Вот говорят – тролли медлительны, тролли неповоротливы. Ну да, есть такое, они не стремительны, но зато насколько основательны. Видели бы вы те груды камней, что они приготовили для переноски! И главное – они все их переправили через портал в долину Грускат. Как успели – понятия не имею. Портал у меня был не стационарный, закрывался быстро, но эти здоровяки и каменюки все на свою малую родину перекидали, и сами все туда успели переместиться. Мало того – они даже присвоенные мной проклятые доспехи с собой прихватили. То ли чтобы мне приятное сделать, то ли, что более вероятно, по привычке не оставлять добро бесхозным. И я им был за это очень благодарен, поскольку теперь мне никого на этот островок вести не надо. Не скажу, что здесь что-то можно будет на меня нарыть, но все-таки…

– Ы-ы-ыррр! – радостно проревел Рунг, только ступив на родные земли. – Камни! Много!

Земля дрогнула, уши у меня заложило – казалось, вся долина заревела в ответ на слова вожака.

– Хозяин будет доволен! – проорал Рунг. – Да!

– Да! – поддержали его тролли.

– А теперь – за дело, – скомандовал вожак и почесал пузо. – Эти камни отнести к тем, что мы натаскали раньше. Нечего им тут лежать.

– Рунг, вопрос есть, – подал голос я и постучал ему кулаком по спине. Ну как по спине? Куда дотянулся. По нижней ее части, скажем так. Согласен, не очень вежливо, но по-другому он на меня внимания не обратит.

– Чего тебе, человек? – рыкнул тролль, повернувшись ко мне.

– Мне идти пора, – объяснил я ему. – Дела еще есть. Слушай, можно мои железки тут пока полежат? Я за ними скоро вернусь. А ты предупреди своих, чтобы они их в «кучу-малу» не перекидали, хорошо?

Вожак подумал, посмотрел на меня, посопел и согласился. Как видно, количество уже полученной, а также потенциальной пользы от меня перевесило нежелание что-то запоминать и тем более делать.

– Хорошо, – рыкнул он и добавил: – С тобой приятно иметь дело, человек.

– Я рад, что ты рад, – ответил я, копаясь в куче доспехов и запоминая, что в ней есть. – Человек и тролль – братья навеки.

– Если еще раз такое скажешь – я тебе голову проломлю, – пообещал мне Рунг. – Вы – это вы, мы – это мы. Какие братья? Дело общее есть, и Повелитель один на всех. Дружбы нет.

– Шутка, – я достал свиток. – Я просто очень веселый человек.

– Таких веселых гоблины в Великой Степи доедают, – сообщил мне вожак троллей, сплюнул и побрел к таскающим камни соотечественникам.

– Да и тьфу на тебя, – пробормотал я. – Люди есть люди, тролли есть тролли, и не сойтись им во взглядах на жизнь никогда. Аминь.

Махнув свитком, я представил себе Селгар и секундой позже с удовольствием втянул ноздрями его пряно-знойный воздух.

Вот везде был, во всех столицах Раттермарка побывал, а дома себя чувствую именно здесь, в этом вечно шумящем восточном городе.

Собственно, в каком-то смысле я сразу и отправился домой, а именно – в гостиницу. Да, имелись и другие дела, поважнее, но перво-наперво мне все же очень хотелось вкусить плоды от давних побед. Проще говоря – залежались у меня кое-какие вещички в сундуках, дожидаясь момента, когда я возьму восьмидесятый уровень.

Это было на самом деле приятно. Лязг исключительной красоты доспехов, которые я экипировал на себя, алмазный блеск пары новых перстней, натянутых на пальцы, и очень, очень удобная рукоять меча, носящего название «Зуб дракона». Немного жалко было расставаться с нынешним клинком, он послужил мне на славу, но таковы игровые законы – надо стремиться к лучшему, или отстанешь от поезда. А вот продавать я его не стану, уберу в сундук. Пусть лежит. Он ветеран, он заслужил. Согласен, сентиментально, но вот такой я человек.

Я подошел к гостиничному зеркалу.

Хорош.

Нет, правда – хорош. Весь в железе, при этом выгляжу не так громоздко, как, например, Нокс или Турок. Отсутствует схожесть с крепостной башней на ножках. А основательность – чувствуется. Скажем так – не всякий огр на меня теперь хвост подымет.

С другой стороны, теперь смерть – это… Это маленькая смерть, вот такая тавтология. Потерять эти доспехи и оружие – немыслимое дело, после такого хоть из игры уходи.

Надо в замок наведаться и Назира снова в свои вечные спутники определить. С ним поспокойней будет.

Хотя туда так и так идти надо, а то штрафанут меня за неявку в расположение клана. Опять же – с Кролиной надо мириться. Надо. На край – скажу, что я во всем виноват, женщин это подкупает, особенно если на самом деле косяк был именно их.

Перед тем как покинуть гостиничный номер, я осмотрел добычу, взятую в болотной вылазке, рассчитывая найти в ней пару-тройку раритетов.

И ведь нашел. Правда, не среди предметов, там-то как раз неожиданностей не имелось. Неплохие, но не сетовые части доспехов, славный плащ для друида, пара средненьких мечей. Впрочем, попадались и приятные находки. Особо порадовал кинжал аж с девятью статами! Увы, все они были, мягко говоря, посредственные. То есть – много, но бестолково. А еще впервые за все время мне попалось рыцарское копье. Вот прямо настоящее, длинное и полосатое. Причем его статы давали преимущество не только самому игроку, но и его лошади.

Забавно.

Что до раритетов – ими оказались флаконы с жидкостями, что я кидал в сумку вообще не глядя. А если совсем честно – которые взял благодаря своей привычке хапать все, до чего руки дотянутся.

Два из них оказались с невероятно редкой кровью каких-то давным-давно вымерших животных. Описание данных флаконов переливалось всеми цветами радуги, из чего я сделал вывод, что кровь эта стоит немалых денег. Надо будет на аукционе посмотреть, почем такая красота. Это, правда, если там такое вообще есть в продаже.

Третий же флакон я решил вовсе придержать до лучших времен и никому о нем не рассказывать. Вообще никому. Такие вещи использовать надо только тогда, когда наступает совсем лихой час, поскольку за них много чего можно потребовать.

Емкость его была всего ничего – три глотка. Прямо так в описании и было указано – «три глотка». Но вот каждый из этих глотков увеличивал опыт любого ремесленника ровно на один уровень. Был ты кузнецом семнадцатого уровня, хлебнул три раза – и все, ты уже мастер высшего ранга. Выше тебя только звезды и те, кто ранее добрался до левелкапа, а после хлебнул из этой фляжки еще разок. Эликсир, носящий название «Мастеровит», предоставлял возможность любому умельцу, достигшему в профессии потолка, получить еще один, двадцать первый уровень. Один, не больше. Но и один – это нереально много.

В свое время в «Вестнике» был цикл статей о профессиях и всем, что с ними связано, писала его, если не ошибаюсь, Таша. В нем приводился тот факт, что в игре есть возможность получить призовой, двадцать первый уровень профессии, но это связано с огромными трудностями. Для этого необходимо было пройти несколько жутко длинных и сложных цепочек квестов, которые становились доступными только после того, как самостоятельно изготовишь немыслимое количество предметов по своей специализации. И добавьте сюда еще прокачку репутации до максимума у специально для этого введенных в игровой процесс мастеров со всего света. Тебя должны были признать истинным гением своего дела неигровые персонажи и с Юга, и с Севера, и с Запада, и с Востока, на это тоже имелись специальные квесты. В общем, настолько это дело было заморочным, что умельцев такого ранга в игре по пальцам одной руки можно пересчитать.

А тут – бутылка с зельем. Никаких тебе сложностей, хлебнул разок – и все. Ты лучший.

Интересно, какова вероятность ее выпадения?

В общем – удачно в болото сходил, чего скрывать. И печать сорвал, и вон убойнейший аргумент в любом споре обрел.

Я аккуратно переместил все три флакона из сумки в сундук. В нем их место, от греха подальше.

Туда же отправились и два свитка с заклинаниями на сотый уровень. Не думаю, что они сильно редкие, да и уровень не запредельный, но разбрасываться такими предметами не хочу. В моем клане магов подобного уровня нет, в деньгах пока нужды не ощущается, потому – все в заначку.

Третий свиток из добытых я использовал сразу после того, как прочел его описание.

К моему великому удивлению, Вика как раз была спокойна. То ли смирилась с тем, что атомная бомба класса «ЕШ» неминуемо превращает в выжженную пустыню все в радиусе своего падения, то ли рассудила, что расхлебывать последствия кратковременного правления Елены все равно придется мне.

Хотя, может, дело совсем уж в другом. Она вчера о чем-то долго общалась с моей мамой наедине, та потом называла ее «доченькой» и надарила кучу всякого разного. Тревожные, между прочим, признаки. Сильно тревожные. Даже батя, посмотрев на это все, вздохнул, потрепал меня по плечу и успокаивающе сказал:

– С другой стороны, ты почти полжизни пробегал на воле, сын, мне куда меньше перепало. Пора и в стойло.

Имеются у меня подозрения, что этой парочкой вчера был выработан Очень Хитрый План по приводу меня в это самое стойло, и именно его она сейчас обдумывает.

Если эти двое объединились, то мне почти наверняка уже не вильнуть в сторону. Хотя – а надо ли? Я уже размышлял раньше на эту тему и пришел к осознанию того, что с Викой не так и плохо проживать под одной крышей.

С другой стороны – если подавляющее большинство девушек до бракосочетания являет собой образец добродетели и смирения, то откуда, скажите мне на милость, на наши головы сваливаются стервозные супруги?

Машина остановилась у центрального входа в здание, которое все-таки уцелело. Уже здорово. Стены и крыша на месте, остальное нюансы.

Невозмутимый Ватутин довел меня до кабинета и остановил движением руки у самой двери, не дав взяться за ручку.

– Что не так? – посмотрел я на него.

– Тихо очень, – чуть ли не шепотом сказал он и отодвинул меня в сторону от входа в помещение нашей редакции. – Это странно.

В самом деле – странно. Времени двадцать минут десятого, все уже должны быть здесь и дружно ругаться друг с другом, в соответствии с утренними традициями.

А тут – тишина за дверью.

– Ой! – Вика уцепилась за мою руку – А если они все там… Мертвые лежат!!!

– Что за чушь? – возмутился я, но против моей воли воображение уже было активировано.

Мне мигом нарисовалась картина, в которой комната утопала в крови, оскал на лице неживого Петровича, Таша с недоеденным яблоком в руках, даже в подобной ситуации аккуратненькая Ксюша, и, естественно, Шелестова, живописно раскинувшаяся в луже крови и невероятно красивая даже в смерти.

Я даже головой потряс, вытряхивая из нее эту неимоверную хрень. Чушь какая. И еще – а вроде такое со мной уже было? Мерещилось мне подобное в свое время. Дежавю, однако.

Ватутин встал передо мной, прикрывая, щелкнул предохранителем пистолета и мотнул головой, давая одному из своих подчиненных команду заглянуть в кабинет.

Тот приоткрыл дверь и оттуда немедленно грянуло:

«Вспомним мы обычай древний, и заветный, и простой…»

Впрочем, песня как грянула, так и смолкла, сменившись недовольным Ленкиным воплем:

– Ты кто, черт бритый? А ну, исчезни отсюда! Шляются всякие, понимаешь! Народ, на изготовку, ложная тревога!

Нет, такого не было. Не дежавю.

– Надо же, приготовились к встрече, – тихо и немного печально отметила Вика. – А мне ничего не сказали.

– Чтобы не выдала, – подбодрил я ее.

– Да нет, просто в расчет не брали, – криво улыбнулась она. – Есть ты, есть они и есть я. По отдельности эти величины совпадают, но одним целым стать не могут.

– Эк тебя растопырило, – проникся я, не без удовольствия глядя на бритоголового охранника, пытавшегося понять, что это было такое.

– Иди, – толкнула меня Вика в спину. – Они ждут. Нехорошо получается.

А ведь правда приятно. Когда человек становится своим среди своих – это великое дело. Сопричастность к коллективу, к общему делу важна неимоверно, это то, что невозможно ничем заменить. Нет, если отношения с коллективом не сложились, то тут же выдаются фразы вроде: «я социопат», «индивидуальное пространство – вот что мне нужно», «важно быть личностью, а не одним из стада» и тому подобное. Но это все лишь попытки скрыть досаду от того, что все в пятницу идут спиртное различной крепости пить в ближайший бар, а ты домой едешь в одиночку.

Я пригладил волосы, подошел к двери и резко ее открыл, пряча довольную улыбку.

– Барин приехал! – радостно сообщила Шелестова, плечи которой были закутаны в шаль невероятно пестрой расцветки, и ткнула пальцем в смартфон, зажатый в руке.

Оттуда немедленно по новой понеслось:

На этом исполнение песни цыганским хором прервалось, заканчивал ее уже мой коллектив:

– Наш нача-а-а-альник да-а-а-арагой!

Все стихло, я недоуменно уставился на Шелестову.

– Ну? – спросил я у нее.

– Что? – томно поинтересовалась она, стоя вполоборота, обняв себя за плечи и глядя на меня подведенным темной тушью правым глазом, полускрытым под светлыми волосами. Видимо, так ей рисовалась истинная цыганка.

– «Пей до дна» где? – уточнил я. – Поднос где, рюмка с «беленькой»?

– Рабочий день на дворе, – изумилась Шелестова. – Какая «беленькая»? Могу «фанты» налить.

– Да не в этом дело, – подал голос Петрович. – Они всю голову сломали просто, как твое имя в здравицу вставить. Там же перед «пей до дна» сначала его пропеть надо, и единственное, что худо-бедно туда монтировалось, так это «Харик». Естественно, что они забоялись.

– Аргумент, – засмеялся я, глядя на Шелестову, которая очень недобро глянула на Петровича. – Но все равно – немного не то без подноса и рюмки.

– Нет рюмки, – решительно заявила она, развела руки в стороны, зажав в ладонях цветастый платок. – Зато «холодец» есть!

Каблуки ее туфелек выбили из пола дробь, после она лихо на них крутанулась, выгнулась, и передернула плечами, ребята захлопали в ладоши.

– Эй, начальник! – звонко крикнула Шелестова, извиваясь как змея в танце напротив меня. – Повысь в должности – еще не так станцую! Хоп-хоп-хоп!

Вот откуда в ней это все? Вроде – «белая кость», папа богатый, живи в свое удовольствие. А она тут с нами вон «цыганочку» танцует.

Я изобразил из себя Паратова, вальяжно похлопал в ладоши, жалея о том, что на мне не шуба с меховым воротником, и еще о том, что усов у меня нет.

– Опа-опа, дрипа-дрипа, – негромко сказала за моей спиной Вика, глядя на Елену, изогнувшуюся так, что ее волосы касались пола. – Насчет должности не знаю, но ты в «Танцах». Спасибо.

Собственно, на этом показательное выступление и кончилось.

Шелестова смахнула со лба капельки пота, заулыбалась и задушевно спросила у Вики:

– Понравилось?

– Не то слово, – немедленно ответила та. – И самое главное – как это к месту и ко времени.

– Когда же, если не сейчас? – укоризненно произнесла Елена, поправляя волосы. – Харитон Юрьевич возвернулся невесть откуда, разве мы могли не устроить ему встречу? Вы об этом не подумали, пришлось нам самим проявлять инициативу. Так сказать – снизу. А, чуть не забыла!

Шелестова подошла к своему столу, покопалась в куче бумаг, достала оттуда что-то желтое, поднесла это к губам и дунула в него.

Пронзительный звук заставил меня вздрогнуть. Это оказалась футбольная «гуделка».

– Ура-ура-ура! – деловито произнесла Шелестова. – Все, торжественная встреча окончена. Доклад сейчас слушать будете или чуть погодя?

– Здание на месте, люди все в наличии – значит, все нормально, – без тени иронии ответил я. – Какие отчеты? А вот материалы на новый номер посмотрю непременно. Да, Ксюша… Где ты там есть?

Наша «серая мышка» подняла руку, она сидела рядом со шкафом, практически прячась в его тени.

– Твой проект одобрен, финансирование под него выделят, – порадовал я ее. – Причем, как полагается – кто придумал, тому этот геморрой и достается, так что тебе над ним и корпеть. Плюс второй проект, тот, что предложил я. Ну что насчет большого турнира, помнишь?

Ксюша кивнула и сделала пометку на листочке, лежащем перед ней.

– Так вот он тоже достается тебе, – продолжил я. – Концепт, полагаю, понятен, так что займись конкретикой события – даты, зоны ответственности, оформление, слоганы, игровая реклама и все такое прочее. Идеально будет, если это мероприятие перейдет в стадию пиара уже где-то в марте, то есть недельки через три, а пройдет в конце мая, перед «мертвым» летним сезоном. И потом – все это затевалось для подъема интереса к изданию, это основная цель. Вот ее и придерживаемся. Все ясно?

– В общих чертах, – пискнула девушка. – Вот только про зоны ответственности непонятно.

– Не одной же тебе над этим всем горбатиться? – даже удивился я, снимая пуховик и определяя его на вешалку. – Надорвешься. Да и не дело это. Часть полномочий делегируй коллегам, причем не на словах, а на бумаге, оформленной как служебная записка. Стройникову следует поручить то-то и то-то, Шелестова отвечает за то-то и то-то. И спрашивай с них как следует, без всяких сантиментов. Народ, все меня услышали?

– Услышали, – хмуро ответил Стройников за всех.

– Не было у бабы забот, купила баба порося, – подал голос из своего угла Петрович, щелкнул зажигалкой и тут же зажужжал карманным вентилятором.

– Меньше пессимизма, – пристыдил я коллег. – Мыслится мне, что при правильном подходе из этого можно сделать игровой опен-эйр, эдакое главное событие лета. И если оно пройдет хорошо, так и премия не заставит себя долго ждать. Мы же не за идею работаем, а за деньги.

– Премия – это правильно, – бодро заявила Таша, разворачивая шоколадную конфету. – Премию я люблю.

Народ бодро зашумел, подтверждая, что они думают так же, и в свете премии грядущее событие выглядит совсем уж по-другому. Перспективное оно, и очень для нашего дела полезное.

– Меня и Викторию тоже подключай, без чинов и скромности, – дал Ксюше еще один совет я. – Хотя без меня в любом случае не обойдется, так что сегодня после двенадцати ко мне зайди, мы набросаем основной костяк мероприятия. Ну а мясо на этот костяк ты будешь наращивать сама. Что еще? Да. На это время ты освобождена от всей текучки, полностью. И каждый понедельник мне будешь подробно докладывать о проделанной на предыдущей неделе работе. Только без фанатизма, прошитые отчеты можно не делать. И «радеоновских» задействуй тоже без особых стеснений, без них в любом случае не обойтись. Рекламщики, гейм-дизайнеры, Костик… Ты помнишь Костика? Вот с ним будь на связи постоянно, поскольку много контента в игру вводить придется.

– Еще там есть такая Вежлева, – подала из-за моего плеча голос Вика. – С ней поговори обязательно. На ней регионы, связи с общественностью и много чего другого.

Я не стал ее посвящать в детали того, что случилось в Праге. Зачем? Потому для нее Вежлева все еще функционер «Радеона».

– Лучше с ее замом пообщайся, – уточнил я. – Марина человек занятой. Всё, я сейчас выкурю сигаретку, и начнем обсуждать новый номер.

Вот тоже интересный момент – кто будет Вежлевой наследовать? Нет, я ее мертвой не видел, так что хоронить ее рано. Вот только в совпадения я не верю, потому что их не бывает. Что Азов делал в аэропорту? Какой груз встречал? Уж не длинный ли контейнер-холодильник? Боюсь – именно его.

В любом случае, даже если я сгущаю краски и все с нашей деловой красоткой в порядке, то одно предельно ясно – не работать Марине дальше в московском филиале «Радеона». Не работать, ни при каких раскладах. Ее Зимин с Валяевым сожрут за то, что она сделала. Сожрут, сожрут, и косточек не оставят. Из всего того, что я увидел в Праге, было сделано много разных выводов, и один из них таков – что бы ни натворила эта парочка, им все равно почти все сойдет с рук. То есть – за свои грехи они огребут по полной, это да, но даже в случае их виновности первый кнут все равно достанется доносчику. И второй тоже. И пятнадцатый. Потому что когда свои собаки грызутся, чужим там делать нечего.

Непростые у верхушки «Радеона» отношения. Можно даже сказать – родственные. По крайней мере, впечатление складывается именно такое. А семья – она и есть семья. Сами поругались, сами помирились, и мнения прохожих с соседями тут лишние. Они выслушиваются, но не являются руководством к действию.

И все-таки – кто займет место Вежлевой? Вопрос не праздный, мне с этим человеком бок о бок работать в каком-то смысле. Параллельные у нас пути.

Надо будет не мудрить, а позвонить вечерком Валяеву. Наверняка он что-то уже знает. Правда, не факт, что захочет со мной информацией поделиться. Но попробовать-то можно?

Потом все эти мысли отошли на второй план – мы с Ксюшей начали планировать, что можно устроить на турнире, и это дело оказалось крайне увлекательным. Очень здорово планировать глобальное мероприятие, когда ты не скован ничем. А какие тут ограничения? Игра же. Хочешь – огненного дракона с платиновой блондинкой в виде всадницы в небеса запусти, хочешь – троллей, исполняющих «Танец маленьких лебедей» на сцену поставь. Было бы желание и умение верно сформулировать техническое задание. Ну и аргументы, которые следует пустить в ход в беседе с Костиком. А у нас такие есть. Один сидит за стеной, с костлявыми ключицами и сумбурной прической, второй у меня на всякий случай прибережен. Так что – воспоследует.

Мы генерировали идеи, Вика же, присутствующая в кабинете, шустро их записывала, с удивлением глядя на обычно тихую, а сейчас раздухарившуюся подругу.

– А еще можно провести конкурс прыжков в мешках! – выпалила Ксюша.

– Вот сейчас не понял, – изумился я. – Какой смысл?

– Для смеха, – девушка хихикнула. – Такого никто ждать не будет, понимаете? Там ведь что будет? Поединки всех мастей, состязания лучников и магов, антуражное все, привычное, игровое. А прыжки в мешках – это родное, из детства. Контраст.

– И в самом деле, – почесал я затылок. – Вик, ты запиши, я подумаю.

– Надо целую локацию делать, – дверь скрипнула, и в образовавшуюся щель просунулась голова Шелестовой. – Зачем только мешки? Нужно быть последовательными. Что там еще? Перетягивание каната, корзина с мячами и так далее.

– Перетягивание каната отпадает сразу, – холодно ответила ей Вика. – Это не жизнь, там у всех уровень силы разный. Но дело даже не в этом, дело в том, что…

– Лезть в чужие разговоры неприлично, – закончила за нее Елена. – Я знаю, мне это часто говорят. Вот только поделать с собой я ничего не могу, характер уже не изменишь. Да я, собственно, на секунду. Харитон Юрьевич, есть мысль. Тут в Эйгене, это столица Западной Марки, интереснейшие события происходят. Там королевская семья власть делит, со дня на день такой жесткий замес стартует, что Дрюону не снилось. Может, развернутый репортаж сделаем? Я бы даже в игру сгоняла, на месте все это посмотрела, поскринила.

– Не вопрос, – одобрил я. – А что, прямо вот совсем жесть?

– Не то слово, – Шелестова взмахнула руками, обозначая масштабность происходящего. – С одной стороны принц, с другой его мама, каждый свою линию гнет. Еще чуть-чуть – и полыхнет гражданская война. Хоть вы меня убейте, но тут нужен репортаж с места событий. Мало того – там же еще и игроков полно, все топовые кланы своих эмиссаров в Эйген послали, чтобы те определились, какую из сторон поддерживать во время войны. Там же репутация на кону, потому грызутся игроки как собаки на псарне, и друг за другом следят во все глаза. В общем, не игровой город, а Тегеран в 1943 году. Ну когда там Сталин, Рузвельт и Черчилль встречались.

– О как, – озадачился я.

Не предусмотрел. А ведь верно – там сейчас народу как на Бобике блох, событие-то из нерядовых. И как только «Орландинос» попрут вверх, заняв место близ Вайлериуса, они тут же попадут под пристальные взгляды огромного количества глаз. И я вместе с ними, что довольно печально. Мне популярность нафиг не нужна. Я скромный и застенчивый по натуре человек.

Однако, повод для раздумий.

– Богом клянусь, – перекрестилась Шелестова, а после щелкнула себя ногтем по зубу. – Мне про это Ди рассказала, мы с ней вчера языками зацепились вечером.

– Ди можно верить, – кивнул я.

Еще бы. Это наш поставщик новостей из «Радеона». Уж если кто и знает правду из первых рук, то это она.

Выход на местность я Елене разрешил и написание материала об этих событиях закрепил за ней. Причем она настырно настаивала на моей собственноручной расписке, мотивируя это тем, что ей надоело генерировать идеи, по которым потом другие статьи пишут.

В общем эти новости меня немного опечалили. Повторюсь – не люблю публичность. Мне больше по душе тихонько делать свое дело, не бросаясь никому в глаза. А тут…

У меня даже желание появилось «Орландиносам» отказать, причем довольно сильное. Ну да, определенные договоренности были достигнуты, но, с другой стороны, я ведь своему слову хозяин? Захотел – дал его, захотел – обратно забрал. Все по-честному.

Вот в таком разобранном состоянии я и вошел в игру.

Первым делом я рванул в замок короля Лоссарнаха. Надо забрать Назира и помириться с Кро, которая наконец-то появилась в игре, об этом свидетельствовал ее ник в списке друзей, подсвеченный зеленым цветом. И самое главное – клан, надо было посетить место его дислокации, на этом настаивал Костик, с которым я созвонился еще днем. Он сказал, что всему есть мера, и он больше не хочет курочить из-за меня систему.

В замке все было по-старому, что меня немного примирило с жизнью. С небес сеял небольшой снежок, по стенам вышагивали стражники, рыжий Леннокс, сидя на ступеньках лестницы, лениво глодал куриную ножку и таращился на задастых девок, которые выбивали сучковатыми палками перины и подушки. Судя по всему, у них сегодня был санитарный день.

Обнаружилась во дворе и Кролина. Она что-то обсуждала со Славом и Снуффом, неподалеку от них отирался еще пяток моих сокланов.

– Привет честной компании, – весело гаркнул я, подходя к дискутирующей троице. – О чем речи ведете?

– Мы уж думали, что все, забил ты на нас, – без приветствий заявил мне Снуфф – Как битва отгромыхала, так ты словно сгинул.

– Это жизнь, дружище, – развел руки в стороны я – Игра в ней не главное, даже не вспомогательное. Были дела, были заботы, было вообще не до того.

– Да нет, это понятно, – Слав поморщился. – Просто сложилось так, что тебя нет, а проблема нарисовалась. Не то чтобы нам было сложно принять решение, но просто это не очень правильно, подобное в компетенции предводителя клана.

– А если конкретней? – подобрался я.

– Чумдока помнишь? – сплюнул на снег Снуфф. – Инсайдером оказался. На «Двойных щитов» работал, гад такой. Случайно выяснилось, нам про это новенькая рассказала.

– Какая новенькая? – уточнил я.

– Да вон та, – ткнул он пальцем в сторону сокланов, стоящих неподалеку. – Которая с бритым черепом, эльфийка. Мысь зовут. Она малость странноватая, но, в принципе, внятная.

Я смерил взглядом вышеупомянутую Мысь. Ну да, раньше я ее не видел. И в самом деле – чудной персонаж. Более всего она напоминала мне гопницу, я на них вдоволь насмотрелся в командировках по городам и весям России. Бритый череп, татуировки там и сям, даже на лице, шипованно-кожаная одежда, куча непонятной бижутерии и лук на плече. Причем последний декорирован чем-то, более всего напоминавшим мумифицировавшиеся уши. И некоторые из них, похоже, не принадлежали представителям человеческой расы.

– Однако, – только и смог сказать я. – Кро, это ты такую красоту к нам привела?

Девушка вздернула носик и отвернулась от меня, созерцая серый небосвод и кружение снежинок. Мне четко дали понять, что я недостоин общения с ней.

– Кролина, – вкрадчиво произнес я, дернув свою заместительницу за рукав. – Кролинушка. Ну, прости дурака. Виноват, скотина, паразит, сволочь, долбоклюй. Я еще очень много разных слов могу про себя сказать, но какой в этом смысл? Я же осознал, пережил, раскаялся. Не поверишь – каждый вечер думал о тебе.

– Боюсь представить, что именно, – ехидно сказала Кролина, не отрывая взгляда от низко нависших над крепостной стеной туч. – Перед сном-то.

Снуфф и Слав синхронно хмыкнули.

– Не без этого, – ударил себя в грудь я. – Были мысли и интимного, не сказать – эротического характера. А что? Ты красивая, все при всем, так почему стареющему…

– Что? – Кро даже подпрыгнула на месте. – Вот ты скотина!

– Паразит, – немедленно поддакнул Снуфф.

– Сволочь, – поддержал его и меня Слав.

– Долбоящер, – подытожил я. – Расчет окончен. Кро, давай мириться. Глупо в дни войны быть одним целым, и разругаться тогда, когда мы добрались до времен относительного благополучия. Это везде война, а у нас вроде все как раз устаканилось.

– Будешь должен, – ткнула меня пальцем в грудь девушка. – Чего – еще не знаю, но будешь.

– Буду, – заверил ее я. – Так что там с Чумдоком?

– Эта самая Мысь в свое время состояла в одном клане, назывался он «Татуированные кабаны», – азартно забубнил Снуфф. – И клан этот кому-то перешел дорогу, уж не знаю кому точно и каким образом. Вот тогда у них и появился наш Чумдок. Вместе с «Кабанами» в рейды ходил, игрок как игрок, ни лучше, ни хуже. Но вот только в один прекрасный момент он их лихо подставил. Сказал, что нашел данж, ничей, неразграбленный, приходи и выноси, только делать это надо быстро. Ну эти «Кабаны» и ломанулись туда, особо не разбираясь, что и как. И зря, поскольку данж был вовсе не ничейный. Его за пару часов до этого уже нашли бойцы из другого клана и оформили все как положено – флаг у входа, охрана, в общем – классика.

– Вот только когда бывший клан Мыси туда пришел, ни того, ни другого у входа не было, – продолжил я его рассказ.

– Само собой, – подтвердил боец. – А потом «Кабанам» устроили жесткий прессинг. По официальной версии, пострадавший клан поручил «Двойным щитам» восстановить справедливость и наказать «Татуированных кабанов» по закону, игровые правила позволяют привлекать наемников для подобных целей. Но, как по мне, «Двойные» сами наняли этих пострадавших, чтобы иметь легальный повод разнести «Кабанов» по камушкам.

– И разнесли, – подытожил я.

– За пару дней, – ухмыльнулся Снуфф. – Как тесто по столу раскатали. Их рвали по всему Раттермарку, игроки с локаций возрождения не вылезали до тех пор, пока не покидали клан. К концу недели «Татуированные кабаны» перестали существовать. А Чумдока Мысь увидела через пару дней после этого в компании с головорезами из «Двойных щитов», они пили пиво и веселились. Вот так-то.

– Весело, – я пощелкал пальцами. – А где этот красавец сейчас? Чумдок, имеется в виду?

– Он больше не с нами, – нейтральным голосом сообщила мне Кролина.

– Кро? – требовательно спросил я.

– Что Кро? – девушка смутилась и шаркнула ногой по снегу. – Ну я немного вышла из себя…

– Немного, – Снуфф и Слав переглянулись. – Мы тут план придумали, как его пополезней использовать, а она пришла, психанула и его из клана выкинула.

Было бы странно, поступи Кро по-другому. Это же она его привела, ей было обидно и досадно.

– Это зря, – опечалился я. – Может, и вправду он нам пригодился бы зачем-нибудь. Но – сделано и сделано, чего теперь?

– Теперь да, – вздохнул Снуфф.

– Но выводы сделать стоит, – ткнул я пальцем ему в грудь. – С сегодняшнего дня и ты, и Слав получаете звания клановых офицеров. Теперь можете рулить сокланами в разумных пределах, плюс будет у вас право совещательного голоса.

– А новеньких в клан мы набирать можем? – живо спросил Снуфф.

– Вот это нет, – помотал головой я. – Ни к чему вам такие полномочия. Кро, ты как вообще, не против этой инициативы?

Мне ее одобрение не требовалось, но лесть в подобных случаях никогда еще не была лишней.

– Давно пора, – капризно ответила мне заместительница. – А то я все одна бьюсь как рыба об лед.

Я залез в клановые настройки, покопался в них, и через минуту над головами двух бойцов появились небольшие значки синего цвета, внешне напоминающие рыцарские щиты.

Подумав еще немного, я присвоил такое же звание и отсутствующему в игре Вахмурке. Мне думается, так справедливо будет.

– Поздравляю, – пожал я руку Снуффу, а потом Славу. – Награда нашла героев.

– Неожиданно, – проворчал явно довольный произошедшим Слав. – Но приятно. Опять же – дополнительные клановые бонусы появились.

– Надо бы обмыть, – как всегда подошел к вопросу практично Снуфф. – А потом ознаменовать это дело каким-нибудь общим мероприятием. Битва – это было здорово. Но когда это было? Народ заскучал, застоялся.

– Придумаем что-нибудь, – пообещал я ему. – Вот сейчас разгребусь кое с какими делами, и придумаем.

– Все как всегда, – Кролина не очень правдоподобно рассмеялась, но зла в голосе у нее уже не было.

Просто ей без язвительности пока никак нельзя, мы же, по сути, только-только помирились, и для меня ничего еще окончательно не кончилось. Кро настоящая женщина, так что все развивается по канонам жанра. Подозреваю, что и непосредственная причина нашей размолвки ей давно уже забыта, только это неважно. Главное, дать мне понять, что она так просто свои обиды никому не спустит.

Молодая еще, не знает, что именно взаимные уступки и компромиссы между мужчиной и женщиной являются главным залогом по-настоящему хороших и крепких отношений. Причем не обязательно интимных. А всё остальное – производные от этих компромиссов.

Ладно, пусть ее. Но надо будет не забыть узнать, кто именно в свое время порекомендовал ей Чумдока как потенциального волонтера в наш клан. Не на улице же Кролина его нашла?

Значит – «Двойные щиты». Опять они. Хотя – чего еще ожидать? Мюрат притих, не маячит у меня теперь постоянно за спиной, но при этом верить в то, что он про меня забыл, было бы глупо.

Не думаю, что этот Чумдок был послан к нам для диверсий и всего такого прочего. Думаю, он просто за мной приглядывал, сливая информацию о происходящем на сторону. Нет, хорошего в этом мало, но и смертельного особо нет ничего.

– Кхм, – раздалось у меня за спиной.

Это был Назир, хмурый до невозможности.

– Назир, – мигом понял я причину его недовольства. – Назирушка! Ну, прости негодяя. Виноват…

– Очень трудно охранять жизнь того, кто старательно этого избегает, – перебил меня ассасин.

– Обещаю, больше без тебя никуда, – ударил себя в грудь я. – Слово!

– Не верь, – посоветовала Назиру Кролина. – Обманет. Он мне то же самое таким же голосом только что говорил. У-у-у-у-у!

И она ткнула меня пальцем в лоб.

При этом глаза ее смеялись.

– А где Трень-Брень? – я внезапно понял, что в замке стоит небывалая тишина. – Она вообще появляется?

– Редко, – с довольным видом ответил мне Слав. – Сессия у нее. Точнее – была сессия, она там кучу предметов завалила, и теперь шуршит по полной, чтобы не отчислили. Мы даже подумываем пробить, в каком вузе она учится, скинуться деньгами и заплатить преподам, чтобы те ее по переэкзаменовкам погоняли подольше. Ей-ей, этот донат того стоит.

– Учение – свет, – даже не стал спорить я. – Так ее. Если что – я в деле. Ладно, все это здорово, но мне, как это ни печально, пора. Пойду зарабатывать денежку для клана.

– Если не секрет? – заинтересовалась Кролина.

– Есть одна темка, – уклончиво ответил я. – Да не дергайся, на этот раз без инстансов и игровых изысков. Просто я тут при случае обзавелся кучей проклятого железа, теперь хочу его продать одному барыге. В шесть у нас встреча.

– Доспехи, оружие? – требовательно спросила Кролина. – Что за барыга?

– Барыга как барыга, гном, при деньгах, – я почесал затылок. – Товар – доспехи. А что?

– Они стоят значительно дороже иных обычных доспехов, – моя заместительница прищурилась. – Ты вообще порядок цен на проклятое снаряжение хоть знаешь? А на проклятую сталь, как таковую? Как на материал?

Костик меня худо-бедно просветил на этот счет, но не скажу, что он знал намного больше, чем я сам. По крайней мере, у меня сложилось такое впечатление.

– Ну-у-у-у… – я повертел пальцами в воздухе. – Более-менее.

– Ясно, – подытожила моя заместительница. – Дятел ты, дорогой мой Хейген, по-другому тебя и не назовешь. Нет уж, я сама этим займусь, а ты рядышком постоишь. Снуфф, ты идешь со мной, для представительности. И еще надо кого-то для массовки взять, кого-то такого… А! Мысь, сюда иди.

Шипасто-татуированная девица отвлеклась от разговора, который вела с как всегда немного отстраненной от реальности Сайрин, и неторопливо прошествовала к нам.

– Чё? – спросила она, и я обратил внимание на то, что язык ее был как бы разрезан на две части. Складывалось впечатление, что во рту у нее жало. Красиво, но страшновато.

– С нами пойдешь, – деловито заявила ей Кролина. – На ближайшие пару часов ты большой специалист по проклятым предметам, вид у тебя подходящий. Но рот открываешь только тогда, когда я скажу, ясно?

– Говно вопрос, – передернула мускулистыми татуированными плечами Мысь. – Кого-то кидать будем? Какой мой процент?

– Сначала посмотрим на товар и покупателя, а там видно будет, – уклонилась от ответа Кролина. – Хейген… Кстати. Мысь, это Хейген, наш лидер.

– А, – сказала Мысь, окинув меня безразличным взглядом. – Типа, рада знакомству.

– Я тоже, – еле удержался от смеха я. – Типа это… Типа опа.

Откуда откопали это чудо, и как оно попало в наш клан? С другой стороны – мы впитываем в себя оригиналов со всей игры, почему бы не завести себе еще и вот такую Мысь?

– Н-да, – с сомнением произнесла Кролина. – Хейген, что стоим? Давай, открывай портал, времени полшестого, а мне еще товар надо оценить.

– Да не вопрос, – я достал из сумки свиток. – Пошли.

Ну не могу я себе отказать в удовольствии посмотреть на их лица в тот момент, когда они поймут, куда попали.

В принципе, может, и не стоило бы сводить Кролину с Ревваром, но с другой стороны – что тут такого? Ну да, у «Сорок» есть определенная репутация, но это легальный игровой клан, почему я не могу вести с ними дела? Другой разговор, что надо будет гнома предупредить, чтобы он помалкивал об иных наших делах и договоренностях.

И потом – я сразу планировал пустить это золото на клан, выводить из игры я его не собирался. В качестве же торговца Кролина точно мне даст сто очков вперед.

– Тролли! – охнул Снуфф, выдергивая меч из ножен.

– Да это Фоим! – взвизгнула Кролина, накладывая стрелу на тетиву лука. – Ты куда нас затащил?

Назир ничего не сказал, он просто закрыл меня собой.

Тролли, как обычно бродящие вокруг «кучи-малы», увидели приготовившихся к бою людей и недовольно заворчали. Нападать, правда, не стали, поскольку я сразу же замахал им руками и заорал:

– Привет. А Рунг где?

– Рунг у хозяина, – пробубнил проходящий мимо нас Гарр, я его узнал по седым волосам, торчащим из ушей. Он вообще, похоже, был эдакий тролль-ветеран, я бы даже на месте собратьев называл его не «Гарр», а «Гарр Гаррыч». – Хозяин приходил, хвалил, сказал, что камней у нас теперь много. Рунга с собой забрал. Меня за него оставил.

– Справедливо, – одобрил я действия Странника. Кстати – из местной публики именно Гарр отличался хоть какими-то признаками интеллекта, про остальных лучше было помолчать. – Слушай, еще там, на болоте, Рунг подарил мне вон ту кучу железяк, ты, вроде, даже рядом тогда стоял, когда он это сделал. Я хочу ее забрать.

– Бери, – неожиданно покладисто согласился Гарр. – Рунг рассказал Хозяину, как ты нам с камнями помог. Хозяин одобрил. Хозяин сказал…

– Гарр, стоп, – вот эти тролльи речи моим сокланам слышать не следует. – Давай мои друзья пока займутся железом, чтобы время не терять. А ты тем временем мне как раз все дорасскажешь.

– Хорошо, – степенно прогудел тролль.

Друзья к этой моей реплике уже проморгались, поняв как то, что их никто сейчас убивать не станет, так и то, что я здесь свой, и теперь смотрели на меня каждый по-своему. В глазах Снуффа читалось уважение, Мысь явно немного изменила ко мне свое отношение, причем в лучшую сторону, Кролина же опять начала закипать. Ну как же, явно произошло что-то интересненькое – и без нее!

– Народ, вон доспехи, – я ткнул пальцем в кучу черных железяк, которые лежали там же, где я их оставил.

– Большая, – Снуфф почесал затылок. – Понятно, что это не реальный мир, но все равно быстро это дело не перекидаешь, выносливость не безгранична.

– Гарр, не дашь пару своих? – обратился я к троллю, так и стоявшему рядом.

– Слабые вы, человеки, – с ноткой презрения сообщил мне тролль. – Как только ваше племя нас всех победило?

– Просто нас много, – подала голос Мысь. – Числом задавили. Мы такие, мы можем.

Гарр ничего на это не ответил, но отрядил двух троллей к нам на помощь.

– Где договорились встречаться с барыгой? – спросила у меня Кролина.

– В Селгаре, – я крякнул. – Ну да, не лучшее место для доставки. Давай так – я сейчас открою портал на одну полянку в Северной Марке, там никого никогда не бывает, и скажу троллям, чтобы они туда все перекидали. И вы следом за товаром ступайте, чего мудрить? А я потом барыгу туда доставлю, как раз ты успеешь все осмотреть.

– А кто такой Хозяин? – в лоб спросила меня Кролина.

– Понятия не имею, – тихо ответил я ей. – Но вон тому верзиле про это знать необязательно. Пока он думает, что я с ним заодно, мне здесь ничего не угрожает.

– Врешь, – с уверенностью сказала девушка. – Сто процентов. Но – ладно, сделаю вид, что поверила.

Тролли сноровисто перекидали железки в синеву портала, на той стороне их принимали уже ушедшие с плато Мысь и Снуфф, Кролина же следила за тем, чтобы здесь не осталось ни единой вещички.

– Хозяин сказал: «Хейген мой друг, ему надо помочь всегда», – негромко бубнил Гарр. – Хозяин хвалил Рунга за то, что он тебя не убил. Еще Хозяин смеялся и говорил, что судьба… Уммм… Как там… Забавная она, судьба. Все вас вокруг водит, лбами сталкивает.

Это да, так оно и есть. Как с самого начала нас одна веревочка связала, так оно и продолжается по сей день. Причем, если посчитать, кто кому больше должен, так сальдо не в мою пользу выйдет. Я Страннику задолжал капитально за все то, что он для меня сделал.

– Не успела, – досадливо топнула ногой Кролина. – Закрылся портал. Вещи все там, а я здесь. Хейген, открывай по новой, я того места не знаю.

– Ага, – я достал из сумки еще один свиток и махнул им. – Да, может, тебе будет интересно. Покупатель – он из «Сорок». Слышала про таких?

– Что? – Кролина, уже почти скрывшаяся в портале, резко повернулась. – Раньше сказать не мог? Что ты за человек такой!!! Убить бы тебя!

Что опять не так-то?

Но при этом, когда я доставил призадумавшегося над моим рассказом о «крысе» в рядах их клана Реввара на ту самую полянку, которая некогда служила местом поединка славного ярла Гуннара и бородатого негодяя Торсфеля, Кролина была само радушие и обаяние.

Надо заметить, что за достаточно небольшой отрезок времени эта троица успела сделать многое. Доспехи были аккуратно разложены на траве, причем какие-то представляли из себя комплекты брони из пяти, а то и семи предметов, какие-то были сгруппированы по единому принципу. В смысле – наголенники к наголенникам, шлемы к шлемам. Еще имела место быть небольшая груда совсем уж некондиционных предметов, которые, судя по всему, только на лом и годились.

– Много, – это было первое слово Реввара, после того, как он осмотрел экспозицию. – Очень много. Хейген, где ты разжился таким количеством проклятых предметов?

– Есть места, – лаконично ответил я, давая ему понять, что это сугубо мое личное дело.

– Итак, мы говорили про опт, – потер руки гном. – Во сколько ты оцениваешь всю эту красоту? И не забудь про скидку.

– Прошу прощения, почтеннейший Реввар, – оттеснила меня плечом Кролина. – Во-о-он видите кучку предметов? Это разносортица. Вот как раз там и опт, и скидка.

– Хейген? – Реввар показал на Кролину пальцем и вопросительно посмотрел на меня.

– Все верно, – кивнул я. – Эта девушка – мой торговый представитель. Она обладает всеми правами и выступает от моего имени. Увы, но я вскоре буду вынужден вас всех оставить, дела, знаешь ли. Но поверь, с Кролиной невозможно не найти общий язык.

