– Я не согласна!

Следом за этими словами по кабинету словно пронесся вихрь. Именно так Шелестова выразила то самое несогласие, о котором вела речь. Она обежала мою крохотную комнатушку по кругу, попутно прихватив конфету, лежавшую на столе, после уселась на стул и уставилась на меня.

– Судя по всему, сейчас требуется спросить, с чем именно ты не согласна? – предположил я.

– Требуется, – подтвердила Елена, развернула шоколадную конфету «Озеро Рица», которую, печально сопя от осознания добровольного прощания с едой, мне с утра вручила Таша. – Еще как!

– Ну, излагай, – обреченно разрешил я, складывая седьмой по счету бумажный самолетик. – Выслушаю.

– Я не ко времени? – вдруг спросила Шелестова. – Что-то вид у вас, дорогой лидер, какой-то невеселый. Есть проблемы?

– А у кого их нет? – усмехнулся я. – Разве что только у Ксюши. Вот она счастливый человек, поскольку обрела радость в труде и горюшка теперь не знает. Живой пример душевной гармонии.

– Вот тут и поверишь в интуицию как в явление, – непонятно усмехнувшись, понизила голос Елена, причем из него напрочь пропали игривые нотки. – Нет, патрон, она пример кое-чего другого, и как раз на эту тему я хочу с вами пообщаться.

– Сейчас стало непонятно, – признался я, насторожившись.

– Как раз все очень просто и прозрачно. Ладно, не стану ходить вокруг да около, не люблю подобным заниматься. Пока вы где-то там, в высших сферах, болтаетесь, у нас тут начало сменой курса попахивать, не сказать – переворотом. И это дело рук именно вышеуказанного примера.

– Шелестова, с каких это пор ты стала на собратьев по перу подстукивать? – изумился я, на этот раз вполне искренне. – Ты же из правильных вроде всегда была и добросовестно следовала правилу трех журналистских «не» – не настучи на ближнего своего, не уходи, пока бутылка не опустела, не бери последнюю сигарету, ибо западло. И вдруг – на тебе!

– Сидел бы кто другой в вашем кресле – кинула бы в него туфлей, – без тени юмора сообщила мне девушка. – Вам простительно.

– Из соображений личных симпатий или по причине невысокой оценки моих умственных данных? – уточнил я.

Нет, правда было интересно, что она на это скажет.

– Воздержусь от ответа, – отмахнулась Шелестова. – Но вообще-то я не шучу. Относительно смены курса, имеется в виду. Реально начинает это подбешивать. Раньше все было по-честному, как полагается в местах вроде нашей редакции. Живем как одна семья, радости делим поровну, пинки от руководства тоже, ссоримся, миримся и имеем в активе всех, кого полагается.

– Последнее не понял, – сообщил ей я, доставая сигареты. – Уточни, будь добра. Ты сейчас в смысле секса или о чем другом речь ведешь? Вы что, пока меня нет, оргии тут устраиваете? Если да, так могли бы и позвать! Согласен, я уже не юн и даже плавно начал седеть, причем снизу, но это не значит, что меня стоит списывать в архив.

– Ох, какие пошлые у вас мечты, прямо сердце радуется. Не о том речь, компадре, – устроилась поудобнее Шелестова и начала загибать пальцы на правой руке. – Кто есть кто в большой семье? Властная мамаша, сующая нос во все дырки, отец, которого все слушают, но никто не слушается, три сына, градуированные по степени ума, причем в нашем случае один из них неопределенного пола и весь в прыщах, дочка умница-красавица – один экземпляр, дочка просто умница, но без дополнительных опций – тоже один экземпляр и, наконец, брат отца семейства, живущий на чердаке, странноватый, но добрый, который добавляет нотку хаоса в происходящее. Еще должен быть урод, без которого семья не семья, но вы его уже выгнали из дома.

– Кое-кого не досчитался, – заметил я. – А как же…

– Вот так же. – Шелестова закинула ногу на ногу. – Ксюша в этой схеме фигурирует как родственница из Ростова, которая приехала вдруг на пару дней, но осталась надолго. Эта гостья вела себя тихо-тихо, а потом в какой-то момент вдруг выяснилось, что именно она в доме распоряжается всем. Никто и не заметил, как ключи от всех погребов оказались в ее кармане.

– Интересные аналогии. – Я склонил голову к плечу. – А теперь немного конкретики.

– Вы в курсе, что теперь все статьи и заметки, написанные нами, не имеют шанса попасть к вам на стол без высочайшего соизволения госпожи Ксюши? И все, что ей не по душе, отправляется в корзину. Но не это главное. Речь идет о материалах Таши, которые, скажем прямо, очень хороши. Шесть ее заметок в новом номере. Шесть. Но только две записаны на нее, четыре других были незначительно изменены, и под ними стоит фамилия другого автора. И вот это уже перебор.

– А другой автор – это ведь не Ксюша? – предположил я.

– Нет, это не она, – подтвердила Шелестова. – Это Виктория Евгеньевна, с разрешения которой Ксюша забрала себе такую власть, и которая настоятельно рекомендовала нам всем помалкивать на этот счет. И проделывается подобное не в первый раз. Причем с нашей прожорливой малышкой данные действия никто не согласовывает, пользуясь тем, что она немного не от мира сего.

– О как. – Мне стало мерзко, поскольку подобные штуки я никогда не любил. Да, подобное случалось сплошь и рядом, это не секрет, но, как правило, делалось хоть сколько-то взаимообразно. Да, твой материал увели, но ты за это что-то получил. Рекомендацию, повышение, деньги, наконец. Но вот так – это уже свинство. И при этом мне ясно, отчего все молчат столько времени. Устроить скандал – дело несложное, но он по тебе самому и вдарить может, все же знают, кем мне Вика приходится. Я принимаю ее сторону, скандалист вылетает с работы, а тут оклад хороший, график удобный и чрезмерно не трудят. Вот они и молчали все это время, пока, как видно, совсем клапан не пережало. – А ответь мне, милое дитя, сколько твоих материалов в номере?

– Это так важно? – мило улыбнулась девушка.

– Хотелось бы знать, – кивнул я. – Но ладно, изменю вопрос: сколько твоих заметок отправилось в корзину?

– Все, что я подготовила за неделю, – усмехнулась Елена. – В новом номере нет ни одного моего материала. Но я по этому поводу не убиваюсь совершенно, лучше корзина, чем чужое имя под своим текстом.

– Ну, тут согласен, – покивал я. – Давно тебя сливают таким образом?

– По-черному – недели три, – охотно ответила Шелестова. – Причем если бы эта инициатива исходила непосредственно от Виктории Евгеньевны, я бы хоть как-то могла это понять, но тут… А когда я попыталась с Ксюшей поговорить, прояснить ситуацию, мне было рекомендовано не тратить служебное время и лучше работать над текстами, поскольку те неудобоваримы. Причем настоятельно так рекомендовано, правильным таким тоном. Жутко хотелось ее стукнуть. Юмор в данной ситуации не поможет, она на этот счет стерильна, а вот кулак… Но удержалась и решила, что подобные конфликты надо решать по-другому.

– Удивила. – Я почесал нос. – И тем, что в драку не полезла, и вот таким подходом к вопросу. Очень уж на тебя не похоже.

– Есть у меня в запасе Очень Хитрый План мести, на тот случай, если я в вас ошиблась. Время было его подготовить. – Елена нахмурилась. – Патрон, подобные штуки – это очень грязно. Всякое понять можно, но это… Да и вообще, у нас тут все маленько прогнивать начало. Все не слепые, видят, что происходит. Все, кроме вас. И всех это беспокоит.

– И Вика?

– Она смотрит только на то, что ей показывают. Ну и потом, она же в плюсе, так что все здорово. Самой писать ничего не надо, за нее работает Ксюша, а после ставит под отличными статьями, якобы ею же написанными, фамилию Травникова, делая ту самым плодотворным автором издания. Ведущим автором. Знает, стерва, что Таша в разборки не полезет, как и все остальные. Так чего ради замечать очевидное? – фыркнула Шелестова. – Остаюсь я. Но что стоит мое слово против ночной кукушки? К тому же вчера меня вежливо предупредили, что если буду много говорить, то очень скоро вылечу за борт, как самый бесполезный сотрудник редакции. Три номера – и ни одного моего материала в них. Это профнепригодность. Замечу: это не Виктория сказала, а все та же Покровская. Голос, блин, Саурона!

– Прямо вот так, внаглую, в обход меня? – засомневался я. – Вика, конечно, не подарок, но она не совсем же еще сбрендила? Лен, звучит это все крайне сомнительно.

– Чаще всего правда выглядит именно как полный бред, – рассмеялась Шелестова. – Но так – есть. Просто вы в какой-то момент выпустили узду из рук и стали номинальным руководителем. Подобное случается. Работает все – и ладно, можно чем-то другим заниматься. Оп – и не заметишь, как власть из рук выскользнет, словно мыло в бане. А власть, какая бы большая или маленькая она ни была, долго на полу не валяется. За ней непременно кто-то да нагнется.

– Умеешь ты успокаивать так, что после этого еще хуже себя начинаешь ощущать, – заметил я. – Сама вызвалась со мной пообщаться или коллектив тебя назначил?

– Сама, сама я, – покивала девушка. – А потом, если бы вы слова не поняли, я бы с вами переспала, это очень и очень надежное средство. По жизни я богиня секса, так что дальнейшие манипуляции вашим сознанием…

– И сама скромность, – перебил я ее. – Ленка, тебя опять понесло!

– Ну да, – согласилась со мной Шелестова. – Короче, надо гнойник вскрывать. Не мазью мазать и ждать, пока прорвется, а резать, не дожидаясь надкостницы. Коллектив создать трудно, а разрушить на щелчок пальцев возможно. И все, не склеишь его потом. Разбежимся по другим редакциям, а вы останетесь с мутными подругами Ксюши. Забыла сказать: Стройников третьего дня совершенно случайно подслушал, как она с некой Нелли общалась и обещала ей место в «Вестнике» с очень хорошей зарплатой и перспективой роста. Причем в самое ближайшее время. Не знаю, чье именно место, но точно не свое, не ваше и не Викусино. Сорри – Виктории Евгеньевны. Вас она на сладкое, надо полагать, оставит.

Нет, не изменилась Шелестова, зря я напрягся. Какой была, такой и осталась. Как всегда – на переднем крае, готова впрячься за други своя.

Интересно, с чего бы Ксюша так осмелела? Ну да, изначальная поддержка Вики и довольно быстро полученное повышение могут слегка манжет расслабить, но не настолько же, чтобы обещать кому-то место, которого в помине нет. И не имея на это никаких оснований.

Тут или невероятная самоуверенность должна быть, или нереальная глупость. Ни того, ни другого здесь в помине не имеется.

Или поддержка сверху. Совсем сверху. От кого-то, кто способен влиять на принятие кадровых решений в обход руководства еженедельника в моем лице. И список данных лиц не так уж велик.

– Значит, так. – Я потушил сигарету в пепельнице. – Ты сказала – тебя услышали. Прямо сейчас топать ногами и махать руками смысла нет, сначала мне кое в чем разобраться надо. Но никто никого не уволит, пусть парни не переживают.

– Все-таки люди – на редкость паскудные существа. – Шелестова встала со стула. – Нас тут два с половиной калеки, так все равно кое-кому удалось устроить шекспировские страсти. «Ричард Третий», да и только.

– Было бы смешно, если бы не было грустно. – Я достал из пачки еще одну сигарету. – Все, изыди, я буду думать о тщете всего сущего. Очень ты меня своими новостями расстроила.

– Пять сек, – попросила меня Шелестова, коротким движением чуть смазала помаду на губах, растрепала волосы и расстегнула две пуговицы на блузке. – Вот теперь хорошо, я пошла.

Она толкнула дверь кабинета и вышла из нее, чуть покачиваясь. Мало того, еще и обернулась, томно и громко произнеся:

– Харитон Юрьевич, если вам больше ничего не надо, то я пойду к себе за стол.

И «больше» голосом так выделила, что даже кулер, стоящий у входа, – и тот внезапно забурлил.

Вот стерва!

Но – молодец.

– Не-не, – чуть сперто ответил я, а после громко швыркнул молнию на штанах туда-сюда. – Что хотел, то получил. Теперь иди, работай дальше!

Ничего, пусть кое-кто кое-кому про это расскажет. А то, я погляжу, эта парочка совсем ополоумела, пользуясь тем, что у меня совсем времени в последнее время нет.

И что еще удачно сложилось – Вики нынче в редакции нет, она в типографию поехала. Хотя отчего удачно? Как видно, ребята и ждали такого момента. С другой стороны, надо будет им при случае рассказать, что люди давным-давно придумали телефон как раз вот для таких ситуаций.

Впрочем… Тема скользкая, подобные вещи лучше глаза в глаза проговаривать. Я бы и сам не стал телефоном пользоваться, скорее всего.

Но день как-то не задался с самого утра. Сначала не выспался, потом порезался, когда брился, после еще и Азов приперся. Я, как его увидел, сразу понял – не самые лучшие вести с полей он принес.

Так и вышло. После пары дежурных комплиментов насторожившейся Виктории он вывел меня в коридор и деловито поинтересовался:

– Тебе точно надо сегодня в город ехать?

– Не пугай меня, Илья Павлович, – попросил я его. – Чего опять произошло?

– Ничего, – настолько беззаботно ответил он, что мне сразу стало ясно – врет. – Просто погода нынче не ахти. Снег, ветер, все такое… Пришел марток – надевай пару порток. Да и нельзя тебе много воли давать. Ну как опять сбежишь в город, почуяв запах свободы?

– Да сколько можно уже припоминать? – непритворно разозлился я. – Можно подумать, что мне тогда это все в радость было! Хорошо хоть деньги в карманах оказались, а то бы еще и пешком из аэропорта до «Радеона» пришлось топать.

– Ладно-ладно. – Он потрепал меня по плечу. – Шутка. Но в целом – посидел бы ты в здании до того момента, когда Старик вернется. Тут как в сейфе, а там – кто знает.

– Ты знаешь, – уверенно заявил я, – Илья Палыч, не темни.

– Старик звонил сегодня ночью, – вздохнул безопасник. – Велел особо внимательно приглядывать за тобой. Почему, отчего – не знаю, но не просто же так, верно? Впрочем, даже если и просто так, то подобный приказ не надо обдумывать, его надо выполнять со всем усердием и прилежанием.

Вот теперь я в самом деле напрягся, но решение свое насчет визита в редакцию все же не изменил. Надо было развеяться после игровых реалий последних дней, осознать, на каком свете я живу на самом деле. Я не желаю стать таким, как Сайрус или Гедрон Старый, для которых тот мир почти целиком заменил этот. Они меряют свою жизнь не тем, чего достигли здесь, а тем, чего добились там, и это очень, очень нездоровая симптоматика. На самом деле грань, которая отделяет игровой мир от реального, оказалась достаточно тонка, теперь я это отлично осознаю. Многие даже и не замечают, что эта еле различимая черточка пересечена, полагая, что они все еще просто развлекаются, как дети. А на деле эти люди уже отравлены ядом Файролла, он все чаще занимает их мысли, отодвигает в сторону повседневные дела, семьи, детей, родителей… И в какой-то момент настоящий мир становится лишь тягостной повинностью, необходимой занудной рутиной, которую игрок вынужден вытерпеть перед тем, как отправится в тот, другой мир, яркий и непредсказуемый. Причем тот мир, созданный рукотворно, для них становится настоящим, подлинным и желанным. Потому что там они живут, а тут – существуют.

Страшное дело – игры. Страшное. Не сказать – разрушительное. Теперь я это точно знаю.

И, самое главное, не сказать – жуткое, я и себя стал ловить на подобном. Мне бы печься о том, чтобы живым выскочить из всей этой истории, но вместо этого сижу и гадаю о том, кто же такая Рышхана, квест на поиски которой мне выдала Тиамат. Среди огромной кучи дел, которые на меня свалились, это самое туманное и непонятное. В остальных имеются некие отправные и конечные точки, я знаю, куда идти и что меня там ждет. А тут… Я даже не представляю, кем сия Рышхана является по своей сути. Она воительница? Злой дух пустыни? Представительница небольшого, но гордого народа джиннов, обитающих в Запретной долине, про которую я недавно заметку читал? Или вовсе предводительница разбойничьей шайки? Вариантов масса, ответов ноль.

Нет, я, конечно, до нее доберусь, никуда она от меня не денется. Когда-то давно подобные задания вгоняли меня в ступор, я не знал, за какую ниточку потянуть, чтобы начать разматывать клубок, теперь же все изменилось. Если Ромул ничего не знает, то я пойду к Бахрамиусу, который всегда поможет собрату по вере. Если он не знает, то я попрошу его дать мне рекомендательное письмо к начальнику городской стражи Селгара, который наверняка что-то да слышал. Ну и совсем на крайний случай есть отшельник и страстотерпец Джава Дет, обитающий в глубине пустыни. Уж он-то точно знает там всех.

Но это все время, время, время… Да и не самое это приоритетное задание. Сейчас главное – добыть Бубен, открывающий дорогу в заиндевевшее северное урочье. А для этого надо войти в город мертвых, где тишина – залог жизни. Войти в него, взять искомое и обратно выйти. Грустно признавать, но без посторонней помощи это практически невозможно, и, значит, мне нужен мой старый добрый костлявый друг. Нет, я, разумеется, попробую обойтись без него, но шансы на успех минимальны.

Короче, вот такая невеселая карусель. И если я хочу остаться Харитоном Никифоровым, то надо хоть изредка переставать быть Хейгеном. Иначе – все. Иначе через пару-тройку месяцев я перестану отличать реальности одну от другой.

При условии, разумеется, что меня не пристрелят в каком-то переулке. Нет, так-то я по ним не шатаюсь, это ясно, но гипотетически же такое возможно? Бум, бах, история закончена, и все наблюдавшие ее расходятся по домам в недоумении – это чего было такое? Ради чего огород городили столько времени?

Ладно, это меня совсем уж куда-то не туда понесло. Тьфу-тьфу-тьфу, чтобы не сглазить! Слово материально, а небожители непредсказуемы.

– Чего молчишь? – поторопил меня Азов. – Киф, ты здесь? Ты со мной?

– Да задумался просто, – ответил я. – Сложная штука – жизнь.

– Экий ты нерасторопный, – рассмеялся безопасник. – Мне казалось, что это любому еще лет с десяти известно. А ты вон только когда к сороковнику приблизился, на данную тему задумался. Ладно, будь по-твоему. Но только туда и обратно, ясно? И не думай, что я так уж сильно о твоей голове пекусь. Мне моя дорога, знаешь ли. Мы с тобой снова в одной лодке, Киф. Если ты потонешь, то и мне к ногам камушек поувесистей привяжут.

На том мы и расстались, причем мое настроение было испорчено бесповоротно. Ну а новости, которые на хвосте приволокла Шелестова, добили последние теплящиеся в душе огоньки природного оптимизма.

И самое главное, в подобной ситуации начинаешь видеть то, чего на самом деле нет. Да-да, Лена права, истина чаще всего выглядит как бред сумасшедшего, но не могут же утренний разговор и гнильца, что завелась в редакции, быть звеньями одной цепи? Просто в силу того, что в «Радеоне» до нашего аквариума дела вообще никому нет. Ну кроме, разве, Верейской, да и то исключительно с производственной точки зрения. Ей наверняка по барабану, кто именно клепает заметки – тот ли, другой…

Хотя есть еще госпожа Свентокская, которая так нежно меня любит, что готова на любую гадость, но здесь-то в чем ее интерес? Сковырнуть меня с кресла ей не под силу, по крайней мере, сейчас. У меня слишком мощные тылы. А когда все кончится, так я и сам с него слезу, причем сразу.

Развалить работу, чтобы потом указать на мою некомпетентность? Опять не вариант, и по той же самой причине. Есть у меня подозрение, что даже если мы выпустим еженедельник, состоящий из одних старых анекдотов и похабных картинок, то мне и это сойдет с рук. Я вообще серьезно сомневаюсь, что кто-то из руководства «Радеона» хотя бы листает «Вестник Файролла». У них слишком много дел, связанных с подковерной возней, им не до чтения. Олеся опять же не в счет, разумеется.

И все равно – совпадения, совпадения. А я в них не верю, причем совершенно.

Ладно, раскручу я эту тему, докопаюсь до истины. Если есть кто-то, кто стоит за внешне безобидной Ксюшей, я его на белый свет вытащу. Сам не справлюсь, не получится, не захочет она слушать мои разумные доводы – ничего, я тогда Азова попрошу помочь. Кто-кто, а безопасник тут точно ни при делах, и в совпадения он, как и я, не верит. Привезут нашу тихоню в «Радеон», покатают на лифте, покажут подвал – запоет как миленькая. Все расскажет – что знает и что не знает. Даже сумму, что поляки Гришке Отрепьеву в начале семнадцатого века за пособничество в захвате Москвы обещали выдать, – и ту назовет. У Ильи Палыча талант переговорщика, это всем известно.

И мне ее будет не жалко. Все могу понять и кое-что даже простить. Карьера, положение, деньги – это серьезные стимулы, ради них можно на многое пойти, если внутри человека сидит амбициозный чертик, но меру знать надо. И границу видеть, за которую не стоит переходить. Она на подобных мелочах решила не заморачиваться, так что моральных обязательств у меня перед ней не возникнет.

Но это – крайние меры. Для начала попробую решить все более мирным путем. И начинать здесь надо не с Ксюши, а с Вики.

Впрочем, кое-что сделать следует здесь и сейчас.

– Ксюша, зайди ко мне, – гаркнул я и развалился на кресле повольготней. – Есть пара вопросов.

Волнения на лице девушки, которая почти моментально вошла в кабинет, не имелось совершенно. То ли она великолепно собой владела, то ли в самом деле не могла допустить мысли о том, что ее кто-то мог скомпрометировать в моих глазах. Шелестова, при всей своей эмоциональности, говорила очень тихо, зная о несовершенстве звукоизоляции моего кабинета.

Или, может, за ней просто не имелось никаких грехов? Ведь такой вариант тоже нельзя сбрасывать со счетов. Хотя он, разумеется, крайне нелогичен. На кой Шелестовой могла понадобиться подобная афера? Какая ей в том выгода? Спихнуть Ксюшу с ее поста и самой его занять? Да ну, чушь.

– Чего там у нас с майским мероприятием? – осведомился я. – Работа идет?

– Разумеется, Харитон Юрьевич. – Ксюша помахала папкой, которую держала в руках. – Готовы пробные наброски сценария, согласовываются правила и призы, рекламщики «Радеона» разрабатывают концепты роликов и постеров, я сама нахожусь на постоянной связи с рабочей группой…

– Понял, понял, – остановил я ее. – Молодец. А что Верейская? С ней общаешься на эту тему?

– Пыталась. – Захлопала ресницами Ксюша. – Увы, но Олеся не очень…

– Олеся Аркадьевна, – осек ее я.

– Олеся Аркадьевна, – немедленно поправилась девушка. – Так вот, она постоянно занята и никак не может найти для меня достаточного количества времени. Это, бесспорно, создает определенные проблемы, о чем я как раз собиралась написать докладную записку.

– Кому? – уточнил я.

– Что «кому»? – переспросила Ксюша.

– Записку кому собиралась писать?

– Вам, кому же еще? У меня один руководитель. Вернее, два, но подобные документы адресуют только самому главному.

– Молодец, – похвалил я девушку. – Хорошая работа, Ксения. Хорошая. Не зря я тебя вверх по карьерной лестнице двигаю.

Та заулыбалась и даже несколько раз застенчиво качнулась влево-вправо на каблучках, прижав папку к животу.

– Ну ладно, иди, – отпустил я ее. – Если что, заходи, все вопросы решаемы. А с Олесей Аркадьевной я поговорю, не переживай. Думаю, скоро вы пообщаетесь вволю.

Не врала Шелестова. Не-а, не врала. Я таких умниц-скромниц много перевидал, так что ошибки быть не может. А еще она на нас всех эти самые докладные записки пишет, причем давно, и на меня больше, чем на других. Вопрос только один – в чьем столе они оседают. Хотя нет, вру, вопросов два. Второй – фигурирует ли в них Вика? Думаю, нет. Ксюша ей дорогу и расчищает, поскольку хочет видеть свою бывшую однокашницу во главе еженедельника. А что, удобно. Посидит с годик в ее «замах», освоится, перезнакомится с теми, кто сейчас на нее даже не взглянет, а после подругу сожрет, благо большого труда это не составит. Вика не дура, это да, но она слишком эмоциональна, а потому уязвима.

Интересно, а по какой причине Ксюшу с прошлого места работы выперли? Официальную версию я помню – она не захотела сожительствовать с руководством. Вот только верю я в нее теперь не слишком сильно. Ведь думал же позвонить, уточнить, но, как всегда, закрутился и забыл.

Ладно, продолжение будет вечером, когда я с Викой пообщаюсь. А там и решу, что с кем делать стану.

Первым делом, оказавшись дома, я набрал Вику, после чего мне минуты две пришлось выслушивать ее жалобы на типографщиков, которые ну никак не хотели соответствовать установленным ею же самой критериям. И слушать ее не хотели. И вообще очень грубо себя вели, настолько, что она просто в гневе сейчас.

Отвыкла Виктория от того, что ее кто-то может и не послушать, отвыкла. Портит некоторых людей оторванность от большого мира. Герметичность, в которой мы оказались, довольно быстро приучила Вику к тому, что вопросы решаются моментально и в ее пользу, а все воспоминания о том, какова на самом деле жизнь, бурлящая за пределами редакции и здания «Радеона», стерлись за ненадобностью. Это нормально, такова человеческая природа. Зачем помнить плохое, живя хорошо? И вообще, все, что было раньше, является долгим страшным сном, и не более.

Ладно, моя хорошая, посердись еще немного, а потом моя очередь придет тебя радовать. И я это удовольствие никому не уступлю.

Одно плохо – раньше восьми, насколько я понял, ее ждать смысла нет. Жаль, жаль, лучше бы сразу отстреляться и уже после полезть в игру, чтобы за временем не следить. Не хотелось бы застать Вику уже спящей, когда я выберусь из капсулы. Права Шелестова – надо этот гнойник вскрывать. Само собой, моя сожительница не является идейным вдохновителем происходящего, так сказать, стерхом. Тут чья-то другая рука ощущается. Но она что-то может знать, и это «что-то» мне надо из нее выудить.

Не Азову же ее отдавать для беседы, верно?

Что примечательно в Файролле – как только попадаешь сюда, так из головы сразу улетучиваются посторонние мысли, не связанные с игрой. Их словно стирают из головы, приблизительно так же, как тряпка стирает мел со школьной доски. Не знаю, только у меня так или у всех. Думаю, что у всех. Собственно, за этим сюда тысячи тысяч игроков и идут. Не уверен, что это прямо вот очень хорошо, поскольку подобный эффект чем-то роднит игру с алкоголем или наркотиками, но следует признать, что как механизм снятия стресса Файролл гораздо менее вреден, чем перечисленные выше антидепрессанты. Уж лучше игра, чем реабилитационный центр.

Аль-Альбейн, при свете дня традиционно выглядящий куда более привлекательно, чем ночью, встретил меня знакомым до боли скрежетом костей. Это из-под песка полезли скелеты, почуявшие незваного гостя.

– Отвалите, – привычно цыкнул я на них и помахал рукой, на которой имелась метка Темного Властелина. – Свои. А ну кыш обратно в глубины земные!

Все же удобная вещь, не зря я тогда согласился, чтобы мне ее на руку Странник нанес. А то фиг бы я сейчас тут так легко прошел. Ночью – сколько угодно, на этот счет Сэмади расстарался, а днем – фигушки. Теперь же – вот, пожалуйста!

Я вспомнил о Бароне и вздохнул. Вот тоже не было печали. Теперь хочешь не хочешь – как-то его надо вытаскивать сюда, в центральные области Раттермарка, и эта проблема, пожалуй, посложнее остальных. Просто в силу того, что в другие места хоть как-то, но можно добраться, а вот оттуда, где сейчас ошивается мой костлявый друг, в наши края путей нет. Перекрыты они. Кроме одного, на который весь расчет, но кто его знает, что меня на нем ждет? Собственно, по этой причине я сюда и притащился, надо усилить свои позиции, перед тем как я на него шагну.

О, а здесь недавно рейд какой-то отметился. Ну вот, остались в игре еще нормальные люди, которые плюнули на всю эту божественную суету и знай себе играют, как раньше. Правда, особо ничего эти храбрецы не добились, даже до главной площади не дошли, судя по обилию коконов на одной из улиц, но все равно молодцы. Знал бы кто – разослал им их вещички. Так сказать, за верность канону.

Впрочем, ничего особенно интересного в коконах не обнаружилось. Пара неплохих клинков на средние уровни, пяток колец, несколько любопытных амулетов и недурственный плащ на лучника – вот и все.

Попутно глянул вчерашний подарок богини, после чего досадливо сплюнул. Опять амулет для мага выдала. Издевается она надо мной, что ли? Не рандом, а именно она, больно уж это все именно на изощренный глумеж похоже. Скажите, вот на кой воину чародейская амуниция? Что мне с ней делать? Ну ладно, отдам я его опять кому-то из своих, это понятно. Но надоело ведь уже! Хотелось бы за свои труды хоть иногда получать что-то полезное лично для себя, а не для клана.

Раздумывая над всеми этими тонкостями бытия, я и сам не заметил, как добрался до самого мрачного угла заброшенного дворца, который когда-то очень давно мы с Сэмади брали штурмом и где теперь обитали двое из его слуг, скрываясь от всего света и ожидая возвращения своего повелителя.

– Эй, где вы тут есть? – гаркнул я в темноту коридора, начинавшегося за давно пустующим троном Ффарга Нечестивого. – Вылезайте уже, жертвы светлого режима. Я свой, я наш. Потолковать надо.

Тишина. Ни звуков шагов, ни шуршания черных балахонов. Может, они отсюда съехали уже? Так сказать, сменили явочную квартиру? Если да, то это очень плохо, данная парочка уже была вписана в мои планы, которые очень не хотелось бы менять.

Но нет, в коридоре наконец-то обозначилось какое-то движение, а после оттуда подобно призракам выплыли две фигуры.

– Мы слушаем тебя, человек, – хрипло проклекотала одна из них, в которой я опознал Рафаила. – Ты принес вести от нашего повелителя?

– И их тоже. – Я почесал затылок, глядя на воинов Смерти, некогда одним своим видом вселявших если не ужас, то страх, а сейчас более всего похожих на Бенджамина Баттона во времена его проживания в доме престарелых. Вроде как и лицо Брэда Питта у этого горемыки, и ходит он сам, но жалко его до безумия. – Эк вас скукожило, братцы!