– Да я уж понял, – печально вздохнул гном. – Итак, милая барышня, начнем торг?

– А как же, – серебристо рассмеялась моя заместительница. – Начнем.

Собственно, на этом мое участие в торгах закончилось, я облегченно вздохнул и достал очередной свиток портала. Пора в Селгар. До семи не так много осталось, а мне еще надо к кузнецу заглянуть, по торговцам прошвырнуться и, если успею, мастера боя посетить. У меня умений неполученных скопилось ужас сколько.

Нет, все-таки типовые умения, что выдают мастера боя, не идут ни в какое сравнение с теми, что можно заполучить, таскаясь по самым темным и опасным закоулкам Раттермарка. Хотя – что тут удивляться, таковы общие правила любой игры. Тот же принцип действует в отношении одежды и оружия, покупаемого у вендоров. При желании, можно у них приодеться и вооружиться, причем не слишком задорого, но вот только будут это вещички сильно так себе, из серии «на бедность». И правильно, поскольку настоящие, более-менее серьезные шмотки – они падают в боях с мобов и выдаются в награду за прохождение относительно нелегких квестов. Ну а если говорить о по-настоящему добротных вещах, так это уже совсем другое дело, за ними надо ходить в рейды на лютых противников, вроде Клаторнаха.

Впрочем, есть еще аукцион, где можно купить все, что угодно, было бы золото. Вот только это не слишком спортивно. Да и потом – не всякий готов платить живые деньги за маленький кусочек программного кода.

Короче – с умениями все так же. После визита к мастеру я стал обладателем пяти активных и восьми пассивных умений, скомпонованных в один набор под названием «Блеск клинка». Этот старый хрыч в лучших традициях предложил мне очередной выбор, мол – «думай, чего хочешь получить». Если возьмешь этот набор, то в нем будет много умений, но они все так себе, если другой – то туда насыплю товара поменьше, но покачественней. Все как раньше, разве что наборы эти были на самом деле объемными, не как в годы скитаний по берегам Крисны. Хотя – чего тут странного? Я бог весть сколько уровней взял со своей последней встречи с наставниками, вот и поднакопилось опыта на обмен.

Врать не стану – я сразу не верил в то, что можно будет купить на грош медяков, потому ориентировался на набор, который включал в себя максимальное количество «пассивок». С активными умениями у меня и так все отлично, порой не знаю, что чем заменить, слоты-то не резиновые. А пассивные – их можно использовать без ограничений, сколько есть – все при деле.

Так и вышло. Пять активных умений оказались пусть по-своему и неплохими, но по всем параметрам проигрывающими в убойной силе моему текущему ассортименту, в разное время полученному за ратные подвиги. А вот «пассивки» порадовали.

Две из них повысили уровень выданных мне ранее умений, остальные, все как одна, работали на усиление моей защиты. «Крепость доспехов», «Щит души», «Рев в ночи» – звучит, как песня.

Изучал это все я на втором этаже в заведении Кривого Ибрагима, где ожидал кланлидера «Орландинос».

Признаться, я так и не решил для себя окончательно – впутываться ли в эту аферу? Еще утром «за» перевешивало «против». Теперь же мое мнение немного сместилось, правда, не достигнув отрицательного значения. По сути, все зависело от того, что я услышу от господина Верорка.

После мои мысли перескочили на более актуальную для меня проблему, а именно – на пятую печать.

Не думаю, что добраться до нее будет сложнее или легче, чем до предыдущих. Помнится, меня кто-то в свое время стращал, что, мол, чем дальше, тем тяжелее будет. Ерунда это все. Вот четвертая печать – по сути, ничего ведь сложного не было. Главное – найти правильный ключик, и все сложится, как надо. Беготни больше было, чем опасностей.

А в целом, у меня сложилось такое впечатление, что эти печати раскидывали по материку достаточно хаотично, не особо заморачиваясь хоть на какую-то логическую подоплеку. Мало того – подозреваю, что и последовательность их взлома определяется рандомно. Вот сейчас мне досталась эта, путь к которой начинается где-то у подножия Сумакийских гор, а могла бы выпасть какая-то другая.

Да лучше бы и выпала другая, с местом-квестстартером где-то в более обжитых и знакомых местах.

Увы, но деревенька Кроттон, та самая, в которой четверть века назад грянули некие события, достойные того, чтобы остаться в людской памяти, была окружена огромным белым пятном, говорящим о том, что я там до сих пор ни разу не был. И даже рядом не проходил.

Зато под ней побывал, полублеклая пунктирная линия на карте, уходящая прямиком под Сумакийские горы, недвусмысленно об этом говорила. Как же, как же, рейс на «Великом Подземнике», такое не забудешь.

Плохо. Пешком мне в те края топать и топать, на глазок – недели три, если не больше. Максимально приближенная к Кроттону точка, в которой я лично побывал – шахтерский городок Дрюгге, тот, из которого мы в свое время с Вахмуркой сотоварищи отправились в Нейложские копи. Три недели – это много, так что надо изыскивать возможности быстрого переноса.

Самый простой вариант – Реввар. Связаться, заплатить – и я там. Вот только из-под его пригляда мне потом не избавиться. Наверняка он за мной «хвоста» пустит, а то и не одного. Ничего такого в этом нет, но неприятен сам факт.

Так что с ним пока погодим. Надо будет своих сокланов для начала опросить, может, кто и бывал в тех краях.

А можно и еще кое-что придумать. Почему бы нет?

И откладывать в дальний ящик это не стоит, хорошо бы уже завтра-послезавтра наведаться в вышеуказанную деревеньку. Время-то идет.

Кстати – о нем. Уже семь, а Верорка все нет. Однако – опаздывает лидер «Орлов». Или не опаздывает?

Я, как всегда, сел за тот стол, с которого хорошо было видно все, что происходило на первом этаже духана. В данный момент можно было увидеть, как четверо высокоуровневых игроков о чем-то расспрашивают Кривого Ибрагима, а тот показывает рукой в мою сторону.

Вот, стало быть, и мои собеседники пожаловали. Непонятно, правда, почему в таком множестве, но это ладно. Скорее всего, Верорк с собой свиту прихватил, дабы показать мне насколько он крут и что без сопровождения никуда не ходит. Или еще из каких-то соображений, мне пока неизвестных.

Верорк – это, несомненно, вон тот верзила-воин, что поднимается по лестнице первым. Непростая и явно очень недешевая броня, лицо, изрезанное шрамами, меч за спиной – все, как полагается. Дрожи, земля, по ней идет завоеватель.

Я вгляделся в ник. Ну да, он, родимый. Вот и свиделись.

За ним поспешает коротконогий гном с трубкой во рту, тоже вполне себе хрестоматийный – борода, волосатые уши, секира у пояса и кольчуга до колен. Звали его Румпель.

Третьей была девушка-эльфийка с забавным ником «Чужестранка». Всем славная девушка, вот пока и все, что я могу о ней сказать.

Замыкал лестничное шествие рыцарь, закованный в сталь от пяток до бровей. Он громыхал и скрежетал навешанным на себя железом так, что танцовщица на первом этаже с ритма стала сбиваться и чуть не упала.

Вот была охота столько веса, пусть даже и виртуального, на себе таскать?

Звали рыцаря «Одинокий Волк». Кстати – с таким ником надо было в разбойники подаваться или с нордлигами серые волны Северного Моря бороздить. Рыцарям больше всякие «фон» и «де» подходят. Или даже «цур».

– Хейген? – воин, идущий первым, подошел к моему столу и вопросительно уставился на меня.

– Он самый, – ответил я, вставая со стула и тыкая пальцем в район своей головы. – Там про это написано.

– Лучше спросить, – он, предварительно стянув перчатку, протянул мне руку. – Я Верорк.

– Рад знакомству, – пожал я ее. – А это все с вами народ?

– Можно на «ты», – лидер «Орлов» сел на скрипнувший под его весом стул. – Да, они со мной.

Гном уселся рядом с Верорком, заняв последнее пустующее за нашим столом место и вызвав смешок девушки. Рыцарь повертел головой и, не спрашивая разрешения у сидевших за соседним столом игроков, утащил оттуда парочку стульев.

– Мне думалось, что наш разговор будет более приватным, – заметил я. – А у нас тут расширенное заседание клуба.

– Ты тоже не в одиночестве, – Верорк показал глазами на Назира, который сидел, застыв как изваяние.

– Это мой телохранитель, – не стал скрывать я. – И он НПС. Ему нет дела до наших разговоров.

– Телохранитель-ассасин? – пыхнул дымком из трубки Румпель. – Кучеряво живешь. Я про такое слышал, но самому видеть не доводилось. Дорогое удовольствие?

– Не все измеряется деньгами, – я отпил эля.

– Все, – сказал как отрезал гном. – По крайней мере, в этой игре. Ты же тоже на нас не бесплатно работать будешь?

– Если буду, – заметил я. – Ключевое слово «если».

А формулировочка-то так себе. «На нас работать» – это мне не слишком понравилось.

– Не понял? – резко произнес Верорк. – Насколько я знаю, все договоренности относительно твоего найма нашим кланом достигнуты, осталось только оговорить план действий и расставить приоритеты?

– Найма? – удивился и я. – Речь шла об услуге, которую я готов оказать вашему клану, на, разумеется, небескорыстной основе. Ни о каком найме речи не было. Во-первых, найм предполагает мое постоянное присутствие в Эйгене или в расположении вашего клана, а у меня на это нет ни времени, ни желания. У меня своих дел как грязи. Во-вторых, найм предполагает достижение какой-то цели, а я гарантии в благоприятном исходе предприятия дать не могу. Да и вообще мне это слово не нравится. Оно неприятное какое-то и со мной не слишком сочетается.

– Еще раз, – Верорк опустил на стол крепко сжатые кулаки. – Реввар заверил меня в том, что ты окажешь нам всяческую поддержку в реализации наших планов, связанных с ситуацией, сложившейся в Западной Марке. Это так?

– В принципе – да, – я отправил в рот мясной шарик из стоящей передо мной тарелки. – Хотя слово «всяческую» слишком объемное. Я бы заменил его на «разумную». Так будет вернее. Может, вы задумаете в Эйгене резню НПС устроить и ознаменовать этим деянием создание в Файролле культа Великого Хаоса. Так что же мне, вам и в этом помогать?

Чужестранка хихикнула, рыцарь скрежетнул наплечником, Верорк свел брови у переносицы.

– Я тоже люблю пошутить, – чеканя слова, сообщил мне он. – Но не на обсуждении серьезных проектов. Не на переговорах.

– Во-о-от! – обрадовался я. – У нас тут переговоры, а не обсуждение планов захвата Западных земель малой кровью. Ну так и давайте переговариваться! Чего вы ждете от меня, что за это получу я, кто будет оплачивать услуги агента, кто подставил кролика… Нет, это из другой оперы. Но мой посыл, думаю, присутствующие уловили? И вообще – ты свое письмо помнишь, то, которое на той неделе мне писал? Там было четко сказано – повстречаемся, пообщаемся, покушаем, попляшем и, возможно, достигнем взаимопонимания. А сейчас вопросы ставятся так, будто все уже решено.

– Письмо, – потер лоб ладонью Верорк. – Было.

– Опять Льоду доверил его за себя писать? – прогудел Одинокий Волк из-под забрала. – Говорил же я!

– И, естественно, сам его не прочел, – мурлыкнула Чужестранка.

– Меня заверили в том, что все договоренности вот с этим человеком уже достигнуты! – рявкнул Верорк. – У меня нет причин не доверять своим людям, равно как и Реввару. Слава богам, у нас это не первая сделка с «Сороками», и до того сбоев не было. Они берегут свою репутацию не меньше, чем мы.

– Говорил я, не надо им заранее платить, – гном недовольно стукнул ручищей по столу. – Как чуял!

– За что платить? – уточнил я. – Если не секрет? За посредничество?

– За него, – подтвердил Румпель. – В полном объеме, мать их так! Не признают предоплат.

– Вот сволочи, – искренне огорчился я. – По идее, в этих деньгах мой процент тоже имеется, пусть и небольшой. Могли бы и перекинуть мне его.

А что, все так. Если первый контракт с «Сороками», тот, что был подписан до моего феерического падения с «кучи-малы» и прекращения боя с троллями, какую-либо дополнительную мзду исключал, то второй, добровольный, ее просто-таки подразумевал. Я не жадный, но тут дело принципа.

– Как есть сволочи, – подтвердил Румпель.

– Этот гном на нашего Ромула похож, – внезапно сказал Назир. – Такой же жадный и хитрый.

– Не знаю о ком речь, но сразу понятно, что о достойном человеке, – огладил бороду гном.

– О нашем казначее, – засмеялся я. – Он за копейку удавится, а за пятак сам кого хочешь удавит.

– Вот я и говорю, – одобрительно крякнул гном. – А вообще нас, таких, как я и он, очень мало осталось. Приблизительно, как уссурийских тигров. Или даже еще меньше.

– Итак, – Верорк разжал кулаки и припечатал ладони к столу. – Что ты хочешь за свои услуги?

– Щенка, саблю и барабан, – я активно похлопал ресницами. – И еще пятьсот эскимо.

Чужестранка снова засмеялась.

Верорк погонял желваки на скулах, этого сильного, привыкшего к бою воина явно напрягали мои шуточки. Он был из тех, кто ставит прямые вопросы и предпочитает получать такие же ответы.

– Не надо так грозно кряхтеть, – попросил я его. – Каков вопрос – таков ответ. Предлагаю выдохнуть и начать все с самого начала.

– В высшей степени разумное предложение, – мелодично сказала, почти пропела Чужестранка. – Верорк, не пыхти, ты сам виноват. Нечего было пускать все на самотек.

– А еще ты делегировал все полномочия пройдохе Льоду, – добавил масла в огонь Румпель. – Нет чтобы мне. Могли бы напрямую с почтеннейшим Хейгеном договориться и тем самым расходы снизить. Посреднику платить не надо было бы.

Рыцарь промолчал, он только знай сопел в своем шлеме. Правда, делать он это стал более шумно, и меня это навело на мысль, что в какой-то момент он может изречь нечто вроде: «Люк, я твой отец».

– Итак, – уловив паузу в разговоре, сказал я. – Перво-наперво определим мой статус. Я – консультант. Не наемник, не крепостной, не мальчик по вызову. То есть – я буду рад вам помочь в достижении цели, но при этом никаких гарантий в том, что все кончится как надо, не даю. Второе – я волен в выборе путей, ведущих к нашей совместной цели. Третье – я не перед кем ни в чем не отчитываюсь. Спросить у меня что-то можно, но приказывать мне нельзя. Равно как и принуждать выполнять чьи-то указания.

– А зачем ты тогда нам такой нужен? – прогудел Одинокий Волк. – Мы готовы платить, но за результат.

– Найдите того, кто вам его пообещает, в чем же дело? – с готовностью предложил я. – И потом – не я к вам пришел, вы ко мне.

– Дальше, – жестом остановил готового что-то возразить мне рыцаря Верорк.

– А это все, – дружелюбно ответил ему я. – Если вас услышанное устраивает, то переходим к вашим ожиданиям и разговорам про оплату моего труда.

– Устраивает, – помедлив секунду, подытожил лидер «Орлов».

Думается мне, что это он сделал немного покривив душой. Точнее – подумав о том, что на всякого строптивца найдутся свои кандалы, это только вопрос времени. Разумно, я поступил бы так же.

– Чудненько, – потер ладони я. – Итак, теперь мне надо знать – насколько высоко вы собираетесь вскарабкаться по иерархической лестнице Запада?

– Стоять рядом с троном, – не задумываясь произнес Верорк. – Причем максимально близко от него. Ближе, чем кто-либо другой из игрового сообщества.

– Еще вопрос, – продолжил я. – Как-то я сразу это не уточнил. Кого именно вы хотите видеть на этом троне, короля или королеву? Вопрос принципиальный, ответ мне нужен прямо сейчас.

– Мы уже определились со стороной, которую хотим поддержать, – сверкнули глаза Верорка. – Королем должен стать Вайлериус.

Очень хорошо. И, с их стороны, очень правильно. Назови они имя «Анна», и разговор был бы окончен. В этот расклад я бы вписываться не стал.

– Между «должен стать» и «может стать» огромная разница, – я снова отхлебнул из кружки. – И сразу – я всего лишь помогаю вам приподняться максимально высоко в глазах Вайлериуса, так что не ждите от меня еще и того, что я придумаю и реализую Очень Хитрый План, конечной целью которого будет смена правителя на троне Запада. Разнообразные игры престолов – это не мой профиль.

– У нас другая информация, – лукаво прищурилась Чужестранка. – Воцарение правящей королевы в том же Эйгене, недавнее введение института монархии в Пограничье… И всегда где-то рядом с этими событиями находился один игрок. Ник этого лихого парня сказать?

– Случайность, – отмахнулся я. – Бывает.

– Скажем так, – Верорк откашлялся. – Мы не будем требовать ничего подобного, но, если тебе предложат принять участие в заговоре против королевы или что-то вроде того, ты обязан донести эту информацию до нас. И, если потребуется, пойти с нами до конца.

– Только если не будет другого выхода, – немедленно уточнил я. – Если неписи упрутся: «Нужен Хейген, и все тут», то тогда да, я впишусь в эту тему. Во всех остальных случаях мое «нет» блокирует все ваши хотелки.

Ну тут уж я постараюсь, чтобы такого не случилось.

– Принимается, – пробурчал Верорк. – Хотя как-то это все неправильно. Мы покупаем…

– Покупают хлебушек в магазине, – перебил я его. – Еще раз повторю – вы просите меня оказать ряд услуг, и я, возможно, соглашусь пойти вам навстречу. Разумеется, если меня устроят предложенные вами условия. Или будет так, или мы разбегаемся в разные стороны.

– Вот мы и добрались до довольно важного и щекотливого пункта переговоров, – гном ткнул своего лидера кулаком в бок. – А именно – до цены твоих услуг.

«Динь-динь», – звякнуло оповещение. Мне пришло внутреннее сообщение, причем – системное, судя по звуку. Я о таком и слышал-то всего пару раз, первый – в тот день, когда в игре накатывали глобальное обновление, второй – когда меня Валяев спешно в «реал» вызывал.

А здесь и такое есть? Даже не знал.

Ай да Кролина! Пять с лишним миллионов золотом! Я и миллион-то не рассчитывал получить.

Что тут скажешь – она полностью реабилитировалась и за свои закидоны, и за Чумдока, которого она привела в наш клан.

Нет, кто-то, возможно, и не сможет понять, почему я ее терплю, почему многое спускаю на тормозах, на разные проколы закрываю глаза. Почему? А вот поэтому. Она может эффективно решить те вопросы, на которые у меня элементарно не хватает времени. Да и желания тоже.

Мне этот клан, по большому счету, не нужен, как и тогда, в самом начале, когда он на меня свалился. Нет, я к нему привык, я где-то даже привязался к тем людям, из которых он состоит, не без этого. Но случись так, что он распадется, развалится, исчезнет – горевать я по этому поводу не стану.

А для Кро клан как ребенок. Это ее родимое детище, которым она живет. Кро вообще больше лидер, чем я, это следует признать. Именно она оттягивает на себя все хлопоты, что с ним связаны, тем самым развязывая мне руки. Во многом благодаря именно ей он уцелел во всех треволнениях последних месяцев.

Так что – не судите, и не судимы будете.

Кстати – вот и от нее сообщение.

Игроков в Эйгене всегда хватало, я это помнил еще с тех времен, когда прибрел туда в живописных лохмотьях и с дубиной под мышкой. Но я все равно восхищенно-удивленно крякнул, глядя на улицы, буквально переполненные народом. Причем НПС среди него было не так уж и много.

– Столпотворение вавилонское, – сказал я Чужестранке, которая с ироничной улыбкой на губах наблюдала за мной. – Как есть оно самое.

– Люди любят наблюдать за тем, как что-то ломается, – философски заметила моя спутница. – Гораздо больше, чем за тем, как что-то строится. А уж если речь идет о крушении сложившихся порядков или мироустройства, то для них это просто праздник какой-то. Если же учесть еще и то, что лично им это ничем не грозит…

– Ну да, ну да, – поддержал ее я. – И еще сюда следует добавить прибыль, которую неизменно приносит ловля рыбы в мутной воде.

– Прибыль – отдельная тема, – Чужестранка ловко лавировала между игроками, успевая на ходу беседовать со мной. – Здесь, на улицах, она мизерная, так, копейки и объедки. Все, кто что-то смыслит в больших переделах, стараются пробраться во дворец или на Зеленые луга.

– Зеленые луга? – переспросил я, заметив, что на мою реплику среагировала не только Чужестранка, но еще и несколько прохожих, как игроков, так и НПС. – А там что?

– Там квартирует мятежный принц, будь он неладен, – с недовольной миной произнес мордатый городской стражник. – Не понимаю, почему светлая королева до сих пор не двинула против него свою гвардию. Ну да, он ее сын, так что же теперь, спустить ему с рук эту смуту? Плаха – вот чего он заслуживает!

– Принц в своем праве! – взвизгнула девушка, тоже НПС. – Королева убила его любовь, это знают все. Подло, исподтишка, чужими руками. Нам не нужна правительница с черным сердцем! Наш выбор – Вайлериус, принц, которого все ждали!

Народ на улице забурлил, запереговаривался, как видно, не в первый раз обмусоливая новости. Движение на улице остановилось, возчики пары карет свирепо заорали и замахали кнутами, впрочем, опасаясь пускать их в ход. И правильно, народ их не понял бы.

Я схватил за руку Чужестранку и крикнул:

– Погоди, мне интересно глянуть, что дальше будет.

Та рассмеялась, но приостановила свой стремительный шаг.

– Эйгенчане и гости столицы! – тем временем на крышу одной из карет вскарабкался тщедушный носатый юноша-НПС и начал картаво бросать в толпу короткие резаные фразы. – Анна полностью дискгедитировала себя. Ее спгаведливо называют Кговавой! Это имя идет ей больше, чем любое другое. Кговь скгепила ее власть, как глина, как клей! Вайлегиус, собгатья, Вайлегриус – вот наше будущее! Слабаки кгичат – его сажать на тгон рано! Тгусы, ничтожества! Сегодня, может, и рано, но завтга может быть уже поздно! Долой Анну! Вся власть пгинцу!

Носатый юноша сорвал с себя берет с пером и замахал им в воздухе, открыв общим взглядам внушительных размеров плешь.

– Принц, принц! – заскандировала часть толпы. – Даешь!

Их поддержали и игроки, не все, конечно, но многие. Другая же часть собравшихся выслушала вышеизложенное достаточно хмуро. Мало того, стражники, включая и стоявшего рядом с нами, начали протискиваться поближе к столбу, явно собираясь схомутать картавого смутьяна.

– Вот они! – заорал носатый, тыкая пальцем в служителей закона. – Псы самодегжавия! Душители свобод! Люди Эйгена, думайте головой, выбигайте сегдцем!

Выпалив последние фразы, он сиганул с кареты вниз и затерялся в толпе.

– Держи его! – метнулся басовитый вопль. – Хватай его! Ишь, правдолюбец, к топору народ призывать вздумал!

Тут уж на улице начался форменный кавардак, под шумок несколько игроков, явно из юмористических побуждений, даже перевернули карету, из которой вывалилась полуодетая парочка аристократов. Это вызвало дополнительный всплеск эмоций у людей, к воплям и топоту ног добавился хохот доброй полусотни глоток.

– Однако, – проникся я. – На самом деле – здорово тут. Интересно.

– Еще бы, – Чужестранка отвесила пинок какому-то мелкому огольцу, который задумал под шумок стянуть ее кошелек. – Ну, еще посмотришь, или пошли?

– Пошли, – решил я. – Мне и так все ясно.

Миновав еще пару шумных улиц, где было не менее весело, мы свернули в переулок, потом еще в один, и наконец оказались у дверей старого двухэтажного дома.

– Вот и наша резиденция, – Чужестранка постучала в дверь. – Сделай пометку на карте, а то в следующий раз не найдешь. С этими переплетениями переулков здесь черт ногу сломит.

Дверь, скрипнув, открылась, за ней обнаружился гном, который, окинув нас взглядом, хмуро спросил у Чужестранки, ткнув в мою сторону толстым пальцем:

– Это кто? Чего ему здесь нужно?

– Кто надо, – и не подумала соблюдать правила вежливости девушка. – Тебе не все равно? Твое дело в доме сидеть, фиксировать, кто приходил и кто уходил. Проявлять бдительность и заниматься анализом ситуации тебе не требуется. Человека зовут Хейген, этого с тебя достаточно. А ну, дай пройти.

Высокие у них в клане отношения, ничего не скажу. Я бы сказал – братские.

– Значит, смотри, – Чужестранка отодвинула бедром беззвучно сквернословящего гнома и взмахом руки предложила мне следовать за ней. – Это наша клановая столичная резиденция, вход посторонним игрокам сюда воспрещен. Ну кроме тех, у кого есть на это разрешение, то есть таких как ты. С НПС все как обычно.

– А как обычно? – уточнил я. – Просто я не в курсе.

– Да ладно? – Чужестранка несомненно удивилась. – Ты точно кланлидер?

– Точно, – я шмыгнул носом. – Только у меня клан бедненький и маленький. У нас даже своего дома нет.

– А где же вы живете? – заинтересовалась Чужестранка.

– Так, по дворам мотаемся, – тяжело вздохнул я. – Кто приютит. Мы, по сути, файролльские цыгане. Сейчас вот прибились к одному дому, вроде не гонят пока с крыльца.

– Н-да, – я явно потерял часть своего авторитета в ее глазах. – Так вот. НПС сюда могут войти только в том случае, если их визит часть сюжетной линии какого-то квеста. Такое бывает раз в сто лет и нас очень радует, потому что мы почти всегда к этому квесту можем присоседиться. Ну или как вот, твой ассасин, с кем-то прийти могут. Правда, это еще реже случается.

Назир, как и было верно замечено, привычной тенью следовал за мной.

Дом внутри был самый обычный. Общая зала, кухня, какие-то закутки, лестница на второй этаж.

– Если то чучело на входе попробует тебя остановить, просто посылай его, и все, – посоветовала мне Чужестранка, плюхаясь в кресло, стоящее у камина. – Ты работаешь с Верорком, мнение остальных тебе должно быть параллельно.

– И даже твое? – уточнил я.

– Слабенький подкат, – констатировала Чужестранка. – Жиденько. Потренируйся еще, а после приходи, поиграем словами.

– Согласен, – признал я и сел в соседнее кресло. – А теперь расскажи мне о Зеленых лугах.

– Луга как луга, – Чужестранка закинула ногу на ногу. – Зеленые. Находятся не очень далеко от ворот Эйгена. Вайлериус там лагерем встал, как только объявил войну королеве.

Луга. Какие луга? Я же помню – одни ворота недалеко от Нублэнда находятся, у других почти сразу лес начинается. Какие луга?

Собственно, эти соображения я и высказал «орлице».

– Так я о южных воротах говорю, а не о западных и не о восточных, – с еще большей жалостью посмотрела на меня девушка. – В Эйгене главных ворот аж четыре штуки, да еще подземные ходы, да еще квестовые лазейки в стенах.

– Понятно, – мне стало неловко, уж не знаю почему. – Далеко до этих южных ворот отсюда? Мне бы лагерь повстанцев навестить.

Кстати. Ирония судьбы. Не сгинуло в никуда дело Данута и Ясмуги, славных бунтарей из джунглей Юга, стал все-таки один из их неистовой четверки истинным мятежником и смутьяном. Вот, наверное, радуются их цифровые души в файловом хранилище «Радеона». Хотя – может, и нет, Вайлериус-то престол себе возвращает, а не справедливость горстями сеет вокруг себя. Впрочем – кто знает? Вот как сядет он на престол, как начнет Золотой Век насильственно внедрять в массы огнем и мечом, как начнет силком людей в светлое будущее заталкивать. Этот может, с него станется.

– Пошли, – Чужестранка текучим движением встала с кресла. – Только давай через портал, так и быстрее, и спокойней. В городе еще более-менее безопасно, а за стенами уже всякое случается. Я не знаю, в курсе ты или нет, но в Раттермарке еще и довольно серьезная война началась, «Гончие смерти» с «Двойными щитами» сцепились, теперь глотки друг другу режут где только можно. Бывает, и тут конфликтуют, а в драке особо никто по сторонам уже не смотрит. У нас так пара человек уже под раздачу попала. Но на Зеленых лугах смертоубийств пока вроде не было, по крайней мере я про это не слышала.

– Порталом – я только «за», – даже и не подумал спорить я. – Так оно и быстрее будет.

Были ли Зеленые луга и вправду зелеными – не знаю. Темно, не разберешь. Зато в вечернем освещении можно было оценить, что под знамена мятежного принца встало и впрямь немалое воинство – костров повсюду горело великое множество, и у каждого суетились люди. Уж не знаю – игроки ли, НПС, но было их немало.

Я думал, что в долине Карби состоялась великая битва, по моим меркам, разумеется. Фига с два. Дойди дело до открытого противостояния, если войска Вайлериуса и королевы Анны таки схлестнутся в сражении, то наши разборки с Мак-Праттами будут выглядеть как небольшая потасовка в школьном туалете. Здесь народу столько, сколько во всем Пограничье бойцов нет. И это только одна из сторон конфликта!

Никакой стражи у лагеря выставлено не было, хочешь – входи на территорию, освещенную кострами, гуляй, смотри. Все просто и незамысловато. Вроде бы.

Против моих ожиданий в шатре я не увидел толпы вояк, окруживших мятежного принца, стали доспехов, кубков с вином и прочей кинематографической экзотики. Там обнаружилось небольшое помещение, к которому более всего подходило название «предбанник», с одним единственным человеком в нем.

Впрочем, за пологом, отделявшим предбанник от основного помещения, слышался шум голосов, и, по отдельным словам, долетающим до меня, можно было понять, что там происходит серьезный спор по поводу ведения войны, что уже на пороге.

– Я знал, что ты все-таки примешь верное решение, – уткнулся мне в грудь палец Витольда, который и был тем самым человеком. – Ты непрост, сынок, и неглуп, я это понял еще тогда, когда мы посадили на трон эту змеюку Анну, которая и мне, и тебе козью морду состроила. Прав был мой папаша, когда говорил мне в детстве: «Запомни, Витольдик, ни одно доброе дело не остается безнаказанным». Так и вышло. Мы ей корону, она нам… Ну ты в курсе.

Надо заметить, что господин бывший казначей Западной Марки вновь претерпел трансформацию. Тогда, в канализации Эйгена, он был похож на загнанного волка, и внешне, и по замашкам. Эдакий опасный хищник, который осознает, что смерть на хвосте, но не собирается умирать покорно. А сейчас снова больше напоминал того дельца, с которым я свел знакомство в незапамятные времена, из числа тех, кто инвестирует свои средства в предприятие, надеясь получить пятьсот процентов прибыли.

Многоликий господин. Точнее – умело мимикрирующий. С таким ухо держи востро.

– Что да – то да, – согласился с ним я. – Потому я и предпочитаю держаться подальше от дворцов. Целее будешь.

– Так ведь в хижинах да в канализации всю жизнь тоже не проживешь, – Витольд причмокнул так, будто сочный персик надкусил. – Хочется ведь с золотой тарелки серебряной вилкой покушать, хочется?

И он по-дружески ударил меня в бок кулаком. Точнее – попытался ударить. Его кулак негромко бахнул по стали моей новенькой кирасы, и он досадливо сморщился, потряхивая отбитыми пальцами.

– Такое дело, – Витольд посерьезнел, разминая кисть руки и оглядываясь. Человек в черном посмотрел за полог, отделявший предбанник от основной залы, и кивнул ему. – Прежде, чем ты пойдешь к принцу, я хочу с тобой кое о чем поговорить.

– Не планирую занимать какие-либо посты в том королевстве, повелителем которого Вайлериус, возможно, станет, – категорично заявил я. – Мне это не нужно.

– Твое дело, – усмехнулся Витольд. – Хотя – жаль. Мы бы с тобой славно поладили, займи ты пост капитана королевской стражи или, что куда лучше, главнокомандующего. Парень ты неглупый, выгоду свою понимаешь, и договориться с тобой всегда можно. Военные поставки, отсутствие неприятных неожиданностей в виде внезапных ревизий, и так далее. Но – не хочешь, так и не надо. Я о другом речь веду.

– А именно? – уже всерьез заинтересовался я.

– Анна, – понизил голос Витольд. – Мальчик на нее пока еще здорово зол, особенно сейчас, когда противостояние находится в активной стадии. Запал, азарт, война, мечи, все эти покушения. Но когда он возьмет верх, он перестанет быть опальным принцем, вставшим на путь чести, и снова станет ее сыном. То есть, сев на престол, он ее закует в кандалы, но через пару месяцев, поостыв и подзабыв обиды, сам же их и снимет. Да еще и извинится перед ней. Время – великий уравнитель, оно смывает из памяти все наносное и темное, оставляя только те воспоминания, которые нам приятны. Так что ничего Анна не потеряет. Была она до того просто королевой, а теперь станет королевой-матерью. Масштаб чуть поменьше, но достаточный для того, чтобы свести счеты с теми, кто перешел из ее лагеря в свиту принца. Мне плевать на этих полунищих вторых и третьих сынов благородных отцов, на всех этих бастардов и провинциальных героев. Но ты, я… Мы старые приятели, и наши судьбы меня беспокоят. Хейген, ты же понимаешь, о чем идет речь?

– Понимаю, – хмыкнул я, подумав о том, что игра все-таки иногда бывает предсказуемой. – Не скажу, что мне нравится этот разговор, но должен признать, что рациональное зерно в нем есть. Как минимум в том, что принц-победитель-сирота лучше, чем принц-победитель-заточитель матери в подземелье. И потом – публика любит страдальцев, её хлебом не корми, дай кому-то посопереживать.

– Вот-вот, – оживился Витольд. – Даже если этот кто-то был тираном и лил их кровь как воду, как только на него напялят венец мученика, он тут же становится народным героем. Логики – ноль, но так оно и есть на самом деле. Вывод?

– Лично этого делать не буду, – без раздумий заявил я. – Руки у меня нечисты, как и совесть, но женоубийцей становиться не желаю. Это перебор.

– Даже не думал такое предлагать, – живо ответил казначей, из чего я сделал вывод, что именно мне он и отводил эту роль. – Но у тебя большие связи. Найди того, кто сможет взять на себя эту миссию, хорошо? Я сейчас все время на виду, да и контакты с городом у меня прервались. Сам понимаешь – смута. И еще – лучше всего, если эти люди будут не из наших земель, не из Западной Марки.

Не хочет мараться, паскудник. Ну да, найди он человека из своих, это может всплыть, и тогда Вайлериус его не помилует. А тут, если что – я не я, все Хейген, все он, душегуб и подлец эдакий.

Более того – я уверен в том, что эта информация непременно вылезет наружу, причем довольно быстро. И даже обрастет дополнительными подробностями. Это я сейчас Витольду нужен, а потом мешать начну.

– Все оплачу, – расценил по-своему мое молчание Витольд. – Все по-честному будет – твой человек, мои финансы.

Что-то я не понял – а где квест? Он давно должен был появиться.

– Нет-нет, – донеслись до меня слова с кухни. – Ты что! Я таких как он даже не видал до этого! Обычно, если мужик без половинки куда едет, то он как с цепи срывается. А наш-то как этот… Как лебедь какой! Чего? Отвечаю.

Следом за этим раздалось хлюпанье, как видно Валяев, который только что выдал предыдущий текст, отпил чаю.

– Чем больше ты мне про это все рассказываешь, тем больше сомнений у меня возникает, – задумчиво ответила ему Вика. – Мы точно о Кифе говорим? Он, конечно, не ангел…

Валяев после этих слов закашлялся, брякнув чашкой по столу и что-то попутно разбив.

– Ай! – вскрикнула Вика – Горячо!

– Я не нарочно, – просипел Валяев. – Уффф…. Как камнем глотку забило. Хуже нет, когда не в то горло вода идет. Фе-е-е-е-е! Извини, Вика, не хотел!

– Бывает, – примирительно произнесла Вика. – Держи тряпку, штаны вытри.

– Ну да, это надо, – согласился с ней Валяев. – А то ведь он не поймет, мавр такой, если меня с мокрыми портками увидит. Подумает, что я обсикался или еще чего похуже. Заметим – беспредметно подумает, так как подобного и в мыслях не было.

Вика промолчала, забрякали осколки, высыпаемые в ведро.

– Так вот, – прочистив горло, бодро продолжил Валяев. – Я ему говорю вечером – айда на Вацлавскую площадь, вкусим культуры Чехии в полной мере. Там, на Вацлавской площади, вечером много чего увидеть можно. В художественном смысле, разумеется. Музеи, галереи, нью-арт. А он – ни-ни, запрется в номере и знай себе напевает что-то про лондонский дождь и открытки. Печально так, аж на слезу пробивает. Вот он какой у тебя.

– Н-да, – доверия в голосе Вики стало еще меньше.

– Да что же, думаешь, что я тебе вру? – возмущенно гаркнул Валяев. – Я – тебе, жене моего друга? Посмотри в мои глаза – разве они могут врать? Да, могут. Но не тебе и не сейчас. Слово даю – он в Чехии ни-ни. Да и потом – с его-то ленью? Или ты всерьез думаешь, что он там на званые вечеринки ходил, вино пил, с юными девушками общался и танцы танцевал? Киф? Да не смеши меня!

– Ну, насчет танцев и званых вечеринок соглашусь, – подумав, сказала Вика. – Что же до юных девушек – а я сама какая? Мне двадцати пяти нет, между прочим!

– Ты своя, – важно ответил Валяев. – А они – чужие. И потом – ты умная, что сейчас встречается крайне редко. Это твое качество разительно выделяет тебя из общей массы. Мне Киф так и говорил как-то: «Никитка, я ее полюбил не только за прекрасные глаза и осиную талию, я ее полюбил за то, что она еще и умница каких поискать». Да-да-да, так он мне и говорил. Заметим – в трезвом виде, а это многое значит!

Я громко закряхтел, вылезая из капсулы, так, чтобы на кухне поняли, что пора заканчивать этот балаган. Все понимаю, но последняя фраза – это уже перебор.

– Ох, – я попрыгал на месте. – Все затекло.

– Не ври, – послышалось из кухни. – Не могло у тебя там ничего затечь. Люксовая капсула, все продумано, она ко всем твоим системам жизнедеятельности подключается и, если что-то пойдет не так, вообще тебя из игры выведет.

– А у меня затекло, – из принципа проворчал я. – И еще – игра, между прочим, тоже прихрамывать начала. Новый контент сырой до невозможности, косяк на косяке.

– Вот с этого места поподробней, – из голоса Валяева полностью испарилась игривость. – Вика, извини, но мы немного о профессиональном. Косяки в игре – это мой профиль.

Я помассировал поясницу и побрел на кухню.

– Никогда не подумала бы, что сделаю подобное, но здесь очень уж к месту приходится одна фраза Шелестовой, – сказала Вика, на которой нынче был не ее фривольный халатик, а спортивный костюм. – Она бы сказала, что вам обоим следует уехать на ПМЖ в Канаду.

– Почему в Канаду? – удивился Валяев.

– Потому что вы очень похожи на канадских лесорубов, – с очаровательной улыбкой ответила ему Вика. – В лесу разговариваете о бабах, а с бабами – о лесе.

– Кстати – хорошая страна, – Валяев протянул мне руку для пожатия. – Озера там славные. Как их… Онтарио, Гурон, Эри.

– Гуроны – это вроде индейцы такие были? – засомневался я.

– Одно другому не помеха, – отмахнулся Валяев. – Так что ты там про контент говорил?

– Пойду телевизор смотреть, – Вика поставила передо мной чашку с чаем. – Это мне неинтересно.

– И напрасно, – неожиданно жестко произнес Валяев. – Я знаю ваш профессиональный постулат о том, что запросто можно писать о чем угодно и совершенно необязательно это все видеть самому. Возможно, для нижних чинов это и допустимо, с них спроса куда меньше, но ты, как заместитель главного редактора обязана проявлять интерес ко всему, что относится к области твоей ответственности.

– А… – открыла было рот Вика, но Валяев тут же сделал жест, из которого следовало, что говорить пока рано.

– В игре обнаружен сырой контент, – продолжил он. – Это означает, что теперь в любой момент к «Радеону», который является поставщиком данной услуги, могут быть предъявлены претензии. Нет-нет, не судебного характера, но, в любом случае, хорошего мало, это репутационные риски. И именно «Вестник Файролла», титульное печатное издание, этот флагманский корабль, надежда и опора «Радеона», будет обязан разогнать эти тучи, сгущающиеся над нашими головами. Твоими, майне кляйне, руками, в том числе. Я, Макс, Костик, да все мы верим в то, что вы сможете это сделать, уповаем на вас. И что же я вижу? Наша умница Викуся, наша талантливая леди Пресса, узнав про то, что в игре неладно, плюет на все и собирается идти смотреть телевизор! Это вместо того, чтобы вцепиться в своего босса и вытрясти из него всю информацию. А вот босс молодец. Сам виртуальные земли копытит, все детально изучает.

Вика так часто хлопала глазами, что на кухне начался сквозняк от ее ресниц. Когда Валяев замолчал, она расплакалась.

– Эва как, – опешил он. – Вик, ты чего?

– Башкой думай в следующий раз, – посоветовал я ему. – Нашел кому выговаривать. Это не Таша и не Шелестова, это их не пробьешь.

В общем – Вику успокоили, усадили на диван, включили ей телевизор.

– У тебя нет ощущения, что мы два олуха? – спросил у меня Валяев, когда мы вернулись на кухню.

– Присутствует такое, – признался я.

А что – так оно на самом деле и есть. Чего Вика изначально хотела делать? Смотреть телевизор. И чем она сейчас занимается? Ну да.

– Вот же Евино племя, – Валяев сморщился так, будто лимона зеленого куснул. – Нет, никогда нам их… Ладно. Забыли. Вернемся к нашим баранам.

Если честно – я за этот день устал, потому изложил ему суть проблем по возможности коротко, обойдясь без саркастических выпадов и особо цветистых аллегорий.

– Н-да, – почесал себя за ухом Валяев, дослушав меня. – Вот она, спешка, вот она, неразборчивость в кадровых вопросах. Косяк на косяке, по-другому не скажешь.

– Ну ты уж не сгущай, не прямо уж кошмар-кошмар, – я отпил чаю. – Но есть негатив, есть. Хрен бы с ними, с диалогами, даже с некоторой внутренней логикой событий, но вот награды в квестах не поставить – это перебор. Я-то без них переживу, но вот если этот самый квест достанется какому-нибудь заклепкомеру? Вони будет жуть сколько по всем форумам.

– Вонь загасим, – Валяев достал из кармана смятую пачку сигарет. – Это не вопрос. Тут дело в принципе. Ладно, ты сказал, я услышал. Молодец, хвалю, пять.

– Пять чего? – встрепенулся я.

– Пять вообще, – Валяев помахал у меня перед носом кукишем. – Привык за каждый чих денежку срубать. Фиг тебе, ты сотрудник компании, искать ошибки в игре часть твоей работы.

Вообще-то я был сотрудником газеты, непосредственно в «Радеоне» не числился, но заострять внимание на этом не имело смысла.

– Ладно, с этим разобрались, – Валяев щелкнул зажигалкой. – Теперь о том, ради чего я к тебе заглянул.

Он повертел головой и положил зажигалку на стол, перед этим нажав на миниатюрную кнопочку, которая обнаружилась у нее в нижней части.

Зажигалка дзынькнула, мигнула синим светом, издала тоненький писк и затихла.

– «Глушилка», – пояснил Валяев. – Военных тайн не будет, но все-таки лучше вот так. Да и потом – Азов в последнее время что-то раздухарился просто, надо его немного за усы подергать. Он, когда злится, сопит очень забавно и на моржа становится похож. Ну сам знаешь, наверное.

– Не знаю, – я трижды сплюнул через левое плечо. – И знать не желаю. Я себе не враг.

– Да брось, – Валяев выпустил кольцо дыма. – Если кому ничего и не грозит в этом здании, так это тебе. Ты чист, как белый лист, и Прага это наглядно доказала. Если честно, я до упора был уверен в том, что мы все… А, ладно, давай о деле.

«Мы все» – что? Там и останемся? Это наиболее верный вариант окончания его фразы, на мой взгляд. Хотя – это Валяев, и все его слова могут быть просто провокацией. С него станется.

– Давай, – согласился я, взял сигарету из его пачки, а после встал и включил вытяжку на полную. Пусть протянет кухню как следует, а то Вика потом бухтеть весь вечер будет по этому поводу.

– Тема такая, – Валяев прищурил левый глаз и понизил голос, отчего стал похож на заговорщика. – Днями в Москву приедет Старик, на предмет кадровых перестановок. Надоела ему наша чехарда с ответственными лицами, особенно с тем отделом, которым Маринка рулила. За полгода два начальника сменилось, это непорядок. А направление-то ответственное. Плюс еще пара вакансий есть, которые никак не закроют, там «И.О.» сидят. Ну и отдельный разбор полетов по Свентокской будет, это же ее недосмотр. Да еще ему кто-то про ее недавние проделки рассказал. Помнишь, она пьяная до изумления тогда в здание приперлась? Вот. Не знаю, кто стуканул. Что ты так смотришь? Не я. Хотел, было дело. Но не успел, обскакали меня.

– Любит пани Ядвигу народ, – заметил я.

– Да, искренне и беззаветно, – подтвердил Валяев. – Так вот, к чему я это все говорю. Есть у меня такое предчувствие, что тебя тоже на совет позовут. Не спрашивай, откуда оно у меня взялось, но – есть. Предлагаю выступить единым фронтом – ты, я и Макс. В конце концов, Старик потом снова уедет, а нам с вновь назначенными ответственными лицами еще работать и работать. Пусть лучше будут те, от кого известно чего ждать. Как тебе мое предложение?

– Предложение разумное, – помолчав, сказал я. – Типовое для внутриофисных игрищ, так поступают все разумные люди. Вот только есть у меня сильные сомнения, что мой голос что-то будет решать на этом совещании, просто в силу того, что у меня права этого голоса нет. Я не акционер, не член совета. Я вообще никто в этом здании. Гость я тут. Да и в то, что меня на подобное мероприятие позовут, у меня особой веры нет.

И я уж молчу про то, что оно мне и нафиг не надо.

– Позовут – не позовут, это не тебе решать, – рассудительно произнес Валяев. – Мне важно другое – в принципе ты согласен поддержать те кандидатуры, которые устраивают нас с Максом? Ну и еще поддержать предложение о смещении кое-кого с должности.

– А «кое-кто» – это кто? – заинтересовался я. – Не одна ли прекрасная чернокудрая пани с очаровательным акцентом?

– Она, – злобно хихикнул Валяев. – Родимая.

– Вот тут «за» обеими руками, – заулыбался я. – Ее вообще к мирным гражданам подпускать нельзя, она социально опасна. На девочек с ресепшена смотреть уже больно, так она их зашпыняла.

– Славно, – Валяев затушил сигарету и потер руки. – Вот и договорились.

– А те, кого наверх, а не вниз, люди-то хоть адекватные? – на всякий случай спросил я, хотя ответ на этот вопрос для меня ничего не решал.

– Ясное дело, – возмутился Валяев. – К слову, один из них Костик. Да-да, он же до сих пор «И.О.». Надеюсь, против него ты ничего не имеешь?

– Абсолютно, – удивился я этому вопросу. – Милейший человек. А на когда это все планируется?

– Как Старик приедет, так на следующий день и соберет всех, – со знанием дела объяснил мне Валяев. – А если конкретней… Может, через неделю, может, через две. А ты что, куда-то собираешься?

– На волю, куда же еще? – с абсолютно серьезным видом ответил я. – Кит, я на финишной прямой, мне одну печать осталось сломать – и все, моя работа выполнена. А раз так – я больше никому не нужен буду и, следовательно, наконец-то смогу вернуться домой и зажить своей прежней скучной жизнью.

– Блажен кто верует, – фыркнул Валяев, приподнялся и погладил меня по голове. – И ты в том числе. Слышал поговорку о том, что смерть – это только начало? А у тебя все будет наоборот. Воскрешение – это только начало.

– Не пугай меня, – попросил я его, туша сигарету. – Не надо.

– Не буду, – покладисто согласился Валяев. – Как скажешь. И вообще – сначала верни богов, а потом уж будем думать, что и как.

– Вот сейчас не понял, – потряс головой я. – Что значит – потом думать будем? А у вас что, ничего не готово? Ну там спецэффекты, зловещее зарево над Раттермарком, гром, молнии и некое пафосное сообщение, что, мол, в мир вернулись боги, и теперь каждый может выбрать себе личного покровителя. Что-нибудь такое на пару страниц жирным шрифтом?

– Да вот еще, – фыркнул Валяев. – Точнее – спецэффекты будут, хотя и не мирового масштаба, а, скорее, локального. А вот сообщения, создание неких гильдий вроде «Воины Витара» и все такое – ну нафиг. Пусть паства сама приходит к богам, сознательно. А мы, в свою очередь, создадим условия, в которых каждый игрок сам сможет понять, что ему надо. Написать что-то вроде: «выбери этого бога прямо сейчас и нажми на кнопку» – это просто. Игроку остается только сравнить бонусы, которые дает то или иное божество, и все. Это слишком просто и неинтересно. Нет уж, пусть они побегают по континенту, пусть поищут места, в которых боги обосновались, пусть выполнят по цепочке заданий, после которых смогут узнать, что каждый из них может предложить своему неофиту. В конце концов, для чего люди играют? Ради процесса, а не ради того, чтобы за пару дней нагрести себе все, что только можно, и стать самым крутым. Должен быть интерес к игре, должно быть ощущение бесконечности процесса и понимание того, что до «левел-капа» еще так же далеко, как до Луны. То есть – добраться туда можно, но как скоро и как быстро – неизвестно.

– Вот только непонятно, как игроки узнают о возвращении богов, если сообщения не будет.

– От торговцев, – невозмутимо ответил Валяев. – От странников, кабатчиков, стражников. Все НПС сразу после снисхождения богов получат возможность выдать квест под названием «Боги вернулись?!!». И любой игрок, если его это заинтересует, сможет его взять и узнать все об этом событии. Плюс специальный выпуск «Вестника Файролла», который всесторонне осветит это событие. Собственно, поэтому я тебе и сказал, что воскрешение – только начало. Тебе в этой теме еще жить и жить.

– Фу ты! – я стер пот со лба. – А мне-то уж подумалось невесть что.

– Нервный ты стал, – посочувствовал мне Валяев. – Тебе бы на массаж походить, в бассейне поплавать. Это успокаивает. Слушай, все хотел спросить – решил уже, кого будешь вызывать? В смысле, из божественной своры. С Витаром все понятно, без него никак, ты ему по жизни должен. С Месмертой тоже, она тебе квест выдавала. А еще? Приоткрою тайну – ты времени изрядно накопил, еще на пару, а то и тройку богов должно хватить.

– Лилит, скорее всего, – помолчав, сказал я. – У меня должок есть перед одним игроком. Чемоша, возможно, как противовес этим добреньким гражданам.

– Ага, – удовлетворенно произнес Валяев. – Как-то так я и думал. Правильный ход мысли, отвечающий моим предположениям. И молодец, что про долги свои не забываешь.

А вот еще одну богиню, которая тоже значилась в моих планах, я называть не стал. Во-первых, не факт, что получится ее призвать, просто времени может не хватить, а во-вторых… Не знаю. Не стал называть, вот и все.

– У меня тоже есть вопрос, – перехватил инициативу в разговоре я. – Не на игровую тематику, по поводу предыдущей темы. Даже два вопроса.

– Вопрошай, – разрешил Валяев, развалившись на стуле.

– Макс в курсе этой нашей с тобой беседы?

– Да, – кивнул мой гость вальяжно. – Он бы и сам заглянул к тебе, да дела у него. Но все полномочия он мне делегировал.

– Хорошо, – я отпил остывшего чаю. – Второе. Кого вы планируете посадить на место Вежлевой? Наверняка ведь кандидатура есть. Пойми правильно, у меня шкурный интерес.

– Ты ее не знаешь. Видеть, наверное, видел, но знаком вряд ли, она кабинетный житель, – отмахнулся Валяев. – Тихая и спокойная барышня, без особых амбиций, но зато с хорошими навыками администратора, что на этой должности и нужно. Плюс она в курсе всех нюансов работы отдела, то есть не будет всей этой ознакомительной суеты. Она, собственно, сейчас и исполняет обязанности начальника отдела. Смею заверить, хлопот у тебя с ней не будет.

– Так может, ее и без лоббирования поставят на этот пост? – предположил я.

– Может, – кивнул Валяев. – А, может, и нет. Нам надо, чтобы да. Не нужны нам тут левые люди откуда-нибудь из Европы. Нам и так хорошо.

– Есть просьба, – я побарабанил пальцами по столу. – Карьерного типа.

– А ну? – заинтересовался Валяев.

– Если выгорит, засунешь в тот отдел одного человечка? Толкового, хорошего, не со стороны.

– Из местных сотрудников? – Валяев хмыкнул. – Это кого? Ту малышку, что на вашем этаже за стойкой сидит? Угадал?

– Ее, – подтвердил я. – Хорошая девчушка, и с мозгами все в порядке. Засиделась она здесь.

– Так ты вроде за нее уже просил, и тебе даже сказали «да», – Валяев хитро глянул на меня. – Что ее тогда не устроило?

– Это было не то, что ей нужно, – уклончиво ответил я.

Не говорить же ему правду, что Лика хочет работать на том этаже, что мне некогда был обещан в качестве главного приза. И что я не слишком верю, что этот приз станет моим. В этой жизни нужно быть реалистом, данная награда слишком велика для того, чтобы надеяться на ее получение. Мне лично надеяться. У всего в жизни есть границы, и двадцать второй этаж находится слишком далеко за их пределами.

Да и мне он не слишком нужен, если уж совсем начистоту, даже если предположить, что со мной на самом деле захотят честно расплатиться. Ну да, это перспектива, это деньги, это много чего. Но за это «много чего» придется отдать столько всего, что мои нынешние траты покажутся мелочами.

Не нужно мне это все. Наверное, кто-то скажет, что я валенок, бесхребетное существо, обыватель и просто мизерабль – пусть. Более того – они будут в чем-то правы. Но я предпочту свою жизнь, ничтожную и бестолковую, той, что могла бы быть. Зато останусь собой и буду сам решать, куда, зачем и когда мне ходить. Вот такой я смешной чудак.

При условии, что эта жизнь останется при мне.

– Не вопрос, – Валяев достал из пачки еще одну сигарету. – Только давай так – если она тебе будет сливать информацию, будешь ей делиться. Идет?

– По рукам, – согласился я, и мы скрепили договор рукопожатием.

– Поджуживаешь ее? – жадно спросил Валяев, понизив голос и глянув в сторону комнаты. – А? Ну скажи честно – поджуживаешь? Не, я не осуждаю, наоборот даже!

– Любопытный ты! – я тоже бросил взгляд в сторону комнаты. – Все тебе знать надо.

– Поджуживаешь! – торжествующе заключил Валяев и, перегнувшись через стол, взъерошил мне волосы. – Ай, молодца! Всегда в тебя верил!

Пусть думает, что все так и обстоит. Меньше объяснять придется.

А вот с Ликой разговора не миновать. Она девушка упрямая, вот в чем беда. Ну если опять откажется наотрез, то моя совесть будет спокойна, я что мог, то сделал. В конце концов, мы все взрослые люди и должны адекватно относиться к тем шансам, которые дает нам судьба. Я вот свой готов профукать, а она пусть сама решает.

Валяев ушел, забрав «глушилку» и по традиции забыв попрощаться с Викой, я закрыл за ним дверь и попытался прикинуть, сколько в его словах было правды. Ну насчет Зимина он не врал, в этом я уверен. Соперничество друг с другом у них в крови, но как только дело доходит до какой-то внешней угрозы, эти двое становятся одним целым. Разумно, кстати. Если бы вот так же умели договариваться князья в Древней Руси, то до татаро-монгольского ига дело бы не дошло.

Насчет их протеже на место Вежлевой он тоже не врал, думаю, все так и есть, там имеет место быть тихая и работящая гражданка, которая всех устроит. И по поводу слива Ядвиги сомневаться не стоит, судя по всему, окончательно она их достала.

А вот насчет Азова он загнул. Уверен, что разговор он глушил не из юмористических соображений, а из вполне практических. Не исключено, что у хитроумного безопасника есть свои кандидатуры на каждую из вакансий.

И насчет игры он мне тоже соврал. Нет, не относительно того, что мои мытарства после выполнения квеста на возвращение богов закончатся, хотя и это не исключено. Речь идет о том, чем это возвращение будет сопровождаться.

В жизни не поверю, что «Радеон» упустил бы возможность устроить шоу, да еще и по такому поводу. Нет, здесь дело в другом.

Ставрос. Это все он. Квест с богами – его рук дело, и никто не знает, какие еще сюрпризы он оставил в ядре игры. Зимин и Валяев просто не знают, чего ждать, потому и решили особо не рисковать. От греха, так сказать, и во избежание. Квест и квест, если что-то пойдет не так, то это можно будет списать на системную ошибку, выслать пострадавшим извинительные письма с небольшими, но полезными призами, вот и все. Да, неприятно, но поправимо. А вот большое шоу на весь Раттермарк с всенародным объявлением обратного хода уже не имеет. Если все слетит после этого, то репутация будет подмочена невероятно. И перед Стариком придется ответ держать не за косяк средних размеров, а за проваленную игровую акцию. Разница? Да еще какая!

Так что наплел тут Валяев семь верст до неба, да все пешком. Собственно, и шут с ним. Мое дело солдатское.

С дел радеоновских мысли плавно сползли на дела игровые. Завтрашний день обещал быть насыщенным на визиты и события. Сначала деревня у подножия Сумакийских гор, потом визит к королеве Анне. Так сказать – из грязи в князи. Причем сюда следует добавить еще и общение с «Орлами», которые будут лезть во все щели, естественно, под чутким руководством непробиваемого Верорка. Как он стал лидером, в ум не возьму? Нет, сила есть – ума не надо, это понятно. Но этого для лидерства мало, надо же еще и гибкость определенную иметь, не все решает кулак, многое зависит от переговорных моментов. То ли дело Льод – вот он у них молодец. Если бы не его письмо, то я, возможно, вообще с этими товарищами дела не стал бы иметь. Повезло Верорку, что он не сам мне его написал, что у него в клане есть люди, которые думать умеют.

И еще надо глянуть, как они свои обязательства выполнят. О, не забыть про список брони. Надо заскочить в замок и поручить Кро прикинуть, кого мы будем одевать в первую очередь, кого во вторую. Ну и написать мне про это подробненько и незамедлительно. А если ее не будет, поручить это Снуффу, Славу или Вахмурке. Короче – кого застану, тому и поручу. У меня на это времени нет. Да и опыта, если честно, тоже. Не слишком я хорошо личный состав клана знаю, к своему стыду.

Но это все еще ладно. У меня есть еще одна головная боль – и серьезнейшая. Брат Юр. Вот тут вопрос вопросов. С одной стороны, говорить ему о том, во что я ввязался, мне очень не хочется, просто до ужаса. Я заранее знаю, что он этого не одобрит, он мне ясно это дал понять в свое время. С другой стороны – сказать надо. Он все равно узнает про мое участие в этих событиях. Мало того – возможно, он уже про него знает. Если я сам приду к нему и обосную свою позицию – это одно. Если нет – то это может привести к непредсказуемым последствиям.

По сути – бред собачий. Я, игрок, должен отчитываться перед НПС. НПС, Карл! Но это только на первый взгляд бред. За спиной этого НПС рыцарский орден, который на сегодня является одним из моих самых сильных союзников, и связи, масштаб и размах которых я даже представить не могу. Добавим сюда тонкий ум, выводящий этого НПС в лучшие стратеги Раттермарка, и дружбу с предводителем ордена самых опытных убийц на вышеупомянутом континенте.

И еще то, что этот НПС мне по-человечески симпатичен. Общение с ним доставляет мне немалое удовольствие, просто в силу того, что с умным человеком приятно поговорить даже в игре. Даже если он не совсем человек.

В общем – надо к нему наведаться и попробовать найти какой-то компромисс. Вот здесь уже сам факт, что он не живой человек, играет на моей стороне. Человека не всегда можно убедить в своей правоте. Машину – можно, если найти логичные аргументы.

В общем, день будет еще тот, как и было сказано выше.

Собственно, так оно и получилось, хотя началось все достаточно неплохо.

Как только я вошел в игру, у меня перед глазами сразу же появилось сообщение:

Вам предложено принять задание «Город у моря»

Данное задание является первым в цепочке квестов «Путь к пятой печати»

Условие – найти в вольном городе Тронье Кривого Гарри или его наследников.

Награды за выполнение задания:

3000 опыта;

1000 золотых;

Получение следующего квеста цепочки.

Принять?

Это был Верорк, как всегда чем-то недовольный. За его спиной отирались Чужестранка и Льод, который сразу же мне заговорщицки подмигнул, после же перевел взгляд на спину своего лидера и закатил глаза под лоб, как бы говоря: «Да не парься, старик, он всегда такой».

– Привет, – решив последовать совету этого прохиндеистого малого, дружелюбно сказал я. – Рад, что ты рад. Собственно, мне ты тоже нужен. А вы чего тут, чего не внутри?

– Так не пускают без тебя! – возмущенно грохотнул басом Верорк. – Не хватает репутации. Троцеро этот, холера лохматая, так и проорал, что, мол, ждите, пока принц покинет шатер, тогда присоединитесь к его свите. А так вам здесь делать нечего, мнение воинов никого не интересует. Ваше дело битва.

– Ну определенная логика в этом есть, – признал частичную правоту Троцеро я. – И потом – отсюда-то не гонят?

– Нам не надо здесь торчать, нам надо как можно ближе к Вайлериусу быть, – вставила свои пять копеек в разговор Чужестранка. – Там слово вставил, тут что-то сделал – за все капают единицы репутации, которые после войны нам как воздух будут нужны. Сейчас-то ее зарабатывать непросто, а потом и вовсе замучаешься. Мы теряем время и возможности, пока тут кукуем.

– Аванс мы тебе перевели, вещичку отправили, – снова вступил в беседу Верорк. – Так что давай, работай. Пулей внутрь, и чтобы через пять минут мы были там.

Все, надоело. Серьезно – надоело. Если что, я лучше по горам побегаю и своим ходом до Тронье доберусь. Соберу своих – Флоси, Гунтера, брата Миха, может, даже Трень-Брень с собой прихвачу для веселья, и пойду горами высокими, лугами зелеными. Оно, в общем-то, и неплохо, вот эдак прогуляться, воздухом подышать.

Реально – достал этот Верорк до печени со своими замашками. Все понимаю, но терпение у меня кончилось.

Льод, как видно, понял ход моих мыслей, его лицо скривилось так, как будто он раскусил гнилой орех.

– Да пошел ты в задницу, родной, – ласково сказал лидеру «Орлов» я. – Обмен открой, я тебе щит верну. Что до денег, так они через десять минут будут переведены вам обратно. Я даже еще десятка два золотых сверху накину, на бедность. А потом схожу к принцу и поверну дело так, что ваш зачуханный клан к его лагерю на километр не подпустят. Поверь, я заморочусь и это сделаю.

Верорк запыхтел, но сказать ничего не успел, его опередил Одинокий Волк, которого я сначала и не приметил. Он стоял в дальнем углу и не особо бросался в глаза.

– Договор, – прогудел он из-под своего шлема. – Мы заключили договор, он скреплен администрацией.

– Все верно, – весело подтвердил я. – И в нем значится, что я консультант, а не мальчик на побегушках. Меня можно просить, но мне нельзя приказывать. Это вы его нарушили, друзья, а не я. Впрочем, нет проблем, давайте вызовем сюда того же товарища, что его фиксировал, и спросим, кто из нас прав, а кто нет. И кто, соответственно, налетает на штрафы. Эй, Льод, ты из этой компании тут, похоже, самый башковитый, что думаешь по этому поводу?

– Думаю, нам всем надо выдохнуть и успокоиться, – затараторил Льод, расплываясь в улыбке. – Хейген, поверь, на самом деле мы хорошие, милые люди, и Верорк у нас не такой уж грубиян. Просто на кон поставлено многое, ставки в этой игре очень высокие, понимаешь? Мы из нее не вылезаем последнюю неделю, я вообще отпуск на работе взял. Подумай только – променял лето на зиму. Кошмар?

– Кошмар, – согласился с ним я. – Сочувствую. Но ведь ты отлично понимаешь, на чьей стороне будет администрация. Верорк, обмен-то открывай, не тяни.

– В порошок сотру, – пророкотал лидер «Орлов», вытянул вперед руку в латной перчатке и сжал ее в кулак. – С точек возрождения вылезать не будешь.

Назир, до того молча стоявший за моей спиной, плавно сместился чуть левее. Увидеть я этого не мог, скорее – почувствовал.

– Сейчас от страха в штаны надожу, – фыркнул я. – Валяй, попробуй. А я «телегу» в администрацию игры накатаю. Здесь ведь будет иметь место не игровой момент, а личностный, связанный с разрывом договора и неприятием вышестоящего решения по данному вопросу, потому жалоба будет обоснованна. Льод, как думаешь, чем это кончится для «Орландинос»?

– Скорее всего, ничем, – пожал плечами тот. – Звучит это все сомнительно, не сказать – бредово. Но запрет на твое убийство мы получить можем, что да, то да, в качестве обязательного условия по дальнейшему существованию клана. Только и ты не забывай, что у нас еще союзников полно, они-то с тобой никаких договоров не заключали. Это ни разу не угроза, просто здравый взгляд на вещи и некое планирование развития событий.

Это да. Но и вы не знаете, какие у меня козыря в рукаве. Точнее – козырь. Худой, очкастый и питающий теплые чувства к одной моей костлявой подчиненной.

– Мальчики, может, закончите уже выяснять, кто из вас выше на стенку писает? – устало спросила у нас Чужестранка. – Задрали, честное слово. Верорк, ты неправ. Когда мы договаривались, действительно речь шла о том, что этот человек не наемник и приказывать ему нельзя. Научись уже решать вопросы не только кулаком, но и умом. Но и ты, Хейген, хорош. Ты в игре уже давно, мог заглянуть сюда, не развалился бы. Давай начистоту – обязательства у тебя все-таки есть. Ну да, ты вольный художник, но тем не менее.

Вопрос – откуда она знает, как давно я в игре? В друзьях она у меня не числится, увидеть, когда я вошел в систему, она не могла.

– Как смог, так пришел, – добавил в голос миролюбия я.

Верорк хотел что-то сказать, но получил сразу два одновременных тычка в спину, и от Льода и от Чужестранки.

– Подытожим, – Льод шагнул вперед. – Есть проблема, которая высосана из пальца, и она называется «не сошлись характерами». Наш лидер человек дела, оно для него всегда на первом месте, и он в своем стремлении к достижению цели прет, как шагающий экскаватор, не считаясь ни с чем. Ты, Хейген, человек другого склада, потому и взгляды на те же вещи у тебя другие. Результат – между вами возникло определенное непонимание, которое вылилось в конфликт. Все так?

Верорк злобно посопел, но кивнул. Я повторил его жест.

– Предлагаю вот что, – Льод выбил нечто вроде чечетки, а после приобнял меня за плечи. – Давайте все это забудем и начнем сначала. Никто никого не убил, никто никого смертельно не оскорбил, и повода для вражды между нами нет. Что мы, в самом деле, дети сопливые, мол, «не писай в мой горшок»? Впереди большие события, впереди невероятные перспективы, и вот так нелепо на пороге этого всего разругаться? Ведь глупость же несусветная! Ну, разве я не прав?

– Мне конфликты не нужны – выждав паузу, ответил я. – Они делу мешают. Угомоните своего лидера – и нет проблем. Ну и не худо было бы мне компенсировать моральный ущерб. Я, знаете ли, себя не на помойке нашел. Претензии, угрозы – я этого не люблю.

Верорк выкатил глаза, глядя на меня и задышал так, будто откусил чего-то очень горячего. Но – промолчал. Хотя, возможно, это у него просто шок, сейчас отойдет и разорется.

Нагловато, я знаю. Но если уж мы продолжаем наши отношения, пусть они мне Тронье найдут, хоть из-под земли вынут. Впрочем, пилюлю надо подсластить.

– И, кстати – если бы не все это безобразие, которое жрет наше с вами время, то я бы уже сейчас ваш рейтинг здорово приподнял бы. Есть у меня одна мыслишка… – после этих слов я изобразил печаль об утраченных возможностях «Орлов». – А теперь и не знаю даже, стоит ли надрываться?

– Ну-ну-ну, – так и не сняв с моих плеч руки, хохотнул Льод. – Мы тут все люди взрослые, так что для нас это слабоватый заход. Что ты хочешь от нас еще получить? Не золото же?

– Не золото, – посерьезнел я. – Мне надо попасть в еще одно место, где я до того не был.

– Конкретней, пожалуйста, – попросила Чужестранка.

– Город Тронье, – покладисто ответил я. – Находится за Сумакийскими горами, у Теплого моря.

– Нет, – помедлив, ответила девушка. – Не бывала. Волк?

– Даже не слышал о таком, – прогудел рыцарь из своего угла.

– Надо сокланов потрясти, – деловито заявил Льод. – Если не выгорит – союзников. Считай, что ты уже там.

– Не надо трясти, – проворчал Верорк. – Был я в этом Тронье года два назад, когда квест на контрабандистов выполнял. Сделай, что обещал, подними сегодня нашу репутацию до уровня свободного прохода к принцу – и я тебя туда отведу.

– Ну вот как с «Орлами» иметь дело? – печально спросил я у Льода. – А? Я так морально устал от вас, это ужас какой-то.

– Делай свое дело, – посоветовал мне он. – За остальное не беспокойся. Компенсационный счет принимается и будет оплачен полностью, отведет он тебя туда, куда надо, независимо от результата.

– Не много на себя берешь? – нехорошим тоном спросил Верорк у этого пройдохи.

– По чину, – без малейшего почтения ответил тот, наконец-то скидывая свою руку с моих плеч. – Кто-то должен думать и о клане в целом, а не только о своей роли в нем.

– А я давно говорила, – обличительно заявила Чужестранка. – Достали уже эти тоталитарные замашки.

– Пойду, – деловито заявил я. – Время идет, дел еще полно. Никуда не уходите, ждите здесь, я так думаю, что скоро вас внутрь позовут.

А вообще, может, и зря я в присутствии «Сорок» договор с ними не подписал. Номер Девятнадцатый – это хорошо, но вот в игровом смысле теневые торгаши были бы большей гарантией того, что «Орлы» особо выпендриваться не станут.

В шатре народу поубавилось, хотя основные персоналии, из тех, кто был вчера, присутствовали. Троцеро что-то выговаривал парочке рыцарей в начищенных доспехах, седовласый Реджинальд беседовал с принцем, двигая искусно сделанные фигурки воинов по карте, расстеленной на столе, Витольд же устроился в кресле, посматривал на остальных и попивал вино из серебряного кубка.

– Мое почтение всем, – сообщил я от самого входа, обратив внимание на то, что стражники, стоявшие с мечами наголо слева и справа от него, и не подумали на меня как-то среагировать. Причем не только на меня, но и на Назира. Все-таки распространяется на него моя репутация.

А вчера их тут не было, между прочим. Как видно, противостояние входит в решающую стадию.

– Хейген, – обрадовался принц, только завидев меня. – А я все гадал – куда ты подевался?

– Дела, дружище, дела, – я подошел к столу. – Однако, бумаги готовы? Надо в Эйген идти, чего тянуть? Вон темнеет уже.

– Да, – ответил Реджинальд вместо принца и взял со стола два пергаментных свитка. – Вот этот, с красной лентой, адресован княгине Анне, вот этот, с синей, подтверждает твои полномочия переговорщика. Какая-никакая, а защита.

– Парламентеры неприкосновенны, – заметил принц тревожно. – О чем ты, Реджинальд?

– Парламентеры неприкосновенны, – громко произнес Троцеро, отвлекаясь от беседы с двумя воинами. – Верно, таковы правила с древних времен. Но это когда речь идет о простой войне, так сказать, традиционной. А тут речь идет о родственной междоусобице, приз в которой трон, так что на правила можно и наплевать. Зато тела послов, висящие на крепостной стене, произведут немалый эффект.

Принц призадумался, поглядывая на меня. Судя по всему, игра давала мне понять, что я могу и отказаться от задания, в очередной раз предоставляя право выбора.

– Все когда-то умрут, – усмехнулся я, беря свитки у Реджинальда. – Кто-то раньше, кто-то позже. Если сегодня не мой день – значит, судьба у меня такая.

– Не думаю, что Анна на подобное пойдет, – подал из угла голос Витольд. – Это было бы даже для нее слишком. И потом – она знает Хейгена, она знает, что вы с ним старые друзья, да и обязана ему кое-чем. Не посмеет, мой принц, не посмеет.

Вот же ловкач, даже из моей возможной смерти он пытается выжать выгоду. Если я вернусь, то все и так будет хорошо, если же меня вздернут, он напомнит принцу эту свою фразу и еще сильнее настроит его против матери.

И еще – он, похоже, просто-таки уверен в том, что меня вздернут. Не удивлюсь, если узнаю, что он вообще все это закрутил исключительно ради того, чтобы меня повесили.

Стоп-стоп. А квест на убийство королевы? Он же мне его выдал и там речь шла о том, чтобы пристукнуть ее после войны.

Хотя – о чем я? Элементарная подстраховка. Он так и так ничего не теряет и в любом случае в плюсе. Подвесят меня сушиться на солнышке – хорошо. Нет – тоже неплохо, значит, потом можно меня подрядить прирезать павшее величество.

Грубая работа-то. Вот откровенно грубая. Нет, до брата Юра Витольду ох как далеко. Их даже сравнивать нет смысла, это как искать различия между свекольным неочищенным самогоном и двадцатилетним «Макалленом». Что-то общее есть, но на этом сходство и заканчивается.

Брат Юр – он искусник, он плетет свою сеть так, что даже понять невозможно, что она есть. Я вот не поручусь, что сейчас не являюсь частью его замысла, причем даже не подозревая об этом. Здесь же все достаточно прозрачно. И ведь он знает, что я все понял, это видно.

– Думаю, ты прав, – согласился со мной Вайлериус. – Это было бы слишком. И потом – родовая честь, она не позволит маме поступить таким образом.

– Бесспорно, – поддержал его Витольд. – Бесспорно, мой принц. Да, о чести. Надо бы Хейгену сопровождающих дать, чтобы было ясно, что он полномочный посол. Как ему без свиты? Непорядок. Да вон, давайте хоть бы даже тех двух молодцев, подручных Троцеро, с ним отправим. Представительные парни, в доспехах, красавцы, лица светлые, открытые. Загляденье просто!

– Согласен, – кивнул принц. – Господа, вы слышали? Надеюсь, возражений нет?

Троцеро свирепо зыркнул на Витольда, который за спиной принца ехидно улыбнулся, но возражать не стал, двое же рыцарей растерянно моргали глазами.

Да, грубо работает, но действенно. Это он уже не двух зайцев одним выстрелом прикончил, а трех. Сволочь. Но – молодец.

Только вот здесь я тебе немножко насвинячу. Здесь твои планы пошли вразрез с моими, у меня конкретно по этому поводу есть свои личные соображения.

– Да не нужны мне эти двое, – громко сказал я. – Они, конечно, представительные ребята, но я их совершенно не знаю. Поручение у меня серьезное, можно даже сказать деликатное, потому и людей в сопровождение я выберу сам. Точнее – мне и выбирать не надо. Вал, помнишь, я тебя вчера знакомил с верзилой, который королем уже сейчас называть начал?

– Да, – подтвердил принц. – Верорк, если не ошибаюсь?

– Вот-вот, – покивал я. – Из его людей сопровождение возьму. Я бы тебе их прямо сейчас представил, но их Троцеро в шатер не пускает. Говорит – рожей не вышли, не место тут простым воинам, сюда только знать доступ имеет. Хорошо, что я лэрд и тан, а то бы и меня не пропустили.

– Троцеро? – в голосе Вайлериуса четко послышалось недовольство. – Опять ты за свое? Я еще раз тебе говорю – перестань меня ограждать от общения с людьми. Все что я делаю – это не ради себя, это ради них. Мной руководит не месть, а желание дать людям право жить так, как им самим того хочется.

Где-то я это уже слышал. И не раз. Вот только не припоминаю, чтобы подобные благие намерения когда-нибудь претворялись в жизнь. Как правило, они терялись где-то по дороге, которая в результате приводила идущих по ней в совершенно противоположную сторону.

– Дело не в том, чего я хочу или не хочу, – выпятил челюсть вперед Троцеро и потеребил свою бородку. – Это соображения безопасности. Они приоритетней любых других. Я не знаю этих воинов. Кто они, откуда?

– Их привел мой друг, – показал на меня принц. – Человек, которому я верю безгранично. И людям его я тоже верю. Если он сказал, что они надежны, значит, так оно и есть.

– Вот-вот, – поддакнул я. – И еще вопрос, кто эффективней в качестве охраны – мои псы войны, которые воинское дело до развилки ног прочувствовали, или вот эти красавцы, которые, похоже, кроме турниров ничего и не видали.

Парни в доспехах нехорошо на меня поглядели, но промолчали.

– Соглашусь со стариной Хейгеном, – снова вступил в разговор Витольд. – Тертые бойцы куда лучше видят опасность, чем паркетные шаркуны. Грязь и кровь войн, знаете ли, научит такому, чего ни в одном дворце сроду не узнаешь.

Троцеро раздраженно дернул щекой, стремительно подошел ко входу и визгливо крикнул:

– Господа наемники, прошу вас пройти к нам. Как выяснилось, без вас тут не обойтись.

Верорк первым влетел в помещение, за ним подтянулись и остальные.

– Мой король, – рявкнул он, стукнув кулаком по груди. – Рад снова видеть вас.

– Ты этого с собой возьмешь? – спросил у меня принц, показав пальцем на него. – Что же, выглядит он внушительно.

– Нет, этот останется при тебе, – не без удовольствия посмотрел на ничего не понимающего Верорка я. – Он славный малый, но для такого дела не годится. Культуры в нем маловато, понимаешь? Убить кого-то или там в атаку пойти – это он может, а вот что-то посложнее, мероприятия, где думать надо – там нет, это не его. Я вон того с собой возьму, невысокого, что слева стоит. Парень не промах, подметки на лету режет, я его давно знаю.

Льод понял, что речь идет о нем, и вопросительно глянул на меня. Я ему подмигнул, давая понять, что все нормально и нервничать не надо.

– Как тебя зовут, приятель? – Вайлериус обратился к хитрецу, который немедленно начал преданно пожирать принца глазами, давая понять, что он за него в огонь и в воду.

– Льод. Готов служить там, куда пошлете!

– К матери своей пошлю, на переговоры, – тихо, но веско сказал принц. – Сопровождать вон его, Хейгена. Дело это сложное, не стану скрывать – опасное, там и голову свою оставить можно. Не страшно?

– Я три раза был женат, мне уже ничего не страшно, – бодро заявил Льод. – Надо сходить – сходим. Придется помереть – помру.

– Молодец, – похвалил его Вайлериус, стянул с пальца кольцо и протянул «орлу». – Держи, на память.

Если бы меня можно было испепелить взглядом, то Верорк не оставил бы от меня и горсточки пепла.

А вот не надо меня злить. И еще – хрен ты ко мне придерешься теперь. Репутацию я вам сейчас поднял? Поднял. Все, слово сдержал, план выполнил. И даже перевыполнил.

И это я молчу про то, что воспоследует, если меня не повесят. Льод, например, может очень высоко взлететь, повыше, чем свой кланлидер.

Он, к слову, застыл на месте, глаза его смотрели в одну точку. Как видно, перепал ему квест, и сейчас он изучал его условия.

До чего мы забавно смотримся в такие моменты. Как застывшие изваяния.

– Ух, – наконец выдохнул он. – Ну что, я готов. Когда идем?

– Да прямо сейчас, – небрежно бросил я. – Чего тянуть? Назир, ты остаешься здесь.

– Нет, – бесстрастно ответил мне телохранитель.

– Там не война, – попытался объяснить ему я. – Там тебе меня защитить все одно не получится. Захотят повесить – повесят, несмотря на все твое искусство убивать. Массой задавят, обезоружат и вздернут. Какой смысл тебе туда лезть?

– У меня есть приказ, я его выполняю, – упрямо повторил Назир, и я понял, что любые разговоры будут сводиться к этой фразе. Как, впрочем, и всегда.

Чужестранка хихикнула, Льод же наоборот, смотрел на это все очень и очень серьезно, я бы сказал – вдумчиво. Так, что я очень пожалел, что завел этот разговор при нем. Ошибочка вышла, опять я расслабился.

– Вольному воля, – вздохнул я. – В конце концов, каждый имеет в этой жизни право получить личную веревку, которая сломает ему шею.

– Откуда этот пессимистичный настрой, дружище, – Витольд наконец соизволил покинуть свое кресло и подошел ко мне. – Ты идешь к Анне, матери нашего дорогого Вайлериуса. С чего ты взял, что она станет убивать друзей своего сына, которые, тем более, представляют его интересы? Она не может не понимать, что, сотворив такое, она сожжет последний мост.

– Я тоже верю в ее благоразумие, – кивнул принц. – Мы еще можем договориться. Так и скажи ей, хорошо?

– Непременно, – пообещал я. – Верорк, меня дождись, хорошо? Нам надо сегодня еще одно дело уладить, то, о котором договаривались.

Витольд стрельнул глазами в сторону лидера «Орлов», как видно, подумав, что речь идет об убийстве королевы, хотя я имел в виду совсем другое. Впрочем – пусть думает. Почему бы и нет?

– Дождусь, – недовольно буркнул Верорк.

– И еще, – я щелкнул пальцами. – Там письмо тебе прийти может, со списочком доспехов, так ты его Румпелю перешли, не забудь.

Было видно, что верзила с трудом меня терпит и что я бешу его невероятно, но он честно пытался сдержаться.

– Перешлю, – выдавил он из себя. – Удачи тебе. И очень хочется верить, что ты вернешься целым и здоровым. Это в наших общих интересах.

Ну насчет общих интересов можно и поспорить, но первоначальный план по поводу неминуемой гибели я, как и было сказано выше, пересмотрел, заменив его на «как фишка ляжет».

А вообще правильно я сделал, взяв Льода. Он будет со мной от начала до конца, и в том случае, если меня вздернут, подтвердит, что все было по-честному, то есть я не нарочно слился.

Что до самого Льода, он был доволен происходящим невероятно.

– Спасибо, старик, – сообщил он мне, как только мы перенеслись через портал в Эйген, в глухой переулок, который находился рядом со входом в канализацию. Портал открыл я, решив, что лучше потратиться, чем тащиться невесть сколько через лагерь повстанцев и ворота. – И колечко отличное, и квест шикарный. Если дело выгорит, я всех наших по репутации у принца уделаю.

– Знаю, – огляделся вокруг я. – Потому и взял с собой именно тебя. Из всей вашей компании ты наиболее адекватный человек. Хотя Чужестранка тоже ничего так, внятная. Но этот ваш Верорк…

– Да нормальный он, – поморщился Льод. – Просто на успех заточен чересчур и дисциплину уважает. Ну и еще борзых он не любит, а ты из таких. Я-то на это все смотрю сквозь пальцы, а он так не может. И не хочет.

– Вот потому и будет в шатре сидеть, – злорадно подытожил я. – А ты со мной пойдешь.

– Он это тебе припомнит, – проинформировал меня Льод. – Можешь не сомневаться. Причем не то, что ты меня вместо него взял, а то, что с ним не посоветовался. Это он должен был выбрать того, кто с тобой пойдет.

– Класть мне и на него, и на его выбор, – фыркнул я. – Он в шатер попал? Право находиться рядом с тушкой Вайлериуса получил? И все это за пару дней, пока остальные кланы сидят в лагере, кушают тушенку и поют тягучие песни. Мне вообще премиальные за это все платить должны.

– Выиграем войну, встанем около трона – лично прослежу за тем, чтобы тебе бонус оформили, – уже совершенно серьезно пообещал Льод. – Если надо будет – в обход Верорка это сделаю. Я его, знаешь ли, не сильно боюсь, у меня на то свои причины есть. Ну что, во дворец?

– Не-а, – помотал головой я. – В гостиницу сначала.

– Разумно, – одобрил мое предложение Льод. – Что-то я в эйфории о такой простой вещи забыл. Если уж помирать, то в чем попроще, чтобы не жалко было.

Что хорошо в Эйгене, так это близость Нублэнда. То есть в нем полно игроков самых разных уровней, потому наше, мягко говоря, полунищенское одеяние, в котором мы подошли к королевскому дворцу, совершенно никого не удивляло. Ну ходят какие-то нубы в разномастных одеяниях и ходят, делов-то.

Еще меньше дела до этого было лейтенанту дворцовой стражи, стоявшему у золоченой двери парадного входа в королевский дворец, его куда больше заинтересовал свиток с синей лентой, который я ему протянул со словами:

– Это наши верительные грамоты. Мы полноправные представители принца Вайлериуса, прибыли для переговоров с королевой Анной. Отнеси их ей, да поживее.

Лейтенант подержал свиток в руке, посмотрел на него, на меня, что-то прикинул, приказал стражникам не спускать с нас глаз и скрылся за массивными дверями.

– А вот интересно, не может ли королева вообще продинамить разговор? – задумчиво сказал Льод, глядя на стражников, окруживших нас. – Прикажет просто прикончить нас, да и все. Так сказать, без допуска к телу.

– Не прикажет, – ответил ему я, с недовольством глядя на то, что ряд игроков уже заинтересовался происходящим. – Это квест, она нас не может не выслушать.

– Квест-то квест, согласен, – Льод шмыгнул носом. – Но это «Файролл», приятель, тут и не такое бывает. Ка-а-ак выйдет сейчас этот офицер, ка-а-ак скажет нас порубить в капусту!

– Не парься, – успокоил я его. – Нормально все будет.

– Мастер Хейген лично знаком с королевой, – внезапно подключился к разговору Назир. – Она непременно захочет его выслушать.

Вот умеет он вовремя вставить слово. Если уж откроет рот, то выдаст такое, что хоть стой, хоть падай.

– Да ты что, – Льод оживился. – Ты с ней лично знаком? Чего раньше не сказал?

– Прости за банальность, но ты не спрашивал, – зло глянул на Назира я. – О, кажись, за нами пришли.

– Следуйте за мной, – приказал нам изрядно помрачневший лейтенант, при котором уже не было свитка. – Повеление королевы. Увы, но вместо того, чтобы убить вас на месте как смутьянов и бунтовщиков, она хочет с вами говорить.

– Просто она политик, а не рубака, – пояснил я лейтенанту и подал ему знак, чтобы он открыл нам двери. – Она понимает, что многие вещи разумнее решать словом, а не кулаком. Ну да тебе не понять.

Лейтенант стал похож на грозовую тучу, дождался, когда мы войдем внутрь, закрыл за нами створки дверей, а после демонстративно достал из кармана платок, завязал на нем узел, показал его мне и убрал в карман.

Забавно. Когда нечто подобное проделал Лоссарнах, по-моему, еще в бытность свою Лейном, это смотрелось очень даже впечатляюще. Сейчас же меня разобрал смех, уж очень не вязался подобный жест с лейтенантом королевской стражи, разодетым как павлин.

– Боюсь, боюсь, – заверил я его, душа смех. – Льод, сделай вид, что ты испугался.

– Я побледнел, этого достаточно, – отозвался мой спутник.

Мы поднялись по длинной и широкой мраморной лестнице, прошли коридорами, которые я честно попытался вспомнить и не вспомнил. Впрочем, мы тогда, в ночь переворота, в этот дворец зашли с черного входа, очень может быть, что я здесь и не бывал. Помнится, парадный вход завоевывал мой земляк по имени Бран. А что? Родом я из Тронье, но в адресе постоянного проживания у меня значится Пограничье. И еще именно этот самый Бран стал капитаном королевской гвардии, заняв место, которое было обещано мне.

Кстати – вопрос. Если он капитан гвардии, почему охранники не из уроженцев Пограничья набраны? При нем был немалый отряд, я был уверен, что он подмял под себя все силовые структуры и своих людей напихал везде, где только можно.

Может, после его смерти их всех попросту шуганули?

Ладно, это все мелочи.

– Сдайте оружие, – потребовал лейтенант, когда мы подошли к золотым створкам, которые я, в свою очередь, опознал. За ними находился тронный зал, это точно. Их тут двое, таких дверей – одни здесь, вторые с другой стороны.

Ох, какое тогда в этом зале месиво было, страшно вспомнить. Народу сколько полегло!

Мы с Льодом сдали мечи без звука, а вот Назир было заупрямился, да так, что мне пришлось ему напомнить, что он сам за мной увязался.

Ассасин что-то проворчал себе под нос, но перевязь с клинками с себя стянул, и даже кинжалы отдал, все четыре. Точнее – сначала один, а три других отобрал у него лейтенант, оказавшийся на поверку не таким уж пентюхом.

Хотя, если честно, думаю, что не все оружие он у моего телохранителя изъял, что-то у него еще осталось.

Створки скрипнули, и мы вошли в ярко освещенный зал.

Народу в нем оказалось немного – десяток охранников, не сводящих с нас глаз и держащих ладони на рукоятях мечей, несколько вельмож в расшитых золотом одеждах и, собственно, королева Анна, восседающая на золотом троне.

А еще я увидел Брана, он стоял за троном, небрежно опираясь на его спинку. Ну если к трону можно применить данное слово, все же он не стул какой-нибудь.

Сдается мне, он королеву не только днем охраняет, но и ночью.

И сразу вопрос – а с какого перепуга он вообще жив? Брат Юр сказал мне, что его вроде как пристукнули, а гвардия пошла в разнос.

Хотя – о чем я. Это же брат Юр.

– Тан Хейген, – произнесла Анна вроде бы и негромко, но я ее отлично расслышал. Хорошая тут акустика. – Вот уж не ждала, не гадала. Ты знаешь, вышла забавная ситуация. Некоторое время назад я тебя искала, чтобы поговорить, даже эдикт специальный издала, по которому любой стражник обязан был тебя задержать, только заметив. Потом я его отменила, так как надобность в тебе отпала, и тут ты сам заявился.