– Хозяин далеко, настолько, что мы не ощущаем его силу, – пояснил Леонард. – Ее нет – и мы потихоньку истаиваем, превращаясь в тех, кем были до его прихода. В бесплотные тени.

Вот тебе и раз. Нет, все логично, так и должно быть, но хорошего в этом мало. Получить вместо двух машин смерти парочку доходяг – это, знаете ли, даже не смешно.

– Уф-ф-ф. – Я присел на подлокотник трона. – Не скажу, что вы меня этой новостью обрадовали. Просто я вам кое-что хотел предложить, а теперь даже и не знаю, стоит ли. Дело-то непростое, опасное.

– Человек, ты в своем уме? – просипел Рафаил. – Мы служим только Сэмади, и никто другой не вправе нам предлагать что-либо, даже ты.

– По-хорошему за одни такие мысли мы сейчас должны были бы тебя убить, – добавил его напарник. – И жив ты только потому, что некогда хозяин велел нам тебя оберегать в том случае, если мы заметим опасность, тебе грозящую.

Да? Как это мило со стороны Барона. Хотя, возможно, он отдал такой приказ в какой-то конкретной данной ситуации, а после попросту его не отменил. Личи – отличные бойцы, но ни разу не мыслители. И слава богу. Добавь к их мощи и силе ум – и все, игрокам в Файролле существовать станет куда сложнее.

Н-да, но что мне теперь делать? Брать эту немочь с собой или нет?

– Поучи зомби мозги выедать, – посоветовал я Рафаилу, залез в сумку, достал оттуда подарок Сэмади и щелчком перебросил его личу. – Лови чеканную монету.

– Знак Хозяина, – осмотрев черный кругляш со странными знаками, сообщил приятелю тот. – И он совсем недавно держал его в своих руках!

Два черных капюшона повернулись в мою сторону.

– Ты видел его, – утвердительно произнес Леонард. – Видел!

– Ну да. – Я перебрался с подлокотника на сиденье трона и устроился поудобнее. – Как Ффарг тут сидел? Жестко же!

Две черные тени переместились вперед и застыли передо мной, причем их ссутуленность вызывала ассоциации с верноподданностью. Черт, вот есть в этой атрибутике власти что-то такое! Вроде бы просто массивное кресло, а ощущаешь себя владыкой.

– Человек, если ты попал туда, где сейчас пребывает наш хозяин, и смог из тех мест пробраться обратно, значит, это возможно. – Из черноты капюшона на меня уставились две красные точки. – Отведи нас к нему, и мы станем твоими должниками. Мертвые всегда платят по счетам, тебе это отлично известно. Мы не станем ставить условия, как ты когда-то, мы пойдем и сделаем то, о чем ты нас попросишь. Один раз – но что угодно.

Ух ты! Неожиданный оборот события приняли. Скажем так, вот мне и бонус за мои страдания. Я так и так их собирался с собой тащить в Серые Пустоши, а тут такой сюрприз. Подобные должники всегда пригодятся, особенно по нынешним делам. Мало ли кого мне надо будет убрать со своей дороги?

Но до чего же все-таки злопамятная публика эти неупокоенные мертвецы, а? Времени с той беседы, о которой упомянул Рафаил, прошло немало, а он ее до сих пор не забыл. Нет, было, было. Он мне показал особо мощный удар-умение, а я за это изначально должен был дать ему слово, что в один прекрасный день выполню его пожелание. Но поскольку желания у таких, как он, могут быть самые непредсказуемые, то мне пришлось ставить кое-какие ограничения, связанные со смертоубийством коронованных особ и так далее. Кончилось все просто, я увеличил свой долг перед Сэмади. Не сомневаюсь, что ради этого все и затевалось изначально.

– Заманчиво. – Я закинул ногу на ногу и, наверное, сейчас стал совсем похож на самодержца. Или, что вероятнее, на шута, который зачем-то залез на королевское кресло, поскольку из меня монарх – как из больничной утки пиршественный стол. – Но, как честный человек, сразу предупреждаю – гарантий того, что мы достигнем цели, не даю. Снова той же дорогой, что и в первый раз, я пройти не смогу, потому отправлюсь другим путем, он опасен, темен и неизведан, так что вполне вероятно, что на нем мы все найдем только смерть. Даже вы. Если вас устраивает подобный расклад, то мы договорились. Если нет, значит, нет.

Личи переглянулись, обменялись парой шелестящих фраз, из которых я не уловил ни слова, а после Рафаил, обнажив клинок, произнес:

– Мы согласны. И в благодарность за эту услугу на своем мече от нас двоих приношу тебе клятву в том, что один раз ты, человек по имени Хейген, вправе потребовать от нас оказать тебе помощь в своих делах, и мы откликнемся на твой зов, если к тому времени еще будем существовать на свете. Единственное, что ты не можешь от нас потребовать, так это причинить какой-либо вред нашему хозяину.

И эти двое склонили свои капюшоны передо мной.

Нет, положительно, имеется в этом всем свой шарм! Я начинаю понимать матерых ролеплейщиков, которые всеми правдами стремятся занять хоть какой-то трон.

«Игрок Хейген, две достаточно могущественные сущности отныне стали вашими должниками, с чем администрация игры вас и поздравляет!

Но помните: иногда лучше не иметь вовсе никаких должников, чем таких, потому что никогда не знаешь, чем это для тебя может закончиться.

Будьте осторожны в своих желаниях, игрок Хейген!»

Интересно, это штатный текст или кто-то его только что набрал? Надо будет Костика спросить. Он, конечно, темнила еще тот, но при желании от него правды добиться все же можно.

А эта парочка-то, я гляжу, приободрилась. Вроде как опять ростом стали повыше, и голоса стали поувереннее. То ли потому что цель в их не-жизни появилась, то ли монетка оказала целительное действие.

– Еще вот что. – Я поерзал на жестком сидении. – Прежде чем мы отправимся в Серые… Даже не так. Прежде чем мы начнем искать путь, ведущий нас к цели, мы еще кое-куда завернем. И предваряя ваше недовольство, сразу скажу: монетку мне Сэмади дал не просто так. Он сказал, что вы до поры до времени переходите под мою руку, то есть помогаете всяко и спасаете меня от всех напастей. Вопросы есть?

Капюшоны синхронно качнулись, давая понять, что таковых нет.

– По поводу того, что мы можем влипнуть в какие-то неприятности с представителями Светлых Сил, волноваться не стоит, – добавил я. – Нас ждут подземелья, да такие, где слуг добра днем с огнем не найдешь. Ну а если и встретишь, то только в жареном виде.

– Нам это безразлично, – сообщил мне Леонард. – Хозяин дал приказ идти за тобой, мы ему подчиняемся. Надо убивать – будем убивать. Придется умереть – умрем.

Вот как тут Сэмади не позавидовать, а? Никаких споров, никаких сомнений, не то что моя постоянная компания с их тараканами в цифровых мозгах.

А, с другой стороны, заскучал бы я в их компании довольно быстро. Мои ведь то подерутся, то напьются, то поссорятся, то помирятся. С ними интересно и весело, они для меня за это время стали не просто спутниками, а друзьями, как бы это странно ни звучало. И не променяю я их даже на вот таких терминаторов в черных балахонах.

– Ну, раз мы обо всем договорились, то в путь. – Я встал с трона. – Чего ждать?

Дзынькнула оповещалка – кто-то мне прислал письмо со статусом «Повышенная важность». Есть в игре такой, он, в отличие от обычных писем, денег стоит. Значит, не спам и не очередное «примите меня в ваш клан, я хороший». Эти товарищи сроду лишней копейки не заплатят за подобное.

Увы, неизвестный мне респондент, но пока ответа от меня ждать не стоит. Та местность, куда я отправляюсь, лишена не только почтовых ящиков, но и любых других признаков цивилизованности вроде кузнецов, гостиниц и квестовых персонажей. Сожрать там могут, а вот предоставить услуги – нет.

Скорее всего, от Сайруса письмо. Он не очень любит писать в личку, отчего-то предпочитает именно почтовую рассылку. И если я прав, все равно ничего путного или нового в этом послании нет. Я, кстати, к нему хорошо отношусь и, если чем-то могу помочь, всегда помогаю. Другое дело, что ему всегда нужно то, чего я дать не в состоянии. Например, я не могу рассказать, где раздобыл первокирпич, а ведь именно эта информация ему и нужна.

– Мы готовы, – сообщил Леонард. – Хотя… Одну минуту, воин. Эй, раб!

Из коридора, шаркая ногами, прибрел Ффарг Нечестивый и угодливо склонился перед личами.

– Стереги дворец, – назидательно произнес лич. – Стереги сокровищницу. Если кто придет, убей. Не сможешь убить – сделай так, чтобы добро Хозяина никому не досталось, обрушь стены и похорони его вместе с собой. Тебе все ясно?

Бывший колдун склонился почти до пола, давая понять, что все усвоил.

– Сурово вы с ним, – заметил я, доставая свиток. – Ну да, при жизни он был не подарок, но тут прямо апартеид какой-то.

– Слуга всегда должен знать свое место, – пояснил Рафаил. – Мы сейчас служим тебе, и твое слово для нас является единственно верным. Он служит нам, потому должен делать то, что велено, без раздумий и рассуждений.

И не поспоришь. Хотя лично мне такая логика претит, по ней выходит, что и я чей-то слуга. И, следовательно, для меня чье-то слово является единственно верным. А это не так. По крайней мере, мне хочется так думать.

Вспышка портала – и вот мы уже стоим близ полуразрушенной стены, за которой раскинулся город, ранее мне известный как Ашш-Рахуз, но, как недавно выяснилось, на самом деле имеющий совершенно другое название. Наверное.

«Вами выполнено задание “Город, которого нет”.

Награды:

55 000 опыта;

15 000 золотых;

Дополнительная награда – памятная подарочная тарелочка».

А вот теперь – наверняка. До последнего надеялся, что все-таки это какой-то другой город, приблизительно так же, как некоторые наивные старшеклассницы верят в то, что задержка месячных – это просто задержка, и не более того. И они почти всегда ошибаются, и мне не повезло.

Зато перепала какая-то подарочная тарелочка, возможно, с голубой каемочкой и конфетами, чтобы подсластить пилюлю.

«Вами получена памятная подарочная тарелочка “Реенваар – город контрастов”.

Входит в набор “Украшение буфета”.

Состав набора – 10 тарелочек, посвященных городам, которые давным-давно были заброшены жителями, разрушены или прокляты, а после так и не восстановлены.

В случае если набор будет собран полностью, его обладатель получит следующие награды:

добротный дубовый буфет работы старых мастеров-деревообработчиков. Будучи помещен в личную комнату, дает несколько бонусов (рандомно, разово). Если украсить данный буфет всеми обретенными тарелочками в надлежащем порядке, то откроется еще один, скрытый до того, бонус-сюрприз;

десять бутылок коллекционного вина, разлитого до начала Первой войны Ненависти;

карта, благодаря которой можно отыскать еще один заброшенный город. Очень, очень необычный город, в который крайне трудно попасть и из которого еще сложнее выбраться. Но добыча, которую там можно взять, сторицей окупит все неприятности.

Дерзай, игрок. Собери десять тарелочек и обрети то, что скрыто от всех».

Господи, какая прелесть! Буфет, тарелочки… Сейчас расплачусь. Кстати, на самом деле тарелочка, по-другому эту милоту не назовешь. Размером с блюдце, с изображением хорошо знакомой мне площади, той самой, где когда-то я печать взламывал, и вьющейся поверху надписью готическим шрифтом: «Дорогой друг, приезжай в Реенваар снова».

У меня мания начинается или на самом деле все обстоит так, как кажется? В смысле что надо мной издеваются все, кому не лень? «Приезжай снова»!!! Да елки-то-палки!

«Вам предложено принять задание “Там, где кричит тишина”.

Данное задание является десятым в цепочке квестов “Повелительница сотен клинков”.

Условие – войти в Реенваар и отыскать в нем здание городского Совета.

Награды:

160 000 опыта;

35 000 золотых;

получение следующего квеста цепочки».

Чего-то мало отсыпали за такой подвиг. Только опыт, только деньги. Орфею вот за снисхождение в ад женщину вручили, а тут мероприятие похлеще предстоит!

– Скверное место, – сообщил мне Рафаил. – Даже для нас, слуг того, кто дружит со Смертью. Я это отчетливо ощущаю. Те, кто находятся за стенами, не живы и не мертвы. И еще они голодны.

– Знаю, – вздохнул я и, сняв со спины щит, положил его на камни. – Но выбора у меня нет, надо туда идти.

На самом деле лич меня очень сильно расстроил. Нет, я предполагал нечто подобное, но получить второе подряд подтверждение тому, что твои выводы верны, довольно неприятно. Ну, в данном контексте. Это когда ты ждал чего-то приятного и оно воспоследовало, на душе птички поют, а вот в такой ситуации… Грустно становится.

И что совсем скверно – не факт, что с этими застарелыми грешниками справится и сам Сэмади. «Не живы и не мертвы», – так сказал Рафаил. Это значит, что они могут моего костлявого друга и не послушать, поскольку находятся не в его юрисдикции. И если я снова окажусь прав, то все плохо. Бубен-то так и так добывать придется, а это значит что? Значит, придется искать сущность, которая превосходит по силам Барона, а я таких только двоих знаю. Нет, так-то знаю больше, но лояльны ко мне только двое – Странник и Тиамат. Но лояльность не означает готовность помочь.

Ладно, не стоит раньше времени хвататься за голову, может, искомое не так и далеко от входа находится. Может, сам управлюсь как-нибудь, без посторонней помощи. Ну или хотя бы разведаю, где местная мэрия расположена. Хотя тут вариантов-то немного, подобные здания всегда возводят в наиболее посещаемых местах. Значит, где? Правильно, на площади, там, где колодец находится. Тот, у которого я в свое время уже один раз умер.

– Мы свое облачение снимать не станем, – заявил Леонард, глядя на кучу моих вещей, лежащих на камнях. – Оно часть нашей сути.

– И не надо, – порадовал я его ответом, стягивая с себя штаны. – Вы тут останетесь, вам внутри делать нечего. За вещами моими присмотрите, если кто захочет их забрать себе – убейте нахала.

Я на самом деле не видел смысла тащить личей с собой, особенно после фразы Рафаила. Ну убьют их там – и в чем смысл? Хотя, может, и не убьют, конечно, они все равно неживые, а тамошним обитателям живая кровь нужна. И душа. В общем, нет в этом сейчас никакого смысла. И потом, я воскресну, пусть даже и после крайне неприятных предсмертных ощущений, а они точно нет, по крайней мере до возвращения Сэмади из-за Крисны. Оно мне надо?

Опять же эти двое теперь мои должники, долгосрочная инвестиция, можно сказать. Так что пусть постоят, вещи посторожат.

И самое главное – нашумят они в любом случае, а мне тишина нужна.

– Стоим, ждем, – еще раз предупредил я личей, глубоко вздохнул, щелкнул подгузником по животу и перелез через пролом в стене.

«Путник, перед тобой лежит город Реенваар, достославный и роскошный, в котором меч и орало были равны между собой, знаменитый на весь подлунный мир мастерством и храбростью его жителей, соединивший и сдруживший людей и гномов, две расы, которые не всегда могли найти между собой общий язык.

И участь у них оказалась тоже общая. Звон золота и блеск славы, как и всегда, сделали свое черное дело, и жители Реенваара решили, что они равны богам, что те недостойны их поклонения. Разумеется, месть небожителей не заставила себя долго ждать, и была она страшна и беспощадна.

Жители Реенваара получили от них то, что иным неразумным может показаться великой наградой, но по сути своей большую кару придумать невозможно. Вечная жизнь в вечном небытии – вот что постигло тех, кто еще вчера считал себя непобедимыми и величественными.

Смерть забыла дорогу в этот город, а Жизнь ушла отсюда давным-давно.

Путник, помни: те, кто тут некогда обитал, никуда не делись.

Они тут.

Они ждут.

Они жаждут».

А текст сообщения другой. Нет, тот, старый, я особо не помню, разумеется, но там по-другому слова звучали, это точно. Впрочем, какая разница? Смысл все равно тот же самый.

Как и в прошлый раз, улица была пуста, а от тишины в ушах аж звенело. Помнится, в тот раз каждый шаг громыхал как барабан, но тогда я в сапогах был, а сейчас вот босой. И меч о доспех не лязгает, и пряжки не звенят. Хорошо, когда знаешь, чего ожидать, можно хоть немного соломки на место падения подстелить.

Другое дело, что, может, зря я с этой стороны полез? Может, надо было через черный ход идти, тот, что рядом с рекой расположен? Он почти сразу на главную площадь выводит. Да нет, там мимо домиков пришлось бы идти, а они очень уж густо населены. Помню я эти перекошенные гномьи и людские рожи. Брр-р…

Ох, как хочется развернуться и обратно в пролом залезть. Но нельзя. Надо идти.

Шаг, второй, третий. Нет, все равно слышны шаги. Не так отчетливо, как тогда, но шлепанье босых ступней таки отдается легким эхом под крышами домов.

Как и в прошлый раз, сначала узкая улочка сменилась широкой мостовой, здания из приземистых стали большими и добротными, правда, здорово неухоженными. По-моему, они стали еще сиротливей выглядеть, и паутины в пустых окнах прибавилось.

И – мысли. Чем дальше, тем тяжеловесней они становились, магия города опутывала паутиной колдовства очередную жертву, попавшую в ее сети. На ногах потихоньку начали виснуть незримые грузики, в ушах появился легкий звон.

Так, вроде моя цель вон там. Именно здесь тогда меня спугнули невесть откуда взявшиеся звуки, которые в результате оказались стуком камешков о площадные булыжники, так развлекалась печать, принявшая вид беззаботного мальчишки. Значит, мне вон на ту улочку.

Площадь, как и тогда, открылась передо мной вдруг. Дома, дома, дома – и вот она, раскинулась горделиво. Ну насчет горделиво я пошутил, разруха вокруг царила немалая, особенно в той части, которая раньше являлась торговыми рядами. Нет, здание городского совета явно не там. А тогда где?

Я сделал несколько шагов по площади и повертел головой.

«Вами выполнено задание “Там, где кричит тишина”.

Награды:

160 000 опыта;

35 000 золотых».

Не понял? Нет, понял. Искомое здание было у меня прямо за спиной, потому я его и не видел. Трехэтажный каменный особняк, вход в него вон, справа. И табличка висит – «Городской Совет». Специально для тупых, вроде меня, повешена.

Ох, как в висках-то стучит! То ли от радости, то ли перед смертью безвременной.

«Вам предложено принять задание “Бубен Судьбы”.

Данное задание является одиннадцатым в цепочке квестов “Повелительница сотен клинков”.

Условие – забрать Бубен из кабинета мэра Реенваара и вынести его из города.

Награды:

100 000 опыта;

50 000 золотых;

оружие, вышедшее из кузен реенваарских гномов (рандомно);

получение следующего квеста цепочки.

Примечание

Игрок, спящие в тенях не любят, когда их будят! Помните это!

Примечание

На то, чтобы вынести Бубен из города, вам дается три попытки, после чего квест, а вместе с ним и вся цепочка заданий будут считаться проваленными».

Отчасти я оказался прав, близ моста на самом деле бродил местный обитатель, но вступать с ним в разговоры лично у меня никакого желания не имелось. Это был дикий тролль по имени «Ффырг – пожиратель костного мозга», с которым я в свое время уже имел дело и от которого еле унес ноги. Странно, что он забрел так далеко от своих охотничьих угодий. Может, его кто потревожил, вот он сюда и приперся, ведомый жаждой мести? Или просто оголодал до такой степени, что сменил место дислокации? В любом случае выяснять, какое из утверждений является верным, мне не хотелось. Я, конечно, изрядно подрос в уровнях со времен нашей прошлой встречи, и со мной два отменных бойца, пусть даже и подточенных вынужденным бездельем, но это не тот случай, когда стоит лезть в драку. Тем более что очень уж эта тварь мощная. Все-таки именной монстр.

Мы еще немного посмотрели из-за камней на эту образину, состоящую из мускулов, шерсти, зубов и ненасытного желудка, который переварит даже гвозди, да и двинулись в противоположную сторону, благо конечная цель пути именно там и находилась.

Что приятно, на этот раз я мог шагать по подземелью, не вздрагивая от непонятных звуков и не боясь нарваться на здешних обитателей. По-моему, такое вообще случилось в первый раз за все время, до того любой спуск под землю для меня был проверкой личной выживаемости и крепости нервов. А тут благодать. И в результате я даже обрадовался, когда путь нам преградил небольшой отряд дуэгаров, зловеще скалящихся и вооруженных короткими копьями.

– Ур-рх-х-ха! – завопил пронзительно и пискляво один из них, околачивающийся за спинами приятелей. – Рах-х-хум-м!

– Что-то ты мелковат, приятель, – недоверчиво сказал ему я. – Видно, не сильно урожайным был тот год, когда ты появился на свет.

О как. Да это подростки! Ну да, подростки, так и есть. Сразу-то так и не разберешь по причине вечной неумытости и дикого вида представителей этого племени, но если вглядеться повнимательней, то это становится понятно.

– Светлая! – Вперед вылез совсем уж тщедушный недомерок, который как охотник, похоже, не котировался, но зато знал людскую речь. Как видно, местный «ботан», которого чморят все кому не лень, но совсем уж под лавку не загоняют, потому что он полезен в ситуациях, когда надо не бить, а думать. – Тьфу-у-у-у!

– Свежая и оригинальная мысль, – одобрил я его слова. – Светлая тьфу, даже спорить не стану. Вот что, малой, веди-ка нас к взрослым.

– Твоя сама пойдет? – удивился дуэгар. – Ее не надо убивать? Мы ведь твоя ешь!

– Я твоя сам сожру, если понадобится. – Подобная честность не могла не восхитить, потому мне показалось разумным ответить этому шпинделю тем же. – Вы на кого рот разеваете, тинейджеры? Ведите меня к главному, говорю, а потом можете дальше заниматься своей подростковой ерундой.

– Наша – охотник. – Дуэгар оскалился, чем вызвал мой искренний смех. Ну сами посудите, это существо с впалой грудью, выпирающими ребрами и зубами, которые росли через один, пыталось меня испугать. – Вы – добыча! У!

– Не вижу смысла в разговорах, – прогудел Леонард, голос которого наконец-то восстановился в полной мере и стал пугающим, а не вызывающим жалость. – Убить их всех, оставить вот этого, знающего нашу речь. Это самый простой вариант.

– Не самый, – возразил ему я. – Мне не нужна толпа озлобленных дуэгарских баб, которые будут выкатывать претензии за убитое потомство. Мне конструктив нужен, а его убийством не получить. Потому пока с кровопролитием подождем.

В этот момент один из подростков, как видно, их лидер, поскольку именно у него была самая наглая рожа, самый низкий лоб и самая развитая мускулатура, попробовал ткнуть в меня копьем. Надоели, как видно, ему пустые разговоры.

Само собой, успеха он не достиг, но зато моментально лишился оружия и чуть не потерял жизнь, поскольку от удара мечом этого глупого дуэгара спас только мой окрик. И Рафаил был данным обстоятельством очень разочарован.

Остальные подростки сбились в кучу и ощетинились копьями, ожидая, что мы сейчас начнем их уничтожать. Нравы подземелья – если ударил и не убил, жди того, что в ответ начнут убивать тебя.

То странно, что они вообще не разбежались отсюда. Их родители так и поступили бы, это наверняка, но тут в дело вступили подростковый максимализм и упрямство, замешанные на тщеславии. Ну и потом – никто не хотел быть первым. Одно дело, когда все бегут, тогда ты один из. А становиться тем, кто: «ну, он тогда сразу сдрейфил», – это западло.

– Живи, засранец. – Я потрепал трепыхающегося лидера, которого держал за шиворот Леонард, по немытой щеке. – Прощаю. Короче, говорю в последний раз: ведите нас в город к тому, кто теперь у вас главный. Ар-Амна нет, он нынче при Темном Властелине обретается, но кого-то ведь он за себя оставил? Эй, доходяга, ты меня вообще слышишь?

– Слышу, – задушенно подтвердил умник откуда-то из середины кучи. – Ур-Рага теперь главная есть!

– Вот к Ур-Раге и ведите, – велел я. – Да побыстрее, у меня времени не так и много.

Должно быть, со стороны наша процессия смотрелась забавно. С одной стороны, эти малолетние паршивцы вроде как нас конвоировали, шагая по бокам и держа копья наперевес. Но стоило только кому-то из нас сделать шаг в сторону, они тут же опасливо разбегались кто куда.

И только один из них ковылял позади, это был тот самый здоровяк, который попробовал меня ткнуть копьем. Все же судьбу ему мы сломали вместе с оружием. Лишившись оного и не преуспев в деле моего уничтожения, он потерял всяческий авторитет, был оплеван своими товарищами и лишен ожерелья из невесть чьих зубов, оно теперь красовалось на шее другого подростка, горделиво задиравшего нос кверху. Как видно, пришло его время стать главным. Кстати, нечесаная и чумазая подруга бывшего лидера теперь тоже околачивалась близ нового вожака.

Ей-ей, у них все прямо как у нас. Хотя а с чего должно быть по-другому? Так что я бы на месте свежеиспеченного предводителя особо не расслаблялся. Одних падение ломает, выбивая жажду жизни из их душ, а других закаляет, заставляя раз за разом карабкаться на вершину. Так что свергнутый вожак может ближайшей ночью просто-напросто перерезать сопернику глотку. Если, конечно, в его жилах течет настоящая дуэгарская кровь, а не водица.

Впрочем, на то, что он теперь станет спутником зачуханного умника, шансов ровно столько же. Я за свою жизнь видел и то, и другое, так что знаю, о чем говорю.

Ну да ладно, его слезы – не моя печаль. Впереди беседа с Ур-Рагом, которого я знать не знаю, вот это куда важнее. Его надо убедить в том, что он должен мне помочь и открыть тайну, которая, скорее всего, находится под семью замками, а это дело крайне непростое. Дуэгары и так-то публика сложная, а этот, на минуточку, вообще заместитель Ар-Амна, который является редкостной зверюгой даже по местным меркам. Сомневаюсь, что Ур-Раг ушел от него сильно далеко.

И самое неприятное, что он мог быть тем, кто в свое время мне поджопники отвешивал в педагогических целях. Это ведь были удары не только по моему мягкому месту, но и по репутации. Если это так и он меня узнает – все, пиши пропало.

Хотя один козырь у меня в рукаве имеется, и если будет надо, то я его в ход пущу. Местный шаман к моей скромной персоне хорошо относится, а он тут в большом авторитете. Да и не только тут, для этого достаточно вспомнить его наколки.

– Слышь, мелкий, – окликнул я умника, который семенил слева от меня, – а шаман ваш… Как его… Хрытт. Так вот, он в городе?

– Твоя знай великого Хрытта? – Выпучил глаза дуэгареныш. – Сама Хрытт?

– А то. – Я ловко сплюнул сквозь зубы. – Одну пайку с ним делили, одним бушлатом накрывались, когда волки легавые нас за родимое «отрицалово» в ШИЗО прессовали. Мы, старые каторжане, все друг друга знаем. Так чего, он тут?

– Нета. – Во взгляде доходяги добавилось уважения, он даже подошел ко мне поближе. – Его ушла с великая вождь, и Гффарт, его первая ученик, тоже. Его Ррашт за себя оставила и ушла.

Ррашт. Это не тот ли ученик шамана, что меня тогда короткими тоннелями вывел к городу Тигенлуку? Хороший город, между прочим, жалко, что мне тогда не довелось по нему хоть немного побродить. Но на хвосте висела погоня, потому пришлось спешно уносить оттуда ноги. Если тот, то хорошо, он должен меня помнить.

К слову, если он знал этот путь, то, может, и другие ему ведомы? Те, что ведут в Серые Пустоши?

Хотя нет, он сам, без команды учителя или того, кому в данный момент принадлежит высшая власть, делать ничего не станет. А жаль. Это упростило бы жизнь.

Тем временем мы приблизились к хорошо уже знакомому мне городу, если, конечно, это место, более похожее то ли на становище кочевников, то ли на огромный цыганский табор, можно назвать данным словом.

Заметив нас, идущих в окружении подбоченившихся юнцов, десяток дуэгарок, о чем-то громко спорящих у открытых настежь и перекошенных ворот, которые, похоже, никогда и не закрывались, оживился и начал гомонить еще сильнее. На их возгласы подтянулось еще некоторое количество народа, среди которого я так и не заметил ни одной особи мужского пола из числа тех, кто готов выйти на поле боя. Женщины, дети, несколько стариков – и только.

Гвалт поднялся невозможный, эта орава тыкала в нашу сторону пальцами и о чем-то горячо спорила. Насколько я понял, темой разбирательства была гипотетическая дележка наших тел по справедливости, в смысле кто из них что на стол нынче ставить станет.

Кончилось все тем, что одна особо ушлая и беззубая бабка попыталась потрогать Рафаила через балахон за бок на предмет упитанности и наваристости. Само собой, лич подобной вольности не стерпел, меч ширкнул о ножны, и в тусклом освещении города дуэгаров сверкнула сталь. Как от удара увернулась пронырливая старуха, понятия не имею, но ей это удалось, и слава богу. Только этого мне еще и не хватало.

Секунда тишины – и новый ор ударил по ушам. Теперь его темой стало вопиюще нахальное поведение, рвущее напрочь все возможные шаблоны местных жителей. Как так? Если уж светлая (тьфу-у-у) сама пожаловала сюда, то она автоматически акцептовала свое согласие на то, что попадет в котел, на сковородку или вертел. А эти, погляди-ка, еще и ерепенятся!

Личи встали в боевые стойки, прикрывая меня с двух сторон, их черные капюшоны медленно, но неустанно двигались влево-вправо. Они уже прикидывали, как вырежут это поселение до последнего дуэгара, чего я, разумеется, допустить никак не мог.

– А ну тихо, дети подземелья! – заорал я, надсаживая виртуальную глотку. – Заткнулись все, сказано!

Странно, но сработало. Видать, пассивное умение «переговорщик» наконец дало о себе знать. И хорошо, а то болтается с давних пор, но все без толку.

– Кто на моем языке говорить умеет более-менее? – осведомился я у толпы. – Из тех, кто не только о еде, но и о чем-то другом думать способен.

– Моя говори, – буркнула мордатая дуэгарка в возрасте. – Моя три раза в поход наверх ходи, семь человек убей, два эльф и гнома. Гном была невкусный. Эльфа очень вкусный!