– Если бы я знал, ваше величество, что вы меня ищете, то давно бы пришел, – весело ответил я ей. – Мы же не враги, чего мне вас бояться?

– Были не враги, – печально произнесла королева. – Но, судя по вот этому пергаменту, мы теперь уж точно не друзья.

Она помахала в воздухе верительной грамотой.

– Возможно, мои слова прозвучат не слишком учтиво, поскольку венценосных персон не принято поправлять, но вы не правы, – я сделал несколько шагов вперед, заставив стражников еще сильнее насторожиться. – Я здесь как раз для того, чтобы прекратить безумие, которое охватило Западную Марку. При мне документ, который прислал вам ваш сын, и он не содержит в себе угроз, в нем добрые слова, которые сын адресует своей матери. Вайлериусу не нужна война. Ему дороже мир.

Здесь я почти не врал. Письмо я прочел еще в гостинице, благо сургучом его не запечатали. Нельзя сказать, чтобы оно было сильно почтительным, но угроз в нем точно не было. Правда, там имелись обширные требования, но это уже нюансы. Мы же сейчас не о них речь ведем?

– Реджи, подай мне письмо моего сына, – махнула королева рукой, в тот же миг откуда-то из угла ко мне подбежал уродливый горбун, цапнул рукой свиток и забавно поковылял к трону.

А я его помню. Он при королеве состоял еще в те времена, когда она в изгнании была, опекал ее всячески и, похоже, был в нее безответно влюблен. По крайней мере, когда она его с собой не взяла, отправляясь за короной, он стонал как раненый тюлень.

Надо же, она его и сюда притащила. Не такая уж она, выходит, и железная леди. Есть и у нее сентиментальность.

Королева приняла свиток, сорвав с него ленту, она усмехнулась, бросив на меня короткий взгляд, и углубилась в чтение.

– Фига се! – негромко произнес Льод, стоявший рядом. – Нам будет, о чем потом пообщаться.

– Я жду твоего решения, тан Хейген, – чуть насмешливо произнесла Анна. – Отдельно хочу заметить, что пребывание на престоле, увы, меняет человека. Он становится более нетерпеливым и привыкает к тому, что все его пожелания исполняются быстро и неукоснительно.

– Ну это понятно, – усмехнулся я. – Генезис власти, однако.

– Только давай без всякой зауми, а? – подал голос Бран, так и стоящий за троном. – Тебе дали возможность выбрать сейчас, с кем ты. Валяй, выбирай.

– По сути, это выбор между жизнью и смертью, – очень тихо сказал мне Льод. – Слушай, как думаешь, а меня вместе с тобой прибьют или нет? В условии квеста было написано, что такое возможно, но в принципе?

– Умирать неохота? – спросил я у него.

– Да не то, чтобы… – «Орел», не переставая говорить, широко улыбнулся смотрящей на него королеве. – Просто очень уж неприятное это развитие событий. Мы тогда из процесса выпадем, вот это плохо. Слушай, а может, и вправду на ее сторону перейдешь? И я с тобой.

– Нельзя, – вздохнул я. – И дело не в принципах. Если я перейду к ней, то твой клан мигом потеряет все, что прибрел там, за стенами. Тогда получится, что вас привел предатель, изменивший слову и веры вам, стало быть, тоже ни на грош нет.

– А, ну да, – опечалился Льод. – Ну и ладно. Не очень и хотели.

– Если хочешь, можешь прямо сейчас сказать, что лично ты ничего против этого не имеешь, – предложил ему я. – Она тебя знать не знает, это да, но вообще у НПС-венценосцев такие вещи в чести. Правда, не дам гарантии, что тебе не придется выбивать табуретку у меня из-под ног.

– В смысле? – Льод непонимающе сдвинул брови.

– Когда вешать меня будут, – объяснил ему я. – Я же откажусь от ее предложения.

– Да ладно, – с сомнением прошептал он. – Так не бывает.

– Ты сколько играешь? – поинтересовался я.

– Три года, – ответил «Орел».

– Повезло тебе, – хмыкнул я. – Не варился ты в котлах междоусобиц. Поверь мне, и не такое бывает.

– Если вам еще поговорить надо, то вы не стесняйтесь, продолжайте, – невероятно заботливо предложила нам королева. – Мы подождем, мы не спешим. Могу приказать подать вам прохладительных напитков и стулья, почему нет?

– Так предложение-то непростое, ваше величество, – объяснил ей я. – Такие вещи с наскока не решают.

– Наоборот, очень даже простое, – Анна поправила локон, выбившийся из-под короны. – Либо говори «да», либо «нет», что может быть проще?

– Нет, – громко сказал я. – И в самом деле – просто. Чего столько думал?

– Удивил, – королева повертелась, поудобнее устраиваясь на троне. – Была уверена, что скажешь «да». Ты, верно, обиделся на то, что я отдала должность, обещанную тебе, Брану? В этом дело? Мол, обманула тогда, обманет и сейчас?

Льод цокнул языком, как бы говоря: «Опять сюрприз».

– Нет, – холодно ответил я. – Более того – не сильно мне эта должность была и нужна. Тот еще пост, на нем и убить могут. К слову – я вот слышал, что Брана и убили пару недель назад. Правда, как вижу, слухи врали.

– Не слишком, – Бран криво улыбнулся. – Крепко нас тогда отделали на улицах, с душой. Сегодня первый день, как я на ноги встал. А шестеро моих бойцов богам душу отдали. Свентонидию голову отрубили и ее на пику насадили, я все видел, но ничего поделать не мог. Такие чувства испытал, что не дай тебе боги такое пережить. Так что прав ты, парень, та еще должность.

– «Парень», – фыркнула королева. – Нет, Бран, это не парень, ты слова выбирай. Особенно ты. Он, между прочим, названный брат короля Пограничья, его будущий деверь и глава клана… Как бишь его?

Горбун козлом скакнул к ней и что-то шепнул на ухо.

– Вот-вот, – щелкнула пальцами Анна. – Линдс-Лохен.

– Линдс-Лохен? Это не те, земли которых рядом с озером Мак-Линдс? – оживился Бран. – А Гэлинг куда подевался? Вроде он главой клана стал, после того как его старика проклятая ведьма сгубила?

– Погиб Гэлинг в Каллидонском лесу. Ведьму ту прикончил, но и сам голову сложил, – ответил я. – А заботу о клане и сестре мне доверил. Вот, забочусь и том, и о другом.

– И неплохо с этим управляешься, – заметила королева. – Сестру за короля пристроить – это, знаешь ли…

– Лихо, – хохотнул Бран, после охнул и приложил руку к боку. – Веселые дела в Пограничье творятся. До меня доносились слухи о войне и о битве в долине Карби, но про тебя речь не шла.

– Не того калибра персона, – скромно потупил я глаза.

Хотя где-то, по большому счету, это обидно. Если бы не я, и битвы бы не было.

– Повспоминали родные места – и будет, – хлопнула в ладоши Анна. – Итак, Хейген, ты сказал «нет». И это очень, очень плохо. Ведь теперь ты мой враг.

– Потому что друг вашего врага? – уточнил я.

– Не надо, – без тени шутки попросила меня королева. – Не надо вот этого всего, не подводи к тому, что мой сын – мой враг. Вайлериус, этот несчастный дурачок, он мой сын. Он для меня всегда забавный малыш, который не может желать мне зла. А вот те, кто на меня его натравливает, вот они – враги. И ты в их числе.

– Хейген только вчера прибыл в лагерь принца, – сказал Льод внезапно. – А волнения начались уже давно.

– Да что ты? – приложила ладони к щекам Анна и смешно округлила глаза. – А кто же тогда бегал по Академии Мудрости в красной рубахе и босиком? Кто сбил мое непутевое чадо с пути изучения наук? Тамошние обитатели на такое неспособны. Нет, был у нас тут во дворце один граф, он тоже без обуви ходил, по идейным соображениям. Но он литератор, ему можно, они все не от мира сего. Да и пьющий он был. А в Академии таких нет, это я наверняка знаю.

– Не понимаю, о чем речь, – с достоинством ответил я и вытянул правую ногу вперед. – Я босиком не бегаю.

– А то я не помню, в какой компании ты впервые заявился ко мне в дом, – Анна даже привстала с трона. – Дети джунглей.

– Опять ваша неправда. Я с этой компанией сроду ничего общего не имел. Я вообще тогда в Вольных Ротах служил.

Кстати – не факт. В смысле – не факт, что служил. По-моему, я тогда уже выкупился. Или нет? Не помню.

– Тогда я не понимаю, что тебя держит близ моего сына, – внезапно успокоилась королева. – Если у тебя с ним ничего общего, почему ты мне ответил «нет»?

Н-да. И в самом деле – почему? Ловко она меня в капкан загнала. Хотя не это главный вопрос в данный момент. Сейчас мне очень хочется понять, зачем ей понадобилась моя персона, к чему все эти искушения святого Антония? Я не былинный богатырь, не великий полководец, за мной не стоят деньги и люди. Так зачем ей так нужно, чтобы я прилюдно предал ее сына?

Или это нужно не ей, и ключевое слово здесь «предал»?

– Да ничего у нас общего нет, – добавив в голос немного легкомыслия, ответил королеве я. – Просто вышло так, что я там, с ним, а вы здесь. И если уж так получилось, то пусть оно и дальше движется в заданном направлении. Не вижу я смысла что-то менять, понимаете?

– Не понимаю, – дружелюбно произнесла Анна. – Совсем не понимаю. Ты не ответил на поставленный вопрос. Если бы ты был глупец, тогда ладно, им свойственно нести чушь, но ты не таков.

– Хорошо, – глубоко вздохнул я. – Я вам не верю, ваше величество. И дело не в должностях, которые я не получил, или чем-то подобном. Просто Валейриус не склонен предавать тех, кто стоит с ним рядом, в угоду сложившейся ситуации. А за вами такие грешки водятся.

– Это потому что он еще не монарх, – рассмеялась Анна. – Поверь, трон быстро выбьет из него эту блажь. Не человек диктует условия короне, а она подчиняет его себе. Власть ревнива, ей не нужны конкуренты. Есть только она и человек, который ей обладает, все остальные – лишние.

– Хорошо сказано, – отметил Льод. – Хоть записывай за вами, ваше величество.

Вот свинство. Пять минут назад я тоже самое сказал, но меня никто не похвалил.

– Кстати, – Анна чарующе улыбнулась. – А вы, юноша, за кем следуете? За моим сыном или за вашим спутником?

– Да я как-то сам по себе, – шаркнул ножкой Льод. – Свободный художник.

– А-а-а-а, – протянула королева немного разочарованно. – Понятно.

Судя по всему, Льод ответил неправильно, надо было сказать, что он при ком-то состоит. Было видно, что Анна после его ответа полностью потеряла к нему интерес.

– Подытожим, – хлопнула в ладоши повелительница Запада. – Мне ты служить не хочешь, а значит, не сильно ты мне и нужен.

– Я с тобой, – шепнул мне на ухо Льод, вошедший следом за мной в шатер. – Квест провалился, но, может, хоть чего-то мне перепадет? Ты принцу скажи, что я выполнил свой долг и все такое.

В шатре как всегда отиралась куча народа, наперебой что-то советующая и объясняющая принцу. Как он эту публику выносит – я не знаю, но, судя по выражению лица, до точки кипения ему осталось немного.

– Хейген! – вполне искренне обрадовался он, увидев меня, и с облегчением отмахнулся от назойливо суетящейся свиты, как от комаров. – Я знал, что ты вернешься. А то тут некоторые начали убеждать меня, что мама тебя уже казнила.

– Если не секрет, кто именно? – заинтересовался я, оглядывая притихших потенциальных царедворцев.

– Да вот хоть бы Троцеро, – показал принц на лохматого вельможу. – Уверенно так говорил, как будто знал про это наверняка.

– Я знаю вашу мать, – резко рубанул воздух ладонью тот. – И то, что этот человек вернулся живым, должно вас не столько радовать, сколько беспокоить. Почему он остался жив? Здесь пахнет не королевским милосердием, а банальной изменой.

– Да-да-да, – прошелестело по шатру, похоже, что Торцеро здесь поддерживали многие.

Вот ведь. Так, может, зря я на Витольда грешу? Он вон сидит по обыкновению в уголке, поблескивает оттуда глазами и хитро улыбается.

А вот с этого, нечесаного, станется. По доспеху видно – мужик он зажиточный и знатный, запросто своих людей во дворце мог иметь.

Хотя – тут ситуация такая, что вообще на любого можно грешить. Даже на брата Юра, хоть он меня и спас. Но если так вдуматься – откуда он мог знать, когда и где на меня нападут? Ладно – когда, тут худо-бедно сориентироваться можно. Во дворец мы вошли не таясь, прикинуть время аудиенции тоже вполне реально. Но место, где нас резали – его-то откуда мастера ревизионного дела узнали? Или они по всем коридорам бегали, меня искали?

А резон меня сначала почти убить, а потом спасти у него есть, причем прямой. Он таким образом не одного зайца в свою охотничью сумку убирает. Что же до расхода человеческих ресурсов – когда он с ними считался?

Что до Троцеро – гнилофан он, сразу видно. Я таких знаю. Он не Вайлериуса на трон сажает, он себе дорогу расчищает. Спихнуть самостоятельно Анну он не сможет, за ней гвардейцы, Академия Мудрости и корона Белого принца. Не по зубам она ему, не переварить ему фигуру такой мощности без народной поддержки, а ее ему взять неоткуда. Он богач, а не страдалец. А вот моего инфантильного друга народ поддерживает, любит он мучеников с грустной историей в запасе. Ну а когда королевы не станет, убрать Валейриуса будет делом пары месяцев, после чего можно беспрепятственно влезть на престол и властвовать над Западом. А необходимые династические реликвии и состряпать можно.

Причем игрок, который запустит этот квест, раньше или позже найдется, я в этом уверен.

– Ты говоришь глупости, Троцеро, – осадил его Вайлериус. – Причем даже сам не понимаешь, насколько оскорбительные.

– Ничего, – бодро произнес я, поправляя пояс. – Скоро, надеюсь, сложившаяся ситуация благополучно разрешится, а после я этому господину брошу вызов, да и убью его на поединке. Ну если только он не сбежит до того из Эйгена, предварительно навалив в штаны.

Льод поддержал меня, разразившись издевательским хохотом, который подхватили все «Орлы», и даже часть присутствующих НПС.

Лицо Троцеро налилось нездоровой краснотой, но он промолчал и в драку не полез.

– Что мама? – пропустил мою колкость мимо ушей принц, полагаю, намеренно.

– Выглядит прекрасно, как и всегда, – не удержался от улыбки я, поскольку выглядела королева и в самом деле замечательно.

Есть и в нашей, реальной жизни такие женщины, красота которых непреходяща. Юношеское очарование сменяется прелестью средних лет, а та переходит в прекрасную пору зрелой красоты. Причем зачастую такие женщины как раз чрезмерно о себе не пекутся, по пластическим хирургам не бегают и косметикой не злоупотребляют. Просто вот так им бог отмерил, за какие-то заслуги. К тому же, как правило, такие женщины очень добры и мудры, к ним тянутся все без исключения дети и их уважают даже самые скандальные бабки, сидящие у подъезда.

– Не сомневаюсь, – заулыбался принц. – Продолжай.

– Встретила она нас с почтением и проводила с почетом. В общем, вела себя с нами так, как и должно поступать с парламентерами.

– А доспех в пяти… Нет, даже в шести местах ты сам где-то по дороге пропорол? – подал голос из угла Витольд. – Шел, шел, на гвоздь наткнулся, потом еще на один. Или нет?

– Так и было, – невозмутимо подтвердил я. – Темно на дворе. Ночь. Да и потом – времена неспокойные. Но это все неважно. Принц, ваша матушка просила вам передать следующее…

Говорил я громко, с чувством, с толком, с расстановкой. Я даже пару «мхатовских» пауз в ход пустил, в общем – старался от души.

– Все мне здесь нравится, кроме одного, – печально сказала Вика встревоженно глядящей на нее Ксюше. – Это не дом, это проходной двор. Киф, да открой ты уже дверь, все равно этот медведь-шатун не угомонится, пока внутрь не попадет.

И это было правдой. Валяев (а это был именно он) от ударов в дверь кулаками уже перешел к пинанию ее ногами.

– Что так долго? – возмущенно спросил он у меня, как только я ему открыл. – Почему до сих пор не одет?

– С чего бы? – я повернулся вокруг своей оси. – Вот халат. А под ним и майка есть, и трусямбы.

– Ты дурак? – Валяев повертел у виска пальцем, вошел внутрь и прикрыл за собой дверь. – Старик вот-вот прибудет в здание. Стоп. А тебе что, никто ничего не сказал?

– Нет, – после упоминания Старика мне стало немного маетно. – Что, должны были?

– Как мне думается – да, – Валяев почесал затылок. – Макс вроде упоминал утром о том, что поговорит с тобой.

– С возвращения из Праги его не видел и не слышал, – покачал головой я. – Слушай, а что, Старик сразу по приезде будет делами заниматься? Вроде как он с дороги, почти ночь на дворе…

– А встретить его? – удивленно глянул на меня Валяев. – Внизу, в холле? Без этого-то как?

– В смысле? Ты о том, что куча народа выстроится рядком и дружно рявкнет «С приездом»? – изумился я и понял по его лицу, что угадал. – Да ладно тебе. Шутишь?

– Такими вещами не шутят, – очень серьезно возразил мне Валяев. – И тон твой этот неуместен. Да, есть такая традиция – первые лица «Радеона» встречают Старика по приезде. Кстати – ты почти верно все описал.

Я потер лоб. Нет, все-таки к некоторым вещам, которые здесь в ходу, мне никогда не привыкнуть.

– Неувязка имеется, – понимая, куда клонит Валяев, я начал строить защитную версию. – Причем тут я? Моя рожа никак не тянет на первое лицо.

Смысл происходящего мне был ясен, но участвовать в этом мне не хотелось совершенно. Дело не в неприсущем мне нонконформизме и не в душевном неприятии атмосферы лизоблюдства, которым здесь недвусмысленно попахивало. Мне просто не хотелось никуда идти. Да и всю «радеоновскую» верхушку видеть тоже желания никакого не было. Старик ведь запросто с ней мог устроить какой-нибудь свой очередной перфоманс, и присутствовать при этом я точно не желаю. Мне Нового года хватило.

– Курицу жарите? – повел носом Валяев и протопал на кухню. – Точно. Ох, Виктория, золото ты, а не хозяйка. Другие своим мужикам из столовой еду заказывают, а ты вон домашнее готовишь.

– Я, наверное, пойду, – пискнула Ксюша, с опаской глядя на нежданного визитера.

– Да у вас гости! – повернулся к ней Валяев. – Извините, не заметил.

– Потому что постоянно куда-то спешишь, – пояснил я. – Все наскоком, все в последний момент…

– Поговори мне еще, – вроде как в шутку проворчал Валяев, но тон был вполне себе серьезный. – Критиковать он меня будет. И потом – кого ждем, одевайся давай.

– Кит, а смысл? – воззвал я к его разуму. – С вами все ясно, вы все сотрудники корпорации, вам и флажки с плакатами в руки. Но при чем тут я?

– Еще одно слово – и я начну сердиться, – уже совсем без юмора в голосе пояснил Валяев. – Сказано – одевайся, идем вниз, значит, топай в комнату и делай, что сказали. А будешь спорить, так в халате туда направишься, в котором будешь выглядеть смешно и нелепо. Ты хочешь выглядеть смешно и нелепо?

– Нет, – признался я. – Я этого не люблю.

– Так вперед, и дорогу осилит идущий.

Он, развернул меня, дернув за плечо и отвесил коленом небольшой ускоряющий пинок под зад.

– И еще раз здравствуйте, – спровадив меня, он снова обратился к Ксюше, причем голос его обрел шелково-бархатные нотки. – А вы скромница, скромница. Сидите тут так тихо-тихо, как мышка. Итак – я Никита, а вы…

– Ксюша это, – вмешалась в беседу Вика. – Она из редакции, ты ее уже видел и проигнорировал. И вообще – она тебе не некая длинноногая… Ну, ты понял.

– А-а-а-а-а, – и снова голос Валяева изменился, вкрадчивость из него пропала, будто ее и не было. – Помню-помню. Рад встрече. Киф, ты где там? Время, время!

– Иду, – сообщил я, застегивая рубашку. – Все уже.

– Ты совсем рехнулся, мой бедный друг? – спросил у меня он, появляясь в дверном проеме. – Ты на танцы собрался?

– А что не так? – опешил я, оглядывая себя в зеркале.

Джинсы, однотонная футболка, поверх нее рубашка. Чего еще-то надо? Может, он о том, что надо заправить рубашку в штаны?

– На меня посмотри, – Валяев повернулся вокруг своей оси. – И сравни.

Ну да, он нынче был франтом, как-то сразу я на это внимания и не обратил. Брюки, отглаженная сорочка, жилет. И даже галстук он сегодня на шею нацепил.

– Правильно, милый, – вмешалась в разговор Вика. Она змейкой проскользнула под локтем Валяева, подошла ко мне и одернула рубашку. – Не надо ничего менять. Они все сотрудники, им положено по дресс-коду одеваться. А мы – журналюги, у нас другой стиль жизни, а, значит, и одежды.

– Мне тоже нравится, – внезапно вступила в разговор Ксюша. – Это «кэжуал», вы, Харитон Юрьевич, выгодно будете смотреться на фоне остальных. Я про это читала.

– Однако, у тебя тут прямо Фронда, – посуровел Валяев. – И все против меня настроены.

– Да кому ты нужен? – беспечно спросила у него Вика и пригладила мои волосы.

– Вот все же до чего женщины смелеют на своей территории, – перестав пыжиться, рассмеялся Валяев. – А особенно на кухне и в спальне. Они там просто неимоверную силу черпают, как Антей от земли. В другом месте всегда: «Да, Никита Небранович, конечно, Никита Небранович» и глаза в пол. Тут же – откуда что берется?

– Да, Никита Небранович, тут мы на своей территории – прощебетала Вика, часто-часто моргая глазами, отчего ее лицо приняло кукольное выражение. – И не дай вам бог.

Валяев притворно сплюнул, достал из одного кармана брюк сигареты, из другого зажигалку и сказал мне:

– Обувайся и пошли, а то и вправду опоздаем. А ты, Виктория, куру дожаривай и нас с Зиминым в гости жди.

– Вот и хорошо, – неожиданно покладисто согласилась та. – Лучше так, здесь. А то опять вы моего Кифа невесть где коньяком накачаете.

– Его накачаешь, – щелкнув зажигалкой, хмыкнул Валяев. – Кто кого еще…

В общем, в коридор мы вышли вместе.

– Кит, может, я все же не пойду? – еще раз попробовал отбояриться от неожиданно свалившейся на мою голову напасти я. – Ну что мне там делать?

– Все же ты дурак, – хлопнул меня ладонью по лбу Валяев. – Так и не понял, зачем я тебя туда тащу? Ведь я уже объяснил, правда, намеками. Нельзя быть таким тупнем, Никифоров!

Я только руками развел.

– Рожей твоей посветить тебя веду, – выпустил кольцо дыма, забавно скривив рот, Валяев. – Чтобы все помнили, что ты в ближнем круге и хвост на тебя поднимать нельзя. Я не я буду, если Старик тебе хоть пару слов не скажет, а то и по плечу не похлопает, и это будет лучшая защита, какую только можно представить. Под тебя уже столько разных сволочей копает, что мама моя, а особенно из тех, кто был в дружбе с Вежлевой. Ты в курсе, что в ее… Э-э-э-э-э… исчезновении все тебя винят? Даже не так – что его на тебя повесили? Доносы добрые люди Азову пишут, доказательства фабрикуют.

– Да иди ты! – выпучил глаза я.

Честно – такого я даже и помыслить не мог. Нет, что «Радеон» – это большой серпентарий, разумеется, знал, но вот так… И это при том, что во всем здании я хоть сколько-то шапочное знакомство свел дай бог с дюжиной человек. Ну, может, с двумя десятками, включая вспомогательный персонал.

И главное – дорогу-то я вообще никому не переходил, кроме, пожалуй, госпожи Свентокской. Нет, был еще давний конфликт с тем пузаном, который чуть Вику не оприходовал по ее собственной дури, но этого товарища давным-давно и след простыл.

А остальные-то доброжелатели кто?

– Хоть иди, хоть стой, – Валяев на ходу затушил сигарету в пепельнице, стоящей около стойки дежурной по этажу. – Факт есть факт, сам видел. «Бездельник», «безответственный тип, втершийся в доверие руководства», «безнадзорно использующиеся активы». Там тебя разве что только в убийстве эрцгерцога Фердинанда не обвиняют. Захочешь, потом дам почитать.

Валяев подошел к лифту и нажал кнопку вызова.

– Добрый вечер, – прозвенел мелодичный голосок за нашими спинами.

Это была Лика, она, как видно, только что сменилась с вахты.

– Привет, – смутился я. – Прости, не поздоровался.

Нехорошо получилось, если честно. Новости, которые сообщил мне Валяев, так меня озадачили, что я просвистел мимо стойки, даже не кивнув этой славной девушке.

– Да ничего, – забавно наморщила точеный носик с веснушками Лика. – Я понимаю. И день был длинный, и сейчас у вас мероприятие грядет.

– Ох, грядет, – вздохнул Валяев. – Еще в каком настроении он приедет. Помню, как-то раз Старик мрачнее тучи пожаловал, самолету посадку долго не давали, так мы после этого всю ночь в «Золушку» играли.

– Это как? – в унисон спросили мы с Ликой.

– Он нам повелел к восьми утра подготовить аналитическую справку по всем беседам девушек-игроков не моложе восемнадцати лет и не старше двадцати в игровых чатах за истекший год, – хмуро объяснил Валяев. – Дело было в самом конце декабря. Причем, что именно его интересует он не сказал, потому мы вычленяли все темы разговоров, а их немыслимое количество.

– Как же такое возможно? – изумилась Лика.

– Прости за каламбур, но для нашего босса невозможно произнести само слово «невозможно», а потому мы это сделали, – Валяев раздраженно потыкал пальцем в кнопку вызова лифта. – Да что такое, где он застрял? Правда, смотреть эту справку он не стал. Он к утру про нее просто забыл. Да еще и пожурил нас за то, что мы скверно выглядим и, видимо, мало отдыхаем.

Старик что-то забыл? Вот уж не поверю ни за что.

– Жесть, – признала Лика. – А я про такое даже не слышала. Хотя – про что здесь можно узнать, на этой стойке?

– У каждого свое место в корпорации, – равнодушно заметил Валяев. – Кому на стойке торчать, кому на верхних этажах сидеть. Кстати, насколько я помню, как раз именно тебе было сделано некое предложение, по протекции вот этого нашего общего друга, но ты от него отказалась.

– Было, – не стала спорить Лика. – Но у меня есть свои резоны на то, какие предложения принимать, а какие нет.

– Она мне нравится, – сказал мне мой спутник. – Есть в ней хорошая наглость и здоровый цинизм. Может далеко пойти, если ей раньше шею не свернут. Да где этот лифт? В подвале застрял, что ли?

– А давай ее с собой возьмем? – предложил я Валяеву.

– Куда? – не понял тот.

– Вниз, на торжественную встречу, – пояснил я. – Почему нет? У каждого должен быть шанс, почему у нее его быть не должно?

Судьба Лики меня волновала, как раз о ней недавно размышлял. Просто не люблю ходить в должниках, а ей я кое-что задолжал. Как минимум за тот новогодний случай с Дарьей задолжал. Да и потом по мелочам было разное.

Не знаю, что именно ей даст присутствие на встрече Старика, но мало ли? Какое-никакое, а погашение долга.

– Слушай, у меня уже кончаются эпитеты, которые обозначают сомнения в твоем психическом здоровье, – Валяев почесал за ухом. – Я повторяться не люблю, а ты сегодня бьешь рекорды. Что там делать девочке из обслуги? Ладно еще ты бы позвал ее попить коньяку со мной и Максом, это хоть как-то объяснимо, особенно если бы она подруг прихватила. Но там ей что делать?

– Я… – подала голос Лика, на ее щеках появился румянец.

– Даже кошка может смотреть на королеву, – нахмурился я. – Почему эта девочка не может побывать на подобном мероприятии? Если тебе нужно дополнительное обоснование – мне нужна группа поддержки. Ты-то наверняка сразу куда-то слиняешь, а ждать придется невесть сколько, в Москве пробки. Что если он пожалует не прямо вот-вот, а часа через полтора. Мне хоть поговорить будет с кем.

– Я… – снова обозначилась Лика.

– Постоишь и подождешь молча, – повысил голос Валяев. – Как ты верно подметил – это статусное мероприятие. Статусное. Да, возможно с твоей точки зрения оно выглядит забавно и даже нелепо. В самом деле, что за чушь – встречать руководителя у входа, отдавая ему почести? Но поверь, в этом есть смысл, и куда более глубокий, чем кажется. Это вообще традиция, которой много лет. И, как у всякой традиции, у нее есть правила, в том числе касающиеся того, кто там может быть, а кто нет. Кстати, твоя Вика оказалась посмышленей тебя. Заметил – она даже не заикнулась о том, чтобы пойти с нами. Умная баба, сразу поняла, куда напрашиваться надо, а куда нет.

– Я все же скажу… – наконец вклинилась в нашу перебранку Лика, но договорить не успела, поскольку перед нами с шипением растворились створки лифта.

– Потом скажешь, – втолкнул меня в кабину Валяев и сам шагнул в нее.

Лика последовала за нами.

– Что? – независимо возмутилась она, поймав взгляд моего приятеля. – Мне тоже на первый этаж, наши служебные помещения там. Надо же переодеться перед тем, как домой ехать?

Валяев только вздохнул.

А молодец девчонка, ей палец в рот не клади. Ее даже в мою редакционную кунсткамеру засунь, она и там не потеряется. Сдается мне, что при необходимости она даже Шелестову уделает.

Лифт остановился, мы покинули кабину и тут Валяев выдал короткую, но очень эмоциональную фразу на немецком языке, причем похоже, что совершенно нецензурную.

Около главного входа, выстроившись в две шеренги, слева и справа от него, стояло человек пятьдесят, если не больше. Стояли как на параде, вытянувшись в струнку, застывшие словно статуи. В основном там были мужчины, хотя некоторое количество женщин тоже наличествовало. Что примечательно – последние пренебрегли классическими нарядами и все как одна были в деловых брючных костюмах.

– Опоздали! – уже на русском сообщил нам Валяев. – Хотя… Нет, все нормально, он еще не заходил в здание. Быстро, быстро!

Он схватил меня за руку и побежал к ожидающим явления Старика людям.

Зачем я цапнул руку Лики, я объяснить не могу, скорее всего, сработали какие-то рефлексы. Короче – дедка за репку, бабка за дедку.

Лика же, как видно, подобного не ожидавшая, сопротивляться не стала и последовала за мной.

Уже у самого входа Валяев отпустил мою руку, шепнул: «Давай, пристройся где-то», и поспешил к Зимину, который стоял первым в ближней от нас шеренге.

Легко сказать, да трудно сделать. Даже по спинам стоявших было понятно, что ни один из них не позволит нам встать рядом с ними. И дело не в том, что мы с Ликой рожей не вышли, хотя и подобное исключать нельзя. Просто позволить нам встать перед собой, это значит проиграть одну позицию, позволить доказать, что кто-то выше, чем ты. Перед нами была карьерная лестница в ее чистом проявлении. Эти люди завоевали свои ступеньки, выгрызли их зубами и никому не позволят спихнуть себя с них.

Похоже, что мы с Ликой были теми единственными на этой ярмарке тщеславия, кому было реально до фонаря, где стоять. По этой причине я не стал мудрить, шустро пробежался вдоль ряда спин и пристроился в самом конце шеренги.

– Вроде успели, – шепнул я своей приятельнице, которая непонимающе смотрела на меня.

– Я-то тут зачем? – с до боли знакомой интонацией спросила она у меня. – Оно мне надо?

– Лицом торгануть, – подавив смешок, ответил я ей. – Почему нет?

Правду говорят – история всегда повторяется, причем второй раз как фарс.

И все-таки – нелепо это все. Двадцать первый век на дворе, что за чепуха? К чему такие ритуалы?

Правда, говорят, что в Японии и похлеще традиции есть. Но то в Японии, она далеко.

Что интересно – Валяев уже не рядом с Зиминым стоял, он занял место напротив, возглавив вторую шеренгу. Еще я заметил Азова, который стоял чуть поодаль от всех, окруженный несколькими крепкими парнями в одинаковых костюмах, и внимательно наблюдал за происходящим.

Ядвигу я не увидел, но не думаю, что она данное мероприятие пропустила. Просто я мог рассмотреть только тех людей, что стояли напротив меня, те же, кто составлял нашу шеренгу, увы, находились вне поля моего зрения.

Так что здесь она, здесь. Спинным мозгом чую.

В этот момент двери с шипением разъехались в разные стороны, в холл сначала ворвался морозный зимний воздух, принесший свежесть, а после вошел и так ожидаемый всеми, кроме нас с Ликой, Старик.

Выглядел он, как всегда, импозантно. На нем был черный плащ, который на поверку оказался меховым. Не знаю, что за зверьки на него пошли, но смотрелся он очень богато и очень красиво. В электрическом свете растаявшие снежинки на нем заблестели, словно десятки бриллиантов.

За спиной Старика маячили молодцы Азова, числом четыре.

Я, если честно, ожидал, что градус абсурда встречи будет доведен до предела и все собравшиеся встретят долгожданного визитера дружным хоровым «Здрасьте, хозяин любимый!».

Но – нет, ничего подобного не произошло. Присутствующие только низко склонили головы и чуть изогнули спины, опустив глаза к полу.

Я подумал, и сделал то же самое, за мной данное движение повторила Лика. Не скажу, что мне это очень понравилось, но выделяться из толпы я не люблю. Быть одинокой геройской чайкой – это не мое.

И еще – Валяев был уверен, что Старик непременно меня выделит. Я же надеялся, что обойдется без этого. Врать не буду – я его побаивался. Старика, в смысле, а не Валяева. Сила и мощь исходящая от этого… Даже не знаю. Человека? Существа? Короче, сила и мощь, исходившие от него, меня страшили. Даже находиться рядом с ним казалось мне достаточно сложным испытанием, а уж общаться, да еще так часто – увольте.

Думаю, в данном случае срабатывали защитные рефлексы человеческой психики. Я не видел от Старика никакого зла, ни разу. Напротив, он всегда был со мной любезен и всячески демонстрировал свою приязнь. Но есть некоторые вещи и явления, которые, даже будучи внешне привлекательными, все равно противны человеческой природе.

– Господа, дамы, – голос Старика гулко ухнул в тишине, воцарившейся в холле. – Рад вас всех видеть, и сразу приношу свои извинения за то, что вас побеспокоили в столь позднее время. Собственно, я даже предлагал, чтобы вас не тревожили. Признаться, я не вижу толку в подобных ритуалах, они давно утратили свой первоначальный смысл, но Максимилиан все же настоял на том, чтобы вы встретили меня. Хотя и не скрою – мне приятно то, что вы пришли засвидетельствовать мне свое почтение.

Старик скинул меховой плащ на руки одного из сотрудников Азова, поправил небрежно расстегнутый воротник белоснежной сорочки и неторопливо двинулся вдоль живого коридора. Валяев и Зимин тут же покинули свои места, отодвинули бойцов Азова и пристроились за его спиной.

Старик явно был в благодушном настроении, он приговаривал:

– Ну-ну-ну, что за поклоны, зачем этот формализм? Мы живем в новом мире, и подобное теперь не в тренде.

– Даже так? – восхитился Валяев. – Мастер, вы всякий раз меня поражаете тем, насколько легко воспринимаете новые веяния. Да здесь половина народа не знает слово «тренд».

– Не соглашусь, – Старик остановился около сухопарой высокой женщины с короткой стрижкой. – Уверен, что, например, Кира знает это слово. И даже в курсе, что оно означает. Кира, ведь я прав?

– Полностью, – не отрывая глаз от пола, ответила женщина.

– Вот, – удовлетворенно сказал Валяеву Старик. – Правда, я не понимаю, почему наша славная Кира, зная, что такое тренд, предпочитает натягивать на себя эти нелепые брючные костюмы. Женщина нового тысячелетия должна быть женщиной, а не подобием мужчины. Думаю, к следующему разу Кира все-таки вспомнит о том, к какому полу она принадлежит.

– Вне сомнения, – прежде женщины ответил Зимин.

– Зачем ты говоришь за нее? – удивился Старик. – Кира сама может за себя ответить.

– Все будет так, как вы пожелаете, – женщина наконец взглянула в лицо своего собеседника. – Заверяю вас.

– Молодец, – потрепал ее по щеке Старик и прошествовал дальше.

Вроде и расстояние было небольшое, но до меня он добрался только через несколько минут. По дороге он пообщался еще с несколькими сотрудниками, кого-то похвалил, кого-то шутливо пожурил.

А потом заметил меня.

– Вот, – Старик приблизился ко мне и ткнул пальцем в грудь. – Вот кто понимает смысл слова «тренд» и живет в сегодня, а не во вчера. Вот вы все вырядились в эти свои пиджаки, галстуки, а Кифу это не нужно. Вы спросите – почему? Я отвечу. На Земле наступила новая эра, пришло новое время. И время это лишено условностей, которые веками связывали человечество по рукам и ногам. Их диктовали правители, их насаждали богатеи, их навязывали религии. А сейчас пришло время, когда власть, деньги и вера наконец-то сцепились между собой, выясняя, кто сильнее, и почти забыв о людях. А те, в свою очередь, может, впервые за всю историю мира, остались без надзора. Они предоставлены сами себе. И значит? Киф, что это значит?

Вариантов ответов была масса, какой из них верный, я не знал, потому выбрал два – самый пафосный и самый нелепый.

– Это значит, что пришла наша эра. Эра людей, – негромко ответил я. – Ну и еще то, что я могу носить все, что мне заблагорассудится.

– Молодец, – Старик улыбнулся, судя по всему, я угадал с ответом. – Коротко, ясно, по делу. Никаких словесных нагромождений и четкое понимание смысла. Если бы все так, как ты, мыслили, то мы бы давно достигли своей цели. Погоди-ка…

Старик подошел к Лике, стоящей рядом со мной, и придирчиво её осмотрел.

– Мой добрый Киф, ты меня снова удивил, – глава «Радеона» снова повернулся ко мне и даже всплеснул руками. – Не знаю отчего, но я был уверен в том, что постоянство является твоей неотъемлемой чертой характера, и ошибся. За последние два месяца это уже третья твоя подруга. Однако! Впрочем, каждая из них не похожа на другую, потому я могу тебя понять. Нам, мужчинам, свойственно искать ту единственную, которая соберет в себе все качества, которые видятся нам непременными в спутнице жизни. Нам нужна та, с которой захочется дойти до последнего моря. Другое дело, что эти поиски могут затянуться надолго и, в результате, они окажутся бессмысленными, поскольку на закате жизни придет понимание того, что самая первая девушка и была самая лучшая. И не надо было искать других. Как тебя зовут?

Вопрос был адресован к Лике и прозвучал совершенно внезапно, буквально вдруг. Однако моя спутница не растерялась, она словно ожидала его.

– Анжелика, – звонко сказала девушка и улыбнулась.

– Славное имя, – заметил Старик. – И славная девушка. Говорит громко, смотрит в глаза, не то, что эти все…

И он обвел рукой шеренги, люди в которых так и не распрямились.

– И еще, – Старик усмехнулся. – Это так, мысли вслух. Киф, она выгодно отличается от тех двух твоих спутниц, что с тобой были прежде. Она смелая, а это редкое качество. Те были красивы, умны, но они боялись. Тот, кто боится, тот всегда предаст, раньше или позже. Можешь мне поверить, уж я-то это наверняка знаю. Присмотрись к этой девушке как следует, мальчик мой, присмотрись.

Произнеся это, Старик двинулся в сторону лифтов, находящихся в правом крыле холла, как видно, направился в свой кабинет. Зимин, Валяев и Азов последовали за ним.

Я мысленно вытер пот со лба – меня он с собой не пригласил. Если честно, были у меня такие опасения. Так-то я тоже человек смелый, но от воспоминаний о его кабинете до сих пор по спине мурашки величиной с мандарин бегают. Вроде жуткого ничего там со мной не происходило, но все равно все кишки в лед превращаются, как о нем только подумаю.

Но все же свинью он мне подложил изрядную. Я как-то сразу не приметил Генриетту, а она была здесь и сейчас смотрела на меня. Причем, если всегда ее взгляд был сонным и безразличным, то сейчас это был взгляд снайпера, внимательный и оценивающий.

Оно и понятно – эта спящая красавица с Викой в большой дружбе, еще с той поры, когда моя сожительница ей банку варенья подарила. Так что можно не сомневаться – самое позднее завтра Вика получит порцию новостей, а я – кучу проблем.

– Киф, а с чего он взял, что мы пара? – внезапно заявила Лика, причем очень громко, так, что ее услышали все присутствующие. – Надо, наверное, было ему как-то объяснить, что это не так.

Не знаю, выправляла ли она свою репутацию или решила спасти мою, но я в очередной раз испытал чувство признательности по отношению к этой хрупкой светловолосой девочке.

Она просто мой ангел-хранитель какой-то.

В рядах сотрудников «Радеона» послышались смешки, они словно отмерли, стройные ряды шеренг нарушились.

– И в свете твоих слов возникает резонный вопрос – что ты вообще здесь делаешь? – к Лике подошла госпожа Свентокская. – Какое ты имела право присутствовать на ритуале встречи?

Меня она традиционно проигнорировала.

– Добрый вечер, Ядвига Владековна, – не сказал, а буквально пропел я. – Рад вас видеть. И, отвечая на ваш вопрос – это я ее сюда с собой притащил. Зачем – не знаю. Просто мы с Валяевым опаздывали, а она с нами в лифте ехала. Логики в этом моем поступке нет, оправданий ему тоже нет, потому и весь спрос с меня.

– Оштрафована, – коротко бросила Ядвига. – И я еще подумаю о том, применять ли к тебе дисциплинарное взыскание.

– Не подумаете, – я убрал из голоса медовость и добавил туда наглости. – И не оштрафуете. Не посмеете, забоитесь. Эту девочку только что отметил Старик, и она пришлась ему по душе. Даже этот разговор вы затеяли зря, потому что его содержание уже завтра будет известно сами знаете кому. Что вы так на меня глядите? Да вас сольет добрая половина присутствующих здесь. Ведь вы, по сути, прямо сейчас, в данный момент, пошли ему наперекор, оспаривая его слова.

Щеки Ядвиги вспыхнули, она поднесла к моему лицу руку с скрюченными пальцами, будто хотела выдрать ими мои глаза, но делать этого не стала, развернулась на каблуках так, что те негодующе скрежетнули, и направилась к лифтам.

– А ты непрост, приятель, – сообщил мне стоящий неподалеку мужчина средних лет в очень дорогом костюме. – Я тогда, на праздновании Нового года, тебя недооценил, а зря.

– Просто не люблю, когда бьют невиновных, – ответил я ему.

– Моралист с двойными стандартами, – сказала Кира и деланно засмеялась. – Расскажи об этом Вежлевой.

– Расскажет еще, – добавил кто-то из толпы. – В свое время. Видали мы уже таких молодых да ранних. Они хорошо начинают, да только куда-то потом деваются.

Прав Валяев, не любят меня здесь. Сильно не любят, я это прямо физически ощущаю.

– Пожалуй, я прямо сейчас куда-то денусь, – изобразив вежливую улыбку, сообщил всем я. – А если конкретнее – пойду перекушу. Всем хорошего вечера и спокойной ночи.

Повернувшись к Лике, я хотел предложить ее проводить туда, куда она скажет, но оказалось, что ее у меня за спиной уже и нет. Она удалилась по-английски, тихо и незаметно. И правильно сделала.

Надо будет попросить Азова присмотреть за тем, чтобы ей Ядвига и в самом деле свинью не подкинула. А еще надо прямо сейчас нанести некий превентивный удар. Звучит грубовато, особенно по отношению к Вике, но лучшего термина я не подберу.

Войдя домой, я обрадовался – Ксюша еще не ушла, и это было хорошо. Ее присутствие гарантировало мне, что даже если я накосорезю, то скандала все равно не будет. Вика очень ревностно относилась к своей репутации у сотрудников и с некоторого времени не давала воли чувствам в их присутствии. Даже неугомонная Шелестова это заметила и теперь все реже позволяла себе свои штучки по отношению к ней. А смысл изощряться в остроумии, если это никто не оценит?

– Уффф, – шумно сообщил я, входя на кухню. – Доложу я вам, это было еще то действо!

– Театр абсурда? – уточнила Вика. – Или что-то похлеще?

– Скорее, античная комедия, – усаживаясь за стол, хохотнул я. – А курица уже или еще?

– Почти-почти, – со знанием дела сказала Вика, приоткрыв духовку и заглянув в нее. – Совсем-совсем. А где Валяев? Или, ура, он нас обманул?

– Ура, обманул, – я втянул запах курицы и облизнулся. – Он нынче ужинает на самом верху, в узком кругу приближенных к Старику лиц.

– Вот и славно, – Вика достала из шкафа тарелки и начала их расставлять. – У них своя пьянка, у нас своя.

– Я пить не буду, – категорично заявила Ксюша. – Не люблю. Вик, ну ты же помнишь.

– Это метафора, – объяснил я. – Хотя лично мне граммчиков сто коньячку не помешают, снять стресс.

– Поведай нам о своих приключениях, Одиссей, и будет тебе награда, – Вика открыла другой шкафчик и продемонстрировала мне непочатую бутылку неплохого коньяку. – Давай-давай, нам же интересно!

На то и был мой расчет. Историю с Ликой следовало подать почти в том же виде, в каком она и имела место быть, но только убрав пару слов Старика и добавив в это максимум комизма.

Проще говоря – я решил ей рассказать все сам, первым. И рассказать так, чтобы моя версия стала для нее единственно верной.

Это старый способ мужских отмазок, скорее всего, ему столько же лет, сколько человеческой речи и семейным отношениям. Думаю, что им пользовались еще кроманьонцы, используя весь свой немудрящий набор слов и жестов.

Но он – действенный. Главное – не переборщить с деталями и не переигрывать. Важно помнить, что вы в этот момент имеете дело не просто с женщиной, а со своей женщиной. Просто женщине вы по барабану, а для своей вы кто? Правильно, ее собственность. Пусть неказистая, пусть даже никчемная, но ее, а не чья-то. А за свое женщина бьется до конца, о чем бы ни шла речь. Она может сама выбросить или подарить кому-то свою собственность, но именно что сама, любое принуждение или посягательство моментально вызовет лишь одну реакцию. Она сочтет это объявлением войны, и не дай вам бог…

– А Лика и говорит: «Да мы не пара, вы чего?» – давя хохот, рассказывал я, вкладывая в это весь отпущенный мне свыше актерский дар. – И меня в бок кулаком – хрясь. Ну это можно понять, по ходу подставил я ее неслабо.

– Да уж, – согласилась Вика, внимательно меня слушая. – Хотя, с другой стороны, может, и наоборот. Ты ей шанс дал. Старик ее выделил, если по уму действовать, можно из прислуги в отдел попасть. На низовую должность, но всяко лучше там, чем здесь.

– Да она, по ходу, не сильно амбициозная, – поморщился я. – Смылась шустро, я даже не заметил, когда. А ведь могла бы там покрутиться, знакомства завести. По сути-то ты права, права.

– Про то и речь, – довольным тоном сказала Вика и открыла духовку. – Все, готово. Сейчас есть будем.

– Мне домой пора, – пробормотала Ксюша, глядя на часы. – Времени уже много, пока машину поймаю, пока доеду…

– Здесь заночуешь, – отмахнулась от нее Вика, поддевая курицу и ловко перекладывая ее на заранее вынутое из шкафа большое блюдо. – У нас тут две комнаты, одна из них – твоя. А если совсем стесняешься, то мы вон Кифа на кухне положим и дверь закроем. И ходи себе спокойно хоть неглиже. А утром вместе на работу поедем.

Бедная Ксюша жалобно захлопала глазами, но возражать не стала, как видно, хорошо зная мою подругу. Да и в холод ночи ей, похоже, выходить из теплого здания совсем не хотелось.

Что до меня – я вовсе в этом разговоре не участвовал, пусть сами решают, кто где ночует. Меня больше волновала курица. Да и потом – можно подумать, что мое мнение в данном вопросе будет кого-то волновать.

Остаток вечера, к моей великой радости, прошел тихо и мирно, можно сказать – по-семейному. Видимо, потому, что Валяев все-таки так до нас и не дошел.

Утром я напился кофе в компании Вики и нашей гостьи, и было даже собрался отправиться с ними в редакцию, но в последний момент передумал. Нет там сегодня во мне особой надобности, а вот в игре заняться есть чем. Тронье – вот что сейчас по-настоящему важно. Это ключ к последней печати. Понятно, что Кривой Гарри сразу дорогу к ней мне не укажет, но зато после беседы с ним наверняка определится направление, в котором мне следует двигаться дальше. Все квесты на печати построены были по одному образу и подобию – пара бесед, а после нечто зубодробительное. Одна беседа была, это вторая, значит, за ней следует что-то очень заковыристое. И хорошо бы поскорее понять, что именно. Во-первых – время поджимает. Во-вторых – завтра сходка клана. И если квест будет не из таких, которые следует прятать за семью печатями, то почему бы сокланов к нему не подтянуть? Ну как тогда, на Айх-Мараке.

Да еще эта венценосная встреча сегодня, которую не пропустишь. Короче – решил никуда не ездить.

Плюс меня остановило еще одно соображение. Старик. Пока он тут, ждать можно чего угодно. Например, того, что он захочет меня увидеть. Не факт, разумеется, но кто знает?

– Ксюш, твой эпохальный труд я оставлю себе, – на прощание сказал я нашей гостье. – Думаю, что буквально не сегодня – завтра я его согласую с руководством. Естественно, как любой здравомыслящий начальник, часть твоих заслуг я припишу себе, уж не обессудь, но и тебя лавры не обойдут. За премию поручусь.

Ксюша застенчиво улыбнулась, давая мне понять, что полностью мне доверяет.

– И про должность не забудь, – требовательно произнесла Вика. – Это важнее денег.

– Идите уже, – махнул рукой я. – Ляжет фишка – скажу.

– Постарайся уж, чтобы легла, – Вика погрозила мне пальцем и шагнула за порог.

Я помахал им ладонью вслед, закрыл дверь и направился к капсуле.

Все-таки приятно, когда есть на белом свете что-то такое, что не меняется. Вот, например, замок Лоссарнаха. В большом мире гремят войны, где-то за престол родственники друг другу готовы глотку перегрызть, там плетутся интриги, даются и нарушаются клятвы, а тут – тишина и покой. Ну насчет тишины я, возможно, и погорячился, но тот шум, который здесь есть, он мирный, так сказать – бытовой. Удары молота по наковальне, женские перебранки и вопли Кролины, гоняющей по двору нашего казначея Ромула. Как видно, опять этот маленький жулик палку перегнул.

– Привет, – подошел я к Славу, который, посмеиваясь, смотрел за тем, как Ромул потешно, не сказать мультяшно, перебирает ногами и уворачивается от ударов рассвирепевшей девушки. – За что она его?

– Да вчера нам куш перепал, с пяток комплектов брони, – охотно ответил он. – Вечером совсем уже. Ну разбирать и раздавать не стали, положили в хранилище, до утра. Кро сама хотела все как следует изучить. Приходим – а там вместо добротных бронек и прочей снаряги одна рванина да ржавые железяки. А вот этот прохиндей на голубом глазу утверждает, что все имущество таким изначально и было.

– Можешь не продолжать, – остановил его я. – Дальше и так понятно. Ату его, Кро, ату!

– Господи-и-и-и-ин! – взвыл Ромул, заметив меня. – Я же не виноват! Оно само-о-о-о-о!

– Ага, само, – фыркнул я. – Мне рассказывай. И имей в виду – она пока тебя только бить собирается, но скоро, думаю, возьмется за лук. А стреляет наша Кролина великолепно.

Кро остановилась и хлопнула себя ладонью по лбу, как бы говоря: «Вот я дура!».

Ромул жалобно взвизгнул и с воплем: «Я знаю, где пропажа может быть!» рванул к замку. Кролина поспешила за ним.

– Вот как бы и всё, – потер руки я. – Слав, ты Гунтера не видел?

– А как же, – с готовностью отозвался воин. – У рыцарей тут что-то вроде пересменки было, ему молодняка нагнали. И еще они, насколько я понял, свое военное присутствие здесь уменьшили. От трех десятков один остался.

О как. Новости. А я и не в курсе. Хотя – логично. Война же закончилась?

Надо бы к фон Ахенвальду в Леебе наведаться, спасибо сказать и заверить его в том, что я всегда готов отдать долг за оказанную помощь.

– Он на заднем дворе, – сообщил мне Назир, появление которого я, как всегда, даже не заметил. – У них там занятия по воинскому делу.

– Ага, – повернулся к нему я. – А Флоси где?

– На кухне, – невозмутимо ответил ассасин. – Где же еще? Он там фактически живет, и только ночует вон под той телегой. Ее до сих пор и не убрали исключительно потому, что она его дом. Король лично запретил и велел на нее соломы побольше навалить. Если же тебя интересует, где брат Мих – так он у себя.

Еще вчера был молчаливой тенью, а теперь гляди-ка, даже анализирует.

– Не сочти за труд, позови ко мне Флоси и брата Миха, – попросил я его. – А к Гунтеру я схожу сам.

Назир немного насмешливо посмотрел на меня, тут же остановил какого-то мальчишку, пробегавшего мимо нас, шепнул ему что-то на ухо и показал золотую монетку, невесть откуда появившуюся у него в руке.

А, понятно. Не царское это дело, на посылках быть. Ну-ну.

– Тогда веди, – развел руками я, как бы давая понять, что восхищен его предприимчивостью. – Где там наш рыцарь мечом машет? Слав, ты с нами?

– Нет, – тактично отказался боец. – Это твои дела, я же понимаю. Пойду лучше посмотрю, как Кролина из Ромула будет душу вытряхивать.

– Не забудь, завтра общий сбор, – напомнил я ему.

Общий сбор. Вот еще одна головная боль. По сути, мне людям предложить-то особо и нечего. Для серьезных рейдов мы малы, а в простенькие инстансы желающие и так сходить могут.

Сапожник без сапог, блин. Знаком с кучей одиозных личностей, а толку от этого чуть. Разве что Костика попросить, чтобы он нам какую-нибудь групповую цепочку квестов подбросил, что ли? Тут-то никаких нарушений нет. Ну да, использование служебного положения в личных целях, не без того. Но не корысти же ради?

Я было двинулся вслед за Назиром, но тут меня остановил оклик, раздавшийся откуда-то сверху.

– Хейген, стой!

Я повертел головой, пытаясь сообразить, кто и откуда орал.

Это оказалась Эбигайл, она махала рукой из окна. Ей-то что от меня нужно? Точнее – только ее мне и не хватало.

– Может, потом? – спросил я у нее громко. – Времени совсем нет.

– Сейчас, – пригрозила мне пальцем она и исчезла из оконного проема.

Характер у моей виртуальной сестрицы был не сахар, это я давно уяснил, потому решил все-таки ее дождаться.

Впрочем, как оказалось, оно было и к лучшему. Прежде, чем из замковых ворот появилась уже порядком округлившаяся фигура будущей королевы Пограничья, оттуда один за другим вышли мои старые друзья, сопровождаемые посыльным Назира.

– Ярл! – приветственно заорал Флоси, и изобразил что-то вроде танца радости, отчего из его нечесаной бороды полетели во все стороны лохмы кислой капусты. Как видно, перед тем, как отправиться на встречу со мной, он поедал ее, засунув голову в бочку. – Я уж думал, что ты про меня забыл!

– Ну должен же ты был отдохнуть от волнений последних месяцев, – резонно заметил я. – Имеешь право.

– Меня гнетут подозрения, – сообщил мне брат Мих, поправляя что-то под своим черным балахоном. – Мы опять отправляемся искать приключения на свои задницы?

– Это будет красивый портовый город, – не опровергая его слов, я попробовал найти положительные аргументы. – Море, солнце и скудно одетые женщины.

– Вино, – причмокивая, присоединился к нашей беседе Флоси. – Если южный город, то точно там будет хорошее и недорогое вино, не то что местная кислятина. Я очень люблю быть пьяным от южного вина.

– Кому что, – брат Мих вздохнул. – Впрочем, если город, то куда ни шло. Всяко лучше, чем могильник или какие-нибудь развалины на болоте.

В этот момент к нам приблизилась Эбигайл, повела носиком и приказала Флоси:

– Уйди.

– Чего это? – насупился тот.

– Пахнешь, – коротко объяснила сестрица. – Меня и так постоянно тошнит, а тут еще ты.

– Пошли, пошли, – толкнул обиженно икнувшего Флоси в спину брат Мих. – С бабой, когда она на сносях, лучше не спорить.

Эбигайл явно не понравилось слово «бабой», но она промолчала.

– Увы, но ты моя единственная близкая родня, – дождавшись, пока парочка моих друзей удалилась, сообщила мне она. – Не осталось больше никого.

Я молча развел руками, одновременно понимая ее досаду и признавая правоту слов.

– На следующей неделе у нас с Лоссарнахом свадьба, – продолжила Эбигайл. – Я хотела дождаться осени, чтобы все было как полагается, но не получается, сам видишь. Он король, и не дело его первенцу рождаться бастардом.

Это да, живот уже обозначился, недвусмысленно говоря о том, что мой друг Лоссарнах станет папой как раз где-то ко времени, когда деревья начнут сбрасывать лист.

– И? – уточнил я.

Эби девушка непредсказуемая. С одинаковым успехом она может потребовать ввести ее под руку в церемониальную залу или же вовсе не присутствовать на свадьбе. А для верности кинжал мне прямо сейчас в живот воткнет. Что? Она может.

– Постарайся не умереть до этого дня! – эмоционально, как видно поражаясь моей тупости, произнесла она. – Когда ты в одиночку где-то пропадаешь неделями, я спокойна. Но как только к тебе присоединяются твои приятели, значит, все, опять ты влез в какую-то переделку. Или вот-вот влезешь. Я тебя умоляю – потерпи еще немного. Ну нельзя выходить замуж тогда, когда в зале нет ни одного твоего близкого родственника.

– Да нормально все будет, – даже как-то растрогался я. – И еще – однако, мой друг свинтус. Даже не обмолвился, что мероприятие так скоро.

– Считай, что ты этого и не знаешь, – требовательно произнесла Эбигайл, повертев головой. – Он сам хочет тебе про это сказать.

Судя по всему, Назира она в расчет не брала.

– Лады, – кивнул я. – Надо же, вот ты и замуж уже выходишь. А вроде вчера еще…

– Заканчивай эти сопли – оборвала меня Эби – Что ты за мной в приданое дашь?

– Ничего не дам, – тут же сменил тон и я. – Наоборот, планирую выкуп за тебя взять. Ты не за пастуха идешь, а за короля, все наше формально и так его. И мне бы хотелось, чтобы за его счет наше приросло, потому как от него не убудет.

– Вот все-таки ты скотина, – подытожила Эбигайл, обвила мою шею руками и поцеловала в щеку. – Но при этом ты истинный Линдс-Лохен. Своего не упустишь и чужого прихватишь. Да не обидится на меня Гэлинг на небесах, но ты Линдс-Лохен даже больше, чем он.

На душе у меня после этого отчего-то стало хорошо и светло. Надо подумать, что молодым подарить, не с пустыми же руками на свадьбу идти?

– Может, надо чего? – растроганно спросил я. – Ну там камушков на платье драгоценных или диадемку какую? Я могу притащить, не проблема.

– Надо, – Эбигайл посерьезнела. – У меня есть одна просьба, как от сестры к брату. Я тебя всеми ушедшими богами заклинаю, сделай так, чтобы твоей дочери не было на нашей свадьбе! Не знаю – запри ее в клетку, скорми медведям, продай в услужение Подземному народцу, в конце концов, договорись с каким-то магом, чтобы тот ее в мышь превратил, но на один день пусть она исчезнет. Все, больше ничего мне не надо, это моя единственная просьба. И мечта тоже.

– В замке Атарин есть темница, чары на которую накладывали девять величайших магов Раттермарка, – глядя в сторону, произнес Назир. – Из нее невозможно убежать даже очень опытному чародею. Там нет окон, там даже нет дверей, ее открывает призрачный ключ.

– Вот! – Эбигайл даже подпрыгнула. – Вот-вот-вот! Никак ее нельзя туда запихнуть на один день? А лучше – на три!

– Успокойся, – попросил я ее. – Ты сказала, я услышал.

– Ты обещал, – Эбигайл глубоко вдохнула воздух. – Я тебе верю. Не подведи меня, брат!

Сдается мне, это и было ее целью, для того она ко мне и подошла. Остальное – способ меня растрогать, перед тем как изложить главное.

– Отец просил меня узнать, что будет хорошим подарком к свадьбе твоей сестры, – произнес Назир после того, как Эбигайл отправилась обратно в замок. – Думаю, я знаю, что ему ответить.

– Вот только Треньку еще поймать надо будет, – с сомнением сказал я. – А это задача не из простых.

– Подманим, – заверил меня ассасин. – Найдем способы. Или собьем.

– Как думаешь, может, твоего названного отца пригласить на свадьбу? – с сомнением спросил у него я. – Вот только удобно ли?

– Не пойдет, – сразу ответил Назир. – Он не покидает замок уже много лет. Но ему было бы приятно, особенно если ты это сделаешь сам.

А почему нет? Надо будет заглянуть и пригласить.

Вот так, за разговорами, мы потихоньку дошли до площадки на заднем дворе замка, где молодые, обнаженные по пояс рыцари махали мечами под команды Гунтера. Неподалеку от них ошивалась стайка прехорошеньких служанок, выполняя свою будничную работу, и явно отвлекая доблестных вояк от того, что им говорил командир.

– Де-е-е-елай раз! – и мечи вздымаются над головами.

– Де-е-е-елай два! – и они опускаются вниз, издавая при этом резкий шипящий звук.

И так снова и снова. Однако, курс молодого бойца.

– Резче, резче! – командовал Гунтер, демонстрируя молодняку то, чего он хотел от них добиться. – Замах! И-и-и-и-и-и – удар. Господа, это меч, это не топор и не лук. Здесь просто не будет!

– Меч, – фыркнул Флоси, погладив рукоять топора. – Оружие для дураков.

– Началось, – вздохнул брат Мих. – Лишь бы поспорить.

– Гунтер, – окликнул я старого друга. – Привет! Я тут кое-куда собрался, вроде как на прогулку. Не желаешь составить компанию?

– Я не знаю, – фон Рихтер осмотрел свое воинство, с надеждой выдохнувшее воздух. – У нас воинские упражнения по распорядку дня. Воин обязан ежедневно совершенствовать свои навыки. Не так ли, мои юные друзья?

– Истинно так, – уныло ответили рыцари. – Таков наш путь.

Взгляды их в это время были устремлены налево, туда, где молоденькие крепкогрудые горничные развесили на ветвях деревьев перины с подушками и лихо орудовали палками, выбивая их. Выглядело это крайне привлекательно, я ребят понимаю.

– С другой стороны, магистр, ваш долг помочь другу, – наконец сказал один из рыцарей, как видно, самый смышленый. – Вы и нас этому учите.

– Это верно, – призадумался Гунтер. – Как говорит Лео фон Ахенвальд – если не мы, то кто?

– Нас вообще в расчет не берут, – обиженно просипел Флоси. – Ярл, ну его ко всем демонам. Пускай тут торчит, если такой правильный.

В другой ситуации я бы согласился с ним, но сейчас отсутствие фон Рихтера немного снижало шансы быстро найти кривого Гарри, а это меня не устраивало.

Хотя и уламывать его у меня времени тоже не было.

– Короче, ты с нами или нет? – жестко спросил я у Гунтера. – Решай прямо сейчас.

– Иду, – коротко отозвался рыцарь. – Только доспех надену и иду.

– И я тебя прошу – не бери с собой Герцога, – по возможности мягко произнес я. – Там, куда мы направляемся, он ни к чему.

По лицу Гунтера было понятно, что он крепко сомневается в моих словах, поскольку представить место, где его верный скакун был бы некстати, с его точки зрения было невозможно, но, тем не менее, он кивнул, подтверждая, что мои слова услышаны.

Что значит – «не хочу»? Надо!

– Эх, уважаемый, – я подпустил в голос сочувствия. – Вот ведь как бывает. Мой-то папаша, он для меня ничего не делал, я и рос, как цветок в пыли. А вашим отпрыскам, им же все на блюдечке поднесли?

– Всё, всё! – заелозил по камням мостовой Гарри. – Любую прихоть их ведь исполнял! Любую!

Ну тут ты, положим, врешь, знаю я эти сказки, навидался таких, как ты, когда со Свиридовой во времена своей юности серию репортажей о неблагополучных семьях делал. Это ты сам потом придумал и сам же в это поверил. Но вслух я скажу совсем другое.

– Почтеннейший, позвольте мне, сироте, почувствовать себя на миг вашим сыном, – дрожащим голосом сказал я и подхватил нищего под локоть. – Хоть кому-то отдам сыновий долг.

– А? – непонимающе уставился на меня один глаз побирушки.

– Накормить вас хочу, – объяснил я ему. – Обед из трех блюд с вином.

– Так пошли, – оживился Гарри, как видно, решив, что все-таки улыбнулась сегодня удача, и боги где-то отыскали идиота, который сначала за полную ерунду отсыпал деньжат, а теперь еще и готов его накормить за свой счет. – Вино – это хорошо!

Ох, сколько в Гарри влезло всего! Иной верблюд столько не съест и не выпьет. Даже Флоси маленько протрезвел, глядя на то, как в бездонной пасти нищего исчезают пирожки с ливером, куски окорока, сосиски и целиком зажаренные рыбины, по-моему, даже с костями. Причем все это заливалось литрами дешевого местного красного вина.

Самое досадное, что говорить с этим прожорой было совершенно невозможно. Он все время что-то жевал, и процесс этот был непростой, учитывая почти полное отсутствие зубов. Следовательно, все то, что вылетало из его рта, за слова принять можно было только условно.

Все бы ничего, но меня начинало поджимать время. День давно качнулся за середину, и до исторической встречи мамы-королевы и сына-принца времени оставалось всего ничего.

– Уфффф, – наконец устало откинулся на спинку стула Гарри и погладил свой вздувшийся живот. – Я и забыл уже, как это – быть сытым.

– Это хорошо, – от сердца поделился с ним Флоси. – Лучше, чем быть сытым, только быть пьяным.

– Да, только опустившись на дно, начинаешь ценить простые человеческие радости, – как видно, от сытости бывшего купца потянуло пофилософствовать. – Раньше, бывало, всякие там разносолы ел. Устриц ел, меренгов, щупальца осминожьи. Дорогие все блюда-то, на цену смотришь и думаешь – неспроста же они таких денег стоят? Значит, есть в них что-то? А теперь понимаю – ерунда это все. Торговцы этими изысками все и придумали, чтобы свой товар подороже продать. Сами слухи распустили, а дураки, вроде меня, в них поверили. На деле все просто. Вот еда. Пусть она незамысловатая, но зато сытная и вкусная. А от той одна изжога была.

– И снова не понимаю – что же сыновья? – подталкивал я Гарри в нужном направлении. – Что они, отцу тарелку супу налить не могут?

– Да эти бездельники к своему-то рту ложку не всякий раз поднести могли, – ощерился, показав розовые десны, мой собеседник. – Я же говорю – идиоты. Нет, старший, Стивен, еще хоть сколько-то соображал, а средний и младший – куда там. Особенно младший.

– И что с ними, где они теперь? – перешел я к главному вопросу. – Неужто не знаете?

– Надеюсь, что они сдохли, – очень по-отечески сообщил мне Гарри и осклабился. – Но точно в этом не уверен. Я же их в запале из дома выгнал, когда все выяснилось, а потом оказалось, что они обрывки манускрипта с собой утащить умудрились. Пытался я потом их отыскать, чтобы вернуть свою удачу, но не успел. Закрутилось все – пожар, воры, кредиторы. Не успел.

– А сыновья-то? – подгонял я нищего, видя, что тот соловеет на глазах.

– Сыновья? – Гарри зевнул – Старший вроде к контрабандистам прибился, тем, что в Лагуне Теней промышляют, к работорговцам. Грязное дело, скажу я тебе, и опасное. Этих молодцев на площади Веселой Пляски ча-а-асто вешают. Я всегда туда в дни казней хожу, все надеюсь увидеть, как моему сыночку шею веревкой сломают. Но пока не довелось, не видал его на эшафоте. Жаль.

– А двое остальных?

– Среднего, Николаса, вроде около борделя милашки Жужу видели, – Гарри снова порадовал меня своей жуткой улыбкой. – Он около него с дубинкой отирался. Небось, охранником туда устроился. Вообще-то с него станется. Все, как он любит – и людей на почти законных основаниях бить можно, и девки под рукой. Силой-то его боги не обидели, и обычной, и мужской. Вот с умом – там да, беда. Я туда несколько раз ходил, но его так и не увидел. А внутрь меня не пустили.

– Хорошее место для работы, – со знанием дела вставил свое слово Флоси. – Ну если на кусок хлеба себе зарабатывать. Опять же – шлюхи народ добрый, понимающий, не то что благородные фифы, которых за ляжку даже не ухвати.

– Фу, – поморщился Гунтер.

Ему, похоже, вообще не нравилось все происходящее и особенно Кривой Гарри. Он смотрел на него так, как хозяйка-чистюля смотрит на таракана.

– Третий же… – нищий еще раз зевнул, прикрыл глаза и засвистел носом.

– Что третий? – уже без всяких церемоний растолкал я его.

– А? Что? – всполошился Гарри. – Уходить?

– Рассказывать, – потребовал я. – Что третий сын, он где?

– Он в наемники подался, – испуганно пробормотал побирушка. – Нанялся к графу Овийскому, когда тот несколько лет назад решил отнять наделы у своего соседа. С тех пор ни про Чарли, ни про графа никто ничего не слышал. Видно, не задался у них поход. Оно и понятно, в соседях у Овийского сам барон Лифли ходит, знатный вояка. Пустая была затея.

Если честно, я был уверен, что Зимин трубку не возьмет, поскольку он, как обычно, занят, и ему не до меня. Ну и тогда мне все-таки придется перезванивать Валяеву.

Я даже кусок от бутерброда откусил, пока коммуникатор набирал его номер.

А Зимин возьми и ответь почти сразу, после второго гудка.

– Да, – раздался в трубке его голос. – Слушаю.

– А-а-а-а, – я спешно пережевывал огромный ломоть ветчины и хлеба. – Умг, эг…

– Киф, это точно ты?

– Уа, – мне было неловко, хоть недожеванное в ладонь плюй.

– Ты пьяненький, что ли? – Зимин нынче был очень доброжелателен, в другой раз он за такие «умг-уа» уже разорался бы.

– Нет, – хрипло ответил я, таки мощным движением протолкнув еду в пищевод. – Уфффф!

– Стесняюсь спросить – ты там что делаешь такое? – заинтересовался Зимин. – Просто у меня ассоциации тут возникли некоторые… Хотелось бы убедиться в том, что я не прав.

– Бутерброд кушаю, – признался я.

– Ну это хорошее дело, – одобрил мой собеседник. – А мне тогда зачем звонишь, если питаешься? Поел бы и уже тогда… Или случайно набрал?

– Умышленно, – сказал я и сообразил, что сморозил глупость.

– Совсем не понял, – опечалился Зимин. – Ты позвонил мне, чтобы сказать, что бутерброд кушаешь? Или ты позвонил мне, чтобы таким образом развеселить меня?

– Да нет, – я даже топнул ногой по полу. – Я позвонил с конкретной целью. Даже двумя. Первое – узнать, все ли нормально в нашем королевстве? Ну в свете ночных событий.

– Все хорошо, – успокоил меня Зимин. – Все живы, никого не уволили, по крайней мере, пока. Тебе-то точно беспокоиться не о чем. Что еще?

– План, – гордо сказал я.

– Какой-то ты сегодня не такой, – озабоченно сказал «радеоновец». – Где привычная четкость формулировок? Вот сейчас ты о чем конкретно говоришь – о легких наркотиках, о том, что ты надумал устроить переворот в Сомали или о чем-то другом?

– Может, зайду и все объясню? – предложил я. – Так проще будет.

– Зайди, – разрешил Зимин. – С тобой визуально общаться легче, в этом случае хоть по жестам и мимике понять можно, что ты имеешь в виду.

Не могу сказать, что мне вот прямо очень хотелось тащиться на двадцать восьмой этаж, но без этого никак. Во-первых, надо было утвердить план майских мероприятий. Во-вторых – выбить премию и должность Ксюше. Хотя по последнему пункту у меня были сомнения. Нет, пробить-то я ее пробью, но нужно ли это? И речь не о том, что будут усилены позиции Вики, не той величины у нас коллектив и не той степени соподчинения.

Просто Ксюша пришла к нам последней. И это очень, очень все усложняет.

Люди могут не понять такое решение. Не понять и не принять. Да что «могут». Так и будет.

Например – Стройников. Он пришел одним из первых, у него, в отличие от того же Самошникова, есть карьерные устремления, и, если начистоту, работает он хорошо. Он сумел подняться из «низовки», куда я его в свое время загнал, и его голос в общем хоре выделяется. То есть если кому и отдавать эту должность, так это ему.

Есть Мариэтта, которая после назначения Ксюши может и в петлю полезть, с ее-то наполеоновскими планами и непомерными амбициями. И, ради правды, тут еще и зуб на Вику образуется, причем ого-го какой. И на, собственно, Ксюшу. Раньше-то наша дохлятинка была сподвижницей.

Плюс добавим сюда шуточки одной длинноногой гражданки о близости еще кое-кого к руководящему телу и распевание песен с текстом вроде: «Танго втроем, разве это возможно?», и получим крайне неприятную вещь под названием «расслоение коллектива». Причем, заметим, и длинноногая гражданка достойна повышения, хотя бы и номинального. Она хоть и с шилом в заднице, а дело знает.

В общем, ничто так не дробит хорошо спаянный коллектив, как неразумные кадровые перестановки и неравномерные увеличения зарплаты.

Нет, по идее, я вообще никому ничего не должен объяснять. И голову забивать себе мыслями вроде: «а что скажут люди?» тоже. Я решил, согласовал, пробил, и кому какое дело, что у меня на уме? Руководитель всегда должен исходить только из двух интересов – из интересов компании и своих собственных.

Но я плохой руководитель. Не хочу, чтобы люди на работу к нам ходили только потому, что у нас платят хорошо. Мне нужно, чтобы им в редакцию с утра идти хотелось и работалось комфортно. Ну или чтобы работа хотя бы не вызывала рвотного рефлекса.

Потому – пробить-то я должность пробью, но вот афишировать это не стану. Пусть она отлежится, до поры до времени.

Премию же Ксюша получит в обязательном порядке, тут без вариантов, потому как поработала она на славу. И возражений ни у кого здесь быть не может. А если возникнут, то этот человек получит по голове, причем ксюшкиным переплетенным талмудом.

Здание было на редкость пустынно. Вроде бы и времени не так много, а в холле кроме девочек на ресепшен и охраны при входе никого не было. Тишина и покой. Чудно, тут обычно всегда кто-нибудь крутится – сотрудники, работники доставок, курьеры, люди в комбинезонах и с пустыми многолитровыми бутылями из-под кулерной воды. А сегодня – никого.

Чудно.

Размышляя об этом, я зашел в лифт, нажал кнопку с номером «28», и лифт начал свое движение вверх, правда, ненадолго. На пятом этаже он остановился, двери с приятным бряканьем открылись, и в кабину вошла никто иная, как рыжеволосая Дарья, о которой я вроде как и забыл думать.

– Да ладно! – вырвалось у меня. – Так не бывает.

Я имел в виду то, что день, по сути, задался. Кривого Гарри я нашел, квест на Западе закрыл, даже вон к обычно недоступному днем Зимину направляюсь. И – на тебе.

– Вот и встретились, – Дарья улыбнулась мне и нажала кнопку с цифрой «16». – Ты рад?

– Всегда приятно встретить хорошего человека, – сообщил ей я, прислушиваясь к себе.

Черт, ну что не так с этой девушкой? Почему она так притягивает меня, прямо как магнит? Ведь я про нее на самом деле почти забыл, но стоило только ей войти в лифт, стоило только мне ощутить терпко-степной запах ее духов – и все. Опять в висках шумит и дышать нечем, вон носом засопел, как паровоз. И еще кое-какие вторичные признаки проявились, личного характера.

– Я тоже рада, – Дарья, которая, несомненно, все поняла, сделала два маленьких шажка и оказалась совсем рядом со мной, ее грудь касалась моей, и это было самое восхитительное, что со мной случилось в этой жизни. – Нечеловечески рада.

На кнопку «стоп» нажать, что ли? Какого черта, кому нужны эти условности? Может, я эту женщину искал всю свою жизнь, может, мне кроме нее вообще никто не нужен.

Дзинь! Лифт остановился.

– Мне пора, – Дарья провела мне ладонью по щеке. – Но я не прощаюсь. До очень скорой встречи.

– В любое время, – пробормотал я, ощущая, что спина у меня вся мокрая от пота.

Как только девушка вышла из кабины и лифт отправился дальше, у меня из груди словно пробку вынули, я хоть дышать смог

Вот как она так делает? Только появилась, только прикоснулась – и все, меня нет. Причем если сначала я хоть какое-то время мог держать эмоции в узде, то сейчас я сломался сразу, моментально. Нет, почти все настоящие женщины такое умеют проделывать с нашим братом, но тут-то это принимает гипертрофированную форму.

Я ее боюсь. И еще – пока ее рядом нет, я понимаю, что черту переходить нельзя, за ней находится что-то такое, о чем даже думать не стоит. Но это пока ее рядом нет. А стоит ей только появиться, меня просто тянет пересечь эту черту, и пофиг, что будет дальше.

Вывод – надо, отправляясь в административное крыло, непременно носить на пальце перстень, что мне Старик подарил. Крышу у меня все равно сносить будет, это факт, я словно отравлен этой Дарьей, но, возможно, у нее самой хватит ума не трогать меня, когда заметит украшение с пепельно-черным камнем. Ну или инстинкта самосохранения. В прошлый раз сработало.

И все-таки – кто же она такая? Или – что она такое?

Тьфу, бред какой в голову лезет.

Из лифта я вышел в растрепанных чувствах и сообразил, что испытания мои еще не кончились. Из огня, да в полымя, – в приемной ведь меня поджидает босс локации – железобетонная Елиза Валбетовна. Так сказать – оборотная сторона монеты. Ее я тоже боюсь, но не вожделею.

Я выдохнул воздух, дернул на себя дверь и понял, что пророка из меня не выйдет. Елиза – это было бы меньшее из зол.

– Вот так сюрприз, – Старик, как всегда, элегантный и добродушный, отпил кофе из фарфоровой чашечки и дружелюбно улыбнулся. – Мой юный друг, ты здесь каким ветром? К Максимилиану пришел?

Он еще раз припал к чашечке и поставил ее на блюдечко, которое держала Елиза Валбетовна, стоящая рядом с ним по стойке «смирно».

– К нему, – подтвердил я. – Ой, извините. Добрый вечер.

– Добрый, добрый. – Старик погладил Елизу по щеке. – Спасибо, девочка моя.

Не знаю почему, но я был уверен, что такой трюк не позволит себе ни один человек из живущих на Земле. Даже ее собственный отец, который, если верить рассказам Зимина и Валяева, был дядькой жестким и бескомпромиссным. Я лично ее боялся с первой встречи. Реально боялся. Это же не женщина, это машина смерти.

Однако же вот – случилось такое. Теперь я видел в этом мире все.

– Киф, а ты кофейку не желаешь? – заботливо спросил у меня Старик. – Элли сварит. Она прекрасно варит кофе, можешь мне поверить. Хотя – чего тут странного. Знал бы ты, сколько времени она провела на Мартинике в частности и на островах Караибского моря в целом. А там кроме рома и кофе пить больше и нечего.

– А оранжад? – зачем-то спросил я. – В романах о тех местах герои всегда пьют оранжад.

– Вранье, – отмахнулся Старик. – Лимонад еще туда-сюда, но на самом деле и это был еще тот горлодер. Кислятина невозможная, и желудок от нее слабило невероятно. Прости за подробности, Элли.

– Не стоит, – Елиза Валбетовна мрачно глянула на меня. – Особенно если учесть, что это все правда. Никифоров, ты будешь кофе?

По ее тону было понятно, что соглашаться не стоит. А если я это сделаю, то в следующий раз меня распластают на столе и вольют в глотку зараз литров пять раскаленного как лава ароматного напитка, чтобы я либо лопнул, либо захлебнулся.

– Нет-нет, – тут же ответил я. – Воздержусь. А Максим Андрасович у себя? Он вроде должен меня ожидать.

– Так пойдем, посмотрим? – тоном заговорщика предложил мне Старик. – Ввалимся к нему, как черт к монаху, и посмотрим, чем таким он там занимается.

Елиза поправила прическу, глянула на селектор и опустила глаза в пол. Понимаю. Вроде, как и предупредить бы, но не судьба. Свой деловой костюм всегда ближе к телу.

– Ну если как черт к монаху… – сказал я и в очередной раз мысленно врезал себе затрещину за то, что мелю лишнее. – Почему нет? Хотя я всегда предпочитаю предупредить о своем приходе. Кто знает, что тебя ждет за дверью чужого кабинета? Может, такое, что лучше бы и не видеть?

– Например? – тут же спросил Старик.

– Ну, не знаю… – призадумался я. – Может, он там движения Элвиса Пресли разучивает или паззл собирает. Вроде бы ничего особенного, но не все любят, чтобы их слабости кто-то знал.

– Мне нравится этот парень, – сказал Старик Елизе. – Он молодец, молодец. Остальные чего-то мямлят, всегда идут в кильватере, а этот – нет. Он бунтарь, он не такой, как все. Елиза, я вот иногда думаю, глядя на него – уволить бы процентов восемьдесят бездельников, что просиживают штаны в этом здании, и набрать вот таких, как он – молодых, языкастых, не боящихся рушить стены лбами. Как бы было хорошо, да? Нет, я определенно рад, что познакомился с этим юношей.

Елиза кивнула и бросила взгляд в сторону. Оказывается, здесь были не только мы одни. За шкафом, буквально вжавшись в стену и делая вид, что они ничего не видят и не слышат, судорожно листали документы, находящиеся в «короновских» папках, две юных девушки – сотрудницы.

Блин, теперь точно надо держать ухо востро. Крепко меня Старик своими словами подставил, крепко. Они станут известны коллективу уже сегодня, за ночь обрастут подробностями, а завтра все будут говорить о том, что я подбивал шефа всех нахрен уволить. Знаю я, как сплетни эволюционируют, не раз подобное наблюдал.

Вот зачем ему это?

– Итак, – Старик лукаво улыбнулся и взялся за ручку двери. – Три, два, раз.

Слава богу, Зимин не вертел тазом в стиле «короля рок-н-ролла», не собирал паззл и не бегал по кабинету голым. Он сидел за столом и что-то писал.

– Ну вот, – одобрительно сообщил мне Старик. – Неправ ты оказался, дружок, ничем предосудительным наш Максимилиан не занимается. Не подтвердились твои предположения.

Да что такое! Теперь я и тут попал.

– И в мыслях не было, – бодро заявил Зимин. – Готовлюсь к собранию, подвожу итоги, суммирую, анализирую. Все, как было приказано.

– Мой маленький солдат! – одобрительно произнес Старик. – Ты все тот же Максимилиан, несмотря на этот костюм, этот кабинет, этот стол. Верный, несгибаемый и непобедимый Максимилиан.

Зимин сжал ладонь в кулак и приложил ее к сердцу.

– Ну и ладно, – лукаво улыбнулся Старик. – Пойду дальше, посмотрю, чем вы живете. С вами все ясно, а вот с остальными нет. И в каверны надо наведаться, с Ильей пообщаться.

– В подвалы, – поправил его Зимин.

– Да-да, – кивнул Старик, поворачиваясь ко мне. – Вот что, друг мой. А приходи-ка и ты завтра на собрание. Как мне думается, тебе будет полезно там поприсутствовать. Там соберутся главы отделов, люди, которые определяют жизнь проекта здесь, на этой части суши. Ты, по сути, один из них. Печатное слово – великая сила, и она в твоих руках. Не в моих, не в его, а в твоих.

– Собрание? – только и смог произнести я.

– Да, – подтвердил Старик. – Максимилиан, введи Харитона в курс дела.

И он вышел из кабинета, закрыв за собой дверь.

Зимин издал что-то вроде немого вопля и рухнул в кресло.

– Макс, клянусь, я ничего такого не говорил, – сразу же произнес я. – Слово даю!

– Даже не сомневаюсь, – губы Зимина скривились в усмешке. – Да ты не волнуйся, все в порядке. Что я, что Кит, мы знаем эти его трюки. Он такое любит.

– Трюки! – я тоже плюхнулся в кресло. – Трюки! Чуть не поседел.

– Терпи, – посоветовал мне Зимин, доставая сигару из ящика стола. – Всякое случается. Неврастеникам тут не место.

– При чем тут это? – возмутился я. – Просто…

А просто – что? Руководство просто мило развлекалось, шутило шутки и изволило всех разыгрывать. Он ведь все делал с улыбкой, которая уведомляла окружающих о несерьезности происходящего.

Правда, окружающие не всегда это понимали. Или не понимали вовсе.

– То-то, – Зимин раскурил сигару. – Пороховая бочка, однако.

– Постой, а собрание? – с облегчением спросил я. – Это тоже шутка была?

– А вот это уже была самая что ни на есть правда, – Зимин с видимым удовольствием пыхнул сигарой. – Кто же такими вещами шутит? Это же не просто так собрание, там все высшее руководство «Радеона» будет стратегию на сезон весна-лето этого года вырабатывать. Может, и из акционеров кто подъедет.

– Да что мне там делать-то? – изумился я, причем без какого-либо наигрыша. – Мне-то что?

Нет, я мог прямо сейчас выдать с пяток вариантов, зачем я мог понадобиться там Старику, но ни одного по-настоящему полезного в разрезе бизнеса среди них не было. Скажем честно – я и горстка моих людей в масштабах компании, по сути, никто. Нас все равно что нет. Собственно, в свое время контрольный пакет акций «Столичного Вестника» вот этот самый Зимин купил на ходу, без ритуальных бизнес-процессов. То есть – долгих встреч, торга и всего такого. Просто купил и все. Потому что так ему было удобнее со мной общаться.

Я карманный писака из карманного издания. Ну да, а что себе самому врать? Это жизнь. И по этим же законам карманные журналисты не ходят на высокие собрания. Не по чину это им.

– Да ничего не делать, – по-своему воспринял мой вопрос Зимин, кладя ноги на стол. – Сиди, молчи, смотри. Спросят – ответишь. Ты человек опытный, словесного гороху всегда сыпануть сможешь.

– Твоими бы устами… – проворчал я.

– Даже не переживай – неожиданно мягко, несвойственно для себя, произнес Зимин. – Нет до тебя там никому дела. И потом – Старик прекрасно знает, что ты можешь сказать и сделать, и что не можешь, так что сверхъестественного он ничего не устроит. А на остальных – наплюй. Сейчас ты в фаворе, а не они, понимаешь? Потому пусть знают свое место. Ладно, все, закрыли тему. Ты чего хотел-то?

«Закрыли тему». Только открыли, на мою голову. Вот чего меня понесло к Зимину, а?

Зато теперь понятно, почему нигде никого нет. Старик вышел на прогулку, вот везде и пустота. Не хочет никто ему на глаза попадаться.

– Да вот, – я брякнул на стол перед ним папку с проектом и полез в карман за сигаретами. – Тоже планы на весну. Хочу ивент провести, из разряда титульных. Взрослый такой, с призами, с массовым охватом.

– Что ты говоришь! – заинтересовался Зимин. – А ну-ка, ну-ка! Слушай, массивный какой! Сразу видно работу профессионала.

– Ну так, – небрежно бросил я и щелкнул зажигалкой.

В последующие пять минут Зимин, зажав сигару в зубах, шустро переворачивал страницы, вскользь изучая схемы, графики, списки и все то, что еще понапихала в этот монументальный труд Ксюша. Картинки, которые я считал украшением сего проекта, он как раз пропускал.

– Киф, теперь я вообще не понимаю, чего именно ты боишься? – закончив, спросил он у меня.

– В смысле?

– Чего тебе-то теперь собрания опасаться? У тебя же уже все есть, – ладонь Зимина припечатала проект к столу. – Точнее – у нас с тобой все есть. Согласись, без моих мудрых указаний и всесторонней поддержки ты бы не создал такой прекрасный концепт ивента, который, подозреваю, может стать в будущем неким эталоном. По крайней мере, уж в части презентации – точно. Видел бы ты те огрызки бумажек и салфетки, которые нам притаскивал Костик и его предшественники перед предыдущими собраниями. А тут – красота.

– Красота, – согласился с ним я. – Что есть, то есть.

– В этой прекрасной работе есть только один недостаток, – продолжил Зимин. – Но мы сейчас его исправим. Та-а-а-ак.

Он взял со стола ручку, перевернул обложку и на оборотной ее стороне, пустой и белой, в правом нижнем углу написал: «Идея, общее руководство проектом и презентация – М. Зимин. Детальная разработка – Х. Никифоров»

– Как зовут того человека, который на самом деле все это оформил? – поинтересовался у меня Зимин, вертя ручку в пальцах.

– Ксюша, – еле сдерживая улыбку, сообщил ему я. – Ксения Покровская. Славная девочка, работает у меня не так давно.

Шапито, да и только. То, что придумал я, присвоил себе Зимин, а мне, похоже, достанутся Ксюшины лавры.

– Согласен полностью. Большой молодец эта девочка Ксюша, – одобрительно почти пропел эти слова Зимин. – Сразу двум начальникам угодила, причем работая головой, а не другим местом. Редкость в наше время. Хорошие кадры подбираешь, Киф, толковые. А что эту работу она не сама будет презентовать – так страшного и зазорного в этом ничего нет. Главное же что? Общее дело, только оно. Зато мы знаешь, что сделаем? Выдадим-ка мы девочке Ксюше премию, а? Из специальных фондов.