– Сразу нет, – отмахнулся я. – Кто еще?

– Многая язык светлая знай, – сделала шаг вперед крепко сбитая и грудастая дикарка. – Чего твоя хоти говорить? И зачем? Вы все еда, с ней не разговаривай.

– Да шиш тебе. – Я задрал рукав и показал ей метку Странника. – Это видела? Знаешь, что такое? Вижу, знаешь. Так что если кто меня тронет, то ему проще сразу самому в котел прыгнуть.

– А они? – и не подумала сдавать позиции дуэгарка. – Если есть такой печать, пусть покажи. Если нет…

– Они вообще нежить, – хмыкнул я. – Неживые они, понятно? Давно умершие.

– Мертвая мясо тоже вкусный. – Протолкавшись через толпу притихших горожанок, вперед вылез пожилой невысокий дуэгар с бородкой и седыми кучерявыми волосами. Я его помнил, он в свое время сопровождал Странника, когда тот направлялся в Уртау, один из трех городов, где хранились части оружия Демиургов. – Если его переложи коричневый мох, чтобы оно пусти сок, а потома как следует замариновать в рассол, то оно станет нежный и сладкий. А после его надо запечь с маринованный крысиный хвост и приправить порошком из летучий мышь, и будет так вкусно, что пальцы до костей сгрызи, так их станешь облизывай. Но очень важно не передержать в огонь!

– Нет у них никакого мяса, – чуть устало расстроил его я. – Они из мира теней, а не людей. Ладно, если с гастрономическими вопросами мы закончили, то ведите меня к Ур-Раге. Он ведь за главного теперь? Его Ар-Амн на этот пост назначил?

– Ее, – послышался глубокий и грудной голос откуда-то с задних рядов облизывающихся и топочущих ногами горожан. – Ур-Рага – она, а не он.

Толпа расступилась, пропуская вперед высокую и статную дуэгарку, затянутую в демисезонную пятнистую шкуру, которая не столько скрывала, сколько подчеркивала ее могучие стати, с десятком скальпов, свисающих с пояса, и кривой саблей, перевязь от которой перехватывала ее правое плечо.

Это была воительница. Валькирия. Богиня людской смерти. И даже на редкость здоровенные клыки, торчащие изо рта, а также неимоверно кривой и большой нос эту особь не портили – настолько сильна была энергетика, от нее исходившая.

– Я Ур-Рага, мать детей Ар-Амна. – Дуэгарка остановилась напротив меня. – Я поддерживаю огонь в его очаге и убиваю любая, кто пробует под него лечь. А твоя кто?

– Скажем так, давний приятель твоего мужа. – Я снова показал ей метку. – Кстати, на той неделе я с ним виделся в Серых Пустошах. Его место теперь рядом с Темным Властелином, и он занимает его по праву.

– Твоя в этом сомневался? – плямкнули губы воительницы, как плевок выталкивая из себя слова. – Он великий воин, по-другому быть не могло. А ты не там, ты тут. Почему?

– У каждого на войне свое место, Ур-Рага. – Прищурил я левый глаз. – Кому мечом махать, кому темными путями ходить. Главное – не показать врагу свою спину и не предать того, кого назвал своим владыкой.

– Пустая слова, – отмахнулась дуэгарка. – Люди ими бросайся, как летучий мышь своя дерьмо, когда лети. Иха много, но цена им – пустота. Мы не будем ваша есть, но вы уходи из наш дом.

Толпа недовольно забубнила, и в этот момент я понял, что эти вечно голодные проглоты плевать хотели на метку Темного Властелина. Дуэгара-меченосца она остановит, ибо воин – всегда воин, независимо от расы, он знает, что такое приказ, но вот мирных жителей, похоже, нет. Их по жизни ведет не желание славы, а зов желудка.

Впрочем, все обошлось. Ур-Рага отвесила пяток подзатыльников, после разбила два носа и попутно кому-то крепко врезала по спине, после чего ропот прекратился. Резкая особа, ничего не скажешь. И вот что мне теперь делать с этой леди? Как ее убеждать?

– Это не твой дом, – заявил я, сплюнув ей под ноги. – Это дом твоего мужа. Я его друг, я сидел с ним за одним столом. Не как пища, а как гость. Ты хочешь оспорить его решения? Не думаю, что он будет рад такому повороту событий. Я раньше или позже с ним встречусь, уж поверь, и скажу о том, что никогда моя нога не переступит порог его жилища. Он спросит, почему я решил так поступить, и тогда…

– Много слов. – Оттопырила нижнюю губу дуэгарка, отчего ее лицо все же стало откровенно страшненьким. Зато грудь начала вздыматься все выше и выше, это смотрелось очень красиво. – Пусть твоя не думай, что моя бояться. Твое слово против моего дела – пфе. Я делай так, что Ар-Амн кричи «еще, еще», и в этот момент он прощай мне все.

– Короче, – пошли уже хоть куда-то, где можно поговорить без того, чтобы на нас смотрели как на ужин, – заявил я. – И потом, слюны на камни уже столько из ртов вытекло, что скоро придется чрезвычайное положение вводить в связи с возможностью затопления пещер. Еще скажи, чтобы туда же ученика Хрытта позвали. Он мне тоже нужен.

– Светлая, не командовай тут, – рыкнула дуэгарка. – А то моя твоя голова руби! И потом ее вари!

– Вареный людской голова – очень вкусно, – зачмокал седоволосый кудрявый гурман. – Ее надо специй начиняй и на слабый огонь ставь. А мозги вари отдельно, и их потома…

Вот ведь повар-любитель! Убивать таких надо, причем не за то, что он собирается меня превратить в изысканное блюдо, а за то, что рассказывает о совсем уж непотребных вещах. И толпа от этого взбудоражиться может, и мне подобное слушать не стоит. А вдруг захочется попробовать?

Фу-фу-фу!

В свой дом нас эта валькирия не повела, как видно, решив, что для этого наши личности все же не дотягивают, потому притащила в какую-то хижину, заросшую грязью настолько, что, например, моего друга Гунтера тут бы удар и хватил. Он хоть и странствующий рыцарь, но все же редкостный чистюля, не понравилось бы ему, что в предоставленном помещении под ногами что-то чмокает и хлюпает, а по стенам какая-то зеленая склизкая поросль раскинула свои побеги.

– Человека, говори прямо – чего твоя надо?

– Проводника желаю заполучить, – решив, что правда – в данном случае лучшая политика, рубанул с плеча я. – Мне надо снова в Серые Пустоши попасть.

– Твоя говорила, что там недавно была, – с ехидцей заметила Ур-Рага. – Иди снова тот путь.

– Кабы он был, чего бы я сюда поперся? – процедил я. – Светлые везде кордоны поставили, нет у меня больше лаза на ту сторону Крисны. А у вас он есть. Не говори, что это не так, ложь не к лицу жене великого вождя дуэгаров.

– Моя знай, что делай, – заявила жена вождя, демонстративно глядя в стену. Уперлась красавица, причем теперь уже из принципа.

Скрипнула дверь, и в дом вошел ученик шамана, который за прошедшее время изрядно вытянулся и обзавелся парой новых татуировок. Одна из них представляла собой решетку, которую пробивал немалых размеров кулак, вторая – кота, играющего на каком-то музыкальном инструменте, представляющем собой некую смесь гитары и балалайки.

– Часик в радость, бродяга, – поприветствовал я его. – Рад видеть тебя без петли на шее.

– Благодарю, – с некоторой долей почтения ответил мне тот. – Великая мать, твоя меня звала?

– Моя муж на самом деле помогай эти люди? – ткнула в мою сторону длинным пальцем Ур-Рага.

– Великая шаман Хрытт велела ему это делать, – подтвердил ученик. – Он уважай этого человек. Он говори тогда вождь, что не помочь такому правильному бродяга, как он, – западло. Вождь всегда слушай великая шаман. И ты должна слушай его. Если ты это не делай, великая шаман отдавай тебя бездонная бездна.

Помню я упомянутое им место и то, насколько оно жуткое, тоже. А особенно свои ощущения при взгляде вниз, туда, где, кроме серого марева, ничего нет. В такую бездну, скорее всего, будешь падать бесконечно, и даже думать о подобном довольно страшно. Независимо от того, что это все лишь игра.

– Твое слово – не слово великий шаман, – продолжала упорствовать дуэгарка.

– Что твоя надо, человек? – проигнорировал ее слова ученик. – Если моя сможет, она поможет.

– Ход на ту сторону Крисны нужен, – охотно отозвался я. – Такой, чтобы светлые нас не спалили. У вас же есть тайные пути, верно? Подсоби, я в долгу не останусь.

– Есть такой, – не стал скрывать Ррашт. – Но моя не смоги туда попасть без воля Великая мать.

Круг замкнулся. Парень не против помочь нам, но не может это сделать без разрешения жены вождя, а та, в свою очередь, пошла на принцип.

– Нета! – рубанула та воздух рукой. – Нета – и все тута!

– Великая шамана сказала, что если твоя втрави племя из-за свой характер в позорный блудняк, то и Ар-Амн не помоги тогда, – нараспев произнес ученик. – Учитель тебя хорошо знай!

– Моя не знай, что такое ваш «блудняк», моя в шаманстве не сильна, – снова оттопырила губу дуэгарка.

– Надо решай, – насупился Ррашт. – Моя не хочет потом на пару с тобой узнавай, есть ли дно у бездна. Этот человек – не Светлая, он с владыка дружи, моя ощущай метка на его рука. Когда разборка начнись, моя твоя косяки на себя не бери, моя все по закона хоти делать. Эта человека правильной масти, черной! Так сказал про него великая Хрытт!

– Надо спроси, – с великой неохотой произнесла Ур-Рага, нехорошо глянув на меня. – Пусть нам скажи, можно или нет.

– Так хорошо, – согласился с ней ученик шамана. – Так правильно.

– Вы трое, жди здесь, – скомандовала дуэгарка, сдвинув брови. – Ваша никто не тронет, но и вы сама никуда не ходи.

Мне показалось, или личи после слов «никто не тронет» синхронно усмехнулись?

Впрочем, это ладно. Интересно, а кто это «он»? Ар-Амн? Хрытт? Или же Странник? Да нет, последний вряд ли. Других дел у него нет, как только с какой-то дикаркой из пещер лясы точить.

А может, речь идет о так называемом «Оке Хозяина», зонтике, раскрытом ему в задницу? Об этом бедствии в клетчатых штанах, которое зовут Тристан?

– Долго спрашивать будете? – уточнил я. – По времени?

– Может, быстро, может, нет, – уклончиво ответил Ррашт. – Наша еще ни разу…

– Сколько надо, столько будем, – оборвала его Ур-Рага. – Наша от ваша ничего не надо, это ваша к наша пришла.

И они вышли из хибары.

Новое дело. И чего, мне теперь тут сидеть и ждать? А может, эта канитель на сутки затянется? Я все понимаю, на самом деле это нам надо, но столько времени терять никакого желания нет, тем более что у меня сегодня не так его и много имеется.

А и не стану. Метнусь-ка я быстренько в замок Лоссарнаха, гляну, как там дела у соратников обстоят, авось за полчаса ничего тут не случится. И заодно помучаю нашего доблестного казначея на предмет информации, которой он может обладать. С Рышханой этой надо все же что-то думать. Квест на нее богиня выдала, его с пометкой «на потом» в загашник не засунешь, не даст мне этого никто сделать.

– Значит, так. – Я повернулся к личам, которые недвижимыми статуями стояли у входа. – Моя… Тьфу ты, пообщаешься с этими нехристями – по-людски говорить разучишься. Так вот, я ненадолго отлучусь, вы оставайтесь здесь. Если эти двое вернутся, скажите, что я вот-вот буду. Дескать, темные дела призвали, отправился Хейген совершать подвиги во имя Всемирного Зла. Сами никуда не выходите и никого не убивайте.

– Если на нас нападут, то мы станем защищаться, – сообщил мне Рафаил.

– Это сколько угодно, – разрешил я, – но не думаю, что до подобного дело дойдет. А я скоро буду.

Вспышка – и вот я стою на площади перед королевским замком, мне ласково улыбается невероятно яркое после подземелий предвечернее солнышко, а весенний ветерок приятно обдувает лицо. И – запахи вокруг. Даже нет – ароматы! Первая, еще совсем юная листва, весенние цветы, еще что-то… А, ясно. Это мясо с луком на королевской кухне жарят. Но и это куда лучше, чем спертый воздух горных глубин.

Хорошо на поверхности. Очень хорошо.

Но только очень шумно. Вот отчего тут всегда такая суета, а? Слуги вон бегают, причем некоторые с арбалетами. Хотя… Ну да, конечно. Если речь идет о Трень-Брень, то данный вопрос можно снимать с повестки дня как несущественный.

– Чего опять? – Я подошел к Сайрин, которая с привычно-меланхоличным видом сидела на ступеньках и наблюдала за происходящим.

– Нашу дурочку ловят, – отозвалась та. – Только все равно не поймают.

– Ну это-то понятно, – согласился с ней я. – Ловят за что?

– Ей король разрешил с наследником престола поиграть. – Сайрин улыбнулась уголками губ. – И о чем он только думал? Или чем? Точно ведь не головой.

– Ты давай с этим вольнодумством поосторожней. – Я глянул по сторонам. – У нас король хоть и душа-человек, открытый для критики, но первые ростки абсолютизма уже на почве Пограничья пробились, так что скоро за такие речи начнут головы рубить. Власть охотно признает только те ошибки, которые сама у себя находит. То есть заранее согласованные и утвержденные.

– Я нонконформист. – поправила растрепанные волосы Сайрин. – Я всегда готова к лишениям и преследованию властей, особенно если последние будут не слишком суровые и не доставят больших неприятностей.

– Слушай, так наследник же совсем мелкий еще? – озадачился я. – Празднества по поводу его появления на свет – и того не было пока. Ну там с гостями, подарками и всем таким. Или было?

– Это игра, – пожала плечами девушка. – Здесь мероприятия устраивают тогда, когда это удобнее для игроков. Но так – да, маленький, любой из наших гномов его на ладошке держать может. Но когда нашу малахольную фею подобные нюансы останавливали?

– Так что она с наследником учудила? Надеюсь, он цел? – теперь я начал непритворно нервничать.

– Более чем. – Сайрин качнулась влево-вправо. – Плачет, хочет снова с тетей Трень полетать.

– Он с ней хочет чего?!! – ужаснулся я, представив, чем это все теперь может для нас закончиться. Принц и фея, которые живут на крыше. Мама моя…

Может, договориться с Костиком и он случайно удалит аккаунт этой чумички? По рассеяности.

– Фрейя вчера на новый уровень мастерства перешла, зелье левитации сварила и зачем-то при Трень-Брень про это обмолвилась. В результате сегодня они с принцем парили под потолком и играли в ладушки. Королева зашла в залу, чтобы наследника престола молочком покормить, узрела это все и упала в обморок, вызвав радостный смех у дитяти. Наверное, подумал, что мама пришла в восторг от увиденного. Или он еще думать не умеет?

– А король? – с ужасом уточнил я.

– Король появился следом за супругой, но в обморок не упал. Он мужчина крепкий. Сначала пытался подманить к себе обоих, но получилось это только с сыном, причем как раз вовремя – действие зелья в аккурат кончилось. Ну а фея проявила неожиданную для нее смекалку и успела смыться через окно, чем и спаслась от наказания. Кстати, король оставил ремень в тронной зале, если точнее, он повесил его на трон, при этом заявив всем, что до той поры, пока он не выдерет свою родственницу как магнусову козу, не станет пить вина. Так что это только вопрос времени. Не то чтобы его величество было пьющим, но традиция вздымать кубки на пирах никуда не делась. У нас тут все же пусть и условное, но Средневековье, про ЗОЖ никто слыхом не слыхивал.

– А Эбигайл?

– Обещала отравить нашу идиотку. Не из мести, а исключительно ради безопасности окружающих. Наверное, отравит, она женщина упорная, целеустремленная. Я вообще ее уважаю.

Точно отравит. И меня, скорее всего, тоже. За компанию.

– К тому же ей Фрейя обещала помочь, – продолжила тем временем Сайрин. – Сказала, что изготовит особо убийственный яд, такой, что с дуры Треньки уровни снимет или все возможности надолго заблокирует. Есть такие, я про них слышала. Так вот, сама она его Трень дать не может, поскольку не хочет числиться «агром», репутацией своей дорожит. А если это королева сделает, так Фрейе ничего за это не будет. Формально же она ни при чем, верно?

Господи, это кем же надо быть, чтобы добрейшую и милейшую Фрейю, которая букашку не тронет, довести до такой степени злости?

– В общем, Трень-Брень теперь только одно осталось – в храме отсиживаться, – подытожила девушка. – Больше для нее безопасных мест нет.

Ну вот, место поклонения Тиамат начало обрастать традициями, легендами и всем таким прочим. Храм уже стал безопасной территорией для любого, укрывшегося там. Это хорошо, фольклор всегда способствует популярности. Непременно надо туда заглянуть, посмотреть, чего богине надарили. Ну и вообще, как оно там.

Но сначала дело.

– Спасибо тебе, – поблагодарил я Сайрин. – И, если что, ты меня не видела.

– Само собой, – подтвердила та. – Я вообще спала все это время.

Молодец она все же. Эх, чего я сразу почту не снял? А теперь все, теперь на площади светиться не резон, не дай бог и вправду меня Эбигайл увидит. Вреда не причинит, это ясно, но занудит до полусмерти.

Так что все потом, после визита к Ромулу. Вот только для начала загляну-ка я к брату Херцу. Сдается мне, при нем казначей будет посговорчивей.

– А я как раз собирался уходить, – пискнул Ромул, когда в помещение кланового хранилища ввалились сначала двое счетоводов с очень недобрыми выражениями на лицах, а после вошел я. – У меня обед. Да. Обед! По распорядку!

– Да ты совсем страх, смотрю, потерял, – звероподобно рыкнул брат Мих и придавил носком сапога, подкованным тускло блеснувшим железом, штаны казначея к стулу. – К тебе, тля, не проситель пришел, а глава клана. Готовь клановое имущество к внеплановой ревизии. Все ведомости и учетные книги на стол! Приход, расход – как положено. Будем инвентаризацию проводить.

Ромул пару раз дернулся, ткань его порток затрещала.

– Сейчас оставшиеся счетоводы подойдут, – порадовал его брат Херц, поигрывая кинжалом. – В том числе и тот, который отвечает за задушевность проверяемого. В смысле за предельную искренность казначеев, кладовщиков и прочих ответственных лиц перед работодателями. Ведь бывает так, что разговор как-то не вытанцовывается? Ну, согласись, случается подобное? Вот тут-то он и вступает в дело. И – о чудо! Через какие-то пять-десять минут никто уже не увиливает, не пытается врать. Честность и открытость приходят в беседу.

– Я никогда не вру, – пробормотал Ромул, пытаясь поймать мой взгляд. – Господин Хейген, вы же знаете мою вам преданность, ведь только на наших с вами плечах стоит клан. Зачем эти двое меня пытаются обвинить в том, чего я не делал?

– Пока никто никого ни в чем не обвиняет, – изобразил я удивление, а после пустил в ход просто бронебойный козырь: – К тому же если у тебя чистая совесть, то и бояться нечего. Тем более что скоро сюда прибудет мой большой друг брат Юр. Мне показалось возможным попросить его выступить независимым консультантом…

– Да понял я все. – Казначей перестал дергаться и тяжело вздохнул. – Понял. Что вы желаете узнать от меня в этот раз?

Я всегда говорил, что он кто угодно, но только не дурак.

– Рышхана. – Сделав пару шагов вперед, я отстранил в сторону брата Миха и присел на корточки так, чтобы наши с Ромулом лица оказались друг напротив друга. – Кто она? И как ее найти?

– Не надо ее искать. – Дернулся казначей. – Ой не надо! Это очень плохая идея. Совсем плохая! Лучше оказаться в Черных песках или попробовать обворовать обитель Раш-нга-Рона, чем столкнуться с Рышханой.

– А я тоже слышал это имя, – внезапно сообщил мне брат Херц. – Его упоминал один из тех, кто меня учил. Если не ошибаюсь, ее прозвище – «Смерч пустыни». Верно же, вор?

– Я не вор, – насупился Ромул. – Но да, так ее тоже называют. А еще «Рышхана Верная Смерть». Почему – объяснять не стану, мы тут все люди, повидавшие жизнь.

– Мне она известна как Губительница. Столько имен, и все как на подбор не сильно приятные. И тем не менее мне надо с ней пообщаться, – невозмутимо заявил я. – Смерть, не смерть – выбора у меня нет.

– А у меня есть. – Казначей встал со стула и протянул ко мне руки. – Валяйте, заковывайте меня в кандалы и отправляйте в темницу. Лучше я там от голода и холода помру, чем снова с этой бестией встречусь.

– Темнит, – заявил мне брат Херц. – Либо рассчитывает из узилища улизнуть, либо надеется на то, что вы со временем его простите.

– Я сказал, а вы понимайте мои слова как желаете, – гордо задрал нос казначей.

– Пусть будет так, – согласился брат Мих. – А переправим-ка мы его в Леебе, мастер Хейген? Тут хороших камер нет, видел я местные темницы. Пусть он лучше посидит в наших казематах недельки две, а после…

– Никто точно не знает, где именно ее искать. – Ромул опустил руки, его лицо представляло собой маску отчаяния. – Я знаю три убежища, мой покойный приятель Сандр знал пять, а сколько их существует на самом деле, неведомо никому.

– Снова ложь, – констатировал брат Мих. – Ну, может, отчасти, но врет, прощелыга эдакий.

– Ладно, это все пустая трата времени, – подытожил брат Херц и достал из кармана свиток перемещения. – Вставай, приятель, нам пора отправляться в путь. Да и досточтимому Юру не придется отвлекаться от его дел. Знаешь, сколько стоит его время?

– Не отдавайте меня им. – Вот теперь Ромула затрясло от страха по-настоящему. – Я же не вернусь из Леебе, повелитель. Если попал в тамошние подвалы – пиши пропало!

– Для таких, как ты, – да, – подтвердил брат Херц. – А хорошим и честным людям бояться нечего, резиденция Ордена Плачущей Богини для них дом родной. Мастер Хейген, скоро вы узнаете все, что известно ему, ручаюсь за это. Правда, не обещаю, что…

– Оазис Кунирган, – протараторил казначей. – Она чаще всего обитает там, это ее любимая резиденция. Но попасть в него куда как непросто, Рышхана умело путает следы. Да и пустыня всегда выступает на ее стороне, она знает, что за кровь течет в жилах этой стервы.

– С этого места поподробнее, – насторожился я.

– Рышхана не совсем человек, – поморщился Ромул. – Ее мать была дочерью зажиточного селгарского купца, который разбогател на торговле с Мейконгом. Морю он не сильно доверял, предпочитал отправлять товары караванами. Ну да, долго, зато не надо гадать, насколько благосклонна будет волна к тем, кто по ней пустился в путь. С одним из караванов как-то раз он и сам отправился да еще и дочь прихватил с собой. Им не повезло, скажем прямо, случилось так, что дороги пересеклись со Старым Агой, промышлял тогда в пустынях такой удалец. Душа купца отправилась на небеса следом за погонщиками и охраной, а вот дочка сбежала, хотя, учитывая то, что с ней случилось дальше, я не назвал бы это большой удачей. Почему? Потому что, промотавшись по пескам неделю и чуть не умерев от жажды, она добралась до оазиса, где напилась воды от души, а после заснула на берегу озерца. Ну а проснулась она уже в объятиях джинджина.

– Джинна? – уточнил я, подумав, что Ромул оговорился.

– Джинджина, – повторил тот, – повелителя джиннов. По-нашему – короля демонов. Они порождение времен Первой войны Ненависти, по слухам, к их созданию руку чуть ли не Демиурги приложили. Джинджинов осталось всего несколько, остальные пали в сражениях и от рук светлых воителей. Но не все, и один из них приласкал дочку купца, да так, что та понесла, а через положенный срок разродилась девчонкой. Сама, понятное дело, родами померла, как и водится в таких случаях. Не может людская женщина родить полукровку и выжить.

– А оазис тот, надо думать, Кунирганом называется? – задумчиво произнес брат Херц.

– Ну да, – вздохнув, подтвердил казначей. – Именно. И дорога тем, кто не входит в число друзей Рышханы, туда заказана. Все, что их ждет, – кол, на котором окажется голова такого глупца. Конечно, почетно висеть рядом с такими уважаемыми в деловых кругах пустыни людьми, как те же Омар Гордец, Неистовая Каррела или Хитрый Нед, но меня подобный карьерный рост не прельщает.

– Он с ней знаком, – уверенно заявил брат Херц. – И очень хорошо.

– Да это понятно, – подтвердил я. – Другое дело – что он, похоже, не рвется мне помогать.

– Не рвусь, – согласился Ромул. – Потому что в прошлый раз я еле-еле унес от нее ноги, и до сих пор считаю это чудом.

– Скажи мне, мой пройдошливый друг, у этой дамы есть какие-то слабости? – подумав, спросил я. – Или же какие-то принципы?

– Не припоминаю ни того, ни другого, – фыркнул казначей. – Это пустыня, повелитель. Пустыня! Она – особый мир, в котором все совсем не так, как в остальных местах. Там ценностью является что угодно, кроме людской жизни, просто потому что последняя там ничего не стоит и никому не интересна. Если поднять из-под песка все кости, которые под ним скрыты, а после сложить их в кучу, то Айх-Марак потеряет право считаться самой высокой вершиной в Раттермарке. А Рышхана – та, кого пустыня считает своей дочерью, и ее власть оттого очень велика. Не безгранична, разумеется, есть в пустыне существа и повлиятельнее, но велика. Добавь сюда кровь джинджина, которая дает ей возможность призывать к себе на помощь кое-какую нежить, обитающую в тех краях, и ты поймешь, отчего я предпочитаю жить здесь, среди озер и холмов, как можно дальше от Желтого Безмолвия.

Да, я могу его понять. Пески – место жуткое, причем не только здесь, но и там, в нашем мире. Довелось мне как-то оказаться в Каракумах, и эту поездку я запомнил очень хорошо. Барханы, похожие один на другой как близнецы, ветер и солнце. Все, больше там ничего не было. Ни змей, ни варанов, ни прочей экзотики, которую показывают по телевизору. Пустота и ощущение того, что здесь нет даже времени.

Вторым местом, где я ощутил схожие чувства, была тайга. И от трассы-то отошел всего ничего, следуя правилу «мальчики налево, девочки направо», за деревья лишь чутка забрел – и все. Слышен лишь гул ветра в вершинах длиннющих сосен, и ощущение того, что любая цивилизация – лишь миф, кажется единственно верным. Клянусь, на мгновение мне стало очень страшно, потому что показалось, что там, откуда я только что пришел, нет никакой дороги. Я туда пойду, а там те же самые сосны, и бродить мне тут, по этому лесу, до тех пор, пока меня кто-нибудь не сожрет.

Само собой, дорога осталась там, где была, и мы с моей коллегой Маринкой благополучно отправились в путь, конечной точкой которого являлся город Ачинск, но ощущение я очень хорошо запомнил.

И вот то, что сейчас нам сказал Ромул, отлично с ним гармонировало, отчего нежелание искать эту самую Рышхану только усилилось. Спинным мозгом чую – ничем хорошим это не кончится. Вот только выбор у меня невелик. Есть такое слово – «надо».

– Ромул, мы с тобой знакомы не первый день. – Я подошел к казначею поближе. – Ты хитрый, жадный, мастер приврать, это все так. Но ты не дурак, это мне тоже отлично известно. Скажу тебе прямо – мне нужно пообщаться с этой королевой пустыни, и это все равно случится, с твоей помощью или без нее. Помоги мне добраться до цели – и я не забуду твою услугу. В свое время ты уже мне помог разок и был за это вознагражден, причем сполна. Заметь, тебя даже леди Кролина не трогает, а она, как ты знаешь, везде сует свой нос. Не упусти второй шанс еще больше усилить свои позиции в моем клане.

– Зачем мне влияние, если я лишусь головы или меня нашинкуют на куски, чтобы накормить любимых песчаных барсов Рышханы? – резонно заметил Ромул. – Проще говоря, вряд ли она будет рада меня видеть, в свое время мы расстались не лучшим образом. Ну, не я сам ей напакостил, а Джафар Черная Чалма, под началом которого я тогда служил, но это ничего не меняет. У этой стервы отменная память. Я бы сказал, нечеловеческая.

– Ты слишком скользок, чтобы тебя вот так просто начали резать на куски, – хмыкнул брат Херц. – Мастер Хейген юн и не знает, на что тебе подобные способны, а вот я на вашего брата насмотрелся вволю. К тому же ты придешь к ней не как бывший разбойник, а как эмиссар вождя с Запада, что будет подтверждено верительными грамотами.

– Она ими в отхожем месте и подотрется, – с тягучей интонацией, которую я у казначея никогда до того не слышал, произнес Ромул, и в этот момент я подумал, что, возможно, зря в свое время отказался от линейки квестов, связанных с ним. Сдается мне, у этого персонажа много разного за душой водится. Разного – и интересного. – А потом отправит меня в яму, где те, кто попал в ее немилость, ждут, когда она про них вспомнит. Иногда годами ждут. И рады бы уже умереть, да вот возможности такой у них нет.

– Может, да, а может, и нет, – вкрадчиво сказал брат Херц. – В Леебе же выбора особого не будет, приятель. И вряд ли ее ямы хуже наших казематов.

Вот такое у нас, в Файролле, добро. С казематами, которые пугают даже прожженных негодяев.

Дверь скрипнула, в помещение вошел Назир, увидел меня и коротко кивнул, как бы говоря: «А вот и я». После, подумав, склонил голову и перед чернецами, заставив изумленно подняться правую бровь брата Херца.

– Ладно, уломали. – Ромул скорчил грустную физиономию. – Пишите верительную грамоту, а я пока соберу кое-какие вещички в дорогу.

– И еще кое-что. – Брат Херц положил ему руку на плечо, заставив чуть согнуться. – Ты знаешь, кто это такой?

Он показал на воина, который уже занял свое обычное место, то есть стоял за моей спиной.

– Это Назир, – охотно ответил казначей. – Кто же его не знает?

– И он у нас кто? – с отеческими интонациями задал следующий вопрос счетовод.

– Ассасин, – уже с меньшим энтузиазмом сообщил ему Ромул.

– Молодец. – Широко улыбнулся брат Херц. – Что скажу дальше, уже понял? Понял, по лицу видно. Но на всякий случай озвучу. Если ты, хитрован такой, попробуешь просто сбежать, не выполнив того, что тебе поручено, то наш общий знакомый тебя найдет и… Как ты там говорил? На куски нашинкует. Назир, надеюсь, ты подтвердишь мои слова.

– Я не знаю, что этот человек должен сделать, – бесстрастно заявил ассасин, – но, думаю, нечто полезное для того, кто является другом моего отца. Так что да, подтверждаю. Сам заняться этим не смогу, поскольку у меня есть другая забота, но один из моих братьев встанет на след предателя и будет по нему идти, пока не добьется успеха. Если он погибнет, не выполнив предназначенное, то его место займет другой брат.

– При необходимости разрешение на данное деяние у почтеннейшего Хассана ибн Кемаля будет испрошено мной лично, – добавил я. – Не думаю, что он мне откажет. И оплачено по существующим тарифам. Для тебя, милый друг Ромул, я ничего не пожалею.

– Это, повелитель, мы проверим, когда я вернусь с Востока, – совсем уж помрачнел казначей. – Мне обещана хорошая награда. Надеюсь, что твоя щедрость не знает границ.

– Ты до сих пор не обезглавлен, ворюга, – ласково попенял ему брат Мих. – Хоть и тащишь все, что под руку попадается. Так что амнистии за былые грехи тебе за глаза хватит. А то ведь мы и вправду сейчас ревизию устроим. Веришь, что мы найдем все, что ты спрятал?

– Все не найдете даже вы, – сузил глаза казначей. – Амнистия, значит? Повелитель, подтверждаешь?

Это сколько же он у нас всего стырил? Страшно подумать. Но поскольку история не знает сослагательного наклонения, то и хрен с ним. Главное, что он не сбежит и сделает то, что мне нужно.

И вот что еще странно – не то, что квест никакой не открылся, но даже и многомудрых сообщений от администрации так и не последовало. Странно это. Или просто подобный ход даже не рассматривался как возможный? Да нет, вряд ли. Во времена прошлого сотрудничества уведомлений много вылезало. А тут – тишина. Так сказать, режим радиомолчания.

– Подтверждаю, – махнул рукой я. – Главное, дело сделай. И побыстрее, война на пороге.

– Расстараюсь, – вздохнул казначей. – Для родного-то клана, для любимого лидера. Жизни не пожалею.

– Пожалеет, – заверил меня брат Херц. – Свою – точно. Просто, видно, уже чего-то придумал.

– Или с самого начала нам мозги вкручивал, – поддержал его брат Мих.

– Злые вы, – пожурил их Ромул. – Хорошо, что мой любимый предводитель не такой. Он добрый и справедливый, он мне за мое рвение потом еще право голоса на совете клана даст. И еще сделает одним из почетных служителей в храме Тиамат. И другим лидерам альянса меня присоветует, как…

– Много говоришь, – оборвал его речи я. – Я добрый, но при этом беспощадный. Иди и сделай то, что обещал, а там видно будет.

– Уже ушел, – бодро заявил Ромул, поставил на свой рабочий стол табличку с надписью «Буду через 15 минут или около того», махнул свитком портала и исчез во вспышке света. Без всякой верительной грамоты, заметим. Сдается мне, что не сильно она ему и нужна.

Установившуюся было тишину первым нарушил брат Мих.

– Как по мне, лучше всего этого поганца будет удавить, – сообщил он присутствующим. – После того, естественно, как он выполнит порученное. Слишком скользкий, веры ему напрочь нет.

– Я не сторонник поспешных решений, но тут соглашусь, – поддержал его коллега по цеху. – Тем более что он надумал подобраться к храму богини Тиамат, которая является приемной матерью нашей покровительницы. Ничего хорошего из этого не выйдет, уже поверь, мастер Хейген.

«Игрок Хейген, вы в очередной раз поставлены перед определенным нравственным выбором. Раньше или позже вам придется решать, как именно вы поступите с тем, кого когда-то приняли в свой клан. Да, возможно, этот человек не лучший из тех, кто встретился вам на безграничных пределах Файролла, но ведь и не худший.

Думайте, игрок Хейген, думайте. И помните о том, что ответ на поставленный вопрос все равно придется дать. И нести ответственность за то решение, которое вы примете».

Спасибо, добрая администрация. Вы тоже традиционно милы, ставя меня в подобное положение. Сказал бы, в какое именно, да уж не стану.

– Поживем – увидим, – буркнул я. – Пусть сначала вернется. Может, он такие вести принесет, что я его и без всякого повода придушу.

На этот раз дверь не скрипнула, а грохнула, и мы все увидели на пороге хранилища короля.

– Не соврала мне эта малахольная, – рыкнул он, входя внутрь. – Ты тут, брат, и это очень хорошо!

Видимо, он Сайрин имеет в виду. Нет-нет, она меня вовсе не заложила, ей такое и в голову не придет, просто натура у нее такая – она врать не любит. А может, и вовсе не умеет. И это хорошо, что на белом свете такие люди вообще еще водятся.

– Брат, это уже ни в какие ворота! – развел руки в стороны Лоссарнах. – Твоя дочь…

– Уже в курсе, – потупился я. – Ну не знаю я, что с ней делать. Может, ее в Леебе отправить? Под присмотр рыцарей? Вот только что мне господа счетоводы рассказали, что у них там комфортабельные казематы есть, со всеми удобствами и трехразовым питанием. Подержим ее там. Может, поумнеет?

– Не такие уж у нас там и хорошие казематы! – быстро переглянувшись, в один голос затараторили чернецы. – И места в них нет, все занято. На год вперед! И потом, она особа женского пола, а в тюремном блоке замка есть четкое ограничение – там можно находиться только мужчинам. И в самом замке тоже! Женщины, а также девушки могут посещать его только в дневные часы и только по четным числам. И не каждый месяц!

До чего дело дошло – эту оторву уже НПС боятся. Куда виртуальный мир катится?

– Никаких казематов! – опешил король. – Она все же твоя дочь, мне, значит, племянница. Что люди скажут?

– «Спасибо», – внезапно подал голос Назир. – «Спасибо» они скажут. И нарекут вас «Лоссарнах Благословенный», а после смерти придумают, что вас за добрые дела боги на небо забрали.

– И все равно так нельзя, – заупрямился король, после встрепенулся и добавил: – Но и так, как сейчас, нельзя! Моему сыну месяца нет, ему имя еще не дали. Пьянки по поводу рождения – и той не было!

– В смысле введения в клан и признания его наследником престола? – уточнил брат Херц.

– Ну да, – кивнул король. – А я как сказал? Да неважно. Он только плакать и писать пока умеет, а она его – под потолок. Брат мой, скажи, что у нее в голове творится?

– Не знаю. – Я почесал затылок. – Подозреваю, что она и сама на этот счет не очень осведомлена.

– Короче, вот что я решил. – Лоссарнах стал совсем серьезным. – Замуж мы ее выдадим, за сына старого Мак-Анса, он, я знаю, у тебя ее руки давно просил. И не спорь, это королевское решение. Приданое с меня, это тоже не обсуждается. Я за ней луг отдам, он как раз с их владениями граничит, так что она у нас невеста богатая. Ну а выкуп за нее твой, само собой. Мак-Анс – гэльт зажиточный, два – два с половиной десятка баранов ты за свою дочурку точно получишь.

– Ваше величество, а как далеко отсюда владения этих Мак-Ансов? – уточнил брат Херц.

– Далеко, – заверил его Лоссарнах и плотоядно улыбнулся. – Очень далеко.

– Отличное решение, – тут же запереговаривалась троица за моей спиной. – Истинно королевское. Надо соглашаться, мастер Хейген. Опять же приданое не с тебя. Сплошные положительные моменты. А хороший баран – он всегда пригодится. Шерсть, мясо!

– Объявим об этом на пьянке, – подытожил мой старый друг. – То есть на торжестве, которое будет устроено в честь введения моего сына в клан. Само собой, ты должен там присутствовать непременно – и как мой родич, и как названый отец моего сына. Ну и для подтверждения решения о браке твоей дочери.

– А это когда? – уточнил я.

– Послезавтра, – тут же ответил король. – Как раз новая луна на небосводе народится, та, что весь апрель нам светить станет по ночам. У нас это считается хорошей приметой.

– Буду непременно, – твердо пообещал я.

И правда буду. И пусть все остальные дела подождут.

– Да, еще вот что. – Лоссарнах ткнул меня пальцем в грудь. – Ты, возможно, не в курсе наших старых традиций, но они есть, и их надо чтить. После того как главы кланов договорятся о браке своих детей, тех отправляют к дальним родственникам. Ну, для того чтобы они набрались ума-разума для будущей совместной жизни. Согласись, не очень правильно, если какая-нибудь служанка будет поучать племянницу короля, как ублажать мужа, верно? А там другой клан, она там вроде как своя, но, в общем-то, почти никто, потому никакого урона родовой чести не будет. Пусть поживет там месяцок – другой, послушает мудрых женщин.

– Клан уже выбрали? – уточнил брат Херц.

– Да, – расплылся в улыбке король. – Мак-Лерды, с дальних Западных холмов, что близ самой границы стоят.

– Отличный выбор, ваше величество, – изобразил поклон счетовод.

– Так надо, брат, – положил мне руку на плечо Лоссарнах. – Или Эбигайл ее на самом деле отравит. Она в таком бешенстве, в котором я ее никогда не видел. Я даже испугался, что, согласись, диковина невозможная. Сам не подозревал, что такое может случиться, думал, это чувство забыто навсегда. А если Эбигайл ее отравит, мне придется сделать то, что предписывает закон, то есть казнить ее во дворе замка.

– Не надо, – попросил я его.

– Само собой не надо, – фыркнул король. – Брат, я совершенно не хочу убивать свою жену, мать моего сына. И твою сестру, между прочим! Потому давай все сделаем так, как я предложил, и все останутся довольны. Твоя дочь выйдет из этой переделки живой, я даже не задам ей обещанной трепки, Эбигайл успокоится, замок вздохнет спокойно. И еще мы привяжем к себе два сильных клана: одних – родственными узами, других – петлей глубокого уважения. Все же получить на воспитание племянницу короля и дочь его брата – это большая честь.

Последнее было сомнительно, не думаю, что эти люди скажут нам «спасибо» за такой подарок, но…

Надоело. Видит бог, я всяко пытался вправить мозги этой девчонке, но впустую. Пусть наконец кое-кто окончательно поймет, что в игре случается и такое, что никак невозможно обойти хитрым финтом. И если подобного квеста пока нет, то к послезавтрашнему празднику он появится. Лично к Костику схожу и попрошу его прописать, причем с самыми жесткими штрафными санкциями, что возможны.

И если она скажет «нет», то я вышибу ее из клана, потому что это будет означать нарушение слова, которое я сейчас дам королю, и непременное падение репутации. Не моей. Клановой. А подобное недопустимо.

И самое главное – надо ей понять, что пора взрослеть. Я не знаю эту егозу в жизни, но мне отчего-то кажется, что не сильно она от своего альтер эго отличается. И это ненормально.

– Очень правильное решение, – произнес я, уловив три облегченных выдоха сзади. – Я только за. Отдать дочь в хороший клан – великое дело.

– Отлично. – Лоссарнах повеселел. Как видно, он опасался, что я отвечу отказом. – Брат, скажи моей племяннице, чтобы она до праздника все же из храма не вылезала, а то кто знает, чем это может закончиться. Повторюсь: Эбигайл очень на нее зла. И вот еще что, кроме нас пятерых, о задуманном никто не должен знать, а особенно…

– Даже не беспокойтесь, ваше величество, – не дослушав, заверил его брат Херц. – Ни слова никому не скажем.

– Мы же все понимаем, это должен быть сюрприз, – поддержал его брат Мих.

Жалко только он не уточнил, для кого сюрприз. Для Трень-Брень или для всех остальных? Думаю, что последнее верно. Вот народ-то обрадуется, узнав, что скоро это бедствие надолго покинет замок!

– Да, брат. – Я остановил короля, который собрался нас покинуть. – Я могу пригласить на праздник кое-кого из своих друзей?

– Если ты о тех, кто проливал с нами кровь в битвах, так они все приглашены, – как мне показалось, даже обиделся Лоссарнах. – И Глен, и мудрый Гедрон, и…

– Нет-нет, это те, кто дрался со мной в других странах и других войнах, – пояснил я. – Все же помолвка дочери, не хочу обидеть соратников.

– Твои друзья – мои друзья, – просто и обыденно ответил Лоссарнах, приобнял меня и вышел за дверь.

Следом за ним направился и я. Мне, признаться, очень хотелось глянуть на то, что происходит в храме. Нет, после сообщения о дарах и благословении богини я догадывался, что дело пойдет на лад, но чтобы так, чтобы он стал безопасной зоной… Это сильно!

До этого, впрочем, я сделал пару важных вещей.

Первое – строго-настрого велел Сайрин, Фрейе и еще парочке ветеранов клана информировать меня о появлении Ромула. Дескать, отправил его в Эйген на аукцион скинуть излишки из кланового хранилища.

Второе – наконец-то залез в почтовый ящик и был вынужден констатировать тот факт, что провидец из меня сильно так себе получился. Не Сайрус мне написал, от него-то как раз ни строчки не было. Автором письма оказался Мастер Стрекоз, который приглашал меня в гости в свой клановый замок, расположенный близ города Мейконга, на тесный дружеский междусобойчик, включающий в себя вкусную трапезу, дорогие напитки и веселую беседу. Причем я мог прихватить с собой трех сокланов на свое усмотрение. К письму прилагался свиток портала и перстень друга клана. Хороший такой перстень, с очень пристойными характеристиками, лучший из подобных, что я держал до того в руках. Уровней десять назад моей радости предела бы не было, сейчас, правда, я его перерос.

Не ответить на подобное послание было нельзя, потому я со всей учтивостью сообщил, что непременно как-нибудь в гости наведаюсь и друзей прихвачу. Правда, не прямо завтра, но скоро. А пока в качестве ответного жеста я зову его на мероприятие королевского масштаба в самом прямом смысле. Дескать, там тоже будет сильно весело. Танцы, пьянку и мордобой гарантирую.

Второе письмо, правда, уже не столь витиеватое, я отправил Седой Ведьме. Дескать, есть желание – приходи. Не захочешь – твое дело. Нет-нет, написано было без грубости, в корректных выражениях, с должным почтением, но без души. Да и откуда ей взяться? Все, любовь между нами закончилась.

Собственно, была ли она? Не уверен.

Очередь, стоявшая ко входу в храм, впечатляла. Человек с полтораста, никак не меньше. И все с возвышенно-вдохновленными лицами. С них хоть картину пиши под названием «В ожидании чуда».

– Куда прешь?! – скинув с себя маску благостности, заорал один из верующих. – В очередь вставай!

– Вот-вот, – поддержал его еще один паломник. – Тут как в бане – все равны!

– Мы с утра стоим, – взвизгнула очень бледная эльфийка. – Верховный жрец всегда храм поздно открывает, а сегодня особенно не спешил!

– Верховный кто? – опешил я.

– Жрец, – пояснила эльфийка, – кто же еще? Если есть храм, то всегда есть тот, кто в нем главный. Ну, вернее, второй после бога. А ты вали в конец очереди.

– Ну вообще-то у меня в храм ВИП-проходка есть, – попробовал пошутить я.

– Да хоть журналистская аккредитация, – вызвав у меня смешок, сообщил первый собеседник. – Давай, давай, не топчись понапрасну!

И ведь зашпыняли бы меня поклонники моей работодательницы, кабы не старина Маниякс, который гаркнул на разошедшийся люд, а после в коротких, но очень емких выражениях, находящихся на грани штрафа за нецензурную лексику, пояснил всем, кто я такой и почему могу ходить куда хочу и когда хочу, невзирая на какую-то там очередь.

Тут как раз из дверей храма вышел очередной визитер, и я поспешил нырнуть внутрь, попутно отметив, что здание стало побольше. Пристроили к нему еще пару помещений.

Впрочем, это меня как раз не очень-то волновало. А вот личность верховного жреца занимала крайне, как и то, отчего Маниякс, который, как выяснилось, по графику сутки через трое служивший тут начальником храмовой службы безопасности, так ехидно хихикал.

И я получил ответ на этот вопрос очень быстро. Мне было достаточно глянуть на спину того, кто забирал с алтаря очень неплохо выглядящий меч, который, как видно, и выступил в роли подношения. Глянуть – и сразу же узнать.

— У меня только один вопрос – как? – спросил я, присаживаясь на низенькую круглую тумбу у стены.

– Ярл! – радостно гаркнул Флоси, поворачиваясь ко мне — Ты куда запропал? Я все жду, жду, а ты не идешь. Она мне говорит — ты теперь мой слуга, а я ей – нет, мол, я воин Севера, играть щитом по ветру не могу, моя жизнь принадлежит ярлу. А она, стало быть…

— Понял, понял – остановил я поток сознания, в котором меня чуть не утопил мой соратник – Но согласился все же на ее предложение?

— Кролина настояла — отвел глаза в сторону он — Сказала, что если я откажусь, то в храме может обосноваться кто-то из не наших, а это неправильно. Место непростое, для нашего хирда важное, не дело его чужакам отдавать. Сегодня они с нами в бой идут, а что случится завтра, никому не ведомо. Одно дело Гунтер там, или Мих, они с нами кровь не раз проливали в сече, а вот остальные…

— Темнишь, Флоси, темнишь — погрозил я северянину пальцем -- Колись, на чем Тиамат тебя прихватила?

Не умел врать этот вечно полупьяный вояка с нечесаной бородой. Не заложено это было в нем, потому в сторону сейчас он глядел неспроста. Хотя Кролина, разумеется, поступила совершенно верно, и я расписался бы под каждым ее словом.

– Судьбу она мне пообещала поменять – выдавил из себя Флоси – Вместо бесславной смерти в краю льда и снега, что мне давным-давно ведьма предсказала, посулила гибель в бою. Я все же воин, ярл. Воин. Не хочу я один лежать в сугробе до конца времен, понимаешь? А вот встретить последний час на пиру мечей, рядом с друзьями, прикрывая твою спину – это совсем другое дело. Если все сразу в том бою ляжем – так и души наши вместе на небо вознесутся, не скучно, значит, нам там будет. А если кто живой останется – так он павших друзей как положено проводит, с огнем и хмельным поминовением.

– Аргумент – внутри вдруг стало очень хорошо. Дикий же совсем субъект, а – человек. Настоящий. И неважно, что он НПС – Вот только жрецу, да еще верховному, на поле боя делать-то вроде как нечего. У него другие заботы.

– Я тут единственный жрец – почесал пузо под замызганной длинной тряпкой, которая, как видно, являлась чем-то вроде парадного облачения, Флоси – Как скажу – так и будет. Она сама ничего на этот счет не говорила, а кроме тебя мне никто приказывать права не имеет.

– А чего она вообще говорила? – уточнил я – Как все произошло?

– Да просто – Флоси махнул мечом, который так и держал в правой руке – Явилась передо мной и велела идти в храм. Мол – я теперь ее голос тут, в Раттермарке, должен за храмом присматривать, и по мере надобности все, что она велит, передавать тем, кому нужно. Мне оно так-то ни к чему, я ей это так и заявил. Тут она и упомянула про ту смерть, что меня ждет, причем совсем скоро. Ну как от такого откажешься? Никак! Но с Кролиной посоветовался все же. Тебя же не было, а ты этой егозе доверяешь, я знаю. И правильно делаешь, ярл, правильно. Она хоть и девка, и стервь та еще, но ума у нее столько, сколько у иного эриля не сыщешь.

Лед и снег. А ведь я бы его непременно с собой в урочье Вечных Снегов взял. Как и Гунтера, и брата Миха, и Назира. Я в это место без тех, кому доверяю, не сунулся бы. Рыцари Ордена – это прекрасно, но мне нужны те, кто спину прикроет не потому, что долг велит, а потому что по-другому нельзя поступить. Не там ли его неминучая кончина ждала? Выходит, Тиамат может менять игровой сценарий?

А почему нет, с другой стороны? Она ведь тоже неигровой персонаж, просто наделенный большей силой, чем, скажем, Бахрамиус. И это тоже часть сценария. По идее, я прямо сейчас могу велеть Флоси сложить с себя полномочия жреца, и тогда предыдущий вариант развития событий снова вступит в силу. Плюс получу бонусом какие-нибудь неприятности, которые мне подбросит Тиамат, недовольная тем, что я оспорил ее решение.

Но, само собой, я ничего такого делать не стану. И Флоси целым останется, и мне от этого назначения сплошной профит. Пусть рулит себе процессом, богине на радость, нам на пользу.

– Конунг, идем, чего покажу – поманил меня рукой Флоси, и открыл дверь, которую я сразу не приметил – Гляди, сколько теперь у нас всего есть! И ведь все несут, несут! Надо будет часть этого добра в замок перетащить как-нибудь ночью.

Да, добра в приличных размеров комнате и в самом деле скопилось немало. Не жались верующие на подношения, прямо скажем. По углам лежали груды кошелей, в которых, скорее всего, позвякивало золото. К стенам были прислонены мечи, топоры, алебарды, копья и прочее колюще-режущее оружие. Луки с колчанами и вовсе были свалены в груду, если бы Кро это увидела, то тут бы нашему священнослужителю конец бы и пришел, без всякого льда и снега.

Ну, а в центре комнаты красовалась огромная куча разнообразного барахла, состоящая из предметов амуниции, колец, кулонов, кинжалов, ожерелий и предметов, которые я даже опознать-то не мог. На самой вершине этого потребительского Эльбруса сидела Трень-Брень, и примеряла аккуратную золотую корону с блескучими камушками. Она то сдвигала ее на затылок, то на лоб, как видно, искала идеальное положение, причем это занятие ее так увлекло, что она даже не замечала нашего присутствия.

– Престол думаешь занять? – спросил я у нее – Смотри, дело неблагодарное. Но, с другой стороны, для тебя корона самый тот головной убор. Нормальным людям она чаще всего на мозги давит, а тебе подобное не грозит.

– Ой! – вспорхнула вверх фея, придерживая, впрочем, символ королевской власти одной рукой – Напугали!

– То ли еще будет – пообещал я ей – Знаешь, у меня уже ехидные формулировки, с которыми к тебе следует обращаться заканчиваются, приходится повторяться. Ты чего творишь, ущербная?

– А чего она творит? – заинтересовался Флоси, который уже сменил меч на кувшин, полный пенного напитка – Она мне сказала, что королева в твое отсутствие надумала ее воспитывать. Дескать, все же они родня, опека, королевская семья, то, се… Я такого не люблю, по моему суждению ребятенки сами должны себе дорогу в жизни выбирать. Меня никто не воспитывал, и ничего. Вот, в люди выбился!

Нет, по сути он прав. Карьеру этот пахучий товарищ сделал фантастическую, даже не поспоришь. Был туалетным служителем, стал верховным жрецом богини – это ли не личностный и служебный рост? Такому иной игрок позавидовать может. Ну да, без меня бы ничего не случилось, но я тут выступил исключительно в качестве генератора случайных чисел. Ясно же, что выбрала его Тиамат за то, что он ее в народе популяризировал, изготавливая и продавая липовые амулеты.

Вот еще вопрос. А он как жрец теперь, наверное, может разные полезные вещи проделывать. Благословения накладывать на игроков и предметы, призывать на головы врагов особо ядреные проклятия. Надо будет кого-нибудь из офицеров озадачить, пусть проверят.

– И ты ей поверил? – я покрутил пальцем у виска – Эта малахольная сперла зелье у Фрейи… Ты же знаешь Фрейю?

– Это которая сисястенькая такая? – облизнулся свежеиспеченный служитель культа – А как же! Магичка она.

– Вот – продолжил я – Сперла зелье, и с его помощью немного поиграла с королевским сыном. Летать его учила! Грудничка, который толком еще пузыри пускать не умеет!

– Во блаженная! – с каким-то даже восхищением уставился на фею Флоси – Тебе теперь голову отрубят, наверное. Или в расшитом золотом мешке утопят в реке.

– Наверное – печально повторила фея – Но я правда никому не хотела навредить! Ну да, он маленький, но такой живчик! Я летаю, он ко мне ручки тянет, тоже хочет… Я маленьких люблю, и они меня тоже. Ну, и вспомнила, как накануне Фрейя хвасталась, что зелье левитации сварила. Она хотела его в Эйген отнести, в Академию Мудрости, чтобы новый уровень профессии получить.

– Мама моя – я прикрыл лицо ладонью – Даже так? Все, подруга, тебе точно кабздец. Еще и уровень ей запорола! Неудивительно, что Фрейя так взбеленилась. Ну, а что будет с Кролиной, когда она все узнает, лучше вообще не думать. Трень, пойми, что Фрейя не просто магесса, это наше общее достояние. Сильные маги всегда для любого клана на вес золота, а особенно для нашего. Если же учесть обстановку, которая сейчас вокруг сложилась…

– Потому и спряталась у дядьки Флоси – вздохнула фея – Отсюда меня никто не заберет, потому что сюда никому хода нет.

– Живи, малая – булькнул пивом северянин – Чай, не просто знакомица, дочка ярла все же. Мне, считай, как сестренка меньшая.

– Ладно – я подошел к куче, поворошил ее носком сапога, и подумал о том, что теперь у моего клана проблем с деньгами точно никогда не будет. Как и с экипировкой. Не факт, конечно, что удастся их вот так просто забрать, все же это не наша собственность, а богини, но кто сказал, что с ней не получится договориться? Главное, чтобы Ромул про данные залежи ресурсов не пронюхал – Пока сидишь тут, нос не кажешь за пределы храма. Послезавтра будет большое празднество в честь введения сына Лоссорнаха в род, его торжественного именования, ну, и всего остального, вот под этот шумок и попробуем тебя амнистировать.

– А я? – возмутился Флоси и от негодования трубно рыгнул – Я как же? Я тоже хочу быть на празднике!

– Куда мы без тебя? – успокоил я его – Более того – ты станешь частью церемонии. Сначала годи все что положено по давним гэльтским традициям исполнит и заранее оговоренное имя ему даст, а потом ты попросишь у Тиамат для благословения для королевского сына. Думаю, тебе она не откажет.

Эта идея мне пришла в голову только что, и сразу понравилась. Она припахивала дополнительными бонусами, пусть даже и небольшими. Но курочка по зернышку клюет, и сыта бывает.

– Хорошо – приободрилась Трень-Брень – А я больше никогда-никогда не буду ничего такого устраивать. И у Фрейи прощения попрошу. И у Снуффа. И у Шеркона. И у Флакки. И у Скифа. И у…

– Все-все, не надо перечислять весь клан – задушевно произнес я – Верю тебе. Вот сейчас почему-то верю. И надеюсь на то, что в субботу все обойдется без сюрпризов.

– Обещаю – подняла руку вверх фея – Честное слово!

И правда – в это верю. Тем более что на этот раз сюрприз ожидает тебя. И не просто сюрприз – сюрпризище!

– А Скиф – это кто? – только сейчас я сообразил, что это имя мне незнакомо.

– Новенький – охотно ответила фея – Его недавно Слав в клан привел. Хороший дядька, он мне колечко при знакомстве подарил.

– А ты ему за это… – я сделал ладонью движение, которое предполагало быстрый и честный ответ.

– Сказала, что Кролина обожает варваров – потупилась Трень-Брень – Дескать, пунктик у нее на этой теме интимный. Ну, любит она чтобы погрубее с ней себя вели, так сказать, со всеми оттенками страсти. Нет, без всяких там неправильностей, но… Мол, она так всех новеньких проверяет, на предмет коммуникабельности. А он по классу как раз варвар, здоровый такой, с секирой двулезвийной, в шлеме, сделанном как волчья пасть. Ну, он к ней и подкатил. Сначала по заднице хлопнул, потом…

– Потом не надо – попросил я ее – И так понятно. И не убил тебя этот Скиф только потому, что не поймал?

– Сапогом попал один раз – призналась фея – Ловкий такой, не то что наши пентюхи.

– Молодец – одобрил я поведение нового игрока – Надо будет с ним познакомиться.

– Кому как – Трень-Брень потерла ладошкой правую ягодицу – Хоть это было и не больно, но унизительно.

– Понимаю – повторил я ее жест, припомнив давнюю историю, случившуюся со мной в Сумакийских горах, а после снова пнул груду сокровищ сапогом – Ты вот что еще. Покопайся тут, все по-настоящему интересные и необычные вещички сложи в отдельную кучку. Не забавные, а полезные. Ты поняла меня, Тренька? Эпики, те, у которых реально мощные характеристики, само собой сетовые… Хотя последнее вряд ли, надо быть совсем уж повернутым, чтобы подобные предметы отдавать, даже ради такой цели.

– Ясно – фея приложила руку к короне – Будет сделано!

– Выполняй – я повернулся к Флоси, который печально глядел на дно уже опустевшего кувшина – Присматривай за ней. В субботу я за вами пришлю людей, ясно? Раньше этого момента в замок не суйтесь.

– Угу – Флоси снова почесался – Как скажешь, ярл. Да мне оно и не к чему. Еду мне из замковой кухни каждый день приносят, эль тоже, а спать тут приятней, чем под телегой. Не так сквозит. И не скучно тут вдвоем. Мелкая все время трещит, я ее хоть и не слушаю, но все веселее.

Встретились два одиночества, по-другому не скажешь. Ну и хорошо.

– Запомни – захотят уйти – не выпускай – велел я Манияксу, как только вышел из храма – Пусть тут сидят до особого распоряжения. И дальше по смене передай, ясно?

– Все будет ровно – заверил меня гном – Я ж понимаю.

– Ну, и вообще поглядывай – неопределенно выразился я – Времена мутные, кто его знает, что дальше случится.

– Будет война – бодро заявил тот.

– Полагаешь? – хмыкнул я.

На это гном только встопорщил бороду и зверски оскалился, давая понять, что он только того и ждет.

Я повертел головой. А Назира опять нет. Хотя нет – вон он, смотрит на реку и о чем-то думает. Прямо Стенька Разин на утесе. Ну и хорошо, кто-кто, а вот он мне в том месте, куда я отправляюсь, совершенно не нужен. Ни к чему ему видеть то, что там есть.

Вспышка – и я снова стою на загаженном полу лачуги, расположенное в самой глубокой дыре Сумакийских гор. Вот ведь! Файролл – игра контрастов. То хижины, то дворцы. Так и живу.

– Не приходила эта парочка? – сразу же спросил я у недвижимо стоящих пособников Сэмади.

– Нет – отозвался Рафаил – Какие-то дети тут крутились, но войти не посмели.

– Если сунутся – не убивайте их – попросил я – Так, пендалей отвесьте, но и только. Ясно?