Зимин залез в ящик стола, пошуршал там чем-то, и бросил на стол стопку стодолларовых купюр. Неплохую такую стопку, десятка три бумажек там точно было.

– Полагаю – достаточно? – спросил он у меня.

– Думаю, что да, – я взял деньги со стола и убрал в карман. – Она у меня не балованная. Хотя вот еще что неплохо бы сделать, так, на перспективу…

– Не тяни кота за хвост, – Зимин положил ручку на стол.

– Может, должность ей дадим какую по этому профилю? – предложил я. – Например – специалист по внутриигровым проектам. А что – ей приятно, нам несложно. А главное – всегда есть человек, которого можно напрячь по такому поводу.

– Думаю, это хорошая идея. Только давай-ка назовем это по-другому, более детализированно, чтобы пресечь кривотолки. Да хоть бы даже помощник главного редактора по специальным проектам. Давай, прямо сейчас пиши служебную записку на мое имя, я ее завизирую и отправлю по инстанциям. Думаю, что через недельку будет твоя девочка уже в новом статусе, – Зимин протянул мне свою ручку и лист бумаги. – И вот еще что. Пожалуй, сюда мы пока ее вписывать не будем. И то – кого пока вписывать-то? Девочку Ксюшу? Несерьезно это. Вот вступит в должность, и уже тогда… Ты как на это смотришь?

– О чем она не узнает, то ей не повредит, – ушел от прямого ответа я, чиркая ручкой по бумаге.

Ну да, формально не очень красиво это все. Но выбора-то здесь мне не предоставлено. Точнее – он есть, но в случае если я попробую спорить, проект все равно будет подан от его имени, а нам тогда ничего не достанется, все уплывет в никуда. А именно – должность и расположение Зимина. И кому от этого будет хорошо?

Возможно, ханжа и усмотрит в моих действиях нечто аморальное, но я сейчас на самом деле исхожу не из своих интересов, а из Ксюшиных. Я в этой ситуации не при делах. Во всех аспектах ни при делах.

– Докладывать я буду сам, – подтверждая мои выводы, деловито сказал Зимин. – Ты сиди, в нужный момент говори что-нибудь вроде: «Да, несомненно» и «Да, безусловно». И не забывай выглядеть немного уставшим и многозначительным.

– За первое поручусь, – хмыкнул я. – Вымотался за эту неделю как собака.

– Ничего, завтра вечером отстреляемся, в воскресенье Старик отбудет, тогда и отдохнем, – мечтательно зажмурился Зимин. – Ну и потом – зима на исходе. Оно всегда так в это время года – усталость, сплин, авитаминоз. Люди ждут весны, Киф.

– Вечером? – удивился я. – А я думал, что собрание утром будет.

– Нет, – покачал головой Зимин. – Такие мероприятия всегда проводятся после заката. Традиция. Даже не спрашивай, почему и отчего так, сам не знаю.

Вечером – так вечером. Так даже лучше. У меня ведь завтра еще свое собрание предстоит, с кланом. К слову!

– Слушай, Макс, – я затушил сигарету. – У меня к тебе еще личная просьба есть.

– Излагай, – Зимин явно приободрился.

– Да народ в клане застоялся, – я побарабанил пальцами по столу. – У меня времени на всякие мероприятия нет, а люди скучают. Замша моя что может делает, но она тоже не стожильная.

– И? – поторопил меня Зимин.

– Слушай, не подкинешь какой-нибудь немудреный инстанс, или что-то в этом роде? Такой, чтобы не совсем зубодробительный. Народ у меня толковый, но его не так уж и много. Просто, боюсь, если совсем клановые дела забросить, так люди разбегаться начнут, а не хотелось бы. Все-таки человеческий ресурс – штука полезная. А на основной квест этот подгон никак не повлияет, они не связаны, я уже прикинул.

– Разумно, – выдержав паузу, согласился Зимин, взял в руки телефон и набрал чей-то номер. – Костик, привет. Слушай, у тебя там, в обозримом будущем, где подземелья откроются? В каком именно будущем? Ближайшая неделя.

Зимин встал и подошел к огромной карте Файролла, что висела у него на стене.

– Ага, – сообщил он в трубку. – А это где? Понятно. А кто там в конце? Нет, это слишком, больно этот огр силен. Нет, лич тоже не подойдет. Почему? Потому что вместо того, чтобы Кифа и его людей убивать, он ему в объятия кинется. При чем тут Киф? Так он же из Архипелага эту чумичку с орехами приволок, ему теперь мертвые ближе, чем живые. Да, ему. Ну а кто еще мог меня напрячь с подбором инстанса для своего клана?

Ну да, подземелье с мертвяками мне не нужно. Представляю себе лица сокланов, когда меня все ходячие мертвецы будут если не приветствовать, то уж точно игнорировать.

– Самое то, – обрадованно сказал в трубку Зимин. – Склепай там какой-нибудь свиток, вроде наградного за выполненную цепочку квестов, и Кифу забрось в инвентарь. Как он его использует, так вход и откроется. Мало ли, когда именно он надумает туда пойти?

Умно. А я как раз сижу, думаю, как сокланам объяснить, откуда я знаю, где подземелье нехоженое появится. Так же все вполне нормально выходит – награда за цепочку.

– Вот и ладушки, – Зимин поманил меня к карте. – Гляди. Это Крисна. Вот здесь Снейквилль, помнишь такой?

– Забудешь его, – мрачно ответил я. – Как же.

– Прямо рядом с ним протекает река, приток Крисны, и вот если ее пересечь и минут двадцать топать по степи во-о-от в этом направлении, то придешь к развалинам старого-престарого замка. Там даже не развалины, по сути – груда камней. Пошарься в северной части, найдешь заваленный вход в подвалы. Причем подвалы эти давно уже не подвалы, а, считай, подземелье, свеженькое и нехоженое. Семь залов, набитых гоблинами, в восьмом их главарь, Смух Драное Ухо. Противник хоть и многочисленный, но не чересчур опасный, босс тоже без особых закидонов, так, пара неприятных умений. В общем – самое то.

– Спасибо, Макс! – обрадовался я. – Прямо вот от всей души.

– Не за что, – отмахнулся Зимин. – Да, вот еще что. Валяеву вот про это – ни слова.

И он постучал пальцем по проекту весеннего мероприятия.

Собственно, на этом все и закончилось. Мы обменялись еще несколькими фразами, он заверил меня в том, что непременно отзвонится, когда узнает час начала собрания, и я отправился домой.

Если честно, я не был уверен в том, что Вика одобрит то, что произошло в кабинете у Зимина. Все-таки Ксюша ее подруга, они, так сказать, из одной стаи. Оно бы хорошо ей вообще ничего не говорить, но ведь не получится же. Она не дура, все видит и понимает. Да и есть кому ей рассказать про происходящие в здании события. А там-то все новости из первых рук.

Но – нет. Против моих ожиданий, Вика отнеслась к произошедшему с пониманием, а узнав про деньги и должность, и вовсе сказала, что рассчитались с Ксюшкой по-царски. Проектов еще море написать можно, и если за каждый будут так расплачиваться, то это просто праздник какой-то.

Самое забавное, что Зимин, сам того не ожидая, решил мою проблему. Ну ту самую, что связана с самолюбием сотрудников и с их карьерным ростом. Он подобрал на редкость правильное название должности Ксении. Оно вроде как звучит громко, но при этом отнести обладателя подобной должности к управленческой элите никак невозможно. Вот вообще.

А самое главное, все не могут не признать, что награда нашла героя. Все знают, как Ксюша умеет делать презентации и все такое прочее, даже повернутая на карьере Мариэтта ничего прошипеть не сможет.

Жалко только, забыл спросить относительно зарплаты. В смысле, накинут ей за новый титул пару золотых или нет?

Ладно, выясню при случае.

Черт, надо «планинг» все-таки заводить. Думал я уже об этом, но до реализации этих мыслей руки так и не дошли. Просто дел уже столько, что фиг все в голове удержишь.

Сегодня в ночь вечеринка у Барона.

Завтра вообще день сумасшедший. В полдень я встречаюсь в Тронье с братом Михом и Флоси, дальше по ситуации.

В три часа я должен быть в замке, на сходке клана.

Вечером, неизвестно во сколько, собрание у Старика.

Еще в перспективе маячит свадьба Лоссарнаха, но тут пока без даты.

И – визиты. Надо наведаться к фон Ахенвальду и к Хассану ибн Кемалю. Впрочем, это пока терпит.

А, чуть не забыл. И еще проведать Гедрона Старого, на его стройку века посмотреть. Мне же вотчину восстанавливать надо.

Хотя, может, и не надо мне ее восстанавливать. Я просто привык думать на игровую перспективу, а ее, по сути, уже и нет. Мне ведь всего одна печать осталась, пятая, последняя. А там – все, там призывать богов можно. Не знаю, почему, но есть у меня уверенность в том, что от пятой печати до конечной точки, то есть до ритуала призыва, будет рукой подать. Нет, понятно, что там тоже придется побегать, но не так, как сейчас. За это говорит многое, хотя бы даже то, что после взлома каждой печати мне идет бонус в виде секунд, подобное просто так не выдают.

Ну а после призыва богов… Посмотрим, короче, что будет после призыва богов. Надеюсь, что после этого моя жизнь будет проходить только в одной плоскости, не виртуальной.

В районе полуночи я попил чайку, посмотрел на мирно сопящую и улыбающуюся во сне Вику, позавидовал ей, вздохнул и полез в капсулу.

Однако после входа в игру действовать мне надо было очень, очень быстро. То есть сразу сунуть руку в сумку, достать свиток портала и рвать когти на заброшенное кладбище в холмах Пограничья. Нельзя было дать Назиру увязаться за мной.

Вообще, конечно, нехорошо так поступать, я же ему слово давал, что больше сбегать не стану. Давал – и не сдержал. Но как по другому-то?

Ведь тут дело даже не в том, что он увидит то, на что ему смотреть нельзя, это-то ладно. Беда в другом. Сожрут его там, почти сразу. У меня к мертвякам иммунитет, меня ни один из них не тронет. А у него ничего подобного нет и быть не может, потому его рвать начнут, как только увидят. Да и сам он думать долго не будет, ведь наверняка сразу за сабли схватится. Нормальная реакция живого человека, увидевшего оживших мертвецов.

Мне же совершенно не нужна его смерть. И привык я к нему, да и пользы от него немало, особенно в свете того, что мне предстоит общение с контрабандистами. Они ведь люди с изрядно расшатанной психикой, нервные, резкие, как и все те, кто постоянно ходит по грани закона. И как тут без Назира?

Нет, я отдаю себе отчет, что он в любой момент может поступить со мной так же, как с Витольдом, но вот только кажется мне, что до момента этого еще далеко. Приказ ему может отдать только Хассан ибн Кемаль, а с ним у меня хорошие отношения, он даже отказался принимать у королевы Анны заказ на мое убийство. Единственный, кого он послушает в этой связи – брат Юр, но и с ним у меня все ровно, особенно после сегодняшнего завершения конфронтации в Западной Марке.

И еще – он единственный, кто сможет поймать, схомутать и удержать Трень-Брень, как мне кажется. А ловить ее придется, это точно. Надо же уважить названую сестрицу и не дать сорвать ее свадьбу?

Так что – лучше пусть он на меня злится, чем его съедят.

Кладбище Каррок, то самое, на котором я сравнительно недавно навеки упокоил годи Оэса, было празднично украшено. Ну с точки зрения мертвых, разумеется. Если эту красоту увидит какой-то случайно сюда забредший житель Пограничья, то он примет ее за козни злых духов и всю жизнь будет рассказывать соседям, какой кошмар ему довелось пережить.

Я-то к подобному уже привык, благо близ мертвых кручусь давным-давно. Ну вот другое у них видение мира, не такое, как у живых. И понятия о красоте у нас с ними тоже разнятся.

Около ворот кладбища, на этот раз гостеприимно распахнутых, меня встретила дюжина черепов, глазницы которых светились мертвенно-зеленым светом. Были те черепа насажены на рукояти двуручных гэльтских мечей, воткнутых в землю.

Заметив меня, черепа завертелись вокруг своей оси, лучи света замелькали так, что все это напомнило мне дискотеку. Сходства добавляла игравшая где-то на кладбище заупокойная музыка, отзвуки которой доносились и досюда.

За воротами меня встретила пара рослых скелетов, как видно – секьюрити. Они имели при себе ржавые алебарды, а у одного на черепе даже красовался шлем.

Они остановили меня, причем достаточно корректно, после чего один из них начал активно двигать нижней челюстью, как видно, пытаясь узнать, к кому я пожаловал. Как обычно, вместо слов раздались только скрежет и шуршание. А через несколько секунд и челюсть бдительного стража не выдержала такого напряжения, оторвалась и упала на землю.

– К Барону, – потыкал я пальцем им за спины. – Он меня приглашал. Мы с ним друзья, почти родня.

Секьюрити с недоверием оглядели меня, один даже потыкал костлявым пальцем мне в щеку, как бы намекая на ее цвет.

– Лучше пропустите, – посоветовал я им. – Если проблем не хотите. Вы знаете, кто я такой? Вы в курсе, что я могу с вами сделать и кому могу позвонить?

Самое забавное, что этот трюк, который в мире живых и настоящих людей сейчас уже никого не напугает, сработал. Меня пропустили.

Вот что интересно – посланцы Барона всегда речью обладают, а вот прислужники – нет. Может, он специально их немыми оставляет, чтобы они лишнего не болтали?

С тем, куда идти дальше, у меня проблем не возникло. Я двинулся на звуки музыки и минут через пять, пару раз споткнувшись о старые надгробия, вышел в самый центр кладбища, где и происходило основное действо.

Надо заметить, что в отличие от погоста близ Фладриджа, которое Сэмади оставил в первозданном виде, здесь он развернулся.

Ряд могил был вскрыт или снесен, надгробия же от них были пристроены к делу. Из них смастерили массивный черный трон, на котором вольготно расположился мой старинный друг, Барон Сэмади.

За спинкой кресла привычно расположились личи, вечные спутники моего немертвого приятеля. Головы в капюшонах, сами в балахонах, мечи у пояса.

Слева от него наяривал какую-то жуткую мертвячью мелодию загробный оркестр, состоящий из пяти волынщиков, облаченных в полуистлевшие гэльтские национальные наряды. Что примечательно – была в оркестре и одна скрипка, на ней играл невысокий скелет, на котором сохранились траченные могильными червями остатки черного сюртука.

Что окончательно меня добило – здесь и танцы присутствовали. Десятка три скелетов двигались в такт музыке, одиночно и попарно, задорно щелкая костями и даже выкидывая некие танцевальные коленца.

Меня кто-то дернул за локоть, я развернулся и увидел скелет, несомненно, раньше принадлежавшей женщине, об этом говорили остатки косы, сохранившиеся на ее черепе. Она еще раз дернула меня за руку и мотнула черепом в сторону замысловато двигающихся мертвецов, как бы говоря: «Пошли, попрыгаем?».

– Женщина, я не танцую, – сразу же обозначил свою позицию я.

Настойчивая гэльтка не пожелала воспринять эту информацию и уцепилась за меня уже второй рукой, причем ее костлявые пальцы, как оказалось, были на диво сильны. Прямо не руки, а клешни.

Хорошо еще меня Сэмади заметил.

– Братец! – гаркнул он и поднял вверх руку с массивной чашей. – Пришел? Что ты там трешься, иди сюда.

– Не могу, – я начал уже всерьез вырываться из хватки мертвячки, которая нацелилась со мной пообжиматься. – Вот, женщина не пускает, понравился я ей.

Неугомонная покойница защелкала челюстями, явно соглашаясь со сказанным мной.

– А ну брысь! – гаркнул Барон. – Потаскуха! Живых ей подавай!

Неупокоенная в тот же миг отпустила меня и скрылась за ближайшей могилой.

– Любят тебя бабы, – отметил Сэмади, когда я, наконец, подошел к нему. – Прямо завидно даже!

– Уж кто бы скромничал, – фыркнул я, жестом отказываясь от бокала с жидкостью желто-зеленого цвета, которую мне услужливо предложил скелет-официант. О его профессии недвусмысленно говорил поднос, на котором стоял этот бокал. – Сам-то, сам! Ходок еще тот.

– Не без того, – признал Барон. – Ну, как тебе моя загородная резиденция?

Ради правды, не особо местный ландшафт и изменился, разве что вон десяток могил снесли, как я и говорил. Но на всякий случай сказал:

– Дивно хорошо. Уютно, красиво, комфортно. Глаз радуется.

– Тебе спасибо, – Сэмади отсалютовал мне чашей. – Ты навел на это место. Ты вообще молодец, белый братец.

– Есть такое, – без лишней скромности признал я.

– А что? – Барон вытянул правую руку вперед. – Смотри. Умен. Умен же?

– Ну да, – попытался понять, куда он гнет, я.

– Вот, это раз, – Сэмади загнул один палец. – Хитер. Это два. Бабам нравишься – это три. Всегда свое слово держишь. Ты же держишь?

– Держу, – настороженно ответил я.

– Ага, это четыре, – Барон осмотрел свою руку и внезапно снова распрями палец, который загнул последним. – Хотя – погоди. С последним пунктом еще надо разобраться. Есть за тобой одна клятва, данная мне, которую ты не исполнил, хотя и мог это сделать.

Клятва? Какая клятва?

Барон Сэмади снял цилиндр и провел рукой по своему черепу.

– Нехорошо, – сказал он мне. – Слово надо держать, особенно если оно дано другу.

А потом он улыбнулся так, что мне стало очень не по себе. Это что же такое я ему обещал-то?

Я спешно перебрал в памяти все, что связно с Бароном. Обещал призвать Чемоша – было. Обещал взять его с собой туда, где будет проводиться ритуал призыва богов – тоже было. Причем и то, и то – по возможности, и уж точно я сейчас не смогу эти его пожелания исполнить.

Еще давал обещание одному из его личей, за то, что он обучил меня отменному боевому умению, но это вообще другое.

А еще-то что?

– Не вспомнил? – сочувственно спросил у меня Сэмади. – Вот в этом и есть главное отличие вас, живых, от нас, мертвых. Мы никогда ничего не забываем.

– Мертвые помнят, – пробормотал я. – Ладно, не томи.

– За одну незначительную услугу, что я тебе оказал, ты обещал мне доступ в сокровищницу Западной короны, – торжественно произнес Барон и стукнул тростью о гранит. – Было такое?

– Не было, – возмутился я. – Лишнего на меня не вешай, а?

Все, вспомнил. Только тогдашнее обещание звучало немного по-другому.

– Как же не было? – Сэмади даже привстал с трона. – Смертный, ты смеешь обвинять меня во лжи?

– Еще как, – и не подумал пугаться я. Что-что, а повадки этого хитрюги я уже хорошо изучил. Как только ты делаешь шаг назад, он немедленно делает шаг вперед, и так до той поры, пока не прижмет тебя к стенке. – Там речь шла совсем о другом. Другая формулировка была.

– Допустим, – поняв, что его кавалерийский наскок не удался, Сэмади мигом уселся обратно на трон из могильных камней. Точнее – улегся, устроившись поперек сидения и свесив ноги с подлокотника. – Но смысл тот же?

– И смысл не тот, – я повертел головой, прикидывая, куда бы прислонить задницу. – Черный брат, мне бы тоже кресло какое. В ногах правды нет.

– С ней в этом мире в целом не очень дело обстоит, – Сэмади щелкнул пальцами. – С правдой, имеется в виду. Итак – поясни свою позицию. Точнее – свое видение обещания.

Два зомби приперли мне кресло, старое, массивное, черного дерева. Кстати – не то ли самое, на котором восседал тощий зад их повелителя в ту ночь, когда мы встречались с ним на Севере?

Сев в кресло и снова отказавшись от подозрительно выглядящего напитка, который мне настойчиво пытался вручить скелет-официант, я откашлялся и сказал:

– Звучало обещание так – если мне доведется попасть в сокровищницу Запада, и у меня будет возможность взять тебя с собой, то я это сделаю. Вот и прикинь разницу обещанного, и того, что сказал ты.

– Не так она и велика, – сварливо заметил Барон, доставая из кармана сюртука сигару. – Попасть, предоставить доступ. По сути – одно и то же.

– Ага, приблизительно как понятия «ходить» и «летать», – засмеялся я. – И то, и то движение тела в пространстве.

– Ладно, – Сэмади требовательно взглянул на одного из скелетов, тот метнулся к факелу, рассыпающему зеленые искры неподалеку от нас, и запихал в его середину свою руку, которая немедленно загорелась, причем уже синим пламенем. После он подбежал к своему повелителю, и сунул пылающую руку ему под нос. Тот раскурил сигару, одним дуновением загасил пламя и продолжил: – Будем считать, что мы оба неправы. Я некорректно сформулировал свою просьбу, а ты не понял ее до конца.

– Все я понял, – у меня не было ни малейшего желания идти с ним на компромисс. Знаю я эти дела. Соглашусь, а он потом желание переформулирует. – Будет возможность – отведу тебя туда. Только фиг она представится, на престоле Анна как сидела, так и сидеть будет. Пока она там, внутрь не попадешь.

– Белый братец, – Сэмади выпустил огромное дымное кольцо. – Ты изрядный плут. Ты же знал с самого начала, что туда ни при Анне, ни при Вайлериусе, ни при ком другом ни тебе, ни мне не попасть. В сокровищницу Западной короны может войти только тот, кто является законным владельцем этой самой короны. Ты это знал, но мне не сказал.

– Так ты и не спрашивал, – без малейшего смущения ответил я. – И потом – ты снова не прав. Гипотетические шансы стать королем Запада у меня есть, как и у любого авантюриста в Раттермарке. И если я им стану, то тогда…

– Все-все, я понял, – перебил меня Барон. – Вот только, насколько я понимаю, ты в короли не сильно рвешься?

– Вообще не рвусь, – признал я. – Мне любая корона, что Запада, что Востока, нафиг не сдалась.

– И, тем не менее – долг надо уплатить, – глаза Сэмади на секунду блеснули красным светом. – Долг дружбы – это святое.

– Слушай, мы с тобой по кругу ходим, как лошадь на крупорушке, – печально произнес я. – Я тебе про Фому, ты мне про Сашу Белого. Сказано – если будет возможность…

– Возможность есть, – по неуловимо изменившемуся тону я понял, что Сэмади закончил шутки и перешел к делу. – Сегодня она появилась.

– Мы ограбим венценосицу Запада? – заинтересовался я. – Кража со взломом или что-то другое?

– Нет, все будет вполне официально, – Сэмади скинул ноги с подлокотника и встал с трона. – Сегодня королева Запада пообещала тебе, что выполнит почти любое твое пожелание. Я знаю, что ты пожелаешь.

– Я сам еще не знаю, а ты, стало быть, уже в курсе? – и не подумал подниматься с кресла я. Наоборот – расположился в нем поуютнее. – Интересно послушать.

Вот ведь какой информированный. Новость-то совсем свежая, муха на ней не сидела. Везде у него глаза и уши. Точнее – глазницы и слуховые отверстия.

– Ты попросишь у нее одну вещицу, что лежит в королевской сокровищнице, – засунув большие пальцы рук под широкие лямки подтяжек, которые обнаружились под сюртуком, сообщил мне Барон. – Короне эта вещь совершенно не нужна, она болтается там уже добрых сотни три лет, если не больше, потому королева расстанется с ней без жалости.

– Хорошо, я сделаю это, – подумав, согласился я. – И не потому, что я тебе что-то должен. Мы взрослые ребята, и оба понимаем, что в данном случае ты мое обещание не то что за уши притянул, а вообще выдумал. Я тебе помогу, потому что ты мой друг, и ничего у тебя за это не попрошу в обмен. В конце концов, случалось и такое, что ты тоже приходил мне на помощь просто так, бескорыстно.

А что? Убыток не велик, все равно право на желание, что дала мне Анна, скорее всего, сгорит, не использую я его. А так – польза будет.

Единственное – не хотел я лишний раз ей глаза мозолить. Ну да ладно.

– На ходу подметки режешь, белый братец, – Сэмади улыбнулся, его белые зубы блеснули в отблесках зеленого пламени факелов. – Хорошо, пусть будет так.

– Чего надо-то? – поинтересовался я. – Это что там такое должно быть, чтобы ты так разошелся?

– Шар, – Сэмади сделал несколько грациозных шагов и склонился надо мной. От него пахло сушеными розами, пеплом сигары и еще чем-то неуловимым. – Шар Воды. Вот такой же, только синего цвета. Смотри.

В его руке словно засветилось маленькое солнышко. Это был небольшой кругляш, внутри которого жил Свет.

– Помню я эту штуку, – сообщил я Барону. – Мы с тобой ее в Аль-Альбейне добыли. Точнее – ты добыл, отобрал у этого… Как его… Ффарга Нечестивого.

– Верно, – похвалил меня Сэмади. – Так и было. А теперь мне нужен Шар Воды.

– Минуту, – попросил я у него и полез в интерфейс, в закладку «Деяния».

Насколько я помнил, там с этими шарами была какая-то канитель. Сколько-то их нашли, сколько-то нет. Ну вот, точно. Шары Огня, Солнца и Неба были обнаружены, а остальные четыре нет. Даже боги в этом деле спасовали.

Стало быть, в сокровищнице Запада лежит в каком-то смысле неучтенный шар? Хотя – почему нет? Кто-то из старых владык в одной из войн взял добычу, в ней был этот шар, свалили все в угол, вот он там и валяется. Это же не алмаз, не слиток золотой и не колье бриллиантовое. Нет, кто-то из магов или представителей Академии Мудрости мог бы понять, что это за штучка, так им ходу туда нет.

Но Барон каков, а? Упорный. Настоящий коллекционер. Еще бы понять, что он с этими шарами делать собирается. Уж явно не континент благоустраивать для остальных.

Впрочем – не мое это дело. Я знаю одно – он мне сейчас полезен, так что будет ему шар.

– Заметано, – свернул я интерфейс. – На днях наведаюсь в Эйген, выпрошу тебе этот сувенир.

– Сейчас, – потребовал Барон. – Сейчас пойдем.

– Куда? – я потыкал пальцем вверх, показывая ему на небо. – Ночь на дворе! Спят все. Тем более, что у них сегодня праздник был, мама с сыном помирились, по этому поводу все там сейчас не просто спят, а пьяным сном забылись.

– Не люблю я откладывать запланированное, – недовольно произнес Сэмади, и снова опустился на свой трон. – Меня это раздражает.

– Ох, напомню я тебе при случае эти слова, – пообещал я ему. – Когда ты меня «завтраками» кормить будешь.

– Ты голоден? – непонимающе посмотрел на меня повелитель мертвых. – Или ты сейчас о чем-то другом?

– Не забивай себе голову, – посоветовал я ему. – Лучше скажи – тебя где искать теперь? Там, на старом месте, или здесь?

– Пока тут, – подумав, ответил Барон. – Мне здесь нравится.

– Лады, – я встал с кресла и потянулся. – Скоро жди в гости, с подарочком. И – спасибо за прекрасный вечер.

– Чего это? Остался бы, – искренне предложил Барон. – Еще много забав впереди. В крокет черепами сыграем, проклятые клады поищем. Здесь они точно есть, я специально их на сладкое приберег. Там такие славные стражи попадаются – и завывают, и убить норовят. Потеха!

– Клад – это хорошо, – я подавил зевок. – Но все-таки пойду. Завтра дел еще полно.

Я еще раз зевнул, и отправился прямиком в замок короля Пограничья.

Вот, кстати, ему сюрприз будет, если он узнает, кто в его владениях гнездо свил.

Но если он это и узнает, то точно не от меня. Я себе не враг. Тут никто разбираться не будет, брат я королю, не брат, сожгут нахрен, и всех делов.

Размышляя о превратностях судьбы, я вылез из капсулы, добрался до кровати, подвинул Вику, распластавшуюся на ней в позе морской звезды, и отключился, даже не донеся голову до подушки.

Да и неудивительно это, день-то какой выдался. А завтрашний еще хлеще будет.

Что интересно – всю ночь какая-то ерунда бессвязная снилась, а под утро Дарья в сон пожаловала, реалистичная донельзя. Говорила что-то мне, за собой манила и штуки всякие бесстыдные выделывала. Причем мне все это нравилось, я ее поймать пытался, но всякий раз безуспешно, только руками схвачу, а в них ничего и нет, ускользнула рыжеволосая чертовка.

Это меня очень расстраивало, я ругался и снова пытался ее поймать.

В последний раз я совсем уже разозлился и хватанул ее так, что у меня аж все конечности свело.

– Никифоров, дурак! – заорала Дарья Викиным голосом. – Ты чего, маньяк сексуальный? У меня синяки останутся!

Тут я проснулся окончательно и выяснил, что крепко сжимаю в руках Вику, которая недовольно верещит.

– Приснилось что-то, – отпустив ее, проворчал я. – По нашей жизни это неудивительно.

– Нормальная у нас жизнь, – Вика села на кровати и с недовольным видом начала рассматривать свои предплечья, на которых отпечатались красными пятнами следы моих пальцев. – Это все игра твоя. Сначала сидишь там полночи, потом еще и во сне чертей гоняешь. Или еще какая дрянь тебе снится, похабного характера. И мне хотелось бы знать, какая именно.

Она приподняла одеяло и предъявила мне некий аргумент, подтверждающий ее слова.

– Нормальное утреннее явление, – запахнул одеяло я. – Естественное для мужчины моих лет.

Вика хмыкнула, давая понять, что все мои естественные проявления она уже в достаточной степени изучила, и конкретно это в число ежедневных и традиционных не входит.

Дальнейшая дискуссия была мне ни к чему, а потому я решил вопрос просто, так сказать – от обратного.

Но вообще это ненормально, что Дарья мне еще и сниться повадилась. Ни к чему мне это.

Несмотря на то, что Вика после утренних забав пришла в миролюбивое состояние духа, тот факт, что я полез в капсулу, ее не обрадовал. Вот как ей объяснить, что я сегодня и сам не в восторге от того, что мне надо идти в игру? Да и не только сегодня, а вообще? Ведь она все равно в это не поверит, даже если мне на помощь придет что-то вроде полиграфа. Она заявит, что я и с ним сговорился.

Не знаю, обиделся ли вчера Назир на то, что я не взял его с собой или нет, но он мне свое неудовольствие никак не продемонстрировал.

А вот что меня искренне удивило, так это присутствие рядом с ним Гунтера фон Рихтера. Не знаю отчего, но я был уверен в том, что он вряд ли составит нам компанию. И тут – на тебе, стоит, сверкает доспехом на солнце.

– Готовы? – спросил я у них. – Тогда в путь!

Брат Мих и Флоси уже нас ждали. Точнее – ждал только брат Мих, поскольку северянина как полноценную личность в данный момент воспринимать было трудно. Он привалился к нагретому ласковым солнышком камню постамента неизвестному герою Тронье и почивал, пуская слюни и беззаботно улыбаясь.

– Всю ночь вино лакал, – пояснил нам брат Мих. – Сильны сыны Севера в этом деле, чего скрывать.

– И не говори, – согласился я с ним. – Поверь, это еще что. Видел бы ты, как их кениг пьет, вот где диво дивное. У него кружка размером вон с голову Флоси, и он ее может одним махом опростать. Гунтер, подтверди.

– Точно, – подал голос рыцарь. – Так и есть.

– Но это ладно, – на этой мажорной ноте я решил закрыть тему алкогольных подвигов северян. – Результат есть?

– Есть, – с достоинством сказал брат Мих. – Как не быть.

– Давай, давай, – поторопил я его, потирая руки.

Первое, о чем мне сообщил чернец, было то, что они точно выяснили, где сейчас обитает средний сын Кривого Гарри, тот, которого зовут Николас. Как оказалось, он больше не охраняет веселый дом, его теперь самого охраняют. Проще говоря, он сидит в тюрьме за многочисленные грехи. Он, как выяснилось, в какой-то момент нашел себе приработок. Приметив клиента позажиточнее и похмельнее, он нагонял его в ночной тьме и оглушал дубинкой, после чего грабил. Стража Тронье не зевала, Николас, как видно, по не очень большому уму, свои следы особо не заметал, потому закон и грабитель скоро свели знакомство. Короче, получил Николас семь «по рогам», из которых год уже отсидел.

С одной стороны, это было очень хорошо, с другой – печально. Хорошо то, что он в тюрьме, а не где-нибудь в рудниках. Из тюрьмы можно устроить побег, ее, при известном желании, можно взять штурмом, и, самое главное, там служат люди, которых всегда можно подкупить. В общем – вариантов масса. И, что самое приятное, все это можно проделать быстро и в одном месте, не бегая по окрестностям как подорванный.

Печально было то, что до квеста с Николасом я еще не дошел, и заниматься им сейчас было бессмысленно. Нет, гипотетически можно начать с него, его после должны будут засчитать, но это в теории. А на практике финал задания со старшим братом может все переиначить, знаю я эти штучки.

Узнал брат Мих и про Чарли, третьего брата. Там все тоже было вполне позитивно, ну если не считать того, что он наверняка мертв. Я угадал – стычка наемников графа Овийского с людьми барона Лифли имела место быть, и граф ее проиграл. Случилась она на заливных лугах во владениях барона, близ деревеньки с названием Анта. Остался на тех лугах и сам граф, и все его люди. Барон Лифли был человеком не жестоким, но старой закалки, потому после сражения с достойным уважения педантизмом добил всех раненых и казнил всех выживших, а после похоронил компанию захватчиков в одной братской могиле. Узнать ее легко, на ней до сих пор трава не растет.

Вывод – с третьим обрывком все будет совсем несложно. Самая большая заморочка – добраться до этой деревни. Насколько я понял, до нее от Тронье верст сорок ноги глушить. Впрочем, я заморачиваться особо не буду. Я туда вон нашего пьянчужку пошлю, как проспится. Пусть он до искомого места дойдет, а после ко мне с помощью портала вернется. Будет ему за это награда – бочонок лучшего вина местной лозы. Уверен, за сутки-другие обернется.

Ну а потом я туда один наведаюсь. Точнее – с другом, которому любой мертвый все свои тайны поверит и все, что у него есть, отдаст.

Надо прямо сегодня к Анне заглянуть. Теперь уже надо.

Итак – две позиции из трех вполне себе выигрышные. Но вот третья… Тут все было сложнее.

Разные люди подходили к брату Миху и Флоси, которые пустили слух о том, что им нужны мастера ночных дел. Попадались среди них и контрабандисты, но все они были, как сказал брат Мих, «низковатого пошиба». Несерьезный народ. А то и вовсе откровенные жулики. Нет, вся эта публика такова, но эти прохиндеи были жуликами даже среди отребья с местного дна. Парочка из них даже пыталась нашего чернеца обворовать, за что и была жестоко бита Флоси. Все деньги Миха он считал своими и делиться ими ни с кем не собирался.

А вот серьезная рыба так и не клюнула. Та, что водится в Лагуне Теней.

Впрочем, под утро наведался в кабак один человечек, не из простых, пообщался с местными, а после подсел к брату Миху. Тот, уставший от обилия лиц, запаха перегара и гнилых зубов, так и не смог понять, кто перед ним – на самом деле контрабандист или очередной прощелыга в поисках медяка на кружку пива.

– Тут еще драка началась, – закончил свой рассказ брат Мих и косо посмотрел на причмокивающего во сне Флоси. – Как всегда не ко времени. В общем, ни до чего мы с ним так и не договорились, кроме одного. После полудня он будет ждать нас у моря. Ну помните, куда мы прибыли в самом начале? Вот. Он предлагал ночью, но я отказался. Мол, если до вечера не найдем людей для нашего дела здесь, то отправимся в Ракси. Это город на этом же побережье, верст на семьдесят южнее Тронье. Между городами идет давнее соперничество, кто из них более влиятелен. Не думаю, что контрабандисты большие патриоты своего города, но мало ли?

– То есть, он сейчас на пляже и нас ждет? – уточнил я.

– Думаю, что да, – брат Мих глянул на солнце.

– Так чего мы стоим? – возмутился я. – Пошли уже.

Не факт, что это то, что нам нужно, но лучше хоть что-то, чем ничего. Нужна ниточка, хоть какая, хоть плохонькая. А там размотаем клубок. Золото и сталь творят чудеса, я в этом давно убедился.

Теперь главное, чтобы этот человечек нас дождался и не ушел. Мих тоже хорош – о главном в конце сказал.

– А Флоси? – спросил у меня Гунтер. – С собой потащим?

– Пусть отдыхает, – махнул я рукой. – Он свое дело сделал. Воровать у него все равно нечего.

Не думаю, что местное ворье польстится на его секиру. А если это и случится, то им же хуже будет. Стащить оружие у северянина, пусть даже в стельку пьяного, это задача не из простых.

Человек, который беседовал с братом Михом в кабаке, никуда не ушел. Он прогуливался по пустынной мощеной полоске земли, отделяющей заросли кустарника от песчаного пляжа и моря, поплевывал и поглядывал на небо. Видимо, оно заменяло ему часы.

Первое, что мне пришло в голову при взгляде на него, так это словосочетание: «Мутный тип». Какой-то он был весь смазанный, как снимок на телефон, сделанный в спешке. Мелкие черты лица, дерганные движения. Неприятный человек.

– Так дела не делают, – сообщил он нам вместо приветствия. – Мы договорились встретиться в полдень.

– Бывает, – бросил я небрежно. – Не вижу ничего страшного, ты нас дождался, не развалился. И потом – дела у нас пока с тобой нет. Есть разговор.

– Я договаривался с ним, – грязный палец с заусенцами показал на брата Миха. – Тебя я не знаю.

– Он ходит подо мной, – вспомнилась мне фразочка из времен юности. – Какие проблемы?

– Проблемы, – неприятно улыбнулся переговорщик. – Сейчас узнаем.

Он громко свистнул, и из кустов, как горошины из стручка, полезли люди с оружием, преимущественно с кривыми саблями, которые снова приятно напомнили мне Архипелаг.

Впрочем, это не сильно меня напугало. Было их не больше дюжины, все до восьмидесятого уровня. Смазка для мечей, не более. Тем более, что наше оружие уже покинуло ножны и мы встали спина к спине.

Главное, чтобы в кустах не сидели арбалетчики, вот это будет неприятный сюрприз.

– Напугал, – насмешливо произнес я. – И что дальше? Позвеним сталью?

– Они никого не привели, – сказал один из вылезших. – Я следил от самого трактира. Никто их не прикрывает. И в городе никто не знает, они только вчера прибыли.

– А ваша пивная бочка где? – поинтересовался мутный. – Никогда не видел, чтобы человек так пить умел.

– Спит у памятника, – ответил за меня все тот же докладчик.

– Ладно, – мутный махнул рукой, сабли налетчиков отправились в ножны. – Говорите, что вам надо в нашем прекрасном городе и в чем будет наш интерес, я послушаю. А потом подумаю.

Блин, а что говорить-то? Рабов я покупать не хочу, контрабанда мне тоже особо не нужна. Да и знать бы, что здесь значится контрабандой, она в каждом регионе своя. Где шелк, где травка-синявка, где еще чего.

Сказать бы напрямки – мне нужен Стивен и все то, что при нем есть, но ведь не выгорит же.

В этот момент где-то над нами раздался треск, будто через лес ломилось стадо слонов, лицо брата Миха перекосилось, и он поспешно шмыгнул за мою спину.

– Это что? – нахмурился мутный и уставился на меня.

– Без понятия, – ответил я ему и повернулся к чернецу. – Не пояснишь?

– Сам виноват, – неожиданно тонким голосом ответил мне тот. – Я твой приказ выполнял, теперь тебе и разгребать.

Где-то совсем рядом с нами гулко лопнуло сломанное дерево и на дорожку из кустов вышла высоченная и толстенная тетка с очень, очень недовольным лицом. Я ее, если честно, сначала за тролля принял.

– И как это все понимать? – грозно спросила она у нас, причем у всех сразу. – Нет, что вы дали мне покушать – это хорошо, но почему мне так мало той еды принесли? Я, по-вашему, похожа на тех дохлятин, что на ярмарке ходят по канату, и которых можно вот так сдуть?

Женщина дунула, одного из головорезов ощутимо шатнуло.

– Тетя Фая, что вы шумите, как сборщик налогов? – спросил у нее мутный, снова окинув нас взглядом, на этот раз сочувственным. Как видно, он ее знал. – Кто лишил вас душевного покоя?

– Мой зять, чтобы ему всякую ночь снились какие-нибудь гадости, вроде выборов в мэрию, вчера сказал мне: «Мама, есть люди, которым надо показать город. За это они дадут вам немножко денег и будут вкусно кормить». Я не нищая и не голодная, но я люблю наш город. Так почему не показать приезжим порт, и главную площадь, и здание нашего прекрасного суда, пусть оно недавно и сгорело? Пепелище – тоже достопримечательность, разве нет? Там развелись такие комары, что других таких нигде не найдешь, это же звери, а не комары. Их кулаком не убьешь, вот какие там комары, их можно жарить в масле, как креветки, и кушать!

– Зачем??? – спросил я у брата Миха, уже поняв, что к чему.

– Сам сказал, – ткнул он меня кулаком в живот. – Мое дело приказы выполнять.

Точно, было. Я в самом деле брякнул что-то вроде: «Дают – бери». Накосорезил я, без вариантов.

– Тетя Фая, не расчесывайте мне мозг, – попросил у женщины мутный. – Я уже все понял.

– Ролик, а что у тебя за дела с этими прохиндеями, которые оплачивают завтрак порядочной женщины даже не на четверть? – спросила у нашего оппонента женщина. – Если ты таки хочешь с ними поторговать, так бери деньги вперед.

– Четверть? – не выдержал брат Мих. – Я оставил в харчевне два золотых! На них можно накормить полк солдат!

– Те солдаты едят кашу, причем немного, – без тени смущения ответила ему тетя Фая. – А я дама разборчивая, кашу могу и дома поесть. А вот миногу не могу. И омара тоже. И еще копченый окорок вепря. И…

– Одно хорошо, – заметил Ролик. – Теперь я точно знаю, что вы не из стражи.

– Кто, эти? – перестав перечислять приоритетные для своего питания блюда, дама ткнула в меня пальцем, сходу сняв три процента здоровья. – Да ты на них посмотри. Стражники ребята видные, а эти что? Ни засушить, ни пожарить. Не, Ролик, эти не оттуда, не беспокойся.

– Тогда давай поговорим, – мутный подошел ко мне. – И побыстрее, пока у вас деньги есть, бо скоро их не станет.

– Так я не поняла, мы кушать пойдем? – возмущенно спросила тетя Фая – Тем более, что завтрак уже кончился и пришло время обеда. Покушаем, и перед ужином я вас свожу на пирс, поплевать в море. Это наша хорошая традиция, так у нас приезжие желания загадывают. Может, она и не сильно приличная, но работает. Как правило, с вероятностью один к двум.

– А вам непременно компания нужна? – робко спросил я у женщины, нависающей надо мной. – Во время обеда.

– Смотря чья, – охотно ответила та. – Если ваша – то не сильно. А вот королей, хоть наших, хоть каких других – нужна непременно. И желательно, чтобы это был не узкий круг, а славный, сплоченный коллектив, отчеканенный из золота.

Я всыпал ей в ладонь пригоршню монет и сказал:

– Попозже придем, пополним число ваших собеседников.

Тетя Фая ничего мне на это не сказала, а просто развернулась и отправилась восвояси.

– Тяжелая женщина, – доверительно сказал мне Ролик. – Как ее зять до сих пор не сбежал куда-нибудь за Сумакийские горы, не понимаю. Лучше тамошние ужасы, чем вот это.

– Согласен, – я посмотрел вслед тете Фае. За ней оставалась тропа, словно прорубленная в кустарнике.

– Так что ты хотел? – уже более сердечно спросил у меня Ролик.

Ну оно и понятно – общие опасности сближают.

– Я ищу человека, – плюнув на все и решив не усложнять себе жизнь, сказал я. – Не для мести, не для убийства, между нами нет вражды. Просто у него есть кое-что, что нужно мне.

– Так это тебе не к нам, – покачал головой Ролик. – Наша работа – товар. Привезти, отвезти так, чтобы стража ничего не знала. А поиск людей – это тебе на рынок. Там есть пара гадальщиков, они умеют находить человека по описанию. Ну а если пожертвуешь некую сумму в фонд бездомных моряков и безутешных вдов, так я тебе скажу, где живет один бывший служака, из городской стражи. Он тоже лихо нужных людей находит. Бывший-то он бывший, да связи остались. И слова шепну, какие ему сказать надо, чтобы он с тобой разговор правильный повел. По существу разговор.

– Не откажусь, – сразу согласился я. Такой человек мне точно пригодится, с его помощью я до второго обрывка доберусь быстрее. Где стража, там и тюремная охрана. – Пожертвую. Но вот только без вас мне все равно не обойтись. Дело в том, что я ищу молодца, который промышляет с вами. Ну или с вашими собратьями по профессии. Он в Лагуну Теней подался, за красивой жизнью, деньгами и удачей. Парень он хваткий, думаю, не затерялся среди вас.

– Н-да? – Ролик почесал за ухом. – И как зовут этого удальца?

– Стивен, – поспешно выпалил я.

– Стивен, – задумался мутный. – Сти-вен. Нет, не помню такого. А может, у него какие отличительные приметы были? Ну шрам там через пол-лица, челюсть золотая, бельмо на глазу?

– Да вроде нет, – теперь растерялся и я. – Отец у него купец был богатейший, правда, потом он разорился.