Ну, нет – так нет. Ждать не стану. Тем более, что там, вне игры уже вовсю настал вечер, а, значит, кое-кто, скорее всего, уже вернулся домой.

И не только вернулся. Этот «кое-кто» уже успел поужинать, и теперь в томной позе одалиски возлежал на кровати, грызя яблоко, при этом с неодобрением смотрел на меня.

– Ну? – спросил я у Вики, выбравшись из капсулы – Давай.

– Чего именно? – осведомилась она.

– Выдавай свою дежурную реплику – подсказал я – Что-нибудь насчет того, как тебе надоело видеть мой полутруп через стекло, или о том, что только ты тащишь на себе воз еженедельника, пока я занимаюсь всякой ерундой. У тебя запас этих фраз не так уж велик, ты в лучшем случае только слова новые вставляешь, но смысл не меняется.

И я демонстративно потянулся, прислонив ладони к пояснице.

– Кто-то не в духе? – уточнила Вика, положив яблоко на прикроватную тумбочку – Что, в игре не заладилось?

– Не без того – признался я – Но игра по сравнению с жизнью ничто, поскольку последняя куда разнообразней. Хотя, конечно, тут у кого как. У тебя вот, например, все в шоколаде. Темном, пористом, идентичном натуральному.

– Загадками говоришь – чуть сузила глаза Вика.

– Желаешь без них? – я подошел к ней поближе – Нет проблем. Скажи, я по-твоему дурак?

– Странный вопрос – удивилась девушка.

– Ничего подобного – возразил ей я – Нормальный вопрос. И я бы хотел на него услышать ответ, причем желательно предельно честный.

– Да что произошло-то? – Вика соскочила с кровати – Объясни по-людски.

– Чую, не дождаться мне ответа – вздохнул я – Ладно, проехали. И – да, чего ходить вокруг да около? Вика, звезда моя, скажи, ты совсем страх потеряла? На пару с совестью?

– Излагай дальше – потребовала она – Желательно с деталями.

– Нет проблем – даже не стал кочевряжиться я – Слушай.

Самое интересное, во время моей короткой, но емкой речи на лице Вики я не увидел совершенно никаких эмоций. Ни стыда, ни страха – ничего. И это меня очень неприятно удивило.

– Если ты думаешь, что я стану рвать на себе волосы и виновато сопеть – не жди – сразу же после того, как я замолчал, сообщила мне Вика – Киф, так живут все. Все! И, кстати, ты тоже. Я же помню, как ты использовал наработки той же Ксюшки, те, что на майский ивент. Она придумала, а ты сходил с папочкой наверх – и вуаля!

– Вуаля – согласился я – Вот только лично я с этого никакой выгоды не поимел, если ты забыла, а Ксюша как раз наоборот, вверх пошла. И, кстати, я даже не скрывал, что это творчество коллективное. Да, не непосредственно ее. Но – общее. Чтобы всем было хорошо. Чтобы премию выпросить. Чтобы полезность нашу обозначить. Разницу видишь?

– Ну, а я не такая – заявила девушка – И Ксюша не такая.

– Это да – согласился с ней я – Ох, не такая она. Совсем не такая. Настолько, что скоро ее с нами не будет. Слишком велики противоречия между ней и остальными.

– А ты уверен, что тебе дадут ее уволить? – неожиданно резко осведомилась у меня Вика – Это ценный сотрудник, доказавший свою полезность, он работает в поте лица, на нем висит масса обязанностей, и это кое-кому отлично известно.

– У этого «кое-кого» есть имя-отчество? – немедленно спросил я – Если не секрет?

– Это гипотетический кое-кто – чуть замешкавшись, ответила Вика – Не забывай, Киф, мы часть компании, и не только тебе решать, кто у нас работает, а кто нет. И вообще – что ты завелся из-за такого пустяка? Ну, подумаешь, ввели мы некий контроль качества. Это нормальный производственный процесс.

– Не путай усиленную редактуру с диктатом – попросил ее я, причем довольно жестко – А здесь имеет место именно он. Причем ты сама даже не понимаешь того, что не только я перестал быть последней инстанцией, но и ты, уверен, до тебя не доходит и половина информации, которую следовало бы проглядеть. И ты, моя милая, не заметишь, как твой стул из-под тебя выбьют. Мой из-под меня вряд ли, но вот твой…

– А вот это низко – поморщилась Вика – Таким образом пытаться поссорить меня с подругой… Фу, Никифоров, я о тебе думала лучше. И вообще в последнее время мы с тобой не…

– Стоп – попросил ее я, довольный тем, что разговор вырулил именно туда, куда и следовало – Дальше не надо. Просто в силу того, что этот текст мне будет хорошо знаком, доводилось с ним сталкиваться. И сразу же – ты права.

Вика захлопала глазами, пытаясь понять, о чем я сейчас говорю.

– Значит, делаем так. Родителям можешь сказать, что во всем виновата вот эта скотина – продолжил я, достав сигарету из пачки и ткнув себе в грудь пальцем – Это будет правильно. Ну, а как ты хотела? Мы к ним все же ездили, они меня кормили блинами, наливкой поили, варенья на дорогу дали. Надо что-то им объяснить, верно? Ты априори быть виновата не можешь, значит, вали все на меня.

– Ты чего? – осведомилась у меня Вика.

– Что дальше – я прошелся по комнате – Я не раз слышал, что тебе надоело сидеть в четырех стенах, и данная ситуация отлично разрешает эту проблему. Как только мы официально подтвердим наше расставание, то ты немедленно перестанешь быть интересна тем, кто представляет из себя опасность. Проще говоря – никому ты нафиг будешь не нужна, потому смело сможешь отсюда съехать. Я – нет, мне придется остаться, а ты запросто можешь вернуться в большой и просторный обычный мир людей. По ряду причин в мою квартиру ты съехать не сможешь, это не очень правильно, но, полагаю, твоя зарплата тебе позволяет снять жилье, верно?

– Съехать? – огляделась вокруг Вика.

– Ну, а как по-другому? – развел я руки в стороны – Ты же хотела что сказать? Что мы в последнее время не очень понимаем друг друга, стали какими-то чужими, и так далее. Раз так – надо разъезжаться. Тут не общежитие, как ты понимаешь, и ты в этом здании обитаешь только потому, что являешься для меня близким человечком, роднулечкой, найденной половинкой. А если мы чужие, то извини, оснований для совместного проживания более нет. Оставить тебе номер и уйти я тоже не могу, потому… Ну, ты же не ребенок, все сама понимаешь.

Молчит, сопит, глаза наливаются влагой. Оно и ясно, такого поворота она просто не ожидала. Несвойственна мне подобная меркантильность, не включила она этот аспект в приблизительный план разговора. Вот он минус перфекционизма – медленная реакция на непредвиденные факторы. Они таких, как она, выбивают из зоны комфорта.

– Ну, а пока не снимешь квартиру, можешь пожить у Ксюши – предложил ей я – Вы же подруги, она всегда придет тебе на помощь, верно? Вот только…

– Что? – пробормотала Вика.

– Как бы тебе и из редакции не пришлось уйти – вздохнул я – Скажу честно – натура у меня хоть и циничная, конечно, но и человеческие качества не чужды. И я сейчас не о мстительности и подлости речь веду, а о сентиментальности и ранимости. Ты же мне не просто подружкой на ночь была, ты в душу мою вошла! И видеть тебя каждый день снова и снова будет такая пытка, такая боль… Сам бы свалил из еженедельника, честное слово, но кто мне это сделать даст? Ты ведь все верно сказала, все правильно – не я решаю все, надо мной есть люди повыше. Так что, Вика, не исключен тот вариант, в котором тебе придется… Ну, ты поняла. Разумеется, я подключу свои связи, попробую найти тебе место в какой-нибудь газете. Правда, они у меня так себе, потому, скорее всего окажется оно в малотиражке какой, или бесплатном рекламном еженедельнике. Ну да, масштаб не тот, что сейчас, но лучше что-то, чем ничего. Опять же – ты всегда можешь вернуться в Касимов.

– Ты шутишь? – неуверенно поинтересовалась Вика – Да?

– С чего бы? – я сделал грустное лицо «а-ля мопс» – Ты на меня посмотри и пойми, шучу я или нет. Мы с тобой за эти полгода чего только не повидали, в каком дерьме только не поплескались, я привык видеть в тебе не только женщину, с которой я сплю, но и друга. Верного, надежного, который не подведет, не предаст. Да что там? Женщину, с которой я хотел всегда быть рядом. А теперь – все. Ты же сама сказала, что мы чужие люди, что нет между нами той искры, которая освещает дорогу двум людям, встретившимся в темном тоннеле мироздания, и идущим по нему, взявшись за руки.

– Да я вообще ничего не сказала! – со слезами в голосе крикнула девушка – Не успела! Ты сам чего-то себе напридумывал!

– Просто хотел облегчить тебе задачу – я потушил сигарету и взял ее ладонь, холодную и немного дрожащую – Мужчина должен брать на себя самое сложное, он обязан делать все для той, которая доверилась ему. Я же понимаю, как тебе непросто. Отлично понимаю. И, поверь, мне сейчас ох, как нелегко! Здесь все болит. Тут огонь. Боль. Непонимание, как жить дальше.

Я стукнул себя в грудь, туда, где весело и задорно стучало мое сердце.

– Но я справлюсь, не переживай за меня. А пока – звони Ксюше. Она надежный друг, и даже если ты на следующей неделе перестанешь быть ее начальницей, наверняка не оставит тебя в беде. Ведь так?

– Киф, ты чего? – Вика перепугалась не на шутку, это было хорошо заметно – Так, давай поговорим серьезно.

– Уже поговорили – я отпустил ее руку и направился к выходу из номера – А теперь – извини. Мне слишком горько и больно. Это в двадцать лет находить и терять любимых людей легко, а мне все же уже за тридцать. Извини, не хочу видеть твои сборы, это слишком тяжелое зрелище.

И даже дверью не хлопнул, а просто тихонечко ее прикрыл, после чего шустро припустил по коридору. Пусть повертит в голове мои слова, глядишь, до чего-то и додумается. А если вправду свалит – да и ладно. Она славная девочка, на самом-то деле. Да, с изрядными тараканами в голове и меры иногда не знает, но никто не идеален, а я так вообще в первую очередь. И такой выход из этой игры для нее лучший вариант.

В первый раз смартфон завибрировал, когда я ехал в лифте, и, само собой, звонок я сбросил. Второй – когда из него вышел. Третий – когда шел по коридору по направлению к кабинету Костика и его коллег, любителей печенек и котэ. В четвертый – когда я, подумав немного, набрал Азова.

– Илья Палыч, не разбудил? – весело осведомился я у безопасника.

– Нет – немного удивленно ответил тот – Час не полуночный, рано еще укладываться.

– Просьба есть – хихикнув, сообщил ему я – Вам Вика может позвонить, меня разыскивать, ссылаться на то, что я пропал, и телефон мой выключен. Так вы ее запутайте хорошенько, вам подобные трюки всегда отлично удаются. Ну, как в той игре: «да-нет не говорите». Пусть попсихует.

– Воспитываешь? – понимающей хмыкнул Азов – Макаренко!

– Есть маленько – подтвердил я – Совсем уже края не видит. Да и вообще в редакции что-то не то происходит, я как раз хотел к вам зайти, посоветоваться.

Ну да, не собирался я Ксюшу ему сдавать. Но – передумал. Потому что права Шелестова, надо этот гнойник давить со всем усердием и прилежанием.

– Так заглядывай сейчас – предложил Азов – Посидим, чайку попьем. Я, правда, в данный момент внизу, на минус шестом этаже…

– Воздержусь, если вы не против – сразу отказался я – Да и планы у меня кое-какие есть. А завтра с утра позвоню, пойдем позавтракаем, а заодно и пообщаемся.

– Хорошо – одобрил мое предложение Азов – Что до твоей просьбы – сделаю. Но смотри, она же не только мне может набрать.

– А кому еще? Зимина тревожить она побоится, Валяев небось опять под «газом», Костика я предупрежу. Что до Елизы Валбетовны…

– Это точно нет – расхохотался Азов – Тут ты прав! Ладно, до завтра.

За время нашего разговора еще раза два проходило сообщение о том, что мне звонят, а третьего не случилось. Я отключил аппарат.

Костик предсказуемо оказался на месте. Он жевал бутерброд с вареной колбасой, смотрел на экран, где крутилась какая-то фигура, составленная из тонких линий, и о чем-то думал.

– Шаманишь? – пожав ему руку, я присел на соседнее пустующее кресло – Твори, экспериментируй, пробуй?

– Что-то вроде этого – кивнул системщик – Чего пришел?

– С просьбой, с просьбой – степенно ответил я – Надо кое-кому состроить козью морду. Ты как насчет сотворения большой пакости ближнему моему?

– Очень большой? – уточнил умник.

– Невероятно – подтвердил я – И крайне изысканной, причем по твоему профилю. Надо одну шебутную фею за НПС замуж выдать.

– Мсье знает толк в извращениях – с уважением глянул на меня очкарик – Киф, ты рехнулся? Нет, технически секс между НПС и игроком в «Файролле» не является чем-то запредельным, эта функция реализована, но все равно это припахивает легкой ненормальностью. Тем более в разрезе брачной церемонии.

– До самой свадьбы можно дело и не доводить – успокоил его я – В конце концов жениха за пару дней до нее можно в какой-нибудь междоусобной схватке вообще убить, что аннулирует квест. Мне важнее добрачный период, мучительный и беспощадный. Такой, чтобы эта заноза волком взвыла. Короче – слушай…

Костик после того, как я ему все объяснил, долго смеялся и пообещал все сделать, причем зверские штрафные санкции, которые сопутствовали придуманному нами квесту, большей частью надиктовал ему я. Насчет извращений не знаю, но с обломами средней и крупной тяжести, сопутствовавшими данным «социалкам» я давно был в родстве.

– Ох ты и зверюга! – хлопал себя по тощим ляжкам умник – Да, не хотел бы я с тобой враждовать!

– Так и не надо – посоветовал ему я – Лучше будем дружить.

В этот момент у него зазвонил телефон, он глянул на экран и сказал:

– О, твоя.

– Меня нет! – спешно произнес я, сопроводив слова жестами, дававшими понять – моя персона не то, что в «домике», а просто-таки в башенке.

Никогда бы не подумал, что Костик умеет так лихо врать. Мне всегда казалось, что нет в нем этой жилки, особенно в беседах с прекрасным полом. Ан нет, он крайне умело выдал Вике информацию, что меня уже неделю как не видел, но очень желал бы встретиться и пообщаться.

– Поругались? – поинтересовался он, нажав «отбой» – Зря. Она у тебя красивая.

– Внешняя приятность не заменит внутренней красоты – печально сообщил ему я – Ладно, пойду. Чую, скоро она начнет по этажам шнырять, не дай бог встретимся.

Нет, вечер положительно задался, и только одно его портило – отсутствие бутылочки вина. Просто с ней я бы смотрелся лучше в тот момент, когда постучался в дверь, за которой обитала Олеся Верейская.

Правильнее бы смотрелся.

— Пора вставать – пропел надо нежный голосок, а после меня ласково дернули за ухо – Не знаю, как тебе, а мне пора собираться на работу.

– Работа не вол, сама в поле не уйдет – проворчал я, не желая, если честно, покидать обиталище Морфея. Вечер накануне задался по всем позициям, часть ночи тоже, и сейчас мне было ну очень славно в состоянии полудремы. Пробуждение же означало возврат к суете сует, которая непременно навалится на меня, стоит только открыть глаза — Вот оно тебе надо?

— Надо – заявила девушка — Я карьеристка, мне хочется высоких должностей, неограниченной власти и финансовой независимости. А еще я хочу распоряжаться чужими судьбами, причем так, чтобы мне за это ничего не было. Само все это на меня не свалится, значит надо много трудиться.

– Я тебя удивлю, Верейская, но есть куда более короткий путь к твоей цели – мне все же пришлось открыть глаза, и вернуться в этот безумный мир — Ты красивая и умная, потому можешь тупо выгодно выйти замуж за кошелек на ножках. Купит он тебе салон красоты где-нибудь в центре столицы, и получишь ты тогда все, о чем мечтаешь.

— Не вариант — девушка, похоже, не поняла, что я пошутил, а потому отвечала мне совершенно серьезно — Слишком много подводных камней. И потом — я же сказала «независимость». Мне совершенно не улыбается по пять раз на дню выслушивать фразу «помни, откуда я тебя вытащил». Одна моя знакомая так уже сходила замуж, а потом попеременно посещала психолога и дантиста. Один ей мозги вправлял, второй зубы вставлял.

-- Как у вас, красивых, все непросто – я неохотно вылез из-под одеяла – Ладно, беру свои слова назад. Ты не помнишь, куда я вчера трусы бросил?

Хорошая девушка Олеся, спору нет, но в холодильнике у нее мышь повесилась, а питается она, похоже, только кофе. Так что если бы не завтрак, о котором я договорился с Азовым, то мне бы пришлось идти и сдаваться на милость Вики, которая после нудных бесед хотя бы накормит. Шучу, разумеется.

– Вечером придешь? – подходя к лифту, поинтересовалась у меня Верейская – Или вернешься в лоно гражданской семьи?

– Без понятия – предельно честно ответил ей я – Все сложно.

– Я буду после десяти, если что – жду – она провела ладонью по моей щеке – И – побрейся, тебе щетина не идет. Да и не приветствуется она по корпоративным правилам «Радеона». Хотя – о чем я? Ты их наверняка не то, что не читал, ты об их существовании даже и не подозреваешь. Так, вот мой лифт.

Кабина приняла девушку в свое никелировано-зеркальное нутро, звякнула, закрывая двери, и бесшумно понеслась вверх, я же через минуту отправился вниз, туда, где меня ждал завтрак. Вот все и встало на свои места – она понимается, я опускаюсь.

Азов, на мою удачу, запоздал, потому я вволю потешил желудок глазуньей с беконом, бутербродами с колбасой, парой порций оладушек с медом, и прочими холестериновыми излишествами, которые так критикуют любители ЗОЖ. Кстати, если бы кто-то залез в их сны, то наверняка увидел все то, что я только что употребил наяву. Как по мне, все эти рассказы о прелестях здорового и правильного питания не более чем самоубеждение, поскольку инфаркту глубоко безразлично, какой именно образ жизни ты вел. Он просто приходит к тебе внезапно, не вступая в какие-либо переговоры.

– Ого – безопасник возник как всегда ниоткуда, заставив меня вздрогнуть – Смотрю, крепко ты печалишься. Что, заедаешь размолвку с любимой женщиной? Психологи говорят, что это не лучший из вариантов.

– Скорее, работаю на перспективу – пояснил я – Создаю стабилизационный фонд. Кто его знает, придется ли нынче обедать? Что до размолвки – я о ней как-то вовсе не думаю. И, если уж совсем честно, был бы рад узнать, что нынче утром Вика съехала из здания. Очень не хочется второй серии задушевных разговоров.

– Я тебя расстрою, но часа полтора назад она еще была тут, мне отдельный доклад на эту тему сделали – покачал головой Азов – Сидела дома, плакала, с интервалом в пять минут пыталась до тебя дозвониться. Кстати, недооценил ты ее. Она до Зимина в ночи добралась, немало того удивив. И хорошо еще, что позвонила, а не лично заявилась. Знаешь, Киф, по-моему, это любовь, и такую лебединую верность нельзя не оценить по достоинству.

– Илья Палыч, ты в какую сторону сейчас гнешь? – уточнил я – Я что-то в толк никак не возьму.

– Помирись с ней – Азов утащил с моей тарелки один оладушек, окунул его в розетку с медом, а после отправил в рот – Не будь скотиной. Девушка печалится, девушка переживает, девушка все осознала.

– Скажи, а тебе-то это зачем? – подумав, спросил у него я – Велика ли разница – один я сплю в своем номере, или с ней? На моей основной работе это никак не скажется.

– Откуда ты знаешь? – ответил вопросом на вопрос он – Сейчас у тебя есть надежный тыл. Да, молодой, амбициозный, не всегда соображающий, что говорит и делает, но – тыл. А так останешься один. Нет, у тебя психика крепкая, любой позавидует, и все же… Иногда женское плечо, подставленное вовремя, оказывается крепче любого камня. И сразу обозначу – Верейская в этом плане совсем не вариант. Ее интересует только она сама, в отличии от Виктории. Ты просто картину целиком не видишь, в отличии от меня. И опыта жизненного у тебя все же поменьше будет.

Ну, кто бы сомневался, что он в курсе моих амурных похождений. Впрочем, я не сильно и скрывался нынче ночью.

– Отдельно замечу, что это не только моя просьба – многозначительно произнес безопасник – Короче – возвращайся в семью, Киф. Ну, построй свою подругу еще маленько, пошпыняй, как следует испугай, но в архив все же не списывай. Не надо.

Веселые дела. Таким макаром они мне скоро даже марку туалетной бумаги навязывать начнут.

– Илья Палыч, ты пойми – не та это тематика, где «старик, уважь» срабатывает – по возможности дипломатично изрек я – Мы же не о любимой марке коньяка говорим, и не о поездке на шашлыки. Вика – чудный человек, но в последнее время нас очень уж в разные стороны растаскивать начало. Да, я сам не эталон нравственности и добросердечия, согласен. Но ее закидоны любого достанут, не то что меня, уж поверь.

– Да наносное это все, Харитон, наносное – замахал руками Азов – Ну, ударила в голову власть… Или какая другая жидкость, такое тоже случается. Так ведь – с кем не бывает? А как дело дошло до того, что тебя рядом не будет, сразу пропала бизнес-леди, появилась прежняя девчонка, до ужаса напуганная происходящим. Повторюсь – она половину «Радеона» на ноги поставила ночью, пока тебя искала. Слышал бы ты, как она в трубку икала, у нее слова из горла не лезли.

Умеет убеждать, зараза такая. Что-то мне свою сожительницу жалко стало.

– Ну, а что до сильно умных советчиков, которые до такого состояния ситуацию довели – так и с ними мы пообщаемся – Азов стащил у меня еще один оладушек – И, кстати, я буду рад, если ты составишь мне компанию. Думаю, тебе тоже будет не лишним данную беседу послушать.

Увы и ах, мне все же пришлось снова спускаться на нижние этажи «Радеона». Ну вот не люблю я их. Умом понимаю, что на этот раз никто меня пинать ногами не станет, а все одно на душе муторно стало. Эти узкие коридоры, которые покрыты толстым ковролином, который полностью гасит звук шагов, эти безликие двери, за которыми невесть что творится, этот приглушенный тусклый свет…

Очень неприятное место, прямо скажем.

– Нам сюда, приятель – Азов распахнул дверь, ничем не отличающуюся из многих, и мы оказались в небольшой комнатушке со скромной меблировкой. Стол, три стула, офисный шкаф с пустыми полками – вот и все. Правда, имелось еще окно в полстены, за которым была видна соседняя комната, в данный момент пустая, и ничем особо от этой не отличающаяся.

– Прямо как в кино – я уселся на один из стульев – В смысле – про полицию. Вот как сейчас заведут туда подозреваемого, как начнут его кошмарить!

И ведь угадал! Завели. Дверь в соседний кабинет открылась и в него вошла наша Ксюша, с хорошо мне знакомым полуиспуганным-полузастенчивым выражением лица, тем самым, с которым она когда-то впервые предстала передо мной. И, заметим, добилась своего.

– Располагайтесь – приказала ей незнакомая мне крепко сбитая девушка в черном брючном костюме, которая, похоже, сопровождала ее – Ожидайте.

Слышно все было отлично, так, словно мы прямо там, в соседнем кабинете находились.

– Удивлен – удовлетворенно заметил Азов, и хлопнул меня по плечу – Верно? Да не пугайся, мы ее слышим, она нас нет.

– Да не то, чтобы совсем удивлен – глянул на него я – Но, как всегда восхищен скоростью вашей работы. Конфликт не успел возникнуть, а вы уже сюда ее вытащили для профилактической беседы.

– А с чего ты взял, что она тут из-за того, что случилось вчера? – как всегда чуть иронично заметил безопасник – Может, просто звезды так сошлись в одной точке? Такой вариант ты не рассматриваешь?

– Теперь уже не знаю – призадумался я – От вас всего, чего хочешь, можно ожидать.

И прямое подтверждение тому сразу же после моей фразы вошло в соседний кабинет. Такое, что я чуть со стула не вскочил.

– Это наш Славик – с некоей гордостью сообщил мне Азов, явно наслаждаясь моей реакцией на происходящее – Хорош, верно?

Хорош? Не то слово. Если бы я сейчас оказался на месте Ксюши, то, скорее всего, начал размышлять о том, что у меня завещание не написано.

Двухметровый широкоплечий верзила в криво сидящем костюме, с короткими волосами, которые, вдобавок, росли у него на голове не равномерно, а, скажем так, кустами, с лицом, которое наводило на мысли о пьяной акушерке, которая не очень удачно в свое время извлекла плод из утробы матери, с «волчьей пастью» и маленькими булавочными глазами – вот что я видел за стеклом.

А Ксюша – перед собой.

– Добрый день – отрывисто бросил Славик – Не надо вставать.

– А? – на этот раз девушка не играла, она в самом деле здорово испугалась – Что?

– Можно сидеть – лапища, заросшая рыжим волосом, придавила ее к стулу, жуткая маска, которую и лицом-то не назовешь, склонилась к ее голове – Пообщаемся?

Ксюша что-то пискнула в ответ, и немного накренилась влево. По-моему, она была на грани обморока.

– Славик чудный и добрый человек – сообщил мне Азов – Он прямое свидетельство того, насколько могут не совпадать форма и содержание. Вот ты можешь поверить в то, что он знаток японской поэзии, неплохой художник-график и ценитель высокой кухни?

– Не-а – помотал головой я – Не могу. Кроме, разве, вопросов, связанных с кухней. Но и то в первую очередь в голову мне приходит слово «каннибализм»

– А между тем все обстоит именно так. А еще Славик очень застенчив, потому наверх поднимается крайне редко. Не хочет, чтобы на него все таращились. Ты же знаешь, как люди относятся к тем, кто выбивается из общего ряда, особенно когда это касается внешности. Как правило, они исповедуют две крайности – либо брезгливость, либо жалость, Славику же не нужно ни то, ни другое. Он самодостаточен. И, кстати, отменно умеет пользоваться тем впечатлением, которое производит на людей. Да вот, сам смотри.

Ну да, так и есть. Ксюша, бледная как зимняя Луна, казалось, вот-вот грянется со стула на пол. Так оно и понятно – Славик расположился напротив нее, положил полупудовые кулачищи на стол, выдвинул вперед нижнюю челюсть, и теперь буровил ее взглядом.

– Я думала… – пискнула девушка, вцепившись пальцами в сиденье стула – Думала…

– А? – зверовидно рыкнул сотрудник Азова, подавшись вперед – Что?

– Меня позвали сюда… – в голосе Ксюши отчетливо слышалась приближающаяся истерика – Мне сказали, что надо какие-то бумаги…

– Надо – буркнул Славик и облизал губы ярко-красным языком – Правильно сказали. На работу к нам устроились? Что молчите? Это вопрос!

– Устроилась – выдохнула Ксюша.

– Вот! – обличительно бухнул Славик, вставая из-за стола – Устроилась!

– Я в газете – бормотала Ксюша – В журнале. В «Вестнике». Не тут!

– Это неважно – прорычал гигант, заходя ей за спину – Ты работаешь на нас. И что мы видим?

– Что видим? – Ксюше явно было страшно подумать о том, что он делает у нее за спиной, но повернуть голову было еще страшнее – Я ни в чем не виновата. Я все по правилам!

– Да? – как-то по-змеиному прошипел Славик, нагнувшись к ее уху, и задев своей щекой шею, отчего девушка дернулась так, будто ее раскаленным железом прижгли – А если подумать? Хорошо подумать?

– Да не знаю я ничего! – издала дикий вопль, не выдержав нервного напряжения Ксюшка, а после вскочила на ноги – Ничего я не делала! Только то, что велели!

Азов довольно гукнул, вытянул ноги и сложил руки на животе.

– Я тебе ничего не велел – проурчал Славик, надвигаясь на хрупкую фигурку, практически припечатывая ее к стеклу, но при этом и пальцем к ней не притрагиваясь – Пока. А если я не велел, то кто это делал?

– У меня есть начальник – выдохнула моя сотрудница – Харитон Юрьевич. Он главный, с него и спрашивайте! И с Травниковой, она его заместитель. Я-то тут при чем?

– Разве тебя кто-то в чем-то обвинил? – оскалил кривые зубы в улыбке Славик, да так, что у меня мурашки по спине пробежали, он был совсем рядом со стеклом, руку протяни – и дотянешься – Я задал два простых вопроса, но ни на один не получил прямого ответа. Не находим мы общего языка. Нет между нами взаимопонимания. И это меня очень огорчает. А когда я огорчаюсь…

– У-ух – выдохнула Ксюша и снопиком повалилась на пол.

– Интересно, симулирует или нет? – оживился Азов, и произнес – Слава, проверь, она на самом деле скисла?

Верзила приложил палец к уху, кивнул, а после склонился над моей подчиненной.

– В обмороке – уже совершенно нормальным голосом сообщил он нам секундой позже – Крепкая попалась, другие быстрее ломались.

– Но они начинали говорить, а не чувств лишались – укоризненно произнес Азов – Ладно, все равно неплохо получилось. Все, ты свободен, теперь мой выход. Киф, а ты сделаешь вот что…

Ксюша зашевелилась минут через пять. Она потерла глаза рукой, приподняла голову, огляделась и вместо страхолюдного Славика увидела улыбающегося Азова, сидевшего за столом с чашкой чая. Где и как он ее раздобыл – понятия не имею, поскольку из этого кабинета он вышел с пустыми руками, а в тот секундой позже вошел уже с ней.

– Что это вы тут разлеглись, Ксения? – укоризненно, тоном доброго дедушки, осведомился он у девушки – Нет, мне как мужчине, конечно приятно видеть распростертое… Хотя – не стоит об этом. Сейчас все стали юридически подкованные, еще обвините меня в харассменте. Впрочем, у нас сильные юристы, а свидетелей у вас нет, потому вряд ли у вас что получится. Но на тот случай, если вы все же надумаете этим заняться – меня зовут Илья Павлович, а фамилия моя Азов.

– А где… – Ксюша повертела головой, а после изобразила некий жест – Ну, этот?

– Перепугался он – на «голубом глазу» ответил ей безопасник – Вы же упали, вроде как не дышали, само собой, человеку не по себе стало. Он у нас натура трепетная, робкая, ранимая, испугался, что невинную душу погубил. И, главное – с чего вы вдруг надумали чувств лишаться? Мы пригласили вас сюда не терзать и мучать, а на штатный инструктаж. И – на тебе!

– На что? – Ксюша вдруг хихикнула, но так, что становилось ясно – на подходе второй приступ истерики – На инструктаж?

– Само собой – Азов отхлебнул чаю – Вы же наш сотрудник, верно? Работаете в дочерней компании «Радеона», пользуетесь льготами, получаете зарплату, и так далее. Значит, обязаны пройти собеседование в службе безопасности, руководителем которой я и являюсь. Вдруг вы промышленный шпион? А, может, еще кто похуже?

– Я? – девушка наконец встала на ноги, голос ее дрожал, на ресничках повисли капельки слез – Я – промышленный шпион?

– А почему нет? – доброжелательно ответил вопросом на вопрос Азов – Что, они всегда должны представлять собой лощеных молодых людей с голливудской внешностью? Почему бы молодой и красивой журналистке не оказаться, например, инсайдером, сливающим информацию конкурентам? Я не конкретно о вас сейчас речь веду, а так, предположения строю. В принципе же такое может случиться?

– Я не шпионка – устало произнесла Ксюша – И не инсайдер. Я всего лишь сотрудник «Вестника Файролла», который…

– Который через пару месяцев после начала работы сделал первый шаг по карьерной лестнице, обойдя сотрудников, которые пришли в редакцию куда раньше нее – закончил фразу Азов – И как же такое получилось, а?

– Много работаю, стараюсь, меня заметили – пробормотала Ксюша.

– Работа бывает разная – Азов достал из кармана конфетку-барбариску, развернул ее, и сунул в рот – Что же это вы такое сделали, после чего господин Никифоров вот так вас выдвинул, а? Нет-нет, я сейчас не о том, что он с вами спит, хотя и этот вариант я не отметаю. Что вы так на меня смотрите? Ничего такого в этом нет, и до вас, и после вас амбициозные сотрудники будут пользоваться подобными методами. Просто я немного знаком с Харитоном Юрьевичем, потому и не принимаю данный фактор к рассмотрению. Переспать он с вами, разумеется, мог, но двинуть за это вверх по карьерной лестнице – вряд ли. Это не его стиль.

– Спорное утверждение – Ксюшин голос зазвучал уверенней, она села на стул и сложила руки на столе как первая ученица в классе – Мне рассказывали, что Виктория Травникова не просто так заняла место его заместительницы. Я не собирательница слухов, но так говорят люди, которые, как вы верно заметили, пришли в «Вестник Файролла» раньше меня, а, следовательно, все видели сами.

– По законам драматургии я сейчас должен был бы у вас спросить: «а что еще эти люди говорят», но не стану – Азов причмокнул – Просто в силу того, что знаю все ваши разговоры. Ну, или почти все. Ну, а те, что прошли мимо моего внимания, раньше или позже станут мне известны. И в интересах каждого помнить о том, что иногда лучше рассказать все прямо и открыто, чем после пытаться запоздало объясниться. Опять же – это не намек на какие-то обстоятельства, а просто мысли вслух. У нас же инструктаж, верно?

– Мне нечего скрывать – с достоинством сообщила ему Ксюша – В любой момент вы можете мне задать практически любой вопрос, и получите на него предельно честный ответ. Я всегда блюду интересы работодателя, потому что его стабильность является гарантией моего трудоустройства. И карьерного роста, что тоже немаловажно.

– Ну да, ну да – Азов снова отхлебнул чайку – И что, выходит Виктория Евгеньевна не на своем месте сидит? Неужто она не справляется с работой?

– Этого я не утверждала – покачала головой девушка – Но со всей прямотой должна заметить, что некоторая оптимизация работы редакции дала бы хорошие результаты. Причем речь идет как о кадровом вопросе, так и о управленческом. Виктория Евгеньевна хороший журналист, этого нельзя отрицать. Но хороший журналист и хороший организатор – это разные вещи.

– Но главный массовик-затейник там все же не она – вкрадчиво произнес безопасник – Те участки работы, что вы упомянули, в первую очередь являются епархией самого главного вашего начальника, то есть господина Никифорова.

– Я воздержусь от комментариев – заявила Ксюша, но таким тоном, что Азов просто обязан был у нее спросить, в чем тут дело.

Должен был, но не спросил. Не стал.

– Вы свободны, Ксения – не обращая внимания на чуть вытянувшееся лицо девушки, которая, похоже, уже начала гадать, не сказанула ли она лишнего, сообщил ей безопасник – Инструктаж закончен. И, как мне кажется, вы вполне усвоили материал, который мы должны были вам изложить. Или я ошибаюсь?

– Усвоила – прощебетала Ксюша, вставая со стула – И смею вас заверить…

– Не надо заверять – оборвал ее Азов – Главное правило, следуя которому любой человек может ощущать себя в безопасности, только одно – в противоречивой ситуации всегда следует делать правильный выбор. Правильный – это тот, при котором если ты даже ничего и не приобретешь, то хотя бы ничего не потеряешь. Искренне хочу верить в то, что вы благоразумная девушка, и сможете в ряде ситуаций принять именно это, правильное решение.

– Это и в моих интересах – горячо заверила его Ксюша – Я на самом деле хочу только одного – честно работать, честно делать карьеру…

Чего еще она хочет я не дослушал, поскольку вышел в коридор, где меня ожидал Славик. Именно в моем явлении самой честной сотруднице редакции и заключался финальный аккорд комедии, разыгранной Азовым.

И он задался. Ох, какое лицо было у Ксюши, когда она, выйдя в коридор, увидела сначала Славика, а после и меня. Окончательно ее шокировал тот факт, что мы с этим звероподобным субъектом весело смеялись над какой-то шуткой, а после залихватски ударили друг друга по ладоням. Мою, кстати, он чуть не отшиб, силы у него было не просто немеряно, это как-то по-другому называется.

– Харитон Юрьевич? – пробормотала девушка, которой все же отказала ее выдержка – Вы?

– Ага – я ткнул Славика кулаком в плечо – Так вот с кем твой шеф в кабинете уединился, а? Старый конь, так сказать… Только ты ему не говори, что я его так назвал, лады? Обидится еще!

– Не скажу – пробасил Славик и улыбнулся, отчего у меня по спине мороз прошел, а Ксюша ощутимо побледнела – Договор!

– Меня на инструктаж вызывали – подала голос девушка – Я же не проходила его тогда, когда на работу вышла.

– Ну и хорошо – я подошел к ней, приобнял за плечи, и заговорщицки спросил – Надеюсь, ничего лишнего не сболтнула? Тут, знаешь ли, такие люди работают, ты им слово, они тебе потом… Лучше даже не знать, чего именно. Хотя… Будь на твоем месте кто другой, я бы засомневался, а в тебе я как в себе уверен. Вика у меня умница, абы кого не порекомендует, так что можно спать спокойно. Ты – своя. Ты – наша!

– Так и есть – девушка побледнела еще сильнее, но на ногах стояла твердо, в глаза мне смотрела открыто.

– Ну и славно – я ей подмигнул – Дуй в редакцию, скажи Вике, что меня сегодня не будет. Я нынче по руководству хожу, а, значит, тут час, там час, вот и вечер настанет. Все, беги, ребенок Ксюша. Слав, проводишь ее до лифта?

– А как же – плотоядно облизнулся великан – Обязательно!

– Может, я сама? – дала наконец слабину девушка, жалобно глядя на меня – У меня зрительная память великолепная, я все повороты помню.

– Не положено – утробно проурчал Славик – Посторонние тут только в сопровождении сотрудников могут передвигаться. Режимный этаж!

Она попыталась уцепиться за мой рукав, но я мягко ускользнул от ее рук, открыл дверь в кабинет, где сидел Азов и ввалился в него с фразой, которую моя подчиненная не могла не услышать:

– Илья Палыч, а как насчет употребить коньячку!? Граммчиков так по сто?

Я человек не злопамятный, отомщу – и забуду. Пусть сначала по поводу сопровождающего попереживает, а после на предмет того, что я с главой безопасности «Радеона», оказывается, коньяк пью. Ну да, так-то она вроде ничего про меня плохого не сказала, но кто его знает?

Гниловатая оказалась девица. Умная, работоспособная, аккуратная, креативная, но гниловатая. Обидно!

– Забавный экземплярчик – Азов допил чай и поставил чашку на стол – Надо ее как следует покрутить.

– Думаете, она засланная? – предположил я, плюхаясь на стол.

– Точно нет – отмахнулся от меня безопасник – Ее со всех сторон давно обнюхали, все чисто. Нет, тут другое, друг мой Киф. Другое. Так сказать – свое, родное.

Он имеет в виду, что ее кто-то из «радеоновцев» успел обработать? А почему нет, такое вполне возможно.

– Ладно, не бери в голову – посоветовал мне он – Это моя делянка, я и буду ее перекапывать. Она девочка умная, сейчас притихнет, поводов для дальнейших конфликтов в редакции давать не станет. Ну, и к тебе станет подлаживаться, выяснять, не сболтнул ли старый дурак Азов чего лишнего. Тут ты сам смотри, хочешь, можешь ее попугать, хочешь, оставь все так, как есть. Короче – мальчик взрослый, сам разберешься. Ну, а будет что интересненькое – звони. И еще не забудь мою просьбу насчет Виктории, я плохого не присоветую, ты же знаешь. Сменять ее на Верейскую проще простого, но вот дальше-то что?

Хотя с этим как раз все ясно – дальше будет весна.

Ладно, поглядим. В любом случае, я ее еще немного потретирую, поскольку имею право на моральную компенсацию за нанесенный мне ущерб. Какой ущерб? Некоторое количество нервных клеток. Они, как известно, не восстанавливаются.

Самое удивительное – Вика обнаружилась в номере! Я был уверен, что она, независимо от душевного состояния и грянувшей семейной катастрофы все равно отправилась в редакцию. Ан нет – вот, пожалуйста, стоит передо мной, с распухшим носом, с красными глазами, мнет в руках одноразовый бумажный платочек.

– Киф – прогундосила она и жалобно заморгала – Слушай, это все неправильно.

– Правильно – согласился с ней я, стягивая майку – В смысле, что неправильно.

– Так нельзя – добавила Вика – Понимаешь, нельзя так.

– И снова в точку – я снял джинсы и бросил их на диван – Так точно нельзя.

– Нам надо сесть и все обсудить – пустила она в ход главную и проверенную фразу-козырь. В большинстве подобных случаев она отлично срабатывает. А тут еще и поясок халата сам по себе, смотрю, у нее развязался. Бывает же такое!

– А вот тут ты в своем праве – я подошел к капсуле – Хочешь сесть и посидеть – валяй. Лично я лягу и полежу. Это свободная страна, каждый может делать то, что хочет. Ну, если это, разумеется, не запрещено законами, которые надо соблюдать. Все. Люблю, целую, Киф!

И пусть думает – это я ей всерьез сказал, или издевки ради. Хотя – кому я вру? Она женщина, а потому любые слова станет трактовать исключительно в свою пользу. Так, как ей это выгодно. Такие они существа – женщины.

Кстати – с еще одной их яркой представительницей, пусть даже относящейся к слабому полу весьма и весьма косвенно я столкнулся сразу же после того, как вошел в игру. Ур-Рага, зубастая и мускулистая, стояла посреди хижины и недовольно смотрела на меня.

– Моя твоя жди! – достаточно злобно рыкнула она – У моя другие дела есть, если твоя не знай.

– Тоже рад тебя видеть – холодно отозвался я, движением руки останавливая личей, которые незамедлительно среагировали на ее интонации – И?

– Твоя разрешили провести через тайная пути гор – с видимой неохотой сообщила жена Ар-Амна – Моя это не одобри, но спорить не стала.

– И это правильно – назидательно произнес я – Думать каждый может что угодно, но решают те, кто на это имеет право.

– Наша может идти прямо сейчас – подал голос Ррашт, топтавшийся рядом с женой вождя дуэгаров.

– Сейчас не может – вздохнул я – Послезавтра выдвигаемся в путь. С утра, по холодку. Мне завтра надо… Впрочем, неважно, то мои хлопоты, не ваши. Эти двое побудут пока здесь, ясно?

– Человека, твоя уходи сегодня! – оскалила клыки Ур-Рага – Моя скажи – твоя иди!

– Моя сама реши, куда когда ходи – рявкнул я – Не голос меня брать не надо, красавица. Ты не вождь, усвой это уже, ты всего лишь его жена. Да и муж твой мне тоже не указ, если ты еще не поняла. Я его уважаю как бойца и лидера, но не более того. Я его не боюсь, и он мне не указ. А ты – тем более!

– В натуре «отрицалово» – с восхищением пробормотал ученик шамана.

– К тебе, жиган, вопросов нет – тут же отреагировал я – Ты правильно масть держишь.

– Моя пока не жиган – вздохнул тот – Моя пока пристяжь. Вот старшие ученика испытание пройди, я их место займи – стану жиган.

– Ты еще шаманом в законе станешь – пообещал я ему – С красивым «партаком» во всю спину, не хуже, чем у великого Хрытта. На любом руднике в почете будешь, если «цветные» тебя прихватят.

– Хоть ба, хоть ба! – совсем разулыбался Ррашт.

Ур-Рага посмотрела на все это, плюнула на пол и вышла из хижины.

– Не по понятиям – неодобрительно заметил ученик шамана – Западло в хата плевать.

– Что с нее возьмешь? Дикая совсем – пожал плечами я, доставая свиток перемещения – Значит так – послезавтра утром будь здесь. Пойдем на эти ваши тайные пути гор. И это… Проследи, чтобы моих приятелей не беспокоили, хорошо?

В замке Лоссорнаха царила предпраздничная суета. Слуги выкатывали из подвалов бочки с вином и пивом, полупьяные гэльты, весело сквернословя и размахивая молотками, создавали из свежеструганных досок каких-то корявых уродцев, в которых я с трудом опознал столы и лавки, неподалеку от них не менее поддатые музыканты терзали волынки, мандолины и бубен. Короче — атмосфера чем-то напоминала среднестатистический корпоратив, только разве что без многочисленной очереди в женский туалет.

За всем этим наблюдали мои сокланы, которые подобно воробушкам примостились на ступеньках лестницы. Когда кто-то из гэльтов попадал молотком себе по руке, они оживлялись и начинали переговариваться.

– Ставлю пять золотых, что следующим себе палец отобьет вон тот, с трубкой! – заявил Шеркон, подняв руку вверх – Кто отвечает?

– Пожалуй, я — заявил Русал — Отвечаю пять, и добавляю еще пять. Ставлю вон на того, с неприличной татуировкой. Он, по ходу, уже до горлышка пивом залился.

– Принимаю сторону Шеркона — подумав, произнесла Мысь.

– Русал, я в теме – подняла руку Флакки.

Тотализатор устроили, бродяги! Азартные игры культивируют. С другой стороны — что им еще с таким хреновым лидером остается? За последнее время я только разок и сводил народ в инстанс, а потом опять в своих делах закопался. Ну да, моей особой вины в этом нет, я на пост главы клана не просился, и с радостью его кому-нибудь передал бы, имейся такая возможность, но некоторую неловкость перед ребятами я все равно испытывал.

— Всем привет! — гаркнул я — Что, подготовка к завтрашнему мероприятию полным ходом идет?

— Не то слово -- отозвалась первой Мысь – А то не видно?

– А ты завтра будешь? – осведомился Снуфф – Нутром чую, что можно будет с этого праздника немалую выгоду получить, но тут без лидера никак.

– Само собой – я повертел у виска пальцем – Ты чего? Такое не пропускают. А где Кролина?

– Фиг знает – переглянулись сокланы – Сегодня ее не было. Да и вчера, вроде, тоже.

Гэльт с трубкой в зубах махнул молотком, и сразу же после этого разразился дикой руганью, показывая всем большой палец, который прямо на глазах синел и раздувался до невероятных размеров.

– Ага! – радостно заорал Шеркон – Наша победа! Гони, Русал, десять золотых!

Кролины нет, Ромул, про которого я тоже осведомился, не появлялся, народ потихоньку начинает закисать от безделья, все союзники заняты своими делами, и, если верить словам Снуффа, в замке толком и не появляются. Как храм построили, так и распалось наше братство. Невеселая картина, надо признать. А если завтра война? Если враг нападет?

И, самое паршивое, нет у меня времени на то, чтобы заняться этой рутиной. Знаю, что надо, но у меня и на более важные дела времени нет. Вот сейчас самым верным было бы брести по тайным горным тропам, направляясь в сторону Серых земель, где сидит и скучает мой костлявый приятель, а я вместо этого тут стою, смотрю на недовольное выражение лица моей названной сестрицы.

Просто Эбигайл с ребенком на руках подошла к окну, сначала неодобрительно покосилась на моих галдящих соратников, потом презрительно оглядела пьяненьких гэльтов, а под конец заметила меня.

Если честно, мне непонятно за что она меня так не любит? Ведь никакого зла я ей не делал, одно добро. Братец ее сам себя сгубил, в родню ей я не набивался, от изнасилования, между прочим, в свое время спас, а после вообще королевой сделал! И все равно, как она меня видит, так сразу кривится, что твоя березка на болоте.

Может, и правда ее надо было пару раз поколотить? Ну, в те времена, когда она еще королевой не была?

Бздынь! Окно захлопнулось с такой силой, что из него чуть витражи не повылетали. Должно быть, сестрица часть мыслей, бродящих в голове, по моему лицу прочла, и они ей не понравились.

Как бы и вправду она меня не отравила. С нее станется.

– Власть всегда скверно действует на женщин – сообщил мне брат Мих, который появился, по своему обыкновению, беззвучно – Особенно на тех, которые изначально родились с серебряной ложечкой во рту, как твоя сестра. Она не знала простой жизни, и теперь воспринимает свое возвышение как знак избранности.

Ба, и Назир тут. Они теперь вместе ходят, что ли? Парой?

– Дело не во властности, а в стервозности – возразил я – А она не является сословным признаком.

– Теперь главное, чтобы твоя сестрица принца не испортила – влезла в наш разговор Флакки, сидящая неподалеку – У меня младший брат есть, так его избаловали уже до такой степени, что он скоро себя господом богом будет считать. Уж я с родителями ругалась, его колотила – все без толку. Меня саму чуть из дома не вышибли, представляете?

– С королем поговорить надо – согласился я с собеседниками – Но уже после праздника. Слушайте, а где Гунтер? Он вообще в замке?

– В конюшне сидит – подал голос Назир – За конем своим ухаживает, грустит, поет печальные песни.

– С чего бы? – озадачился я – Весеннее лирическое обострение? Птицы с юга прилетели, песнь любви с собой приперли?

Назир изобразил на лице выражение, из которого следовало, что детали ему неизвестны.

– Флакки, не в труд – может, позовешь его сюда? – обратился я к лучнице – Время поджимает, а я еще почту хочу снять.

– А с собой меня возьмешь? Я тоже приключений хочу – лукаво прищурившись, спросила у меня лучница, перед тем вскочившая со ступеньки, и подошедшая ко мне – Ну, лидер, не вредничай! Я полезная!

– Остальные обидятся – глянул я на резвящихся сокланов – Почему только тебя, почему не всех?

– А я скажу, что с тобой в реале сплю – бодро заявила Флакки – Это, знаешь ли, очень веский аргумент, с ним вообще никто спорить не станет. А так это или нет – пусть попробуют проверить. И вообще – если ты из Питера, то можем встретиться, и, возможно, неправда превратится в правду. Если ты, конечно, не сильно страшный, не стремный, и не очень старый.

– Смотря что считать старостью – почесал затылок я – У тебя она с какого возраста начинается?

– Нуууу… – лучница глянула в небо – Лет с сорока пяти. Это не старость, конечно, но ложиться в постель с дядькой, который является ровесником моего отца, я морально не готова. Нет, для серьезного дела можно, конечно, но тут все же не тот случай.

– Тогда все нормально, я по твоим меркам еще относительно молод – успокоился я – Когда доберусь до Питера, дам тебе знать.

– Это значит «нет» – опечалилась Флакки – Облом.

– Не то, чтобы совсем – подмигнул я ей – Скажем так – если мне понадобится толковая спутница в каком-то особенном деле, то ты будешь первой, кого я приглашу. Такой вариант тебя устроит?

– Слово? – очень серьезно спросила у меня лучница.

– Слово – не менее веско подтвердил я – Просто сегодня у меня запланировано для посещения не то место, куда стоит с собой тащить кучу народа. А так – обещаю.

– Договорились – Флакки вытянула руку, и я хлопнул по ее ладошке своей.

– А теперь ступай к Гунтеру, скажи, что я прошу его составить мне компанию в небольшом приключении. И предупреди, что «Герцога» мы с собой брать не станем – велел я девушке, заметил непонимание в ее глазах, и пояснил – Коняшку его так зовут. Сюда идти не надо, пусть ждет нас на конюшне, отправляемся через пять минут.

– Не вопрос – сообщила мне лучница и, цокая каблучками сапожек о камни лестницы, побежала вниз.

В почте, как всегда, обнаружилась куча спама, два десятка писем с просьбой о приеме в клан, которые я без раздумий удалил, ответ Седой Ведьмы, в котором она сухо благодарила меня за приглашение на праздник, а также послание от Мастера Стрекоз. Он также выразил признательность за то, что я оказал ему подобную честь, а чуть ниже интересовался, не уделю ли я ему минут двадцать до начала торжеств. Дескать, очень он хочет приватно со мной пообщаться на очень важную тему.

Не знаю, что за тема такая (хотя и догадываюсь), но согласие я дал, посоветовав ему прибыть в замок часам к десяти утра. Начало мероприятия назначено на одиннадцать, но до него мне еще много чего сделать надо будет. Например, Флоси сюда доставить на пару с Трень-Брень, что само по себе непростая задача. Один будет рваться выпить, и его придется поминутно одергивать, вторую надо надежно спрятать до того, как ее увидят Фрейя или Эбигайл, иначе накроется мой Очень Пакостный План медным тазом, а это недопустимо. Меня Костик после живьем съест, он все же время на это тратил, и теперь рассчитывает посмеяться, глядя на происходящее.

Гунтер и вправду был невесел. Он кормил своего боевого коня морковкой, и томно вздыхал.

– Что, друг дорогой, головушку повесил? – поинтересовался я у него, войдя в конюшню – Кто тебя так опечалил?

– Никто – меланхолично отозвался рыцарь – Просто взгрустнулось. Оказывается, у моего младшего брата уже двое детей родилось, а я все воюю. Вот так погибну, и даже памяти обо мне на земле не останется.

– Ты такие мысли давай бросай – посоветовал я ему – У нас всех, между прочим, в этом плане дела не ахти как обстоят.

– У тебя есть дочь – возразил мне Гунтер – Пусть и приемная, но все же!

– Да? – изумилась Флакки – Серьезно? А кто?

Ну да, правильно, она же появилась в клане уже после фееричного явления феи народу, потому первоначальную подоплеку истории пропустила. Трень-Брень же в последнее время крики класса «паааапкааа» в ход не пускала, поняв, что это перебор. Тем более, что у нее в запасе имелась куча других не менее малахольных выходок и фразочек.

– Неважно – быстро произнес я, но Гунтер успел меня опередить, сказав:

– Леди Трень.

Флакки перевела взгляд с него на меня, после обратно, а потом глянула на брата Миха, как бы требуя подтверждения услышанному. Тот важно кивнул. Лучница приложила ладони к щекам и выдохнула:

– О-фи-геть! Чего, на самом деле это так?

– Все, закрыли вопрос – сердито буркнул я, после чего девушка набрала в моих глазах дополнительные очки.

Почему? Потому что она не стала игнорировать мой приказ, а сделала вид, что ей ответ на заданный вопрос вообще неинтересен. Мол – да не очень и хотелось знать подробности. Мало того, она вообще вышла из конюшни, предварительно мне подмигнув. Умница, ничего не скажешь.

– Значит, вот что, братцы – произнес я – Мы отправляемся в Эйген, там нам надо посетить Академию Мудрости, порыться в их запасниках. Просто так в те закрома не попадешь, потому придется для начала наведаться во дворец, к Вайлериусу, у него вроде как есть допуск ко всем архивам. К чему говорю – внутрь дворца могут пустить не всех из нас, все же это режимный объект. Обижаться не надо, с горцами, что там сейчас стражу несут, в драку лезть по данному поводу тоже не стоит.

– Хейген, с нами нет Флоси – мягко заметил Гунтер – Вот он всегда желал кому-то челюсть раздробить, а мы люди мирные.

– Это да – осклабился брат Мих, и подмигнул невозмутимому Назиру.

– Раньше ты брал с собой леди Кролину – мрачно заметил фон Рихтер – Почему сегодня ты этого не сделал?

– Кабы еще знать, где находится эта самая Кролина – хмыкнул я – Ее никто два дня не видел.

– Исчезла моя прекрасная леди – лицо рыцаря совсем помрачнело – Кто-то встал между нами…

– О боги! – простонал я, и открыл портал.

Первое, что мне бросилось в глаза – улицы столицы Запада заполняло не столько народу, как обычно. Вроде на дворе день, пусть и будний, тут толпы должны бродить. Ан нет, ничего подобного. И рынок, который мы, направляясь к дворцу, обогнули с левого края, тоже не радовал непрерывным ором и гвалтом. Нет, его не закрыли, торговцы есть, и покупатели тоже, но дай бог половина от того, что я увидел, когда я впервые сюда попал. Или даже меньше.

И как-то вяло все происходит. Нет той атмосферы торга, что раньше, нет этого фейерверка страстей и базарного азарта. Ну, это когда хоть почку продавай, чтобы деньги на покупки появились.

Другим стал город, это ощущалось во всем. В патрулях, которые очень нехорошо на нас смотрели, хоть и не останавливали, в нервозности горожан, тенями скользивших по тротуарам, по отсутствию уличных музыкантов и поэтов. Такое ощущение, что Эйген готовился к затяжной осаде, хотя никаких предпосылок к этому не имелось. Война была близка, но столицы, по моему разумению, она никак не должна затронуть. Далеко не все игроки станут рубиться друг с другом в конфессиональных стычках, куча народу спокойно живет как раньше, проходя квесты, набирая уровни, и плюя на глобальные перемены, обрушившиеся на «Файролл». И им без столиц никак не обойтись, поскольку именно тут выдаются стопками квесты, работают аукционы, обитают самые знающие наставники. Закрой их – и беды не оберешься.

Дворец перемены тоже не обошли стороной. Внешне он, разумеется, никак не изменился, но я впервые за все это время увидел закрытыми все двери, ведущие внутрь королевских палат. Даже главный вход – и тот перекрыли, сомкнуты были золоченые створки. Правда, охраны больше не стало, у дверей ошивалось всего лишь несколько гэльтов из воинства Брана, вооруженных до зубов, и только. Причем один из них, заприметив нас, нырнул внутрь дворца.

– Закрыто – рыкнул зверовидного вида вояка, глядя на меня исподлобья – Королева нынче не принимает просителей. Подавай бумагу в канцелярию, они тебе назначат день и время, когда сюда явиться.

– Так я и не к ее величеству пришел, мне бы с принцем Вайлериусом повидаться – пояснил я – Мы старые приятели. Так что открывай.

– К нему тоже нельзя – заявил второй стражник – Он занят государственными делами.

– Слушайте, гэльты, чего тут вообще происходит? – начал выходить из себя я – Почему закрыт дворец, куда раньше мог прийти любой? Отчего меня, старого друга как королевы, так и принца, не пускают внутрь? Вы же наверняка знаете, кто я такой? Не первый раз ведь видимся.

– Знаем – подтвердил первый стражник – Но все равно не пустим. Запрещено без специального пропуска.

Вот тебе и раз. Всякое я мог ожидать, но вот того, что я просто-напросто не смогу попасть туда, куда всегда попадал не то, что без труда, а просто не задумываясь, представить не мог.

И что теперь делать? Как-то раз в прошлом я уже проникал во дворец нелегально, но тогда мне в этом помог старый добрый Витольд, пусть даже и за немалую мзду. Но тогда на меня страже было плевать, теперь же, прищучь она меня внутри, дело может дойти до драки, что совершенно ни к чему. Да и Витольда давным-давно нет, удавил его Назир.

– Странно это все – сообщил нам Гунтер, озираясь – Хейген, может дойдем до нашей резиденции, попробуем выяснить, что происходит? Да и с пропуском нам там помочь смогут. Уверен, традиционно дружеские отношения Ордена и Короны Запада не могли прерваться, особенно если учесть, что они ковались в бою.

– Сдается мне, ты прав – подумав, согласился с рыцарем я – Пошли.

– Только зря время потеряете – сообщил нам стражник – Нету больше тут вашего Ордена, еще третьего дня их выставили из города. Кстати, куда только городская охрана смотрит? Как они тебя, железнолобый, до дворца допустили? Твое место за воротами, в чистом поле, а не тут, в Эйгене.

– Стоп, вороные – я припечатал своей ладонью ладонь Гунтера, которую он мигом опустил на рукоять меча – После узнаем, почему Анна так обошлась с теми, кто умирал за то, чтобы она села на трон. И за слова, что прозвучали, тоже потом рассчитаемся. Сейчас же успокоились и выдохнули.

– А не убраться ли нам отсюда как можно быстрее? – словно раздумывая вслух, сказал брат Мих – Не нравится мне происходящее.

– Поддерживаю – добавил Назир – Это место пахнет смертью.

Гэльты-стражники ощерились, соглашаясь с ним.

Хорошо еще, что я с собой Флакки не взял, сейчас ведь от стыда сгорел бы. Вроде как я очень крут, какие-то таинственные разъезды у меня постоянно, а тут – на тебе, в самый обычный королевский дворец попасть не могу. Не пускают, держат у парадного подъезда.

Золотые дверцы скрипнули, открываясь, из них вышел Бран, хмуро глянул на меня, а после сделал приглашающий жест рукой, дескать – проходите.

– Если кому интересно, то я бы туда не пошел – быстро проговорил брат Мих – Хейген, ты же знаешь мое чутье.

– Королева Запада благороднейшая из людей, несмотря ни на что, и она друг Хейгена – возразил ему Гунтер – Ну, и наконец, оружие при нас, оно никуда не делось. Хотя мне кажется дикой сама идея, что в королевском дворце будет звенеть сталь.

– Если ты забыл, то такое случилось совсем недавно – фыркнул брат Мих – Хотя тебя тогда там не было, извини.

Тебя, кстати, я тоже не припоминаю. Нас тогда в зале, где был убит король Федерик, всего-ничего в живых осталось

– Если есть желание не ходить – оставайтесь здесь – предложил я спутникам – Но мне надо попасть внутрь и получить разрешение на посещение архива Академии. Кроме как здесь, мне его взять негде.