– Папаша-купец? – оживился вдруг один из контрабандистов, крепко сбитый и небритый, грызущий кусок ржаного сухаря. – Погоди-ка, Рол. А я знаю, о ком речь идет! Это же Стиви-Плевок. Точно тебе говорю, о нем речь.

– Ну да, – покивал Ролик. – Точно-точно, он нас еще хотел на папашино судно навести, да оно так и не пришло в порт, как видно, потонуло где-то в Надветренных широтах.

Что-то мне сдается, что не добился славы и почета у обитателей Лагуны Теней старшенький сынок Кривого Гарри. С прозвищем «Плевок» лихих контрабандистов не бывает.

– Он хоть жив? – спросил я у Ролика. – Не помер еще?

Тот глянул на поедателя сухарей, тот с готовностью покивал.

– А на что он тебе? – в глазах контрабандиста мелькнула искра любопытства, он уже прикидывал, не пригодится ли ему то, что нужно от Стивена мне.

– Не деньги, не золото и не камушки, – с улыбкой объяснил я. – Верь, не верь, но мне нужен от него клочок бумаги.

– Карта? – уточнил Ролик.

– Нет, – не меняя тон, ответил ему я. – Это семейная реликвия, грамота о пожаловании дворянства нашему роду, написана она королем Запада Муфлоном Восьмым лет пятьсот назад. Отец Стивена, эта порядочная сволочь, в свое время ограбил моего папашу и украл золотой футляр, в котором хранился этот пергамент. Футляр он продал, а пергамент за каким-то лешим порвал на три части и раздал детям. Думаю, боялся проклятия, которое, по легенде, на этом документе лежит, хотел все на них свалить. Только – не помогло.

– Точно, проклятие, – подтвердил кто-то из контрабандистов. – Я слышал, его брат в тюрьме гниет за грабеж. Он раньше у Жужу работал, охранником.

Интерес в глазах Ролика мигом пропал. Лихие люди – они суеверны, на то и расчет был.

– Так вот, – плел я дальше свою историю. – А мой родитель, старый хрыч, уперся и не хочет мне наследство оставлять, пока я реликвию в род не верну. Совсем умом поехал на старости лет.

– Не дело так о родителях говорить, – пожурил меня Ролик. – Ну, думаю, Плевка мы тебе сыщем.

– Чего его искать, – подал голос любитель сухарей. – Он в кабаке работает, в том самом, где вон тот, в черном, и бородатый вонючка под утро напивались. Мы его туда года три как пристроили.

– Фим, тебе не говорили, что иногда лучше жевать, чем говорить? – мягко спросил Ролик у пожирателя сухарей. – Услуга, что уже оказана, ничего не стоит. И я даже не обижусь вот на этого господинчика за то, что он мне не заплатит, потому что не на что обижаться!

– Заплачу, – подал голос я. – Мы еще можем быть полезны друг другу, потому мне лучше это сделать. Назови цену и приплюсуй туда услуги проводника. До трактира мы дорогу найдем, но вот к тому бывшему стражнику, что теперь промышляет сыском, нас лучше отвести. Мы тут вчера уже искали один дом, так его и не нашли.

– Думаю, сто золотых будут разумной платой за все перечисленное, – с готовностью ответил Ролик. – Плюс, как оптовику, я дам тебе полезный совет.

Отсчитав деньги, я отдал их контрабандисту.

– Совет, – ссыпав золото в сумку, Ролик окончательно подобрел. – Не забывайте раз в пару часов навещать то место, где кушает тетя Фая, и давать хозяину денег. Если они кончатся, так она пойдет вас искать, непременно найдет и это будет настоящая беда. А когда вы покинете наш город, так уходите все разными дорогами, она может встать на ваш след. Еще лучше – сесть на корабль прямо перед его отплытием, это самое надежное.

Мне отчего-то стало страшно.

Распрощались мы с Роликом вполне себе сердечно, не таким уж и мутным он оказался типом. Явно он не старший в иерархии контрабандистов Лагуны Теней, но пользы иной игрок от него мог поиметь немало. Уверен, что за этими ребятами стоит не один и не два квеста. Думаю, тут есть и «цепочки», а то и вовсе репутационные дела, типа «Стань своим в Лагуне Теней». Надо просто дальше копать. Но я этим заниматься не стану.

Не знаю, каков был Стивен в той бытности, когда жил у отца в доме, но сейчас я в нем сына купца не признал бы ни в жизнь.

Рослый, но при этом какой-то весь скукоженный парень копался в навозе, на заднем дворе того кабака, где, как было сказано, весело и увлекательно заканчивали ночь Флоси и брат Мих.

– Плевок, сюда иди, – крикнул ему приданный нам все тот же любитель мучных изделий. – Живо!

Разнорабочий поднял голову и затравленно глянул на нас. Может, это не он? Со спины, да и по описанию это должен быть молодой парень, а здесь вон старик какой-то. Седые патлы, все лицо в морщинах, впалый, явно беззубый рот.

– Иду, Фим, иду, – «Плевок» воткнул вилы в навозную кучу, растолкал свиней, которых предприимчивый трактирщик предпочитал разводить, а не закупать, и подбежал к нам.

– Вот, люди у тебя кое-что узнать желают, – показал на нас Фим, извлекая из сумки еще один сухарь. – Что спросят – ответишь. И смотри у меня!

– Шмотрю, – с готовностью произнес заморыш.

– Ты Стивен? – с сомнением спросил я у него.

– Стивен, – подтвердил «Плевок».

– Сын купца Гарри, который некогда звался «Кривым»?

– Да, мой гошподин.

– Офигеть, – только и мог сказать я. – Эк тебя жизнь потрепала!

– Жизнь, – вздохнул тот и искоса глянул на Фима, который оперся на изгороди и знай жевал свой сухарь. – Она.

– Ладно, не суть, – я нагнулся к Стивену, к самому его обезьяньему личику, заросшему седой щетиной. – Где обрывок пергамента, того, что вы с братьями на три части порвали?

– Нет, – жалобно проскулил сын купца. – Это пошледнее… Не отбирайте, гошподин! Прошу вас!

Слезы, крупные, как градины, потекли по щекам бедолаги, ноги его словно кто подрубил, он повалился на колени.

– Прошу! Нет!

– Блин, – как-то даже растерялся я. – И вот как тут быть?

Гунтер тоже смутился, и даже брат Мих немного опешил.

– Ничего вы в рабах не смыслите, – насмешливо сообщил нам Фим. – Разве так с ними надо?

Он перегнулся через изгородь, сгреб в кулак треснувшую замызганную рубаху Стивена, и прорычал:

– Ну?

Тот безмолвно сорвал с шеи мешочек и протянул его мне.

Я распутал узлы завязок, просунул два пальца в узкое горлышко и вытащил оттуда средних размеров кусок пергамента, судя по всему – левый нижний.

С проводником по Тронье передвигаться гораздо удобнее, чем без него. Особенно если этот проводник матерый контрабандист, и все встречные-поперечные об этом знают, а потому предпочитают его не злить. Что меня удивило – даже городская стража отводила глаза в сторону от нашего небольшого отряда. Судя по всему, здесь у блюстителей порядка и у тех, кто этот порядок нарушает, непростые денежно-правовые отношения. Так сказать – все сложно.

– А ну брысь! – шикнул Фим на уже знакомого нам мальчишку-карманника, который описывал вокруг нас круги, приблизительно так же, как акула кружит вокруг своей добычи, перед тем как начать ее рвать на куски. – Развелось ворья, понимаешь!

– Да ужас, – поддержал его Флоси, передвигавшийся хоть и с трудом, но без посторонней помощи. – По улицам пройти невозможно. Вчера у нас с Михом груду золота стащили, теперь даже похмелиться не на что. Ярл, представляешь, стервецы какие?

– Да-да-да, – фальшиво посочувствовал ему я, предвкушая момент, когда он узнает, что ему еще и тащиться невесть куда. – Беда.

– Нет, так-то у нас город хороший, – с гордостью в голосе сообщил нам Фим. – И люди в нем тоже отменные.

– Мы заметили, – тактично произнес Гунтер, отцепляя чью-то шаловливую руку от рукояти своего уже наполовину извлеченного из ножен меча.

Город как город, солнечный, красивый, не сильно большой, не сильно маленький. Хотя и не без странностей – за все это время я так и не увидел в нем ни одного игрока. Вообще. То ли тут с квестами было скудно, то ли находился он уж очень в стороне от торных путей.

Вскоре мы покинули главный городской проспект, минут пять побродили по узеньким улочкам и оказались около кованых ворот, за которыми виднелась красная крыша дома.

– Вот тут и живет тот, кто вам нужен, – сообщил нам Фим. – Зовут этого человека мастер Гро. Совет – лучше ему без нужды не врать. Он ложь чует за милю, как крыса сыр, или даже лучше. Говорите прямо, что вам от него надо, а то он и выгнать вас из дома может, у него это просто.

Фим подергал за веревочку, свисавшую справа от ворот, где-то в доме глухо блямкнул колокольчик.

Минутой позже за калиткой что-то скрежетнуло, откинулось окошечко, встроенное в нее, и в образовавшейся щели сверкнули два глаза, которые начали очень внимательно нас изучать.

Сразу видно – бывший страж. Взгляд как рентген, мороз пробежал по коже, и откуда-то ощутимо пахнуло тюремной баландой.

– Фим? – требовательно спросил голос с той стороны забора.

– Я, мастер Гро, – подтвердил наш сопровождающий. – Поклон вам от Рола Касатки и пожелание долгих дней.

– А с тобой кто?

– Люди, – показал на нас Фим. – Человеки. Имеют к вам разговор и просьбу. Не за так. Ручательства за них не даем, но свидетельствую, что платят они честно и настоящим золотом.

За забором помолчали, а после скрежетнул засов. Судя по всему, мастер Гро принял решение выслушать нас.

Против моих ожиданий, оказался он невысок, тщедушен, и более всего напоминал изрядно усохшего от времени и невзгод гнома, только без бороды и богатырского разворота плеч. Я-то думал, что будет эдакий мощный старикан, с иссеченным шрамами лицом и всем таким.

– В беседку, – коротко сказал он нам и махнул рукой, показывая, куда именно следует направляться, сам же подошел к Фиму, который так и остался за воротами.

Махнув на прощание контрабандисту рукой, и поблагодарив его за помощь, я направился к небольшой, но очень симпатичной беседке, затянутой диким виноградом, мои спутники последовали за мной.

Хозяин дома присоединился к нам минут через пять. Уж не знаю, о чем он вел беседы с представителем местного криминалитета, надеюсь, не о том, как бы нас половчее убить и ограбить. А что? Запросто такое может быть. Всем известно – без лоха жизнь плоха.

– Слушаю, – сев в массивное кресло, сказал мастер Гро, сурово сдвинув клочковатые седые брови.

Что любопытно – кресло было раза в два больше него самого, но комично он в нем не смотрелся. Лютый дед, я таких и в реальной жизни видел. Харизматичный.

– В тюрьме Тронье отбывает срок один человек, – тщательно подбирая слова, начал я. – За грабеж. Мне бы хотелось встретиться с ним и переговорить. Как именно будет организована встреча – безразлично. Можно меня провести к нему, можно устроить побег – на ваше усмотрение.

Старик помахал крючковатым пальцем.

– Мы еще ни о чем не договорились, потому условия ставить не след, – жестко пояснил свой жест он. – Продолжай.

– Хорошо, – я проникся к нему еще большим уважением. – Хотя все уже сказано. Мне надо встретиться с этим человеком.

– Зачем? – мастер Гро сплел пальцы рук в замок. – Что тебе от него нужно?

– Это принципиальный вопрос? – уточнил я.

– Возможно, ты хочешь его убить, – равнодушно сказал мастер Гро. – В этом я тебе не помощник. Службу я оставил, но помогать кому-либо в таких вопросах не желаю. Даже если человек и стоит того, чтобы умереть.

– Мне не нужна его жизнь, – заверил я его. – Никто из нас его даже не знает лично. У этого человека есть вещь, которая мне необходима, если быть более точным – обрывок пергамента, вот такой. Далее я с ним общаться не намерен и его судьба мне безразлична.

Я достал из сумки фрагмент свитка, полученный от Стивена, и протянул его бывшему стражу.

– Каракули, – изучив его, сказал тот. – Но ты не врешь.

Каракули. Не каракули это, а неведомый язык, из умерших. Я, как ни пытался, ничего прочесть не смог, даром, что получил умение разбирать подобные вещи. Как видно, свиток надо собрать воедино, чтобы с ним ознакомиться.

– Оплата? – подумав, спросил мастер Гро.

– Просто назовите сумму, – немедленно ответил я. – В разумных пределах, разумеется.

– Пятьсот золотых, – снова выдержав паузу и что-то прикинув в голове, произнес мастер Гро. – Без торга.

– Без, – согласился я. – Принимается. Задаток нужен? Опять же – возможно будут какие-то дополнительные расходы, я могу их взять на себя.

– Треть суммы, – одобрительно крякнул старик. – Что до расходов – все траты я включил в сумму гонорара.

Я залез в сумку, отсчитал необходимое количество монет и выложил их на стол.

– Хорошо, – мастер Гро даже не прикоснулся к золоту. – Назовите имя нужного вам человека и, если знаете, когда и за что он был осужден.

Выслушав меня, он снова задумался, что не могло не насторожить.

– Грабеж, значит, – недовольно сморщившись, наконец, сказал мастер Гро. – Таким на свободе и вправду делать нечего. Скажи, а тебе человек этот сильно нужен?

– В смысле? – не понял я вопроса.

– В тюрьму я тебя не поведу, – пояснил бывший страж. – Грабители, убийцы и насильники сидят в подвале, туда вход есть только у стражи и судейских. Это мошенники, воришки наверху, тут ничего сложного нет, а вот в подвал попасть… В принципе, возможно, но очень сложно и очень, очень дорого. Да и небезопасны подобные прогулки. Здание тюрьмы стоит на фундаменте старого замка. Сильно старого, он старше Тронье. Подвалы тюрьмы – подвалы этого замка, причем в самые нижние из них никто не спускается, это опасно для жизни и рассудка. Не знаю, в курсе ты или нет, но в Тронье нет смертной казни.

– Не в курсе, – ответил я.

– У нас все решено проще, – старик довольно закхекал. – Самых отпетых преступников отправляют на нижние ярусы подземелья и запирают за ними двери. Не слышал, чтобы оттуда кто-то вернулся.

Если сейчас раскручивать старика дальше, то можно получить крайне атмосферный квест, а то и целую цепочку. Например – что-то принести из этих подземелий или что-то там разведать. Но это все без меня.

Мастер Гро еще с минуту молчал, шевелил бровями и ждал моей реакции на свои слова. Ее не последовало.

– Так вот – тебе сам этот человек необходим? – программа поняла, что квест мне не интересен, и начала с того места, где остановилась.

– Мне нужен обрывок документа, – я снова показал старику уже имеющийся у меня фрагмент. – Это моя цель.

Хотя, возможно, я совершаю ошибку. А ну как не засчитают мне квест? Как в условии сказано: «найти и забрать». С другой стороны – формально я его нашел и все, что нужно, забрал. Своими руками, не своими – велика ли разница?

– Славно, – мастер Гро поднялся с кресла. – Приходи завтра утром, часов в десять. Полагаю, я смогу помочь тебе. Если же нет – не обессудь, задаток не верну и объяснять ничего не стану.

– Это только деньги, – улыбнулся я. – Что до остального – ваша репутация бежит впереди вас. У меня не будет сомнений в вашей честности.

Старик промолчал, но по довольной улыбке я понял, что тщеславие ему все-таки не чуждо. Вот и славно, а то прямо какой-то Железный Феликс.

Когда за нами захлопнулась калитка, я повернулся к Флоси и сказал ему:

– Теперь задание для тебя, хирдман.

– А? – сразу оживился северянин. – Еще чего узнать?

И он протянул ко мне ладонь сомнительной чистоты, как бы говоря: «Денежек дай – и все узнаю. Похмелюсь – и узнаю».

– Не-не-не, – ехидно протянул я. – На этот раз ножками, ножками.

Брат Мих постучал мне пальцем по плечу, после приложил руку к своему уху, и под конец указал на ворота.

– И то, – понял я смысл этой пантомимы. – Пошли потихоньку.

Тронье, как я и говорил, был не так уж велик, потому минут через семь мы стояли на небольшой площади около городских ворот, в которые входил и выходил народ. Кстати, тут-то я, наконец, впервые приметил игроков. Все-таки они тут встречались, пусть и в небольшом количестве.

– Брысь, – брат Мих хлопнул по ладони очередного мальчишки, которую тот запустил ему под балахон. – Там нет ничего такого, что тебе может пригодиться.

– Об этом не тебе судить, – дерзко ответил оборванец. – Я уж сам решу, чего мне надо, а чего нет.

– Хуже комарья, – проворчал Флоси и сплюнул на брусчатку мостовой.

Его явно печалила перспектива того, что в кабак он, похоже, нынче не попадет. Отвык мой туалетный от беспокойной жизни, привык к поджаристым котлетам с королевской кухни и кислому горскому элю из королевских подвалов. Ну и к телеге, под которой так славно спится.

– Значит, так, – подошел я к нему. – Видишь дорогу, что начинается за воротами?

– Ну, – опасливо ответил Флоси.

– Вот по ней ты и будешь шагать, – с доброй улыбкой сообщил ему я. – Долго, миль сорок. Тебе надо попасть во владения барона Лифли и найти там деревню с названием Анта. По пути опрашивай народ, чтобы удостовериться в том, что ты двигаешься в верном направлении.

– А если с дороги надо будет свернуть? – уточнил Флоси.

– И что тебя в этом смущает? – удивился я.

– Ты сам сказал – по ней шагать, – без малейшей тени издевки пояснил Флоси. – Что если эта деревня будет в стороне от нее?

– Н-да, – брат Мих откинул капюшон и вытер лоб от пота. – Припекает солнышко-то. Хейген, давай-ка я с ним пойду, так оно вернее будет. Да и потом – если он чего спросит, так ему не всякий ответит, а уж я любого разговорю.

– Чего это не всякий? – обиделся Флоси.

– По ряду причин, – тактично заметил Гунтер. – Ты у нас необычный очень, здесь таких не видели.

– Это да, – довольно ощерился Флоси. – Ярл, я не против Миха. Вдвоем веселее. И поболтать есть с кем, и песню спеть.

– Мих, как доберетесь до Анты, холм не разыскивайте, – попросил я чернеца. – Особенно если дело будет происходить вечером или ночью. Старые могильники, они…

– Можешь не объяснять, – деловито перебил меня брат Мих. – Я с тобой не первый день таскаюсь, уже кое-что усвоил.

– Вот свиток портала, – протянул я ему свернутый в трубочку пергамент. – Дошли до деревни, передохнули – и в замок Лоссарнаха.

Даже теперь, спустя несколько часов после выхода из игры, сидя на собрании, я не без удовольствия вспоминал реакцию сокланов на системные сообщения, и все то, что за этим последовало.

Собственно, здесь, на собрании, больше делать было и нечего. Разве что вздремнуть? В свою репортерскую бытность я такое себе иногда позволял. Мамонт тоже любил время от времени устраивать «пятиминутки», длившиеся часа по полтора. Получалось уснуть не всякий раз, но бывало такое.

Ох, он и орал как-то на меня, когда я совсем расслабился и начал похрапывать!

Но одно дело Мамонт, он поорет и успокоится, а здесь… Ну нафиг. Тем более, что непременно найдется какая-то добрая душа, которая со всем старанием и прилежанием поведает об этом Азову, Зимину или даже самому Старику. Мол – не уважает, спал, храпел и даже «злого духа» пускал. На кол его, собаку!

А так это мероприятие ничем от тех, редакционных, не отличалось, разве что только тишина здесь была идеальная да народу было побольше.

Ну и помещение получше – не прокуренный редакторский кабинет, а вполне себе уютный зальчик на двадцать пятом этаже.

В остальном же – скука и тоска, как и тогда.

Как вообще интересная игра может стать темой подобной нудятины? Или просто есть такие люди, которые все-все-все, что есть на свете интересного, способны сделать просто статистикой?

Так что мне только и оставалось, что сидеть ровно и делать вид, будто внимательно слушаю очередного докладчика, который, поминутно сбиваясь, читал жутко нудный доклад, в основном состоящий из цифр.

И вспоминать о недавних событиях.

Как только король покинул нас, народ как прорвало. Заговорили все и сразу.

– Так! – Кролина даже ногой притопывала от переполнявших ее чувств. – Люди, тихо! Сразу говорю, – если кто в следующую субботу не придет – прокляну. Это не шутка! Я реально прокляну. Заморочусь, займу денег, солью остатки доната, весь хабар из личной комнаты продам – но проклятие у черных колдунов Карна куплю и активирую на каждого, кто не пришел. От него спасения нет. Кто поопытнее, тот в теме!

– Кро, здесь нет таких идиотов, которые откажутся от уникальных цацек, – повертел пальцем у виска Снуфф. – Даже наше недоразумение с крыльями, и то это понимает.

– Сам ты недоразумение, – Трень-Брень отковыряла от крыши черепицу и бросила ее в своего обидчика. – Лучше подумайте, что дарить на свадьбу будем от клана.

– Сегодня очень, очень необычный день, – заметил Слав. – Сначала это приглашение, потом куча халявы, теперь еще и Трень-Брень что-то умное сказала.

Кстати – да, подарок. Это дело такое. Тут думать надо.

– Так, – Кролина продолжала гнуть свою тему. – Теперь по списочному составу. Хейген, я прямо сейчас выкидываю из клана тех, кого нет больше двух недель. Во-первых, так манкировать своим присутствием – это свинство, тот же Робин Роб даже долину Карби пропустил, хотя все были предупреждены об обязательной явке на данное мероприятие. Во-вторых – если что, потом обратно примем. Или не примем. В общем – пофигу, я их исключаю из клана.

Разумно.

– Как думаешь, а меня Эбигайл в свидетельницы возьмет? – перед моим носом повисла Трень-Брень, шумно шелестящая крыльями за спиной. – Мне персиковый цвет идет. Я платье одно в Эйгене видела, прямо как на меня сшито. Дай денежек и два свитка?

Теперь перед моим носом маячила не очаровательная мордашка феи, а ее ладошка.

И в самом деле, теперь у нас почти семейные отношения. Она у меня начала деньги требовать.

– Тебе не нужно персиковое платье, – покачал головой я. – Чуть позже я поговорю с Эбигайл, тебе сошьют наш национальный гэльтский наряд. Посконный и домотканный.

– Зачем? – удивилась фея. – Я что, часть самодеятельной программы? Мне надо будет что-то станцевать?

Станцевать! Как же. Нет, копай глубже.

– Как раз хотел с тобой об этом поговорить, – мне надоело перекрикивать остальных, и я отошел от лестницы в сторону, к почтовому ящику, где было куда как тише. – Ты девочка взрослая, должна меня понять.

– Понять что? – насторожилась фея.

– Видишь ли, на свадьбе Эбигайл у тебя будет особая роль, – я взял в свою руку ладошку феи. – Есть такая старая гэльтская традиция, по которой после обряда бракосочетания старшей сестры или дочери надо устраивать помолвку младшей. Хороший, к слову, обряд, справедливый такой. Каждой женщине по куску счастья, чтобы не обидно было. У Эби младшей сестры нет, у нас есть только ты.

– Брррр! – потрясла головой Трень-Брень. – Вообще запуталась!

– Да ты просто забыла, – я дернул ее за руку, приблизил к себе и обнял. – Ну, напрягись. Помнишь, тогда, на сходе гэльтов, когда о битве договаривались, старый Мак-Анс все тебя нахваливал? Просватали мы тебя, малая!

– Это же тогда была шутка? – фея стремительно становилась похожей на свою диснеевскую тезку, в основном из-за размера глаз.

– Какая шутка? – погладил ее по голове я. – Говорю же – нашел я тебе жениха, да какого! Сын старого Мак-Анса, вождя клана. Клан, что важно, хороший, серьезный, не рвань какая-нибудь. И парень этот, Тэд, он что надо. Крепыш, удар с левой пушечный, сам кровь с молоком. А что ноги маленько кривоваты и на лицо он гэльт гэльтом – так это ничего. Стерпится, слюбится. Ну а как ты хотела? Это социальный квест, там всегда хардкор. И не откажешься от него.

– Ты сошел с ума? – фея неустанно искала на моем лице улыбку, подтверждающую, что это шутка, и не находила ее.

– Нет, – вроде как обиделся я. – Все честь по чести. Мак-Анс давно на тебя зарился, он сыну замучался уже невесту искать. А тут ты, вся такая из себя. И, ради правды, за ценой не постоял. Двадцать овец, пять баранов, десять стальных топоров – вот это я понимаю, плата за невесту.

– Не смешно, – фея перепугалась всерьез. – Это охренеть как не смешно. Что за стеб?

– Не стеб это, – резко изменил тон я. – Нам нужна репутация. Нам нужны связи среди кланов, потому что… Надо потому что! Ничего, побудешь обрученной, сгоняешь на время к семье жениха, как того обычай требует, не развалишься. Подумаешь – пара недель где-то там, в холмах. Переживешь.

– Не верю, – проскулила Трень-Брень. – Продал меня, да? Нечесаному гэльту продал?

– Почему сразу продал? Это политика, а не выгода, – с удовольствием ответил я. – Нет, если честно, я на это дело уже почти забил, но тут как раз эта свадьба нарисовалась… Короче, я решил – пусть будет. Нет, если бы не свадьба, то перетоптался бы Тэд, но раз так совпало…

Мне было совершенно не нужно, чтобы в Трень-Брень в последний момент взыграл командный дух. Мне надо было, чтобы она взбрыкнула, а не принесла себя в жертву.

– Слушай, но так ведь не бывает, – решила зайти фея с другого конца. – Это – игра. Здесь невозможно выдать замуж против воли, да еще за НПС.

– Вон в том окне находится НПС Эбигайл, – я потыкал пальцем в сторону замка. – Она мне вроде как сестра по игре. Я захотел, чтобы она стала женой короля, и она ей станет через неделю. Захотел бы выдать ее за Снуффа – и пошла бы она за него, как миленькая. Вон бродят по двору люди-НПС. Это люди из клана Линдс-Лохен. НПСишного клана. При этом я его глава, а вы все его часть. Тоже, вроде как, не бывает, чтобы они и мы вместе, в одной упряжке. Но есть. Социалка, маленькая моя, социалка. И ты замуж за Тэда пойдешь, куда ты денешься, потому как нам связи в старых гэльтских семьях нужны. И все это – согласно обычаю. Старому, доброму обычаю.

– Нет такого обычая! – взвизгнула испуганная девчонка, взмыла вверх, а после нырнула в какое-то открытое замковое окно.

– Есть-есть, – бросил я ей вслед.

Дальше короля все равно не улетит, не у кого ей там больше справки наводить. Она всех НПС в замке достала. Одна часть из них хочет посмотреть на то, как другая часть проказливую фею убивать станет. Причем мучительным способом.

Я еще вчера эту каверзу придумал. Не хотелось мне фею в камеру запирать, не по-людски это. Да и замок Атарин мне жалко было. Хорошее место, спокойное, тихое, памятник файролльской старины.

Открывая почтовый ящик, я подумал о том, что надо было Лоссарнаху сказать, что в одном случае следует произнести: «Нет-нет-нет». Это если фея спросит, можно ли все отменить. Впрочем, он не дурак, разберется.

Все оказалось именно так, как говорил брат Мих. Имела место и небольшая деревенька, дворов, пожалуй что, из пятнадцати, не больше, и заливные луга с зеленой густой травой, и, собственно, холм, не сильно высокий, но приметный. Он коричневой проплешиной торчал посреди луга, контрастируя цветом с зеленью травы и синевой реки, огибающей местные берега замысловатой петлей.

– Вижу, – сказал я брату Миху, который тыкал пальцем в направлении холма. – Не слепой.

– Вот по этой дороге до него можно дойти, – с готовностью подсказал мне Флоси и выбил пыльную чечетку на узкой тропинке, которая шагов через десять от нас терялась в густой траве. – Думаю, минут десять топать.

– Сейчас проверим, – опечалил я его. – Пошли, поглядим что там.

– Копать будем? – деловито поинтересовался Назир. – Если да – надо у местных селян лопаты добыть.

Интересно, в его понимании «добыть» – это купить или отнять?

– Нет, – покачал головой я. – Просто посмотрим.

– Правильно, – одобрил брат Мих. – Вот так, среди белого дня, рыться в могиле, это не дело. Местный народ наверняка темный, начнут голосить, что мы мертвых тревожим. Ну их. Лучше ночью, как солнце зайдет, спокойненько и пороемся. Опять же, нынче луна полная, яркая.

По лицу Гунтера было понятно, что ему не нравятся оба варианта и что он против разграбления могил в принципе, но вслух ничего говорить рыцарь не стал.

Вблизи холм оказался даже ниже, чем казался издалека. Я даже всерьез задумался о том, что, может, брат Мих и прав. Взять лопаты, поставить Гунтера на стражу и раскопать это дело самим, не привлекая Сэмади.

Впрочем, от этой идеи я так же быстро и отказался. Он мне ведь не только по этому поводу нужен, у меня к нему другие вопросы есть, так что все одно к нему тащиться. И потом – кто знает, что будет в этом манускрипте? Он в ряде вещей разбирается получше, чем кто-то другой в Раттермарке, может, и тут что присоветует.

– Спасибо, братцы, – обнял я за плечи брата Миха и Флоси. – Выручили, помогли.

– Да мы завсегда, ярл, – мой туалетный облизнулся. – А теперь – по пивку!

– Само собой, – подмигнул ему я. – Где предпочтешь его употреблять? В трактире или в замке Лоссарнаха? Выбирай, имеешь право!

– В замке! – немедленно отозвался Флоси. – Но купим мы его у нас, на Севере. Давай свиток, ярл!

Когда надо, мой северянин умеет делать все очень, очень быстро. Покупка бочки эля и все, что с этим связано, не заняло у него и десяти минут. Это было очень стремительно, я дух не успел перевести, а мы уже сидели на телеге с глиняными кружками в руках.

– Ну, за нас! – с чувством произнес Флоси, и пенный напиток с кисловатым привкусом рекой хлынул в его широко открытую пасть.

К моему удивлению, выпивали все, даже Гунтер и Назир, северянин умудрился как-то уговорить их не рушить компанию. Может, в нем пропадает великий дипломат?

Допив первую кружку, я отказался от второй и направился к почтовому ящику. У меня уже с полчаса мигал значок непрочитанного письма. Не иначе как Румпель понял, что от присвоенной им дряни практически никак не избавиться, и прислал мне вторую порцию проклятий.

И я ошибся. Румпель ничего мне не написал, но зато почтила письмом Седая Ведьма.

«Город-государство Уртау.

В те пра-времена, когда по землям Файролла еще ходили последние из великих Создателей, даже в седые времена древности бывшие уже не легендой, а лишь тенью памяти, были основаны три величайших города – Невон, Дагос и Уртау.

Ими правили могучие короли-герои, по силе своей и величию равные тем, кого после назовут богами, и каждый из них получил благословение от своего покровителя, из тех, кого люди и нелюди Файролла называли «Демиурги».

Тьма приходила и отступала, не в силах преодолеть три оплота света, три великих города, стоящих насмерть ради того, чтобы жили другие.

Но всему приходит конец, и ушли в предания первые короли, ушли в землю их дети и внуки, уже не столь великие в своей силе, правнуки же не думали о счастье всех живущих…»

Странник шагал к загаженному и захламленному городу так, как некогда, скорее всего, шагал маршал Жуков по лежащему у его ног Берлину. Он даже насвистывал что-то такое, залихватское, вроде: «Наши жены пушки заряжены».

Тараканы-переростки, кто половчее и пошустрее, уже попрятались по норкам и явно не собирались нам мешать. Те же из них, кто не успел забиться в щель, отвечал по старинному детскому правилу, тому, которое гласит, что «кто не спрятался, я не виноват». Лорды Смерти и личи рубили этих бедолаг сплеча и без жалости. Сдается мне, пока их повелители не скомандуют «отбой», резня не прекратится. Ну или пока не кончатся те, кого они убивают.

– Слушай, я вот чего не понимаю, – обратился я к Страннику у самого входа в город. – Не пояснишь?

– Что именно? – охотно отозвался тот.

– Какая-то нелогичность есть в происходящем. Смотри, вот эти существа, они, по канону, пришли из огненной бездны и перебили тут кучу народа. А твои молодцы на пару с вон теми ходячими мертвецами их на фарш покрошили без особых проблем. Как так?

– Все просто, – охотно ответил мне Странник, отбрасывая ногой лежащее на дороге тело местного жителя, более всего похожее на полено. Голова и то, что заменяло ему при жизни руки и ноги, лежали отдельно, чуть в стороне. – Это хоть и игра, но некие законы того мира здесь все равно действуют. Скажем так – у меня, когда я вот этих насекомых увидел вокруг нас, гора с плеч упала. Всего лишь какие-то смертные твари, которые к тому же предпочли сбросить с обрыва, вместо того, чтобы атаковать сразу же за тем, как мы вошли в город. Это значит, что они нас что?

– Боятся, – ответил я. – И сильно.

– Именно, – Странник повертел головой. – Нам туда.

– Вопрос о другом был, – настырничал я.

– Так я тебе и говорю – эволюция, – одобрительно глянул на меня Странник. – Все в этом мире вырождается. Точнее – и в том, и в этом. Все вырождается, все мельчает. Скорее всего, предки этих уродов были куда крепче. Они вышли из огня, они смогли захватить этот город и загнать душу короля, наверняка не самого слабого воина и чародея, в шар. Это, согласись, кое о чем говорит. Но было это давно. А это всего лишь их потомки, у которых только и есть, что гордость за свершения пращуров. И все, больше у них нет ничего – ни силы, ни жажды победы, ни желания подняться над собой и стать кем-то другим. Я сразу понял – мы их мигом под лавку загоним.

– Интересный расклад, – признал я. – И, главное, как ты ловко под это теорию эволюции подвел.

– То, что действует там, в нашем мире, то же работает и здесь, – повторил Странник. – И наоборот. Давай начистоту – что мы с тобой против наших предков? Где мы, слабые и неуверенные, и где они, люди из стали и огня? Они верили только в себя, в силу рук, быстроту мысли, в свои умения и навыки. А мы доверили все технике и без нее никуда. У меня сосед есть, ему пятнадцать лет. Брось его в лесу с мешком консервов, так он там от голода и помрет. Даже если ему дать консервный нож, все равно ничего не изменится. А еще он не выйдет из этого леса, даже если у него будет компас. Мы не вымираем, нет, но до наших прадедов и даже дедов нам далеко.

Он снова прав. Я и сам на эту тему не раз думал. И сравнения были не в мою пользу.

В этот момент нас догнал Барон.

– Не подчиняются они мне, – огорченно сообщил он нам. – Плевать им на мой зов, не хотят эти твари вставать из мертвых по моему приказу. Да и я их не слышу.

– Я же сказал тебе, что ничего не выйдет, – усмехнулся Странник. – Да и с чего бы? Эти твари – побочное звено природы, у них, возможно, даже и души нет. Или она такова, что нам ее не понять и не призвать.

Вот так, за разговорами, мы и пришли к дворцу, имевшему довольно жалкий вид. Бреши в стенах, провалившийся внутрь купол, разрушенная лестница, ведущая к нему.

– Но в одном, дружище Хейген, ты прав, – неожиданно сказал мне Странник. – Как-то это все слишком просто. Должна быть какая-то хитрость, не верю я, что мне вот так просто искомое в ладонь положат.

– Если она и есть, то наверняка там, – показал на черный проем входа Сэмади. – Только давай не будем геройствовать без нужды.

Он подал знак своим личам, которые, зачистив ближайшие улицы, присоединились к нам, впрочем, как и слуги Странника.

– Разумно, – признал его правоту Странник. – Не хватало еще нам в переходах дворца самим сталью бряцать.

Лорды Смерти проследовали за личами. Я, уже даже не знаю, в который раз, облегченно вздохнул. Драки в замкнутых помещениях мне никогда не нравились.

Долго ждать не пришлось, воины тьмы знали свое дело хорошо. На все про все им понадобилось минут пять, в течение которых из здания доносились звуки молодецких ударов, там что-то гремело и рушилось, пару раз из скособоченных и без того окон, вынося остатки рам, вылетали останки очередных тараканов-неудачников. А после оттуда вышел Солис и жестом дал нам понять, что мы можем проходить внутрь. Там все спокойно.

Может, мне надо было не валять дурака, а сразу присягнуть Страннику на верность? Ну еще тогда, в Селгаре? Я бы все цепочки за неделю закрыл, давно бы богов призвал и из игры свалил в большой мир, чтобы вести там свою скучную, серую и предсказуемую жизнь.

Хотя нет, не вышло бы. Тогда бы до него добрались мои работодатели, а я опять остался бы на бобах и со своими проблемами.

– Ну-с, – Странник потер руки, войдя во дворец. – И где же здесь сокровищница?

– Даже боюсь представить, – я повертел головой и сморщился. – Я даже не уверен, что она здесь когда-то была!

Не знаю, как это место выглядело в старые времена, но сейчас здесь царил подлинный хаос.

Полы были завалены битым кирпичом и разнообразным мусором, причем в большинстве своем дурнопахнущим.

Добавляли антуража и свежие трупы.

– Где же, где же? – вертел головой Странник – Я чую его, он здесь, он зовет меня.

Мои спутники, в отличие от меня, по поводу внешнего дискомфорта не напрягались совершенно, для них бытовых неудобств, похоже, совершенно не существовало.

– Завидую, – Сэмади поцокал языком. – Я предметы не чую, даже сильные. Не дано.

– Дело привычки, – Странник замер на месте. – Да, нам вниз. В подвалы. В закрома.

Внизу была совершеннейшая жуть. Возникало ощущение, что именно сюда подвели канализационные стоки всего города. Нет, возможно, эта зеленая жижа и была чем-то другим, но меня она навела на вполне конкретные подозрения.

– Где-то здесь, – Странник распахивал железные двери, из которых, похоже, и состоял весь подвал. – Тут он.

Не знаю, что он хотел найти. Как по мне, так везде было одно и то же – груды мусора, битого камня и даже какие-то объедки.

Елки-палки, а как мне в этом свинарнике свое искомое найти? Я ведь даже не знаю, как оно выглядит, что уж говорить обо всем остальном. И чутья такого у меня нет.

Странник странно дернулся, заглянул в помещение из тех, в которых уже побывал, и с уверенностью сказал:

– Здесь. Это здесь.

Два Лорда Смерти немедленно шагнули туда и начали методично разгребать разнообразный хлам, которым эта комната была заполнена более чем наполовину. Судя по всему, они были мастера на все руки.

Мусор перекочевывал в коридор, и совсем скоро нашим взорам открылось нечто, чему я даже названия вот так сходу подобрать не смог бы.

Более всего это напоминало черную беспросветную завесу, которая скрывала от нас один из углов помещения. Причем эта завеса была настроена к окружающим недружелюбно. По крайней мере, Солиса, который ее и обнаружил, а после случайно задел рукой, она отшвырнула в сторону, как ветер листок.

– Я так и знал, – впервые за нынешнюю ночь я услышал в голосе Странника раздражение. – Слишком уж все гладко шло. «Ночная вуаль».

Сэмади глянул на меня, я на него. Здесь мы были равны, оба не знали, о чем идет речь. Точнее, оба догадывались, но не были уверены наверняка.

Странник кинул в завесу камешек, та отфутболила его в сторону с изрядной силой.

– Потому насекомые эту комнату и завалили, – сказал он нам. – Не знали, как с этой штукой поступить и решили не мудрствовать лукаво. Вот только мне от этого не легче.

– То есть эта штука подчиняется только тому, кто ее установил? – уточнил я по возможности деликатно, чтобы лишний раз нашего спутника не злить. – Мы верно понимаем?

– Верно, – Странник присел на обломок камня, подпер подбородок кулаком и вздохнул. – Вот только знать бы, кто именно ее установил.

– Ну выбор-то невелик, – подал голос Сэмади. – Волшба серьезная, невесть кто такую не сотворит. Так что либо главный колдун короля, либо сам король.

– Король, – Странник улыбнулся. – Король – это хорошо. Да и на кого еще могут такое замкнуть, кроме него, правильно? Он высшая власть. Слушайте, я от недосыпа туплю неимоверно. Все же просто до изумления.

– Разбивать шар не дам, – мигом сообразил, о чем идет речь, Сэмади. – Не обижайся, но не дам. Если понадобится – драться буду.

– Да зачем мне его разбивать? – ухмыльнулся Странник. – Я же говорю – все просто. Такие штуки – они надежнее любого сейфа, потому что их замыкают не на отпечатки пальцев или сетчатку глаза, а на эманации души. Сообразил, мой черно-белый друг?

– Ты потом не забудь, что меня так назвал, – без тени шутки попросил его Сэмади.

– Потом – когда? – лукаво прищурился Странник.

– Тогда, когда придет время, – туманно ответил Барон. – Белый братец, ты свидетель.

– Не проблема, – легко согласился я.

А почему нет? Если честно, я давно понял, что они знают о каких-то вещах, полностью скрытых от моего понимания, очень и очень много. Понять я их не мог, да и не стремился к этому. В такие тайны лезть себе дороже.

Но вот стать гарантом я готов. Гарантов берегут и защищают, по крайней мере до той поры, пока они полезны.

– Думаешь, сработает? – с сомнением спросил у Странника Сэмади, доставая из-под полы сюртука шар, в котором по-прежнему кружилось песчаное содержимое и то и дело сверкала искорка.

– Очень на это рассчитываю, – с надеждой ответил тот. – Потому что если нет, то я могу впасть в печаль. Не знаю я, как по-другому защиту снять. Даже если мы эту халупу до фундамента сроем, то все равно толку не будет, преграда никуда не денется.

Сэмади подошел к черной завесе и протянул к ней руку с шаром.

– А если артефакт разрушится? – со страданием в голосе произнес он. – Что тогда? Ты свое получишь, наш смертный друг тоже, а я?

– Дам тебе в аренду пару своих бойцов, – с нотками недовольства в голосе пообещал ему Странник. – Они убьют кого угодно.

– Я бы не был так в этом уверен, – осадил его Сэмади, скривился и ткнул Шаром Земли в черноту магической субстанции.

Тот на секунду вспыхнул ярко, как звезда, Сэмади даже вскрикнул.

Впрочем, он тут же и погас, снова став тем, чем был.

Завеса тоже осталась на месте, казалось, с ней ничего не происходит. Но это продлилось недолго. Спустя минуту она перестала быть радикально черной, то тут, то там в ней стали появляться проплешины, приблизительно такие же, какие моль проедает в ткани. Их становилось все больше и больше, пока, в какой-то миг, «Ночная вуаль» не перестала существовать. Ее остатки истаяли в воздухе, просто-таки растворились в нем.

– Ф-фу, – Сэмади погладил Шар Земли, потом даже поцеловал его и убрал обратно под полу. – Обошлось. Слушай, что, вот из-за этой железяки ты во все это и влез?

Ну да, как-то не слишком презентабельно выглядел тот предмет, который Странник взял в руки как величайшую ценность.

Просто перекрученный кусок темного, покрытого патиной металла. Если это и была часть того самого меча Демиургов, то я даже не смогу сказать, какая именно.

– Каждому свое, – сказал Странник, убирая драгоценный обломок в сумку. – Кому одно любо, кому другое. И потом – главное не форма, главное содержание.

– Не скажи, – возразил ему Барон. – Мои Шары еще и красивые.

– Ты сейчас о каких именно шарах речь ведешь? – ехидно поинтересовался у него Странник. – Нет-нет, не отвечай, я не хочу это слышать.

– Так значит, если что, то я могу рассчитывать на двух твоих бойцов? – перевел разговор Сэмади. – Был уговор.

– Давай разобьем Шар Земли – и нет проблем, – с готовностью ответил Странник. – Извини, но без этого – никак.

– А если по дружбе попрошу меня поддержать? – не принял шутливого тона мой черный друг. – Но без клятвы.

– Давай дождемся того момента, когда ты не справишься со своими проблемами и придешь ко мне, – предложил ему Странник. – Тогда решим, что и как, идет? Да и не это сейчас главное. Посмотри, как печален наш общий друг. И оно понятно – мы с тобой довольны, потому как получили свое. А он нет.

– Он всегда такой, – с сочувствием произнес Сэмади. – Все уже пить ром идут, а он все о чем-то думает.

– Думаю, – мне очень не понравились его интонации. – Это тебе хорошо, у тебя в венах ихор вместо крови струится. А я – человек. Если бежать не глядя под ноги, то непременно упадешь. И хорошо еще, если только ушибешься.

– Так, не заводимся, – попросил меня Странник. – Хейген, есть мысли, что к чему?

– Мысли, – я почесал затылок. – Мыслей полно, уверенности в правоте нет. Но думаю, что надо искать тронный зал.

– Обоснуй, – потребовал Странник.

– Квест называется «Королевская печать», – начал объяснять ход своей мысли я. – Так что она, скорее всего, находится там, где король был в своем полном праве. Вариантов три – тронный зал, спальня, туалет. Других версий я выдать пока не могу.

– Резонно, – признал Странник, и Сэмади приподнял свой цилиндр, как бы соглашаясь с моим ходом мысли. – Значит, нам надо топать наверх.