– Тогда идем – руки брата Миха втянулись в рукава его черного одеяния – Назир, ты тоже по сторонам поглядывай.

Ассасин фыркнул, что в его случае означало крайнее возмущение. Дескать – ты жену поучи похлебку варить, чернец!

Королева Анна ожидала нас прямо у входа, как видно не желая пускать меня дальше порога.

– Мое почтение, ваше величество – я чуть склонил голову, давая понять, что уважать ее я уважаю, но спину ломать не стану. А смысл? По лицу видно, что эта венценосица опять меня за что-то не любит. Ей-богу, у меня с ней отношения как у зятя со сварливой тещей – то ссоримся, то миримся, причем не всякий раз поймешь, что именно послужило причиной очередного конфликта. Может, реальный косяк, может просто сон, в котором я был с ней не слишком вежлив – Рад вас видеть, и сразу хочу заметить, что вы прекрасно выглядите. Впрочем, как всегда.

– Обойдемся без лишних расшаркиваний, воин – холодно ответила мне королева – Что тебе понадобилось на этот раз? За чем пожаловал?

– Хочу повидаться с другом – принял тональность беседы я – С Вайлериусом. Давно не заглядывал к нему в гости, хоть он меня и звал.

– Когда ты навещал моего сына в прошлый раз, он заработал колотую рану в бок – глаза Анны были черны, как омуты – И я не казнила тебя только потому, что ты успел сбежать из Эйгена до моего возвращения.

– Не имею привычки уходить от ответственности за сделанное – добавил чуть обиды в голос я – Я не мальчишка-шкодник. Мы влипли в переделку, такое иногда случается с мужчинами. Но мы живы, а враги мертвы. Все закончилось хорошо.

– Речь идет о принце – сузила глаза Анна – О наследнике престола!

– Он перестает от этого быть мужчиной? – удивился я – Или, став принцем, он должен забыть, как держать в руках меч?

Бран, стоявший за спиной королевы, одобрительно крякнул, та, повернувшись, окинула его недовольным взглядом.

– Ты не сможешь посетить Вайлериуса, я не даю тебе на то своего разрешения – помолчав, сообщила мне Анна – Уходи. И, лучше всего, более сюда не возвращайся.

– Вашему сыну не восемь, и я не зову его поиграть в мяч, у меня в планах значилась попойка и прогулка в веселый дом к шлюхам – рассмеялся я – И вообще – думаю, он сам может решить, с кем водить дружбу, а кому нет. Королева, ваше чадо выросло. Если вы забыли, он не так давно чуть не отправил ваш двор на плаху, а вас в темницу. Шансов на победу в гражданской войне у Вайлериуса было куда больше, чем у вас.

– Еще раз спрашиваю – что тебе было нужно от моего сына? – совсем уж помрачнела королева – Скажи, и я дам тебе то, что ты хочешь, в обмен на то, что ты покинешь мой город надолго. А лучше – навсегда.

Ну, что-то такое я и предполагал с самого начала беседы. Прости, принц, не судьба нам с тобой нынче увидеться. Хотя… Жалко мне тебя. Не даст тебе мама покоя, затюкает своей любовью.

– Мне надо побывать в закрытой секции архивов Академии Мудрости – поняв, что дальше комедию ломать смысла нет, сообщил я королеве – Кое-что там глянуть. Я книгу надумал написать о славном прошлом Западной Марки, хочу оставить о себе память в веках, без первоисточников никак не обойтись.

– Врешь, как всегда – констатировала Анна – Но почему бы и нет? Я готова дать разрешение на это, лишь бы оградить сына от общения с тобой. Но ты дашь слово, что в ближайшие сто лет не станешь искать встречи с ним.

Мне показалось, или в глазах королевы мелькнула некая странная искорка? Такое ощущение, что она обрадовалась моей просьбе. С чего бы?

– Не могу такого обещать – развел я руки в стороны – Повторюсь – мы друзья. Может случиться так, что он сам захочет со мной пообщаться, и, к примеру, пришлет письмо, в котором будет просьба о помощи. Я не смогу ему отказать, он мне как брат. Причем родной, а не двоюродный!

– Да сохранит меня Свет от такого сыночка, как ты! – вздохнула Анна – Ладно, давай по-другому. Ты не станешь втягивать его в свои авантюры. Любые! И не появишься в моем дворце в течении ближайшего года.

– Ладно, будь по-вашему – согласился я – Даю слово, что выполню ваше пожелание.

После этих слов народ оживился, особенно Фрейя, которая, являясь человеком крайне мирным и совершенно незлопамятным, похоже, на этот раз своим принципам изменила. Очень уж плотоядно она смотрела на фею, которая с невинным выражением лица подпорхнула ко мне.

— Ты помнишь наш давний разговор? – обратился я к Мак-Ансу, неторопливо попыхивающему своей трубкой – Ты тогда говорил мне, что не худо было бы нашим кланам породниться?

– Как же, помню – подтвердил гэльт — Я и посейчас не против это сделать.

— А где твой сын? Ну, тот, за которого ты предлагал отдать мою дочь?

– Тут, куда он денется? — и вождь, не вставая с лавки, зычно гаркнул – Тэд! Сюда иди!

Предполагаемый супруг Трень-Брень относился к числу тех добрых молодцев, которых называют «первый парень на деревне». Был он высок, румян, плечист, кудряв и, судя по выражению лица, довольно простоват душевно. Но оно и слава богу, умный нам ни к чему. Умный глянет на наше бедствие с крылышками, и не ровен час, от него откажется, даже несмотря на то, что компьютерным персонажам вроде как привередничать не положено.

– Славный парень — одобрительно сообщил я Мак-Ансу — И вправду пора ему жениться.

— Я не хочу! — пискнула Трень-Брень, осознав, что именно происходит — Не имеете права!

-- Имеем – влезла в разговор Эбигайл, злорадно улыбаясь – Еще как имеем, дорогая моя. Мы твоя родня, не забывай про это! Вот он – отец, я тетка, Лосси мой – дядька. Так что по обычаям это нам решать, с кем и когда ты пойдешь под венец! Меня вот тоже особо не спрашивали.

– Так ты замуж за короля вышла! – завопила фея – А я за вон чего!!! Ой!

Последнее относилось к подзатыльнику, который я отвесил ей с чистой совестью. Надо думать, что говоришь. Хотя – о чем я? И о ком?

– Больно она тошша – пробасил Тэд недовольно – Ни спереди, ни сзади не то что потрогать – глянуть не на что. Отец, давай я лучше на Хельге с Болотин женюсь? Ну, дочке Мунка-углежога.

– Заткнись – миролюбиво посоветовал ему Мак-Анс – Женишься на той, кого я выберу. А после свадьбы хоть к Хельге ходи, хоть к еще к кому, до тех самых пор, пока жена тебе ноги не переломает.

Народ дружно засмеялся. Ну да, если сравнить размеры феи и этого увальня, то сама мысль о переломанных ногах казалась абсурдной. В смысле, что это она его изувечит, а не наоборот.

– Он против, я против – о чем тут говорить? – затараторила фея, сверкая глазами – И вообще…

– Строптивая – крякнул Мак-Анс – Это хорошо. Будет чем жене моей после их свадьбы заняться. Надоела она мне, нудит, нудит постоянно, как комар, всю плешь проела. А теперь вот, забава надолго появится. Поучит она кое-кого жизни, поучит!

– Не надо меня ничему учить! – завопила фея – Я сама вас всех…

– Что? – холодно осведомился я у нее – Что ты нас?

– Достала она нас – подала голос Фрейя – Чего вы так смотрите? Лидер задал вопрос, и получил на него ответ.

– Сейчас не об этом речь – осек ее я – А ты, Трень, ответь мне на такой вопрос – ты состоишь в нашем клане?

– Состою – подтвердила фея.

– Ну, тогда и не жужжи. Тут без вариантов – либо ты с нами, и работаешь на его славу, либо делаешь что хочешь, но уже сама по себе. Твой выбор?

– Но это же за гранью! – экспрессивно взмахнула руками фея, причем от них в разные стороны полетели искорки – Что за средневековье!

– Кто бы говорил! – расхохотался Снуфф – За гранью! Нет, вы слышали?

– Нормальное тут у нас средневековье – добавил Бутлеггер, игрок не так давно присоединившийся к нам, но хорошо принятый кланом. У него, кстати, была очень редкая специализация в разрезе профессии. Он был зельевар, специализирующийся на производстве спиртного. Кожевенника или кузнеца прокачать несложно, поскольку наставники имеются в каждом поселении, не говоря уж о городах, расходные материалы чуть ли не под ногами валяются, и спрос на услуги велик. А вот пивовара или кондитера – поди прокачай. Свитки развития с навыками выпадают редко, и на аукционах почти не всплывают, ингредиенты тоже так запросто не отыщешь, про наставников я вообще молчу. Они свои секреты берегут, прежде чем начнут делиться, надо как следует репутацию с ними прокачать, что не так уж просто. Зато если добьешься своего, очень большие барыши можно начать загребать. Крафтовое пиво или виски стоит очень дорого, в первую очередь за счет серьезных, а иногда и уникальных прибавок к статам, которые они дают. В общем – есть за что Бутлеггера уважать.

– Твой выбор? – повторил я – Согласна ты на помолвку или нет?

– Фу ты! – выдохнула фея – Помолвку? Не свадьбу? До конечно! А то я уж испугалась. Ну, и вообще… Я знаю, что тут многие всяким таким занимаются, но я не из них!

– Что есть – то есть – не желала угомониться Фрейя, недовольная тем, что услышала от меня. Ей помолвки было мало, она желала фее куда худшей доли – Ты не из них. Ты еще хуже! Ты – семь казней египетских!

– Злая ты какая – насупилась Трень-Брень – Такое ощущение, что я у тебя взаймы денег взяла, и не отдала!

– Взяла! – вскочила магесса – И не отдала! Ты знаешь, сколько я золота выложила за ингредиенты к зелью левитации? Нет?

– Хейген, у тебя очень говорливые бабы в клане – просипел Мак-Анс – Много ты им воли дал. Надо одну из них утопить, остальные молчать после этого станут, я именно так всегда и поступаю. И Водяному Коню радость, и в доме тишина.

– Хороший вариант – согласился я – Ну так что, дядюшка, бьем по рукам насчет их помолвки?

– Пятнадцать баранов, три железных топора и пять мер серебра за нее дам – поскреб небритый подбородок гэльт – Нормальный выкуп, как по мне.

– Было же двадцать пять баранов? – не удержался я – И топоров больше обещал!

– Тогда мирное время стояло, а теперь война началась. Все дорожает – резонно возразил мне Мак-Анс, плюнул на свою ладонь, и протянул ее мне – Если в цене сошлись, то я «за».

Не нравилась его сыну наша фея, он на нее смотрел, как Иван-царевич на лягушку, но его эмоции мне были по барабану. Тем более, что до свадьбы дело все одно не дойдет, не дотянет до нее этот парень. Может, падет в бою, может, из дома сбежит, не знаю точно, что там Костик придумает.

Я следом за Мак-Ансом плюнул на свою ладонь, и мы обменялись рукопожатием.

– Чегооооо? – вопль Трень-Брень заставил подпрыгнуть стоявшего рядом с нами Флоси, и вздрогнуть королеву, а маленький принц так и вовсе повторил свой фокус с фонтанчиком – Как социальный квест? Что значит «…провести адаптационный период в указанном родней клане, чтобы подтвердить свое право стать женой сына вождя клана Мак-Анс»? Хейген, ты же только про помолвку говорил?

– Ну да, все верно – благожелательно ответил я ей – Просто ты, Тренька, ленива и нелюбопытна. Если бы ты изучила обычаи и традиции гэльтов, на землях которых мы обитаем уже хрен знает сколько времени, то знала бы, что девушка сразу после заключения помолвки отправляется в один из родственных жениху кланов, где и проходит некий курс молодой невесты. Молодежь нынче косорукая, ничего не знает, ничего не умеет, вот опытные дамы и объясняют ей, как сделать так, чтобы супруг сразу свою избранницу не прибил. Готовить учат, песни петь веселые, стирать в холодной воде, и так далее.

– Все верно – поддержал меня король – И ты, племянница, ни с отцом, ни со мной, своим дядей, не спорь. Я уже договорился с Мак-Лердами с Западных холмов, это старый клан, крепкий традициями, там тебя научат всему. Сегодня веселись на празднике, а завтра в путь, они тебя уже ждут. Поживешь там до конца лета, а в сентябре и свадьбу сыграем. Прямо тут, на этом королевском лугу сыграем, обещаю. И все расходы на торжества я беру на себя, это один из моих подарков молодым!

– Хорошо – одобрил Мак-Анс слова короля – Мак-Лерды славные ребята, они научат эту попрыгунью Пограничье любить. Ну, а что тратиться не придется – это просто замечательно.

– В сентябре? – схватилась за голову фея – Четыре месяца в холмах супы варить? Аааааа!

– Я отомщена! – заорала Фрейя, вскакивая с лавки, и поднимая руки к небу – Господи, как же хорошо!

Игровой народ вокруг был опытный, слова «социальный квест» услышали все, значение из тоже понимали, потому хохот стоял такой, что я, не опасаясь быть услышанным, мог сказать совершенно раздавленной фее пару слов.

– Трень, мы все тебя любим. Не корчи рожи, это на самом деле так. Ты не оставила мне выбора, девочка. Ни слова, ни даже та история, когда ты чуть не вылетела из клана, тебя ничему не научили.

– Ты знал! – засопела фея – Знал, что так будет!

– Догадывался – поправил ее я – Короче – дуй в холмы, набирайся ума-разума, выполняй квесты, которых там наверняка будет вагон и маленькая тележка, поднимай репутацию и уровни. Вернешься поумневшей – хорошо. Нет… Ну, тогда, думаю, мы больше и не увидимся. Штрафы, поди, такие, что легче «учетку» снести, чем с ними дальше существовать?

– Не то слово – губы феи тряслись – Ужас, а не штрафы.

– Ну вот – я погладил ее по голове – И поверь, это не худший из вариантов. Правда-правда.

– Куда хуже?

– Например, есть такая обитель Неумолчных Плакальщиц – очень серьезно произнес я – На ее фоне клан Мак-Лердов – Диснейленд, да и только. Вон, Гунтера порасспроси, что это за место, он много тебе про нее рассказать может. Ты и туда могла попасть.

– По названию понятно, что ничего хорошего в том месте нет – согласилась фея – А обязательно в этих холмах все четыре месяца сидеть, а? Нет способа сократить этот срок?

– Поживем – увидим – улыбнулся я – Главное помни – для нас репутация с местными кланами крайне важна. Ни единицы не должно пропасть! Мало того – ты из королевской семьи, а это большая ответственность. В обиду себя не давай, конечно, но и позорить нас не смей!

– Лучше бы я сегодня домашними делами занималась, как мама просила – всхлипнула Тренька – Чего в игру полезла…

– Ну, а теперь-то идем выпивать? – взревел как пароходный гудок Мак-Анс – За принца, за короля, за помолвку... За все сразу!

– Пора! – поддержали его гэльты – Пора садиться за столы!

– Время – разрешил король – Пошли уже!

Загромыхали падающие скамейки, затопотали ноги, задвигались кадыки, предчувствуя водопады эля, которые вот-вот обрушатся в желудки. И над всем этим летал невероятно радостный смех Фрейи. Она была беспредельно счастлива.

– «Вестник Файролла» – раздался у меня за спиной томный глубокий голос, в котором не было ни малейшего сомнения в том, что вышеизложенная просьба будет немедленно выполнена – Хотелось бы задать тебе несколько вопросов, игрок Хейген, и получить на них ответы. Причем прямо сейчас, а не потом. Мне уже известно, что из себя представляет «завтра» лидера клана «Линдс-Лохен».

– Некогда! – немедленно заявил я, узнав голос того, кто стоял за моей спиной, и тут же сграбастал в охапку маленько обалдевшую от происходящего Трень-Брень – Я дитё утешаю, осушаю добрым словом горючую и безгрешную девичью слезу. Ее силком замуж выдают.

– Так ты и выдаешь – резонно заметила Тень, переместившись из-за моей спины на передний план – Тиран и деспот. Правда, маленькая?

– А? – очумело спросила то ли у нее, то ли у меня фея – Что вообще происходит сегодня? Всю жизнь считала, что хаос – это мое призвание, а сегодня убедилась в том, что ничего о нем не знаю!

– Это потому что ты не сталкивалась с истинными мастерами данного промысла – охотно объяснила ей темная друидка – Хейген, отпусти бедняжку и давай поговорим. Мне нужно интервью, и пока я его не получу, от тебя не отстану. У меня, знаешь ли, главный редактор редкая зануда и буквоед, так что деваться тебе некуда.

Вот ведь! Это я – зануда? Это я – буквоед?

– Возраст, возраст – продолжала глумиться друидка, раскачиваясь на носочках щегольских сапожек – Он, главный редактор в смысле, дядька уже немолодой, с рядом определенных проблем, которые неминуемо настигают всех мужчин, потому усиленно третирует всех молодых и симпатичных сотрудниц. Мне лично очень достается, я же и в жизни не хуже, чем здесь выгляжу.

– Ты и там лысенькая ходишь? – уточнил я, не выпуская фею, которая, сопя, пыталась выбраться из-под моей мышки – С татуировкой на черепе?

– Нет, там у меня волосы есть – погладила себя по голове Тень – Красивые, светлые, шелковистые.

– Врет – пропыхтела фея – Не верь. Больно красиво описывает, не иначе как крокодил-крокодилом на самом деле. Сублимация – она такая сублимация.

– Неожиданное слово от существа, пол которого вот так сразу и не определишь – заметила Тень.

– Нам, игровым трансгендерам, все едино – пояснила ей Трень-Брень – Ай, крыло помял! Да отпусти уже, мойду, с женихом познакомлюсь. Может, не такой он уж и тюлень, каким кажется. Заодно с будущим свекром парой слов перекинусь, цепочку квестов открою. Если так случилось, надо хоть выгоду какую с этого поиметь!

– Сразу предупреждаю – никаких прощальных пакостей Фрейе не устраивать – щелкнул я ее в нос-кнопочку – Узнаю – удавлю. Веришь мне?

– Ага – опечалилась фея – Даже в бокал плюнуть нельзя?

– Свободна – я отпустил ее – Сиди на месте своей новой прописки, если понадобишься – пришлю подорожную. И помни – я слежу за тобой.

– Когда окажусь в Леебе, нажалуюсь на тебя дедушке Лео – отлетев на безопасное расстояние, заявила фея – Так и знай!

– Если – поправил я ее.

– Что «если»?

– Если окажешься – пояснил я – Все, изыди. Так что ты хотела, журналистка?

– Да погоди – отмахнулась от меня друидка – Смотри, прямо сказка «Спящая красавица» во плоти.

Я хмыкнул – интересная ассоциация, но при этом на редкость верная.

Дело в том, что Эбигайл, разумеется, ни на какую пьянку оставаться не собиралась, она неспешно запеленала сына и отправилась было обратно во дворец, но по дороге была перехвачена Седой Ведьмой, которая что-то ей в данный момент рассказывала, делая при этом «козу» маленькому принцу. Тому пальцы лидера «Гончих Смерти», которые мельтешили перед глазами, явно не пришлись по нраву, о чем он и сообщил всем громким плачем.

– Правда, последовательность не та – заметила Тень – Добрая фея уже подарок сделала, а злая колдунья только-только добралась до королевского дитяти. Как думаешь, она его уморит лет через шестнадцать?

– Это первое лицо одного из самых мощных кланов игры – пояснил ей я – Если она задастся мыслью кого-то уморить, можешь быть уверена, так и получится. Кстати – хочешь, я тебя с ней познакомлю? Седая Ведьма любит прессу в любом виде – и в виде интервьюеров, и в жареном, и в копченом.

– Так себе шутка, на «троечку» – на автомате заметила Тень – Но какое дивное сочетание имени и ситуации!

– Да не надо мне ничего – донеслись до меня слова Эбигайл – Нам подарков уже много надарили!

Вот и не знаешь – то ли смеяться, то ли плакать. Надеюсь, моя старая приятельница не веретено собирается королеве подарить?

– Что, что случилось? – заметив, что несколько гэльтов поспешили на крики Эбигайл, я направился туда же – Сестрица, в чем дело?

– Вот эта странная женщина пристала ко мне, как березовый лист к мокрой заднице – мрачно заявила моя сестрица, мотнув подбородком в сторону опешившей от подобного сравнения Седой Ведьмы – Сдается мне, что она злая чародейка!

Хохот темной друидки услышали, как мне кажется, даже за столами, где уже вовсю шумели начавшие выпивать гэльты.

– Поверь, это не так – давя смех в горле, заверил ее я – Она гостья, пришла по приглашению.

– Может, все же сожжем ее, лэрд? – задумчиво предложил один из воинов Пограничья, опустив ладонь на рукоять клейморы – На всякий случай. Твое ручательство дорого стоит, но безопасность королевы и наследника – это такая штука… Сегодня мы проморгаем темную чародейку, а завтра король нам головы отрубит!

– Вот вас разобрало – я оттеснил изумленную Седую Ведьму, которая ожидала чего угодно, но только не такое, за свою спину – Да мы с ней давно знакомы, это добрейшая женщина, которая очень любит детей.

– Обожаю – хмуро подтвердила та – Вот так и ходи в гости по твоему приглашению. Раз – и ты уже горишь на костре.

– Знакомые у тебя, конечно, братец, те еще! – сварливо заявила Эбигайл – Воины, сопроводите меня до покоев.

И она гордо удалилась, даже ни разу не обернувшись.

– Давно так не смеялась – сообщила нам Тень, держась за бока – Уффф!

– Рада, что повеселила тебя – нехорошо глянула на друидку Седая Ведьма – И, смею заверить, что этот смех не будет забыт. А если о том, что его вызвало, узнает хоть кто-то кроме нас троих…

– Обязательно и всенепременнейше – перебила ее девушка – Позвольте представиться – полномочный специальный корреспондент еженедельника «Вестник Файролла» прекраснейшая Тень!

– И скромнейшая – добавил я – До невероятности.

– Да, я такая – сделала книксен девушка – А теперь лидеру клана «Гончие Смерти» придется меня подкупать чем-то таким, что будет сочтено достойной платой за молчание.

– Если бы я не осознавала, что все произошедшее цепь случайностей, то подумала бы, что это твои происки – заявила Седая Ведьма, недобро глянув на меня – Даже учитывая то, что ты не любитель подобных операций.

– Делать мне больше нечего! – возмутился я – Скажи лучше, что ты королеве подарить хотела?

– Защитный амулет для малыша – женщина достала из сумки блескучее украшение – Хорошая штука, дорогая и полезная. А эта малахольная чего-то орать начала.

– Так ты во все черное вырядилась, вот она и психанула – пояснил я – Себя на ее место поставь – после богини с ее сиянием и всем таким прочим, подходит вдруг…

– Старею – печально сообщила нам Седая Ведьма – Раньше такие мелочи всегда учитывала, а теперь вот, оплошала. Правда, я почти не сплю последние две недели, но это не оправдание ни разу.

Что-то больно откровенно это все звучит, настолько, что хочется поверить. А верить Седой Ведьме нельзя.

– Да и выбор подарка не очень – заявила вдруг Тень – Вот тот маг, что с Хейгеном у дворца разговаривал – молодец, он правильный дар принес, мальчуковый. Лук и стрелы. Вещь! Как там его звали, я еще записала? А, вот. Мастер Стрекоз.

Странно, не видел я тебя во дворе, когда лидер «Воинов света» подношение королю вручал. Откуда же ты и про лук знаешь, и про то, как зовут моего нового приятеля? Хотя последнее небесспорно, может ей, как работнику редакции все ники открыли, даже те, что спрятаны?

– Значит, его подарок – подарок, а мой так, ерунда какая-то? – уже всерьез начала заводиться Седая Ведьма – Вы, госпожа корреспондентка, говорите-говорите, да не заговаривайтесь.

Сдается мне, сейчас дело уже не в подарке, а в самом факте того, что я все больше с Мастером Стрекоз схожусь. Ведьма его терпеть не может, это я понял еще на аукционе. Может, она ему завидует, может, побаивается, может здесь то, и другое вместе присутствует, но это точно так.

– Ну, вы выясняйте отношения, если желаете, можете даже подраться, а я пошел. У меня сегодня праздник. У меня нынче племянник имя приобрёл.

– Да бог с ним, с племянником – мигом изменила тон Ведьма – Кое-кто получил возможность пополировать своей задницей самый настоящий трон. Не скажу, что игроки никогда не становились королями, это будет неправдой, такое случалось, и неоднократно, но я за все это время ни разу не видела, чтобы удача вот так сама шла кому-то в руки. То есть без переворотов, магии, интриг, подкупов, штурма дворца и всего такого прочего. Мирным путем, так сказать.

– Да-да, мне тоже интересно – ты собираешься стать властелином Пограничья, и как скоро? – влезла в беседу Тень.

– И ведь что обидно – всегда именно мужчин обвиняют в том, что они властны и жестоки – заметил я – Вам мысль о том, что мне эта корона нафиг не нужна в голову не приходила?

Женщины переглянулись и одновременно произнесли:

– Нет!

– Вы созданы друг для друга – я взял их ладони и соединил – Благословляю на долгую и верную дружбу, до той поры пока одна из вас не убьет другую. А мне пора за стол, выпить за наследника короны.

Никаких волнений по поводу того, что кто-то из них расскажет друг другу лишнее я не испытывал. Та, кто пряталась за маской Тени, прекрасно знает, когда и с кем откровенничать, Седая Ведьма же слишком занята поисками выгоды. Да и потом – ей сначала надо было понять, что рядом с ней находится бесценный источник информации, но подсказать ей это никто не может.

– Все равно никуда не денешься – услышал я голос темной друидессы – Свое интервью я получу. Заметка о клане, которому покровительствует богиня, пожалуй, что не тянет на центральную статью номера, нет. Но все равно это хороший материал, который наш старичок-редактор не сможет игнорировать.

– Мне бы твои заботы – не поворачиваясь, бросил я – Как бы легко и просто я жил!

– Главное не как – решила все-таки оставить за собой последнее слово Тень – Главное – с кем?

Редкая зараза она все-таки. В обоих мирах. Или обеих?

Но зато дальше все было так, как я и сказал чуть ранее – легко и просто. Минуты незаметно складывались в часы, фиксируя события словно на раритетную фотопленку.

Вот мы по очереди засовываем головы в огромный бочонок с элем – спорим, кто дольше других сможет продержаться без воздуха. Само собой, победил Флоси. Я, кстати, сразу предлагал сделать его судьей, потому что соревноваться с ним бессмысленно.

Вот мы бросаем бревно, есть такая забава у гэльтов. Они народ суровый, и забавы у них такие же. Не какие-нибудь там кегли или крикет, это все развлечения слабаков, а метание бревна на расстояние. Что примечательно – несколько раз бросили особенно удачно, попав в отошедших по нужде собратьев. Другой кто на их месте и помер бы от такого удара, а эти только посмеялись, и дальше пошли выпивать.

Вот Трень-Брень, уже изрядно поддатая, поет редкостно похабную песню, порхая над столом, и мы ей подпеваем, причем Саймон Мак-Анс делает это с особым удовольствием. Как видно, невестка со знанием подобного репертуара его более чем устраивает.

Вот начался турнир кулачного боя, в котором наши гномы показали, кто на этом лугу главный. Финальный поединок плавно перешел в массовую драку, но все остались довольны.

Вот король демонстрирует технику мечного боя, причем сейчас меня так и подмывает назвать его Лейном. Выражение лица у него то же, что я помню еще по Вольным Ротам. Мне кажется, он до сих пор иногда скучает по тому простому и понятному времени, когда не надо было думать не только за всех, но и за себя самого, и я его где-то понимаю.

Забавы сменяли друг друга, степень нетрезвости на интерфейсе неуклонно ползла вверх, причем под конец с такой скоростью, что я счел разумным пойти и засунуть голову в холодные воды реки. Чем ты пьянее, тем выше вероятность того, что тебя, например, обокрадут. Или ты сболтнешь что-то лишнее. Да, ты будешь осознавать, что делать это нельзя, но система все сделает за тебя.

Кражу, понятное дело, можно отмести сразу, сегодня на луг посторонние не попадут, таковы условия этого мини-ивента, а вот язык мой, которому я отчасти сейчас не хозяин – это другое дело. Тем более, что Тень даже после наступления полудня никуда не исчезла.

Вода сделала свое дело, шкала опьянения пошла вниз, а после, с великим удивлением я заметил на берегу Кролину, сидящую на камушке в хрестоматийной позе Аленушки, и невесело глядящую на меня.

– Чего происходит, радость моя? – мешком осел я у ее ног – Ты чего сама не своя?

– Все сложно – лаконично ответила она.

– Это нормальное положение вещей – икнул я – И все-таки – куда пропала та веселая и настырная девушка, которую была мной столь любима? Куда ты ее дела, странная незнакомка?

– Да не парься – она потрепала меня по голове – Просто как-то все сразу навалилось, вот я и выпала на время из процесса. Сейчас вроде прошел почти полный расчёт, так что все скоро вернется на круги своя.

– Если серьезно – может, чем помочь? – сменил тон я – Что тут, что там, вне капсулы. Я не то, чтобы дон Корлеоне, но знакомства всякие имею, накопились за жизнь. Мы же с тобой теперь не просто так, «здравствуй-до свидания», согласись? Игра игрой, но люди-то везде людьми должны оставаться, так что ты только скажи.

– Вот и говорю – не бери в голову – нахмурилась Кролина – Я девочка взрослая, сама все уже решила. И вообще – меня с детства приучили к тому, что свои долги каждый платит сам. О, смотри, хороводы начали водить. Пошли уже, я такие пляски сильно уважаю!

Этот день выдался на самом деле почти счастливым. Очень давно такого не было, крайне давно. Ну, чтобы никуда не бежать, не думать о том, какое из зол выбрать, не ожидать каждую минуту чего-то неприятного. Я просто отдыхал среди своих, как душой, так и телом.

И, право, мне было очень жалко покидать луг, с которого никто никуда пока и не думал уходить, но… День рождения Азова – мероприятие знаковое, на такие не опаздывают. Хотя бы из инстинкта самосохранения.

Ушел я по английский, ни с кем не прощаясь. Задумай я сообщить хоть кому-то о своем отбытии – все, пиши пропало, никуда я тогда не смоюсь. Остановят, снова напоят и заставят плясать, уж это наверняка. А меня дела ждут. И это не считая двух личей и двух дуэгаров, один из которых на редкость скандальная дама. По подземные пути я уж и не упоминаю!

Потому прямо с луга я отправился в Сумакийские горы, туда где в грязной лачуге так и куковали Рафаил и Леонард. Хорошо все же, что они давно мертвы, потому как живой так долго тут не протянул бы. А эти ничего, сидят у стеночки, привалившись к ней спинами, и знай гнусят на два голоса какую-то тягучую балладу, в которой речь идет о некоем воине, которому отрубили голову, и о его дочерях, которые ну очень умело отомстили со временем убийцам. Душевная такая песня, про жизнь и про судьбу.

Я ее послушал маленько, да и нажал «логаут». Времени почти полседьмого, между прочим! Еще немного – и я начну опаздывать, что недопустимо.

– Заждалась – сообщила мне Вика, когда я, привычно покряхтывая, начал выбираться из капсулы. Что примечательно – на этот раз в голосе не имелось раздражения или иронии, это была чистая констатация факта. Девочка сделала выводы, это радует – Знаешь, потихоньку начинаю задумываться о том, чтобы завести себе вот такой же саркофаг. Ну, чтобы можно было в урочный час тебя там, в игре, найти и сказать, что пора возвращаться в настоящий мир.

– Спешил как мог – потирая поясницу, заверил ее я – Душа моя, ты прекрасна, как весенний сад!

И я не соврал, Вика на самом деле выглядела отлично. Куда делись пестрые наряды и провинциальные стереотипы времен начала нашего знакомства? Сейчас я видел самодостаточную леди в стильном брючном костюме, с умелым макияжем и минимумом украшений. А те, что были, мне оказались хорошо знакомы. Не думал, что она их пустит в ход, но вот, смотри-ка. Но, с другой стороны, в подарках Старика если куда и выходить, то как раз на подобную вечеринку. Именно тут их и заметят, и оценят.

Подумав немного, и я натянул на палец перстень с черным камнем. Пусть будет.

– Подарок – Вика показала мне красивый бархатный продолговатый футляр – Знать бы хотя бы за день до… А так – что успела.

Я щелкнул серебристым замочком, посмотрел на две золотые запонки и булавку для галстука, сделанную из того же металла, лежащие на белом атласе с серебристой окантовкой, и сказал:

– Нормальный подарок. Красиво и со вкусом. Ты у меня умница.

– И все-таки – жаль – вздохнула Вика – Можно было бы часы хорошие подобрать, гравировку на них сделать. Но на самом деле хорошие, а не те, что в интернете. Кто его знает – аутентичные они или нет? Сейчас никому верить нельзя, ты же знаешь.

– Скверные времена – согласился с ней я и выставил руку крендельком – Цепляйся, дорогая. Пойдем, предадимся гастрономическому разврату и греху пьянства.

— А кто такой Ольгерд Рыжий? – поинтересовался я у Костика, после того как вытер корочкой хлеба с тарелки остатки подливы.

Гости, поняв, что до той поры, пока я не наемся, наседать на меня с вопросами смысла нет, знай потягивали горячие напитки из кружек, потому было заметно, что вопрос их крайне обрадовал.

И не только.

– Ольгерд Рыжий? – Костик поправил очки, а после глянул на Валяева – Впервые слышу.

— Киф, всех НПС не упомнишь — попенял мне тот – Ты знаешь, сколько их в игре?

— Таких – по пальцам пересчитать – я задумчиво глянул на кастрюлю, прикидывая, не положить ли себе еще рагу — Возможно, даже одной руки. Можно подумать, что в Файролле было очень много богов, которые способны осыпать особо везучему игроку счастья в обе руки.

— Счастья? — совсем уж удивился Валяев — Прямо его? Сразу и много? Вот что, мил друг, давай-ка именно с этого места ты и начнешь свой рассказ. Подробный, почти пошаговый.

— Уверен? -- хмыкнул я – То есть Черная Гвардия, которая бодро марширует по подземельям Сумакийских гор, тебя не интересует?

– Я же говорил, что она есть! – хлопнул кулаком по столу Костик – Я же говорил, что ее тогда не удалили из игры. А вы мне не верили! А я был прав!

Вика испуганно выглянула из комнаты, как видно решив, что мы начали драться.

– Да все равно эту сюжетную цепочку пройти невозможно – поморщился Валяев, который очень не любил признавать свои ошибки – Даже если игрок каким-то образом сумеет убедить главу патруля в том, что его не надо убивать, а после не умрет от жара, проходя Пламенные Врата Глубин, его все равно прикончит Стальной Легат. Он сначала убивает, а потом смотрит, кто к нему приперся.

– Стальной Легат – кто? – поинтересовался я, намазывая на хлеб вишневый джем.

– Предводитель Черной Гвардии – охотно ответил Валяев – Вояка ростом под три метра, закованный в сталь от головы до пят, и очень не любящий весь мир, как надземный, так и подземный. Как увидит живое существо, хоть человека, хоть клопа, сразу норовит его убить. Так что игроку, который сможет это воинство поставить к себе на службу, надо будет сразу работу в «Радеоне» предлагать, причем за любые деньги. Прости, Киф, но даже тебе, редкому пройдохе, такое не по плечу.

– Везунчику – поправил я его – Не надо подменять понятия! Но да, тут шансов не то, чтобы совсем нет, но их так мало, что даже несерьезно на данную тему рассуждать. Так с чего начинать – с гор, или сразу с развалин храма?

– Начинай с гор – потребовал Костик – Мы тебя потеряли тогда, когда ты на мост зашел. Хлоп – и ты не с нами. Как же меня это бесит!

– Не тебя одного – хмуро заметил Валяев – И не только бесит. Кое-кому за эту игровую слепоту скоро швабру и ведро вручат. Как там было сказано? «Не можешь курировать свой участок, мы найдем тебе работу по способностям».

Мы с Костиком ему посочувствовали, причем выглядело это вполне естественно. Валяев, конечно, скотина еще та, но тут он и в самом деле почти не при делах. Если, конечно, не считать немного поспешного инфаркта Олега Талицина. Тут он погорячился.

Чтобы отвлечь его от грустных мыслей, и желания выпить, приходящего за ними следом, я перешел к рассказу о своих сегодняшних приключениях. Скрывать мне было нечего, потому я делал это даже с удовольствие. Редкий случай, между прочим. И то, что с удовольствие, и то, что в повествовании купюр не имелось. Обычно я хоть что-то, да утаю.

Слушали они меня профессионально-внимательно, но, что любопытно, их более всего заинтересовали не подробности грядущей экспансии Странника, а именно то, что со мной случилось в развалинах старого храма. Валяев в этот момент как раз взял из стоящей на столе вазы очередную сушку, он их одну за другой в рот отправлял, перед этим ломая их в кулаке. Так вот эту он в крошки размолол, а не на четыре части расколол. Натурально, одну хлебную труху на стол высыпал.

– Как жаль, что некоторых людей можно убить только один раз – сообщил он нам, как только я замолчал – Какая же это несправедливость.

– Надеюсь, ты в переносном смысле выразился? – опасливо осведомился у него Костик – Хотя… Не надо, не отвечай. Даже знать ничего не хочу на данную тему. Но придумано здорово. Я догадывался, что Олег где-то оставил заготовки под «красные кнопки», но такого даже предположить не мог.

– Как раз все логично – зло бросил Валяев – Не то, чтобы, конечно, на самом видном месте, но все же…

– Вы о чем вообще? – устало поинтересовался у этой парочки я – Не просветите тех, кто на бронепоезде?

– Киф, не тупи – попросил меня Валяев – Не заставляй меня думать, что я все же тебя переоценил. Все лежит на поверхности. Причем во всех смыслах.

– У меня было мелькнула одна идейка еще там – поведал ему я – Но она была отметена в сторону как полностью идиотская. Ну, не может быть такого. Это же рушит все, что только можно. Это, по сути…

– Игровой рычаг – кивнул Валяев – Который можно в любой момент дернуть со всей дури. Разумеется, не каждому встречному-поперечному, а тому, кому надо.

– Он его не активировал – заметил Костик – Я в этом уверен. И ты не прав, Никита, насчет того, что этот камень достанется кому нужно. Вернее – так и будет, но этому «кому-то» придется участвовать в лотерее на общих основаниях. Олег был гений, но систему тоже не обманешь.

– Он нарушил главное условие! – рявкнул Валяев – Самое главное! Ни у кого не должно быть преимущества, как и права закончить все одномоментно, не дожидаясь последнего часа. Но этот квест дает такую возможность. Что есть счастье? Сбывшаяся мечта! Ну, а мечты, как известно, у каждого свои.

А ведь он прав. Тот, кто вытащит счастливый камень, скорее всего, вправе загадать любое желание. Что есть счастье? Сбывшаяся мечта, в данном случае, игрового типа. Например, можно пожелать, чтобы все в Файролле стало так, как было раньше, до начала нынешней кутерьмы. Раз – и нет богов, нет войны, нет Странника. Ничего нет. Нет, игроки есть, как без них, а все остальное стерто по одному взмаху руки.

Тогда, на развалинах, я эту мысль из головы выкинул, как абсолютно недееспособную. Так не бывает. А сейчас вот снова это в голову пришло. По всему – бред полнейший. Но вот отчего тогда так Валяев с Костиком всполошились?

– В любом случае, эта заготовка ей и осталась – уверенно заявил Костик – Насчет нее можно не переживать. Другое беспокоит – она одна из, не единственная. И кто знает, где находятся другие, и когда они проснутся.

– Ты сейчас о чем? – уставился на него я.

– Цепь событий – передернул плечами очкарик – Ты в одном месте что-то сделал, в другом сработал активатор. И все, жди большого взрыва. Ну, как вариант. Это, Киф, мой постоянный страх, я с ним давно живу.

– И не ты один – Валяев сунул мне под нос пустую кружку – Давай, хозяин дома, проявляй радушие, набулькай мне еще бодрящего напитка.

– У вас свой страх, у меня свой – я встал с табурета – Если вы не услышали, то нынче кое-кто спалился на кладбище. Сейчас как понесется новость по игре о новом эпическом боссе, и игроке, что при нем отирается, так сразу все, прощай спокойная жизнь.

– Не бери в голову – посоветовал мне Валяев – Форум подчистим, если понадобится, а если эти любители кладбищ станут тебе слишком досаждать в игре, то мы применим к ним воздействие.

– Это какое? – уточнил я – Не пугай меня, Никита.

– Пообщаемся и объясним, что тебя трогать не стоит – ответил тот – Может, что на память подарим, если окажутся сговорчивыми. Или, наоборот, устроим веселую жизнь в противном случае. Администрация никогда не вмешивается в игровой процесс, но она же не виновата, что, например, сотня лихих кочевников из Дальних Степей вдруг взяла, да и оказалась под стенами замка, принадлежащего клану… Как бишь их?

– Понятия не имею – признался я – Не до того было. Но если они реально меня срисовали, то скоро буду знать.

– Я смотрел форум – Костик тоже взял сушку – Про Сэмади там что-то писали, хотя по имени его и не называли. Про тебя ни слова не видел.

– Короче – не очкуй раньше времени – Валяев принял у меня кружку со второй порцией кофе – Не имей такой привычки. Но вот Олег… Ух, скотина!

– Рано ты с Серых Пустошей ушел – попенял мне системщик – Рано. Надо было тебе по ним побродить как следует, все рассмотреть.

– У вас совесть есть? – осведомился я у гостей – Там поброди, тут бубен добудь, в песках оазис найди. И все надо. И все срочно. Мне разорваться?

– Разрываться не надо – разрешил Валяев – А вот грамотно выстраивать порядок своих действий – нужно.

– Чем и занимаюсь. Как по мне – в приоритете оазис и мертвый город. За него, кстати, вам спасибо, такую жуть еще надо постараться придумать.

– Нам – не за что – скромно заметил Валяев – Это ему спасибо!

И он потыкал пальцем вверх.

– Старику? – опешил я – Да ладно.

– Совсем дурак? – переполошился функционер «Радеона» – Он тут при чем? Это тоже Талицина творение. По этой самой причине помочь мы тебе в нем никак не можем. Впрочем, ты и без нас все чудно устроил.

– И сразу совет – Костик стал очень серьезен – Закончишь там дела, и с Сэмади особо после дел не имей. Он засветился перед игроками, на него почти наверняка начнется охота. Эпический монстр, да еще и ранее не засвеченный. Деяния, лут, все остальное… За его головой кинутся не столько сторонники Витара в поисках мести за своих соратников, сколько серьезные игроки, в первую очередь коллекционеры. Вернее, они объявят награду за сведения о его местоположении, и будут ждать вестей. Как ты понимаешь, это только вопрос времени. Если окажешься рядом с ним, то там и ляжешь. Смерть, это, конечно, только начало, но оно тебе надо? Я уж молчу о том, что подобная популяризация тебе совершенно ни к чему.

– Ну да, конечно – кивнул я – Сэмади – это уникальный титул за убийство, именные знаки, и так далее. Ну и просто уникальная голова на стену в личной комнате, скажем так. Беда.

– Так что лучше бы твоему приятелю забиться в нору поукромнее и там сидеть тихо, как мышке – закончил за него Валяев – Не уверен, что он тебя послушает, но ты хоть попытайся эту мысль до него донести.

– Одичал он сильно в Серых Пустошах – вздохнул я – Здорово там его самооценку понизили, надо признать.

– Короче – мы сказали, а ты думай – Валяев отпил еще кофе, поморщился и отодвинул от себя кружку – Тьфу, как выпить хочется. Все, пойду спать, а то, чую, сорвусь. А ты – трудись, как пчелка, и будет тебе премия.

– И всем сотрудникам «Вестника»! – тут же добавил я – Хотя бы квартальная.

– Не ко мне вопрос – отмахнулся Валяев – Не тот у меня теперь уровень полномочий. С Максом поговори на этот счет.

Не знаю, подслушивала Вика нашу беседу или нет, но слово «премия» точно ее розовые ушки не миновало, уж очень довольной она выглядела. Что до меня – я, пересилив себя, все же уселся за компьютер и залез на игровой форум.

Да, Костик оказался прав. Одной из горячих тем был рассказ лидера клана «Солнечные воины» о том, как некая костлявая образина в немыслимо идиотских шмотках помешала ему и его воинам принести тишину и умиротворение на одно из кладбищ Западной Марки. Излагал он это все крайне эмоционально и коряво, но всякий внимательный читатель мог сделать для себя соответствующие выводы о том, что эта образина сильно непростая личность.

Упоминался там и некий игрок, который каким-то образом, скорее всего квестовым, затесался в компанию этого изверга. Поскольку НПС-убийца несомненно стоит на стороне Тьмы, то и игрок этот ренегат, которому не место среди честных служителей Света. Увы и ах, девушка-маг, которая его видела, не запомнила никнейма данного отщепенца, но они, «Солнечные воины», все равно этого так не оставят, и непременно найдут поганца, продавшегося темной стороне.

Разумеется, это могла оказаться «утка», написанная для того, чтобы усыпить мои подозрения, но я в этом не уверен. Этот паладин прост, как механизм дырокола, я вообще не понимаю, как он лидером клана стал. Разве что только как подставное лицо? Он вроде как главный, а играет его свита. Так что знай он мое имя, он бы его уже раз сто повторил, рассказывая при этом, что со мной делать станет, когда поймает.

Но насчет Сэмади Валяев прав. Он засветился перед игроками, и теперь ему надо сидеть тихо-тихо и ждать, пока спадет хотя бы первый ажиотаж. В прошлый раз его ловили НПС, и чуть не поймали. Но любые неигровые персонажи, как бы они не были хороши, на фоне охотников-игроков просто дети. А если этим охотникам награду еще и не в местном золоте, а в вполне себе конвертируемой валюте пообещать, то тогда все станет совсем невеселым.

С этой мыслью я заснул, с ней и проснулся. И даже замечательно солнечное утро, говорящее о том, что весна наконец-то начинает вступать в свои полные права, ее из головы не могла шугануть.

Казалось бы – что мне до Барона? Он хитрый, он коварный, он всякий раз меня использовал в своих целях, даже тогда, когда, казалось, помогал. А все равно – жалко будет, если он станет охотничьим трофеем одного из приятелей Кролины.

Может, потому что мы с ним на самом деле чем-то похожи? Я-то ведь не лучше буду, да и действую приблизительно теми же методами. В каком-то смысле он – это я, с той, правда, разницей, что Сэмади честнее. Барон не скрывает свою суть и устремления, заявляя всем и каждому о том, что за свой интерес будет всех и каждого при необходимости на куски рвать.

А погода была на самом деле отменная! Нет ничего прекраснее этих первых дней, когда старуха-Зима, злобно скаля коричневые зубы подтаявших сугробов, отступает перед босоногой и простоволосой девчонкой-Весной. Солнце, пуская зайчики, отражалось от темных стекол офисных зданий, воздух был напоен влагой, а в глазах женщин появилась та таинственная глубина, которая столь опасна для мужчин именно в это время года. Еще далеко до первой листвы, до томных вечеров и прочих изысков, которые век от века воспевают поэты, но все начинается именно теперь, в дни, когда первые ручьи пробивают себе дорогу сквозь снег.

Само собой, мою развеселую компанию тоже затронуло солнечное настроение. Петрович каким-то образом умудрился распечатать окно, которое по определению не могло открываться, и теперь меланхолично курил, щурясь на солнце, Таша похрустывала печеньем, которое называлось «Весеннее», Мариэтта разглядывала в зеркальце особо крупный, как видно, сезонный прыщ на подбородке. И только Ксюша, обложившись папками так, что ее почти не было видно, трудилась в поте лица.

– Здравствуйте, дети – громко произнес я, входя в кабинет – Ну, как вы себя вели на выходных?

– Если мы скажем, что хорошо, что нам за это будет? – немедленно осведомилась Шелестова, которая за секунду до того внимательно изучала свои ботильоны, задрав ногу так высоко, что в голову закрадывались мысли о том, что она не меньше, чем КМС по гимнастике.

– В этом случае как раз ничего и не будет – дружелюбно заявил я ей – Петрович, старый ты хрыч, здание не спали! Смотри, куда пепел стряхиваешь! Тебя, если что, не жалко, а вот остальных…

– Все мы смертны – философски сообщил мне Вадим – И только искусство вечно. Может, мои картины после мученической смерти в огне, станут очень популярны, и ваши имена тогда тоже останутся в истории.

– Бог с ней, с историей – обеспокоилась Вика – А вот цистит – штука неприятная, от него лечиться придется. Закрой окно, все помещение выстудил.

– А давай ты погибнешь в огне, твои картины станут популярны, но я выживу – предложила Шелестова – Только ты сначала оформи на меня документы как на наследницу. А я за это тебе мемориал воздвигну. Ну, если к популярности еще и хорошие продажи добавятся, разумеется.

– Чего это только ты наследница? – возмутилась Соловьева – Ты, значит, ему родная, а мы двоюродные? Мы тоже хотим свою долю!

– Верно – поддержал ее Геннадий – Мы все – одно целое, потому имеем право на процент.

Петрович отправил окурок в окно, повернулся к коллективу и немного смутился. Оно и понятно – почти все смотрели на него плотоядно и задумчиво.

– Не обязательно огонь – вдруг сообщила Вика – Зачем здание сжигать? Можно его в окно выбросить, так даже романтичней выйдет. А полиции потом скажем, что его туда муки творчества погнали. Мол – лучшие работы уже нарисованы, дальше – тишина.

– В этом есть рациональное зерно – неожиданно согласилась с ней Шелестова – Уважаю, Виктория Евгеньевна, артистичное решение.

– Мы, если что, ноги подержим – заявил Стройников, глянув на приятеля.

– А у меня приятельница в «Доме Художника» есть – внезапно подала голос Ксюша, опасливо глянув на меня – Мы с ней из одного города, она там в оценочном отделе работает. Выставку посмертную можно устроить!

Петрович ощутимо позеленел лицом, сглотнул слюну, захлопнул окно, после достал из ящика невесть зачем там хранящийся молоток.

– Молоток – не проблема – хрустнул пальцами Жилин – Им надо уметь орудовать в драке.

Петрович загнанно оглянулся, достал из ящика еще и гвозди, а после начал заколачивать окно.

– Не судьба – вздохнула Шелестова – Но не страшно. Среди художников начала двадцатого века было модно в наполненной шампанским ванной вены вскрывать. Очень красивый материал может получиться. «Наследник Серебряного века». По-моему, звучит.

– Так Серебряный век – это поэты – немного неуверенно сообщила ей Мариэтта

– Неважно – отмахнулась Ленка – На это никто глядеть не станет. Да не все и в курсе, что там к чему. Главное – продающее название.

– Мне другое интересно – я подошел к Петровичу, который, сопя, вбивал в дерево очередной гвоздик – Ты другое скажи – тебе молоток в столе зачем?

– Он тут уже был – ответил мне тот, не прекращая свое занятие – Вот, пригодился. И, это… Я против, чтобы меня в ванной топили. И шампанское я не люблю.

– Ну и ладно – уже другим тоном сообщила всем Шелестова – Главное, что ты перестал помещение вымораживать. Виктория Евгеньевна, как вам моя обновка?

И она снова задрала ногу вверх, демонстрируя ботильон.

– Ничего так – миролюбиво оценила обувь Вика – Мне нравится. Дорогие?

– Не дороже денег – Шелестова вывернула ступню так, как человеческой природой, по-моему, даже предусмотрено не было. С другой стороны – что такое природа, когда женщине надо что-то посмотреть? Даже несмешно – Нет, положительно удачное приобретение.

Короче – в редакции царили мир и покой, и это тешило мое сердце. Что особенно приятно – Ксюша сделала необходимые выводы, этот вывод я сделал из того, что материалы в следующий номер компоновались по-старому. Все собрались у стола Шелестовой, и, перебивая друг друга, обсуждали, что в него пойдет, а что нет.

Когда я в полдень собрался уходить, то подошел к Ксюше и поцеловал ее в маковку, добавив:

– Молодец.

Ответом был испуганный взгляд, причем на этот раз, похоже, неподдельный. Хотя… Она очень умелая актриса, это я уже понял.

– Стараюсь – пискнула девушка.

– Старайся – одобрил я – Эволюционируй. Благое дело, скажу я тебе.

– Шеф, а шеф – окликнула меня Шелестова – Есть вопрос.

– Заранее предвижу очередную пакость – повернулся я к ней – Что тебе надобно, о ясноглазая владелица бесподобных ботильонов?

– У Мэри и Сереги днюха на подходе – потыкала пальчиком в названные персоны девушка – Вы как?

– «Вы как» – что? – переспросил я – Что именно? Будете скидываться, разрешите праздновать тут, вы чего будете пить? Формулируй вопрос точно, в соответствии с записью, значащейся в твоем дипломе о высшем образовании.

– Бухать с нами будете? – немедленно выполнила мою просьбу Шелестова – В эту пятницу, после работы.

Э, милая, мне бы знать, что сегодня вечером будет! А пятница – это вообще как полет в очень-очень далекую галактику.

– А ничего, что это наш праздник? – возмущенно пискнула Мариэтта – Лен, мы как бы сами хотели Харитона Юрьевича позвать!

– Долго собираетесь – парировала Шелестова – Пока надумаете, он уже уйдет, и неизвестно, когда появится снова. Может, только когда кто-то из нас женится. Что-что, а свадьбы и крестины наш шеф никогда не пропускает. На второй день может и не приходит, но на первом всегда появляется.

Ах ты, зараза такая. Подколола, подколола, признаю. И, главное, стоит, улыбается, да так ласково, что аж скулы сводит.

– Интересное наблюдение – сообщил я Шелестовой – Сам был не в курсе. Но обещаю, что на твою свадьбу приду точно. Как минимум затем, чтобы выразить свое соболезнование жениху.

– Так что насчет днюхи? – уточнил Жилин – Ждать?

– Буду – твердо заявил я – С Викторией Евгеньевной и подарком. Шелестова, твоя реплика.

– Хммм… – призадумалась Елена – Нууу…

– Вот в чем разница между тобой и Ксенией – назидательно произнес я – Она, как было замечено, эволюционирует, а ты регрессируешь. Ты сходу должна была радостно объявить всем, что любое появление Виктории Евгеньевны для вас как подарок.

– Я настолько предсказуема? – сдвинув брови-ниточки, осведомилась Елена у Таши.

Та забросила в рот крекер в виде рыбки, почесала за ухом, и скорчила рожицу, дававшую понять, что да, так оно и есть.

– Беда – вздохнула Шелестова, уселась на стул, скрестила руки на груди, и забавно надула губы, став похожим на обиженного ребенка.

– В караоке не поедем – подала голос из моего кабинета Вика – И в боулинг тоже. Это всегда плохо заканчивается. Давайте на этот раз все проведем камерно.

– Серег, ты тогда бери водки побольше – деловито заявил Геннадий – Чтобы хватило. Ну, и чтобы накидаться до такой степени, когда на приключения не тянет.

– И еды – голосом Таши велела Шелестова – Что ты так на меня смотришь, мой любимый проглот? О тебе пекусь.

– Что-то тебя сегодня не остановить никак – веско произнес Жилин – Лен, притормози.

– Перебор? – уточнила она у него – Бывает, увлеклась, простите. Просто так рада была лицезреть Харитона Юрьевича, так рада…

Из моего кабинета раздался нехороший скрежет, похоже, Вика там то ли зубами скрипела, то ли ржавый нож точила. Выяснять я не стал, а просто вышел в коридор, где меня уже ждал Ватутин.

Замковый двор встретил меня шумом и гамом. Ну, не безмерным, не таким, как перед серьезными мероприятиями, но все же. Там ошивалось десятка два моих сокланов, весело о чем-то переговаривающихся.

– В честь чего общий сбор? – поинтересовался я громко – Кто-нибудь меня просветит?

– Привет – охотно отозвалась Мысь – Кролина небольшой рейд затеяла провести, чтобы кровь в венах не застаивалась.

– Ничего особенного – добавил Амадзе – В пещеру Гронга идем, на двуголового Брина. Не самый сложный рейд, особенно если все делать по уму. Там стремный момент только в третьем зале имеется, когда надо на желтые квадраты не наступать.

– А почему не надо этого делать? – заинтересовалась Фрейя, которая, похоже, отложила в сторону свои реторты и ингредиенты, решив быть поближе к соратникам.

– Если наступишь, то удвоишь количество змей, которые группу атакуют – пояснил тоном знатока Амадзе – И урон от яда увеличится. Всего десять квадратов, если активировать все, то любая группа, даже очень мощная, гарантированно ляжет. Проверено опытным путем.

Вот ведь. А я про такую пещеру и не слышал.

– Ты с нами? – проверяя заточку топора, осведомился у меня Снуфф – Это клево!

– Нет, у меня свои дела – расстроенно ответил я, причем ни капли не врал – Сейчас пойду Ромула мучать, а после… По результатам разговора будет видно. Ты брата Миха не видел? Хочу его с собой прихватить, он в таких переговорах всегда к месту приходится.

– Он в замке небось – предположил Снуфф – Но ты подумай, время еще есть. Кро опаздывает. Она Славу написала, что будет через полчаса, не раньше. Дела у нее какие-то.

Надо же, какая она деловая стала. И вообще – на нее это совсем не похоже, пунктуальность всегда была ее коньком. А тут – погляди-ка.

Спинным мозгом чую – влезла моя замша в какие-то неприятности. А в какие – говорить не желает. Может, Костика подключить? Он высоко сидит, далеко глядит.

– Брат Мих у себя – прошелестел над ухом голос Назира – Его смена закончилась час назад.

– Смена? – уточнил я, поворачиваясь – Ты о чем?

– С недавнего времени он и его собратья приглядывают за королевской четой – бесстрастно сообщил мне ассасин – Один за королем, один за королевой и маленьким Сэларом. Почему – не знаю, но мудрейший Юр, их повелитель, редко что-то делает просто так. Смена Миха закончилась час назад.

Только этого мне и не хватало. Надо будет непременно наведаться к казначею Ордена, узнать, с чего это он такие приказы своим бухгалтерам раздает. А после, возможно, наведаться к Хассану ибн Кемалю и нанять пару коллега Назира, для пущей безопасности моих новоявленных родственников. Лоссорнах должен жить. И дело не только в том, что его смерть создаст мне кучу ненужных проблем. Я просто не хочу, чтобы он или моя стерва-сестрица умерли. Я к ним привык.

– Привет, Хейген – Фрейя, шустро бежавшая по лестнице, на секунду задержалась возле меня и одарила поцелуем в щеку – Это тебе за то, что Треньку-заразу отсюда сплавил куда подальше в холмы. Ты настоящий лидер, знаешь, что нужно твоим соратникам. Жизнь прекрасна!

И она, цокая каблучками сапожек о камни лестницы, стремительно куда-то удалилась.

Отбыла беспокойная фея, стало быть. Все же подчинилась системе. А я, если честно, в какой-то момент подумал, что она попробует найти способ обойти это препятствие. Как именно – сам не знаю, но попробовать можно было. И, кто знает, как бы я на это отреагировал? Вдруг решил бы помочь? От этой мелкой паскудницы много шума и дискомфорта, но без нее скучно.

– Пошли – велел я Назиру – Заберем брата Миха, а после пойдем общаться с нашим воришкой-казначеем. Надеюсь, он принес добрые вести.

– Это в его интересах – в тон мне ответил ассасин, заставив удивиться. Не замечал я раньше за ним подобного.

Ромула определили в один из чуланов, которыми изобиловала хозяйственная часть дворца. Хороший, к слову, чулан, вполне себе комфортабельный, просторный, с большим количеством полок, заставленных кувшинами и горшками. Причем не пустыми, а со снедью, которую от скуки и по причине природной жадности все это время активно подъедал этот пройдоха что становилось понятным при виде груды объедков в углу. По крайней мере до последнего времени. Сейчас ему было уже не до еды.

– Мне бы в нужник – только завидев нас, просипел он, держась обеими руками за живот – Срочно!

– Можно – разрешил я – Но только после честного рассказа о том, где ты был и что видел.

– Был в пустыне, видел закаты и рассветы – промычал Ромул – Еще змей и саксаул. Все, можно идти слабиться?

– Вали в штаны – предложил ему брат Мих – Мы свои, мы поймем. Аааа! Да-да, тут же никак это сделать нельзя!

– Почему? – удивился я – Нет, так-то понятно, культура, санитарные нормы… но если прямо беда-беда? Опять же – вон горшки стоят. Так сказать – классика жанра.

– Королевский дворец и место, где хранится еда – коротко ответил Назир – Если он здесь нагадит, то проявит неуважение к венценосной персоне и его стране. При наличии свидетелей, которые это могут подтвердить, его ждет суд, справедливый и быстрый.