Самое скверное, что система никак не оповещает меня о том, что я вступил в какой-либо контакт с этим предметом квеста, что-то вроде «вы можете начать уничтожать печать, у вас осталось…». Ну и так далее. Время начинает щелкать после первого удара. А до того ее еще найти надо. Я как вспомню свой визит на гору Айх-Марак и то, как я там по залу бегал, словно заяц от лисы.

Здесь, конечно, все попроще, я не так ограничен во времени, но до бесконечности они же со мной по зданию не будут нарезать круги, верно? Бог с ним, с тем, что они вскоре начнут на мне остроумие свое оттачивать, это я переживу. Будь я на их месте, тем же самым занимался бы. Но вот на сколько у них терпения хватит меня сопровождать и копаться в кучах мусора, из которых это место состоит?

А если они уйдут, то мне хана. Местные твари по закуткам сидят, потому что их боятся. Как только Лорды Смерти и личи покинут город, тараканы тут же полезут из своих нор. И я не хотел бы попасться в их лапы.

Впрочем, разумеется, я эти мысли держал при себе, внутри. Напоказ же я весело шутил над местным бардаком, иронизировал над собой и внимательно разглядывал все, что попадалось мне на глаза, пытаясь отыскать хоть какие-то отблески синеватого сияния.

Тщетно. Ничего такого не было. Тронный зал, кстати, идентифицированный нами и более-менее уцелевший, я обшарил от и до, но безуспешно. Ничего. Пусто. Зеро. И это при том, что он был, на удивление, не слишком захламлен.

Шутки шутками, но я всерьез стал прикидывать, какие из комнат тут могли быть спальней и туалетом. Абсурд абсурдом, а вдруг я прав?

Вот только этаж здесь не один, а несколько. Все туалеты обходить замучаешься.

– Королевская печать, – задумчиво произнес Странник и побарабанил пальцами по стене, к которой прислонился. – А может, мы не там ищем? Может, печать – это, собственно, печать? Ну та, которую короли на указы ставят?

– Тогда дело труба, – мрачно признал я. – Найти здесь, среди этих завалов, предмет размером с яблоко нереально. По крайней мере, за пару часов. И даже за пару дней.

– Прости, белый братец, но пары дней у меня нет, – ожидаемо сказал Сэмади. – Мы друзья, это так, но не настолько.

– Печать, – Странник пощелкал пальцами. – Печать. Где короли ставят печать?

– На указах, – ответил я. – На верительных грамотах.

– Не на чем, а где? – поправил меня Странник – Самые важные решения принимаются не в тронных залах, а в небольших кабинетах. Королевские выходы, приемы, всякие короны и мантии – это все представление, отрепетированная постановка на потребу публике. А истинная политика – она интимна и не терпит публичности, это дело двух-трех приближенных и самого короля как последней инстанции.

– Личный кабинет, – наконец понял я, куда он гнет. – Или рабочий, фиг его знает, как он тут назывался. Старик, ты гений.

– Просто опыт, – скромно ответил Странник. – Я на этих местных головоломках уже собаку съел. Да и не факт, что я прав.

Еще полчаса мы убили на то, чтобы найти рабочий кабинет короля. В результате, он обнаружился на третьем этаже, рядом с королевской же спальней, это мы поняли по остаткам гигантской кровати. Причем, чтобы попасть в него, нам пришлось растаскивать небольшой завал.

Зато там меня ждал приятный сюрприз. Ну, условно приятный.

Странник оказался прав, логика его не подвела – письменный стол, стоящий напротив давным-давно выбитого окна, мерцал приятным сиреневым светом. Но какой же он был огромный! Это был стол-монстр, стол-исполин. Его даже время не взяло, он и не подумал подгнить или затрухляветь. Он как будто нахально мне говорил: «Ну-ну, попробуй меня уничтожить».

Обычно мне дают три минуты. Даже не знаю, управлюсь ли. Как правило, предметы-печати куда прочнее, чем их обычные собратья.

– В сторону отойдите, – я достал меч. – После того, как печать уничтожена, обычно что-то происходит, какой-то спецэффект, не разрушительный, но зрелищный. Но лучше не рисковать.

– Плохо, – Сэмади с сомнением посмотрел на стены кабинета. – Все здание на соплях держится, как бы нам под ним не остаться.

– Нас так просто не убьешь, – успокоил его Странник. – А стол жалко. Хорош, хорош. Я бы такой себе забрал. Сразу видно – добротная работа, для монарха делали.

Мнение его я в данном случае не разделял, поскольку именно качественность данного предмета мебели и вызывала мои опасения. Но вслух я ничего говорить не стал, вместо этого размахнулся и нанес столу первый удар, негромко шепнув: «Память о боге». А почему нет? Он же сейчас мой враг.

Я ощущал себя дровосеком, от стола летели во все стороны ошметки дерева, то изрядные куски, то попросту щепки. Столешница после одного из ударов раскололась надвое, я было обрадовался, но, увы, ничего не воспоследовало – ни светового эффекта, ни текстового сообщения.

Всем своим существом я ощущал, что время истекает, что остались секунды, я орудовал мечом с такой скоростью, которой в себе даже не подозревал, я рычал и брызгал слюной.

Не знаю, какой именно фрагмент стола был печатью, поскольку в тот момент, когда ярко-белый столб света, ослепив меня и ощутимо пошатнув здание, ударил в потолок, он весь представлял собой кучу разноразмерных обрубков.

– Красиво, – одобрил Странник. – Зрелищно!

– Пошли отсюда, а? – попросил у нас Сэмади. – Я вообще не люблю дома, мне привычней простор кладбищ. А если они еще и развалюхи, вроде этой, то мне совсем уж в них не по себе.

В джунглях еще царила ночь, а на Западе небо потихоньку начинало светлеть. Видать, не ошибся Сэмади, и вправду с Востока на нас неумолимо накатывался рассвет.

– Спать пойду, – потянувшись и зевнув во всю свою пасть, сообщил мне Барон. – В крипте хорошо, прохладненько, тишина. Хочешь – пошли со мной, перекусим и на боковую? Места много, саркофагов тоже. Или, хочешь, выделю тебе персональный склеп. Мне для друга ничего не жалко.

– Спасибо, но нет, – отказался я. – Хочу еще кое-куда наведаться, пару вопросов одному человечку задать. Не скажу, что вот прямо рвусь его увидеть, это достаточно неприятная личность, но надо.

– Ну не знаю, как по мне, так после наших приключений надо отдохнуть, – Сэмади снова зевнул и потянулся. – Хотя ты парень взрослый, сам решишь, что тебе нужнее.

– Именно так, – я хитро глянул на своего собеседника. – Слушай, может, все же покажешь свою коллекцию шаров целиком? Интересно же!

– Может, и покажу, но не сейчас, – Сэмади явно не стремился меня порадовать. – Со временем увидишь. Слушай, может, с тобой кого-то из моих мальчиков отправить? Они любого человечка мигом сделают сговорчивым, даже очень неприятного.

Да, иметь под рукой такого спутника, как тот же Рафаил – это очень круто. Назир хорош, но лич – это лич. Это все равно что по Раттермарку на бронепоезде ездить. Вот только не вариант это. Лич существо изначально темное, и любой имеющий с ним дело автоматически попадет в «черные списки» довольно влиятельных неигровых сообществ, вроде Коллегии инквизиторов или того же Ордена Плачущей богини. И никакая репутация не спасет. Если попалишься, разумеется. Зная же мое везение, можно смело говорить о том, что я непременно попалюсь.

А жаль!

– Да нет, я сам, – вздохнув, отказался я. – Но за предложение спасибо.

– Как скажешь, – Барон крутанул свою трость, в финале трюка красиво перехватил ее и засунул под мышку. – И вот еще что, белый братец. Хочу напомнить тебе об одном твоем обещании.

– Ты опять? – я даже засмеялся. – Ну, что еще выдумал?

– Почему выдумал? – повелитель мертвых был на редкость серьезен. – Все по-честному. Я в свое время оказал тебе услугу, ты дал мне слово. Если конкретнее – ты обещал взять меня на одно очень, очень ответственное мероприятие, связанное с призывом неких сущностей из великого Ничто.

– Было такое, – не стал отрицать очевидное я. – Обещал. И слово свое сдержу.

– Знаю, – Сэмади просто-таки поражал меня своей серьезностью. – И верю тебе. Но все-таки решил напомнить. Вы, люди, такие забывчивые.

На том мы и расстались. Он направился в крипту завтракать и спать, а я пролез в проем в стене, миновал руины замка некогда живого и гордого, а теперь мертвого и вредного маркграфа, да и потопал себе по полюшку к рощице, виднеющейся на горизонте.

Шагалось легко. Небо светлело, вокруг галдела, пищала, шуршала просыпающаяся живность, и на душе у меня было хорошо.

Ну а с чего печалиться? Печати сломаны, и игровое будущее вырисовывается теперь уже более-менее отчетливо. До финишной ленты осталось всего ничего. Неспроста ведь Сэмади завел этот разговор про обещание. Этот комбинатор все знает, все понимает. И то, что я вот-вот возьмусь за Великое Делание – тоже.

Да и к тому же – места-то знаковые, памятные. С них все когда-то начиналось. Вернее – здесь все когда-то началось. Не потяни меня черти тогда вон в ту рощицу – и не было бы ничего. Точнее – все было бы по-старому, как прежде. Я бы таскался по приемам да вечеринкам, огребал от Мамонта и вел простой и понятный образ жизни.

Хорошо ли, плохо ли, что все вышло, как вышло? Не знаю. Серьезно – не знаю. Иногда мне кажется, что лучше бы этого всего не случилось. Иногда наоборот. Последнее случается реже, но случается.

А вообще, не это главное. Главное, чтобы все это закончилось. Причем закончилось как в старых романах, когда все живы-здоровы и по возможности счастливы. Даже, хрен с ним, можно со свадьбой. Но это только в крайнем случае, если без нее уж совсем никак.

Поразмышляв о превратностях судьбы, я решил перейти к вещам более прозаичным. Проще говоря, разобраться со всем тем, что добавилось мне нынешней ночью в сумку, и не только.

Для начала я ввалил полученные очки характеристик в силу и выносливость, как, впрочем, делал почти всегда.

И вот уже после этого я перешел к предметам.

Кинжал и сапоги оказались вещичками неплохими, но для меня бесполезными, просто в силу несовпадения по классу. Нет, если бы я не имел иммунитета к змеиному яду, может, и натянул бы на ноги полученные сапоги, они давали серьезный бонус к защите от укусов пресмыкающихся. Но если убрать его, то все остальные характеристики были для меня достаточно бесполезны.

Отдельно повеселили клещи Трурка.

– В Уртау, – ответил я немного удивленно.

Странно, я был уверен, что они про это уже знали. Ну да, там они меня видеть не могли, но кто им мешал выпотрошить Сэмади, как только тот появился в пределах досягаемости?

– Я же говорил! – торжествующе заорал Костик и стянул с носа очки. – Либо Дагон, либо Уртау.

– Вот же гнида этот Ставрос, – с ноткой восторга в голосе сообщил всем Валяев. – Когда успел столько всего накрутить, а? Вроде все проверили, все вычистили, а тут на тебе – что-то новое.

– То есть я не должен был туда попасть? – уточнил я, начав понимать, о чем идет речь.

– Естественно, нет, – ответил мне Костик, протирая стеклышки очков. – Я сам проверял этот квест, там конечной точкой значились заброшенные и скрытые от людских глаз катакомбы близ города Ас-Сура, где живут последние потомки некоей старой расы, которая когда-то была одной из величайших в Файролле. Эдакие змееподобные деградировавшие страхолюды. Место неприятное, страшноватое, врагов полно, лабиринт заморочный до крайности. В общем – рейдовая зона.

Даже и не знаю, что лучше – Уртау или эти катакомбы. Не люблю я подземные локации. Хотя, если рассматривать объективно, в эти катакомбы можно было бы со своим кланом пойти. По крайней мере, если что, я бы выпутаться смог. А Уртау… Кабы не Сэмади и не Странник, хрен бы я смог осилить этот квест.

– Мы сделать ничего не успели, – вещал Валяев, хватая тарелку с яичницей с подноса, с которым к нам подошла официантка. – Спасибо, милая. И это, принеси-ка нам…

– Кха-кха, – кашлянула Вика.

– Еще мясной нарезки, – независимо потребовал Валяев. – Так вот – мы ничего сделать не успели. Зафиксировать текст свитка – зафиксировали, а остановить Сэмади не успели.

– Очень все быстро получилось, – виновато сказал Костик, берясь за вилку и нож. – Мы были уверены, что ты никуда не отправишься прямо в этот момент, а тут на тебе.

– Да, ты меня извини, Константин, – попросил прощения у умника Зимин, намазывая масло на кусок белого хлеба. – Я на самом деле о тебе не думаю так, как тогда сказал, ты же в курсе?

– Я все понимаю, какие претензии, – Костик расковырял глазок яичницы. – Надо же, правильная, с «сопельками», как у бабушки.

По-моему, он все-таки обиделся.

– Невон мы просрали, Уртау тоже, остался Дагон, – Валяев нацепил на вилку кусок «салями» с блюда, которое подала ему официантка, и с подозрением обнюхал его. – Будем ждать, пока выпадет шанс.

– Если выпадет, и если уже не поздно, – Зимин посмотрел на меня. – Он там уже побывал, не так ли? В памяти Сэмади об этом никаких данных мы не нашли, хотя сразу все просканировали, но тебе-то он сказал?

– Сказал, – сразу поняв, о ком идет речь, подтвердил я, подбирая с тарелки корочкой хлеба остатки желтка. Ну да, не очень прилично и эстетично, но вот привык я так. – Побывал.

– «Он» – кто? – заинтересовалась Вика, только что скушавшая пирожное «картошка». – Если не секрет?

– Игрок один, – ответил ей Костик. – Ловкий, хитрый, умный. Давно мы с ним хотим пообщаться, да все никак.

– Давно, – подтвердил Валяев и так ткнул в тарелку вилкой, что та чуть не раскололась. – Ох, давно.

Что значит «не нашли»? Странник про Дагон говорил при Бароне, это я отлично помню. Чудны дела твои, Господи.

– Никогда бы не подумала, что для Ильи Павловича есть невыполнимые задачи, – прощебетала Вика и отпила кофе. – Вот чудеса-то!

Зимин и Валяев переглянулись и невесело рассмеялись.

– Всякое бывает, – тактично сообщил Вике Костик. – Это жизнь. Киф, значит, он побывал во всех трех городах?

– Выходит, что да, – подумав, ответил я. – С его слов. Как он входил в Невон, я не видел, про Дагон вообще промолчу. А вот за Уртау поручусь. И сразу отмечу – если бы не он, фиг бы и у меня чего вышло.

– Он нашел фрагмент меча? – подав знак Костику замолчать, напряженно спросил Зимин.

– Да, – снова подтвердил я. – Если та гнутая железка была когда-то мечом.

– Собрал, выходит, – Зимин хлопнул Валяева по плечу. – Все-таки он это сделал. Ну, что скажешь, мой славный друг?

– Я еще тогда предупреждал Старика, что нечего в игру бочку с порохом засовывать, – хмуро проворчал тот. – А он, как всегда, своими правилами, договорами, уложениями начал аргументировать. Мол – так надо, так нужно, так положено. Не хочет понимать, что времена изменились. Нынче на то, что раньше положено было, теперь всем покласть. Или положить, не знаю, как правильно.

– Кузни Богов, – сверкнул стеклышками очков Костик. – Он отправится в кузни Богов.

Верно, туда он и отправился.

– И? – рыкнул Валяев. – Что нам с этого? Эта локация заблокирована намертво, она вообще, по сути, не существует. Ее можно только уничтожить, но войти в нее невозможно.

– Если куда-то смог войти один человек, то туда и другой проникнуть сможет, – назидательно произнес Зимин. – Это уж я наверняка знаю. Интереснее другое – что он потом делать будет? Киф?

– Понятия не имею, – с некоторым облегчением отозвался я. Тут можно было не юлить, это же правда. – Со мной он своими далеко идущими планами не делился. Да мы вообще не слишком много разговаривали, не до того было. И потом – у каждого была своя цель. Я вот, например, чуть мозги не сломал, пока печать искал. Так ее запрятали, что ужас просто.

– Главное, что нашел, – Валяев отпил кофе и поморщился. – Народ, может, все же коньячку? По «соточке», не больше.

Вика тут же немного деланно засмеялась, как бы сообщая всем: «А я что говорила?».

– Пас, – отказался я. – Утро, мне еще на работу, да и в игру потом. Дело к концу пошло. Там же немного квестов до финальной стадии осталось?

– Немного, – подтвердил Костик.

– Больше скажу, – Зимин осуждающе посмотрел на Валяева. – Я попрошу тебя ускорить процесс так, как это только возможно. Мне… Нам надо, чтобы боги пожаловали в Файролл максимально быстро.

А, ну да. Если придут боги, основная масса игроков тут же начнет крутиться вокруг их персон, и Странник, со своими планами захвата Раттермарка темными ордами, запросто может отойти если не на второй план, то уж точно не станет предметом внимания номер один.

И еще – тех же богов просто можно натравить на Странника. Мол – вот боги Света, вот Темный Властелин, выбери свою сторону. И сыпануть плюшек тому, кто выберет дело Добра, полной горстью. Поджаристых, сдобных, с корочкой, с сахарком сверху.

– Ничего против не имею, – деловито пообещал я. – Тем более, что это и в моих интересах. Засиделся я в этом «Файролле» до неприличия, скоро квалификацию начну терять. А мое дело – оно другое.

– Да-да, – покивал Зимин. – Так что ты постарайся, дружище.

Я-то постараюсь, только и вы после завершения контракта не подведите. Живыми нас отпустите.

– Ну что, надо стратегию вырабатывать, – Валяев покосился на Вику и скорчил ей страшную рожу. – Хотя как это делать с пересохшим горлом, я и не знаю.

– Да закажи ты себе чего хочешь, и угомонись уже, – скривился Зимин и обратился ко мне: – Киф, мы тебя больше не задерживаем. Все понимаю, работа, редакция, это тоже все очень важно. Но помни о нашей просьбе.

– Само собой, – пообещал я, вставая. – Викуся, все, побежали, нас отпускают.

– Очень хорошо, – Вика допила кофе и тоже поднялась со стула. – А то и так опоздали, теперь все «пробки» собере… Ой!

Это «Ой!» было неспроста. Я бы вообще другое слово употребил.

В столовую вошел Старик, причем не один, а в сопровождении некоей девушки, которая, судя по бледности и выражению лица, была изрядно шокирована происходящим. Впрочем, была она весьма миловидна, русоволоса и голубоглаза. Эдакая Аленушка с картины Васнецова, правда, сменившая сарафан на деловой костюм.

– Не успели, – обреченно пробормотал Зимин, вскакивая на ноги.

– И вот так всегда, – поддержал его Валяев.

– Все в сборе, – удовлетворенно произнес Старик. – Как мне и сказали. Доброе утро, друзья мои.

Мы нестройно ответили, что, мол, да, доброе утро и вам.

– Вы чего повскакивали? – осведомился он у нас. – Завтракаете – так завтракайте. Трапеза не терпит суеты. Да и мы к вам присоединимся.

Костик проявил несвойственную ему прыть и приставил к нашему столу еще пару стульев, из-за чего все получилось, как в русской народной поговорке – в тесноте, да не в обиде.

– Особенно я рад видеть тебя, Харитон, – обратился ко мне Старик. – Вот, познакомься. Это Олеся… э-э-э-э…

– Верейская, – подсказала девушка и обозначила некое движение головой, которое можно было расценить как приветствие всем присутствующим.

– Да-да, Верейская, – покивал Старик. – Именно она будет выполнять ту часть работы, которая была возложена на Марину, пока, разумеется, в качестве исполняющего обязанности. Это я выбрал именно ее, если кому-то подобная информация интересна.

Зимин и Валяев обменялись взглядами. Судя по всему, у них была на примете другая кандидатура. А, может, и не просто кандидатура, может, даже креатура.

– Очень рад знакомству, – сообщил Олесе я. – Правда, мне не до конца понятно… Как бы так сказать…

– При чем тут ты? – понятливо уточнил Старик. – Ну, как же? У вас двоих смежные плоскости работы, не так ли? Опять же, именно благодаря тебе я принял решение выдвигать на руководящие посты молодых и энергичных сотрудников, доказавших свой высокий потенциал.

Ну не знаю. Насчет молодости – это да, но вот впечатления энергичного человека Олеся пока не производила. Скорее – ошарашенного происходящим.

И еще – ну вот зачем про мое участие в кадровом вопросе говорить, а? Тем более несуществующее. Да еще так громко, что официантки все наверняка слышали.

– Потому, дети мои, знакомьтесь, – отечески продолжил Старик. – А как покушаете, беритесь за работу. Время не ждет.

– Мы, собственно, как раз и собирались уезжать в редакцию, – пискнула Вика.

– Правильно, – одобрил ее слова Старик. – Каждый должен находиться на своем месте и делать свое дело, тогда в мире будет порядок, а у нашей компании хорошая годовая прибыль. Если бы все думали и делали как ты, Виктория, то мне бы не пришлось сейчас начинать кадровую реструктуризацию.

Мы молча внимали его словам, думая каждый о своем. Я, например, о том, что все-таки не стоит ходить теперь одному по коридорам «Радеона». Только с Ватутиным. И еще хорошо бы уточнить у Азова, не коснулась ли упомянутая реструктуризация его ведомства. Мало ли. Я на Ватутина понадеюсь, а он меня сзади чем-нибудь тяжелым по затылку и жахнет.

– Жалко, времени нет ее самостоятельно провести в полном объеме, – Старик досадливо поморщился. – Дела, дела. Надо в Баварию ехать, вот какая штука. Но Ядвига человек ответственный, на нее можно положиться, она сделает все как надо.

Зимин и Валяев дружно застонали.

– Только не это, наставник, – добавил от себя Валяев. – Здесь же такое начнется! Тут будет хуже, чем тогда в Лондоне!

– Не путай, – погрозил ему пальцем Старик. – В Лондоне имело место бедствие, а здесь рукотворная административная деятельность.

– Но вою будет не меньше, – возразил и Зимин. – Грызни же во много раз больше.

– Выживут сильнейшие, – удовлетворенно парировал Старик. – В этом и смысл.

– А необъективность? – Валяев цыкнул зубом. – Свентокская ей славится. Кстати, она тут же начнет копать под Кифа. Или вон под Викторию.

– Под меня? – изумилась Вика неимоверно. – Да я ее даже не знаю толком! Я тут при чем?

– Чтобы Кифу досадить, – объяснил ей Валяев зловеще.

– Я ее предупредил, что наш друг Харитон и его свита неприкосновенны, – благодушно сообщил нам Старик. – Что до остальных – они слишком поверили в свою избранность, слишком привыкли к тому, что все в этой жизни просто. Пора развеять этот миф. И вы, мои дорогие воспитанники, слишком обросли жиром. Нет-нет, Максимилиан, не щупай свои бока, я не о бренной плоти, я о другом. До меня донеслись слухи. Очень нехорошие слухи…

– Мастер, может, мы уже отпустим часть наших сотрапезников? – поинтересовался Зимин у Старика. – Сами же говорили – цели ясны, задачи определены… Чего им тут сидеть?

– И то верно, – подумав, согласился Старик. – Харитон, не забудь про мою просьбу.

Какую именно, хотелось бы знать? Видимо, о девушке Олесе.

– Добрый день, – к столику подошла официантка, причем не та, что обслуживала нас, постарше. – Что-то прикажете подать?

– Да то же, что и моим друзьям, – Старик обвел взглядом стол. – Ассортимент, я так понимаю, невелик?

– Просто утро, мы даже не открылись еще, все готовится, – официантка была матерая и держалась молодцом. – Вчерашнее же мы не подаем никогда.

– Хороший и правильный ответ, – Старик соизволил повернуться к ней лицом. – Давайте то, что есть. Я неприхотлив в еде, вы же знаете.

Не уверен, что официантка это знала, но она понимающе кивнула и удалилась в сторону кухни.

Уж не знаю, что именно принесли Старику, мы после этого откланялись и покинули столовую.

– Пойду к себе, – взъерошил и без того растрепанные волосы Костик, который тоже не остался там. – От греха. Всем привет. Вик, слушай, у меня к тебе просьба. Мы с Мэри собирались сегодня в кино, но, видимо, не получится ничего. Ты ее как-то успокой, а?

– Можно подумать, что она будет по этому поводу неистовствовать, – язвительно произнесла Вика. – Велико горе!

– Велико, не велико, а орать будет, – насупился Костик. – Тебе смешно, а мне выслушивать.

– Ладно, скажу, – сменила гнев на милость Вика. – Так и быть!

– Выходит, я и в самом деле близок к результату? – обратился я к Костику.

– Все от тебя зависит, – уклончиво ответил он. – Ладно, я ушел.

И мы остались втроем.

– Ну, давай, налаживай контакты, – скрестила руки на груди Вика и насмешливо посмотрела на нас с Олесей. – А я постою, посмотрю. Могу даже у двери покараулить или свечку подержать.

– Зачем вы так? – немного обиженно сказала Олеся. – Я в шоке до сих пор от того, как это все случилось.

– А как это все случилось? – уточнил я.

– Неожиданно, – выдохнула Олеся. – Валериан Валентинович к нам полчаса назад заходит и говорит: «Кто из вас Верейская?». Ну я руку и подняла. Он тогда спросил, точно ли я готовила все отчеты и доклады для Вежлевой. Оно так и было, чего скрывать? Тогда он и говорит: «Теперь ты вместо нее, пока исполняющей обязанности, с разницей в окладе».

– В его стиле, – подтвердила Вика, кивком показав на дверь столовой. – Верю.

– Он взял меня с собой и сюда привел, – закончила свою историю Олеся и всхлипнула. – Я не знаю, что теперь делать.

– Работать, – пожала плечами Вика. – Что еще? Тем более, что ты в теме. Если ты все делала за Вежлеву, то какие сложности? Теперь ты это все будешь делать для себя.

– Это понятно, – Олеся плакала так беззащитно и трогательно, что хотелось ее пожалеть, вот эдак прижать к груди и гладить по голове. – Но меня же теперь поедом есть будут. У нас на это кресло трое претендовали, меня в их числе даже не было. Они ведь теперь объединятся и мне жизни не дадут. Это ад будет!

– Здесь у каждого свой ад, персональный, – вступил в беседу я. – Конкретно эта ситуация яйца выеденного не стоит. Уволь их всех. Ну или хотя бы одного для начала. Одного уволишь, остальные притихнут.

– Правильно, – одобрила Вика. – Олеся, ты замужем?

– Нет, – перестала хныкать русоволосая красавица.

– Плохо, – Вика покачалась на носках. – Вот этот тоже пока нет. Ключевое слово «пока».

– Да о чем вы? – отмахнулась Олеся. – Глупости какие! Мне вообще не до того сейчас. И потом – при всей моей симпатии… Короче – глупости все это.

Ну вот, при всей ее симпатии, я не в ее вкусе, это читалось четко. Старею, раньше мне хоть шанс давали, а тут и этого нет.

Ладно, спишем на шок и трепет.

– Глупости, не глупости – я предупредила, – жестко произнесла Вика.

Надо же, какая собственница.

– А я услышала, – неожиданно бойко ответила Олеся. – Но и вы помните о том, какое распоряжение отдал хозяин. Он приказал, мы выполнили. Если вы не в курсе, в этом здании действуют именно такие законы. Если нам надо будет с Харитоном поработать, то ваше одобрение для этого мне не требуется. И ему – тоже. И вы, Виктория, нам тоже не нужны будете.

Вот тебе и раз. И слезинки высохли, и взгляд другой, и голос, и румянец на щеках появился. Как подменили застенчивую девушку, пребывающую в шоке по поводу неожиданного возвышения.

Ух ты.

– Совет неплох, – повернув голову ко мне, произнесла Олеся уже куда мягче. – Правда, я еще никогда никого не увольняла.

– Все когда-то бывает в первый раз, – пробормотал я.

– Как это все некстати, – вздохнула девушка. – Ладно, пойду к себе, на свою личную Голгофу. Вы поразмыслите, какой мы совместный проект можем соорудить. Ну на тот случай, если он нас двоих вызовет и спросит, как наше сотрудничество.

Как ловко она выделила голосом «нас двоих», Вику аж передернуло. Впрочем, возможно, дело в словах «совместный проект».

Нет, эту барышню точно не сожрут. Скорее, она кого хочешь сожрет. Я так думаю, что она поначалу еще из примеренной на себя роли не вышла. Ну или перед нами комедию ломала, чтобы посмотреть на нашу реакцию. Репетировала, так сказать. Пристрелка. Проверочка естественности.

Я-то сначала подумал, что старик чудит. А теперь вижу – нет, кого-кого, а его не проведешь. Эта Олеся присной памяти Вежлеву со временем переплюнет.

Главное, чтобы так же как она не закончила.

– Так весенний игровой турнир, про него Зимин на недавнем совете докладывал. Расспросите своих, они расскажут, – отозвался я, голосом давая ей понять, что все понял и оценил. – Там работы на десятерых хватит, не то что на нас двоих.

– Моя визитка. Уже старая, но телефоны и почта верные, – Олеся достала из кармана пиджачка бумажный белый прямоугольник. – Вышлите мне все материалы по этому мероприятию, хорошо? И – до встречи.

С Викой она прощаться не стала.

– «Вышлите», – передразнивала ее та всю дорогу до редакции. – «До встречи». Знаю я таких тихонь! Я сама такой была! И ты хорош, сразу на нее уставился, ми-ми-ми, Олеся – Олеся. Да тьфу на тебя!

– Хорошо, – согласился я.

– Что хорошо? – захлопала ресницами Вика.

– Все хорошо. И тьфу на меня, и ми-ми-ми, и Олеся. Как скажешь.

Вика булькнула горлом, что-то хотела сказать, но не стала. Призадумалась. Причем хорошо так призадумалась, на весь день.

Народ в редакции даже перепугался немного. Не привыкли они к тому, что заместитель главного редактора никому фитиля не вкручивает и везде свой нос не сует. После обеда они и вовсе начали шушукаться, а вскоре выслали ко мне парламентера.

– Дражайший начальник, – постучав в дверь, но, как и всегда, не дожидаясь разрешения, ко мне в кабинет вошла Шелестова. – У нас вопрос.

– Сразу нет, – ответил я, пребывая в задумчивости.

Подумать было о чем. В первую очередь о предстоящем призыве богов. Древесина однозначно говорила о кострах, но это было как-то очень просто. Разжег костер – и все? Не по-нашему это, не по-файролльски. Вот если бы сначала надо было добыть пять каких-нибудь специальных треножников, к ним зелье из пяти реагентов, разбросанных по всему континенту, а после специальные спички – вот это да.

А тут что? Добудь дрова, запали огонек? Жидковато.

С другой стороны – а почему нет? Парадоксы простоты я в игре тоже видал. Как тогда, с дочкой кенига. Я расследование провел, нордлигов подрядил, морскую битву устроил, а все можно было решить куда проще и незамысловатей. Может, я и пошел по этому легкому пути? И определила его пятая печать. Смени я ее тогда, не помешай мне Сэмади – и все стало бы сложнее.

Кстати, Сэмади. Как это в его памяти ничего не осталось? Он, конечно, тоже порождение Ставроса, но только отчасти. Валяев и его люди к нему руку приложили, я помню, он что-то по этому поводу говорил. Тем более, что его присутствие на данном континенте вообще не предполагалось, вот какая штука. Он же неучтенный фактор. А значит, полностью подконтрольный Костику сотоварищи. Вроде бы.

А оказывается – нет?

Или все это проделки Странника.

Опять же – Странник. Он все понял про печати и явно был не против того, что я притащу в Файролл богов. Хотя ему как раз это невыгодно.

Или выгодно? Или он, наоборот, только того и хочет, тоже работая на парадоксах?

Как же все сложно, как все тут запуталось и перепуталось.

Одна радость – не мне эти хитросплетения распутывать. Все понимаю, даже то, что нарываюсь, но я после призыва богов из игры сваливаю. Устал. Не хочу больше.

– «Нет» – что? – уточнила Шелестова.

– «Нет» всё, – ответил я. – Или «да». Не знаю, сама выбери и подчеркни нужное слово.

– У меня вообще-то много вариантов, и на «нет», и на «да» есть, – Елена поправила волосы. – Но я по другому поводу. Скажите, а что с нашей дорогой Викторией Евгеньевной? Она сегодня как клубника из магазинного пакета.

– В смысле? – не понял я.

– Замороженная, – объяснила мне Шелестова. – Всякое видела, но такого нет. Она уже полчаса в одну точку смотрит и ни на что не реагирует. Уже и Петрович рядом с ней покурил, и Таша пять конфет съела, а после фантики на пол побросала, и я чулки подтянула, а ей хоть бы хны. Нам страшно и дискомфортно. Мы же без трендюлей как без пряников.

– Напишите табличку «Ушла в себя, буду нескоро», поставьте рядом с ней и успокойтесь, – посоветовал я.

– Это понятно, – Шелестова присела за стол. – Но проблема таким образом не решится. Верните нам нашу Викторию Евгеньевну.

– Как? – заинтересовался я. – Как именно я это сделаю?

– Не знаю, – наморщила лоб Елена. – Она с вами приехала такой, значит, вы знаете причину. Вот и давайте, выбивайте клин клином. В конце концов, примените самый убойный аргумент.

– Это какой? – я сдержал улыбку. – Поколотить ее, что ли? По старому русскому обычаю?

– Ну можно и поколотить, – согласилась Елена. – Но я имела в виду другое. Взбодрите ее как следует прямо тут, на столе. Мы даже можем из кабинета выйти. Хотя можем и не выходить, так даже пикантнее будет.

Слабенько. Раньше смешнее шутила и не так толсто.

– У меня другое предложение, – заговорщицким тоном предложил я. – Давай я лучше тебя прямо тут и на столе. Знаешь, как она сразу взбодрится! Слово даю!

– Ну нет, – Шелестова скептически посмотрела сначала на стол, потом на меня. – Я люблю экстрим, но не до такой степени.

– Тогда извини, – печально вздохнул я и вытянул из пачки сигарету. – Тогда испытывайте дискомфорт дальше.

– Я могу с Мариэттой поговорить, – предложила Шелестова. – Или с Ксюшей. Они ради любимой начальницы на многое готовы пойти.

– Ты еще предложи Ташу тортом подкупить, – рассмеялся я. – Ладно, не парься. Отвиснет ваша начальница скоро. Переварит утренние новости и оживет.

– Успокоили, – Шелестова встала со стула и снова задумчиво посмотрела сначала на меня, а потом на стол. – Или, все-таки, катализировать процесс?

– Ты думай живее, – посоветовал ей я, прикуривая. – А то скоро рабочий день кончится.

– Подумаю, – пообещала Елена. – Не обещаю, что сегодня, но подумаю.

Удивительный сегодня день выдался, между прочим. И утро нестандартное, и впервые за несколько месяцев я до шести вечеров на работе пробыл. Прямо чудеса в решете.

Жалко только, что Шелестова ничего не надумала. Можно было бы еще словами поперебрасываться, это всегда забавно.

Вика к вечеру все-таки ожила, на выяснение отношений ее не тянуло, а потому обратная дорога и часть вечера прошли очень даже мило, без скандалов и прочих семейных неурядиц.

Она даже вполне спокойно отнеслась, когда я в десять вечера вместо того, чтобы лезть под одеяло, забрался в капсулу.

Все-таки иногда полезно подобную встряску женской психике задавать. Но тут главное не переборщить, а то страх собственницы может смениться желанием отомстить тебе за подобные высказывания и поведение. А это уже совсем другой коленкор.

Над Раттермарком, само собой, царила ночь. При этом в лесу Эйлианы Западной было достаточно светло, об этом позаботились какие-то ночные насекомые, мириадами носившиеся в воздухе. Скорее всего, это была местная разновидность светляков.

– Пожаловал, – встретил меня грубоватый голос Хильды. – Ну и где тебя носило?

– Дела были, – и не подумал оправдываться я. – Как смог – пришел.

– Ты что наделал? – подошла ко мне Эйлиана. – Ты что натворил?

И она показала рукой на листву дуба, изрядно поредевшую после камнеметания.

– Листожорку изничтожил, – бодро доложил я. – Ну да, с частью листьев. Но тут или так, или никак. Но, заметь, веток не поломал, хотя и мог бы.

– Если бы ты ветки сломал, я бы тебя… – Эйлиана потерла гладкий, без тени морщинок, лобик. – Я бы тебя… Я бы придумала, что тебя!

Все оказалось просто до невозможности.

Сэмади и не подумал нагружать личей древесиной. Он хлопнул в ладоши, и из-под земли, как дождевые червяки, полезли скелеты. Десятка три, если не больше.

– Откуда у меня тут такое? – возмущенно взвизгнула Эйлиана, брезгливо морщась.

– Угадай, – усмехнулся Сэмади.

– Даже думать об этом не хочу! – со слезами на глазах верещала дриада. – Фу, фу!

– И правильно, – согласился с ней Барон. – Раньше этого не делала, и теперь нечего начинать.

Неупокоенные стряхивали с себя землю, выковыривали из пустых глазниц жуков и прочую живность, а после деловито начинали нагружаться древесиной.

– Не халтурим, не халтурим, – в какой-то момент начал покрикивать на них я. – Ни веточки не оставляем, все в дело пойдет.

Поди знай, сколько этого добра понадобится? А вдруг именно этой веточки и не хватит?

В общем, я чувствовал себя прорабом, тем более что ходячие мертвецы за моей спиной скрипели челюстями, несомненно, матеря меня по полной программе. Ну а что? И на том свете люди работать не хотят, такова наша сущность.

Через полчаса мы, наконец, собрались, и я открыл портал, ведущий в Вейнардский лес.

Должно быть, мы являли собой забавнейшее зрелище, когда топали по извилистой тропинке, ведущей к поляне. Сами посудите – впереди шагали мы с Сэмади, за нами брела вереница скелетов, нагруженных валежником, замыкали же шествие четыре красивых женщины в экзотических нарядах. Добавьте сюда четверку личей, которые откуда-то достали длинные хлысты и подгоняли ими неторопливо шествующих мертвецов, и выйдет картина маслом.

Окажись тут игрок, вот бы ему было над чем подумать!

Но – откуда ему здесь, в этом лесу, ночью, взяться? Наверняка это мертвая локация, без квестов, без данжей, без всего, что представляет интерес для нормального геймера. Я просто уверен в этом. Ее ценность в другом.

Хотя если сегодня ночью все сложится, сюда паломничество начнется. Главное, чтобы имя главного виновника этого безобразия не всплыло, это мне нафиг не надо. Нет, с игрой я завязываю, но кое-какие дела все-таки тут останутся. Мне реклама ни к чему.

Надо будет Костика попросить, чтобы он как-то проконтролировал этот процесс.

– Лихая ночь, – тем временем вещал Барон, крутя в пальцах трость. – Долгожданная ночь. Белый братец, знай одно – если ты сегодня выполнишь то, что мне обещал, то станешь мне братом не на словах, а на деле.

– Сказал же, – отвлекся от своих мыслей я. – Если получится – сделаю. Ты пойми, я пока сам не знаю, как оно все обстоять будет. Пока ясно только то, что надо костры подготовить. Ну сложить их надлежащим образом. Все остальное для меня тайна за семью печатями.

Тут я немного кривил душой. Некое понимание грядущего процесса, в общих чертах, разумеется, у меня было. Костры, бонусное время, огниво – цепочка-то несложная.

– Да, если что, за этих дур не волнуйся, – Сэмади мотнул подбородком в сторону галдящих дриад, обсуждавших то, что лес здесь невероятно неухоженный. – Если что, мои мальчики их на ломти постругают.

– Ты поосторожнее, – посоветовал я ему. – Месмерта баба скандальная и злопамятная, мне с ней довелось разок пообщаться. Та еще стерва, короче. Нет, за тобой будет Чемош, но лишние проблемы никому не нужны.

– Проблемы будут в любом случае, – фыркнул Барон. – Месмерта терпеть не может все неживое и тех, кто им повелевает. Но, если честно, плевал я на нее. Да, боги вздорны и злопамятны, это так. Но они, если между нами, еще и невероятно самоуверенны и глупы. Они там, в Великом Ничто, думают, что их помнят и ждут. А это не так. Мы все, от королей до распоследнего оборванного гоблина, привыкли жить своим умом и без оглядки на тех, кто считает себя хозяевами мира. И никто даже и не подумает сменять свою свободу на рабство у владык, восседающих на сверкающем престоле. Разве что только вон те идиотки, да еще дуболомы-идеалисты с Севера, которые по ночам мотаются по тамошним равнинам.

Это он, верно, о Дикой Охоте говорит. Ну да, они идеалисты, что есть, то есть.

– Боги будут ждать, пока весь мир ляжет у их ног, – продолжал Сэмади, кривя рот в издевательской усмешке. – А они миру не нужны. Он про них забыл. Потому не переоценивай их мощь и влияние, белый брат, не надо. И, самое главное – боги не люди, это так. Но и они смертны.

– Да ладно? – опешил я.

– Любое существо, каким бы мощным и великим оно ни казалось, можно убить, – очень серьезно сказал Сэмади. – Любое. Драконы некогда казались непобедимыми, но я сам видел их кости. Я пинал их ногами, я даже выломал себе драконий зуб на память. Великий Дракон был величиной, несопоставимой с этими шутами гороховыми, сидевшими на небесном престоле – и где он? Еще раз тебе говорю – все смертны, надо просто знать каким оружием, когда и куда ударить. А если так, раньше или позже найдется тот, кто это сделает. Не первый, так десятый, не десятый, так сотый.

– Ух ты, – проникся я.

– Да ты погоди немного, – улыбка Сэмади выглядела настолько пугающе, что я даже вспомнил детство и Того, Кто Жил в Шкафу. – Я не я буду, если скоро они не перегрызутся между собой, а после не начнут друг друга убивать. А там и весь мир подтянется, чтобы навсегда избавиться от сущностей, которые ему чужды. Или я ничего не понимаю в этой жизни.

А еще есть Странник, планы которого вообще непонятны. Ведь не просто так он собирал меч, который может убить почти любое существо в этом мире. Или вообще любое? Не помню уже.

Если человек отыскивает с такими усилиями некие предметы, то явно он это делает не с простыми целями. Не коллекцию же артефактов он собирает?

Значит, это оружие припасено для кого-то. Вопрос – для кого?

Но в целом, чую, даст он этому миру просраться, когда вскарабкается на Черный Трон. Надеюсь, я про это еще почитаю в «Вестнике Файролла». И, если повезет, даже отправлю кого-нибудь взять у него интервью. А что, было бы круто! Да и почему нет? Сейчас он шифруется, но, став Черным Властелином, он ведь не сможет этого сделать?

И я отчего-то уверен, что есть у него план на этот счет.

Вот так, потихоньку, помаленьку, мы миновали лес и вышли на поляну.

В ночи она выглядела крайне невесело, даже когда ее подсветили светляки, стайками выпархивающие из широких рукавов Эйлианы.

Там, под землей, что-то глухо взревывало, ворочалось, урчало. Что-то или кто-то.

– Не бойся, – приободрил меня Сэмади. – Земля помнит, я же тебе про это еще в тот раз говорил. Но сегодня особая ночь, сегодня она не станет тебя убивать или сводить с ума. Она знает, кто ты и зачем сюда пришел. Так что тебе вреда она не причинит, мне тоже, а на этих придурошных мне плевать.

Ему хорошо, он верит в то, что говорит. Не очень комфортно себя чувствуешь, когда под ногами что-то ворочается и ворчит.

Что любопытно – эти шевеления закончились, как только наши трудолюбивые скелеты свалили в кучу дрова для будущего костра. Как видно, одна божественная память другую учуяла.

– Н-да, – сказал я Сэмади, обводя взглядом поляну. – Блин, а как же мне костры-то ставить? Кругом или в шеренгу? И как далеко друг от друга?

Все же хорошо, что он со мной пошел. Серьезно. Хоть есть с кем поговорить. Пусть даже он ничего мне не посоветует, но произнести вопрос вслух, причем, не общаясь с самим собой, а адресуя его собеседнику, это тоже великое дело.

– Сам решай, – сразу обозначил свою позицию он. – Извини, но это только твое дело, и здесь решения принимаешь только ты. Если все сорвется из-за какой-то мелочи, и этот промах будет сделан по моей вине, то нашей дружбе придет конец. И не только ей. Так что пойми меня правильно.

– Понимаю, – согласился я. – Сам бы так сказал в подобной ситуации.

В результате, я решил ставить костры шеренгой прямо в центре поляны, на расстоянии пары шагов друг от друга. Чтобы, если что, далеко не бежать. Сдается мне, что близость друг от друга – это важный фактор.

Вот вроде бы мелочи, даже смешно о подобном говорить, а я к этому всему подошел крайне скрупулёзно, что для меня несвойственно в принципе. Просто Сэмади прав. Пройти такой путь и пролететь, как фанера над Парижем, из-за пустяка – это будет облом высшей степени.

И костры складывал тоже я. Шесть штук, один за другим, как раз на это количество дров и хватило. Нет, квест закрылся сразу после того, как я возвел (по-другому и не скажешь) первый. Высокий, шалашиком, как в детстве батя учил, с мелкой щепой внутри.