— Нельзя же так — Азов укоризненно посмотрел на меня — Если появилось ощущение, что где-то что-то не так — надо реагировать.

— Я с этим ощущением последние лет пятнадцать живу — вяло защищался я, щелкая зажигалкой — Это для меня привычное и родное чувство. У меня всегда где-то что-то не так. Вот например — зажигалка не работает. Чиркать — чиркает, а огня нету.

— Не передергивай — мне погрозили пальцем, мне дали понять, что я не прав и дали прикурить — Я про самочувствие. А если бы «скорая» не успела? А если бы дежурный врач был пьян?

— Так он и был пьян — сообщил Азову я, затягиваясь сигаретой — Мне Шелестова рассказывала. При этом даже в таком состоянии все сделал как надо. Нет, какие у нас на Руси люди талантливые есть! Если ей верить, то этот эскулап все мои кишки в таз вывалил, перед тем оттуда что-то выплеснув, вроде как сгущенку с вареньем, он до того, как меня привезли, в это дело батон нарезной макал и его, стало быть, кушал. Так вот — промыл он требуху мою, обратно её засунул и цыганской иглой меня зашил.

— Врет — заверил меня Азов — Кого ты слушаешь? Нет, в дремучие времена так и поступали, но сейчас, при нынешнем состоянии медицины даже в провинции… Врет. Но ты все равно ей спасибо скажи. Пока все орали, махали руками и хлопали глазами, она хоть что-то делала. Если быть более точным — охрану позвала, а те уже тебя подхватили и сюда привезли.

Ну, в принципе да — так все и было, правда сам я этого не помнил совершенно. После третьего приступа боли меня так скрутило, что я сознание потерял, потому все происходящее я знал только из устных рассказов очевидцев.

Наиболее толковым оказался рассказ Жилина, он был лишен эмоциональных воплей Вики: «Аааааа! Ааааааа! Я думала, что уже все! Ааааааа!», флегматичности Петровича: «Надо же, ты все-таки не помер» и парадоксальности Шелестовой «На руках своих, вот этих вот, пять километров вас тащила по шоссе, пока попутную полуторку не поймала. Каблуки — сломала, два ногтя — сломала. Неужели мне за все это не полагается три оплачиваемых выходных дня?».

Так вот — судя по тому, что мне рассказал Сергей, все было не так уж и жутко, хотя и наводило на те мысли, которые он сразу же высказал вслух.

Я повалился на снег, сипя и выкатывая глаза, причем еще и с пеной на губах. Он, понятное дело, подумал, что это яд. Нет, не посмотри он накануне полсезона сериала про Борджиа, может, оно бы и обошлось. Но тут одно наложилось на другое и Жилин заорал:

— Яд! Это яд! «Скорую»! И воды, ему надо воды!

Собственно, это и было последним, что я помнил, после этого мне совсем заплохело и я отключился. Азов был прав — не обратил я внимания на признаки того, что все неладно, а точнее на то, что у меня живот с завидной периодичностью и увеличивающейся интенсивностью побаливал в последние дни.

А события развивались дальше.

Увидев, что меня выгнуло дугой, а после я и вовсе затих, Вика впала в панику, совмещенную с истерикой. Она начала бить меня по лицу и орать что-то вроде:

— Не имеешь права! Как ты можешь так со мной поступать!

Остальные члены редакции тоже были в шоке, но никто ничего не делал. И совсем уж оторопели подруги Шелестовой, ранее упомянутые ей Лера Волкова и Наташка. Они ждали веселья, танцев и флирта разной степени тяжести и никак не ожидали увидеть человека, который валяется на снегу и вроде как помирает.

Кстати — вот чьи голоса я слышал перед тем, как отключиться. Я, помню, еще удивился — кто это?

Вот и вышло, что реально среагировали только двое — Серега, который пару раз мощно мне пробил в грудную клетку, чтобы завести сердце, которое и без него не думало останавливаться, и Шелестова, которая своевременно побежала за охраной.

Охранники тоже не поняли в чем дело, подумали, как и Жилин, что это яд, подхватили меня на руки и отвезли в ближайшую больницу, где дежурный хирург, осмотрев меня, сказал им:

— Какой в п…у яд? Перитонит у него, сдается мне, из-за перфорации девиртикула кишечника. А может, просто разрыв аппендикса. Вскрытие покажет. А ну, валите все в коридор. Лена, операционную готовь. Может, повезет ему еще, может, не потеряно время.

Время оказалось не потеряно, и я выжил, при этом даже не натерпевшись страха, поскольку из обморока я плавно перешел в анастезический сон, и в результате осознал себя в этом мире только к вечеру следующего дня.

Нет, был еще всплеск сознания, в котором кто-то спрашивал меня «Слышишь? Слышишь? Сколько пальцев?» и я ему даже что-то отвечал, но уверенности в том, что это случилось на самом деле у меня не было.

Пробуждение оказалось очень неприятным. Болело все, а особенно низ живота, глаза упирались в белый потолок, хотелось пить, кружилась голова, да еще и рядом кто-то то ли храпел, то ли хрипел, причем вроде как не во сне, а покидая этот мир.

И рядом никого, кто бы объяснил происходящее, вот что совсем плохо было.

— Люди — просипел я — Человеки. Есть тут кто?

— Есть — подтвердил грудной женский голос, и в поле моего зрения показалось лицо немолодой, но очень миловидной женщины, одетой в белый халат — Очнулся?

— Видимо — с сомнением ответил я — Пить хочу. А где я?

— В больнице — сообщила мне женщина — В реанимации. Пить сейчас дам, только немного, а то тебя стошнить может.

— Стошнить меня и без воды может — заверил ее я — Очень меня штормит.

— Лучше не надо — попросила меня женщина.

— Как пойдет — не стал ее обнадеживать я и с глотнул теплой воды из носика чайничка-поилки, который она уже поднесла к моему рту.

Напившись, я облегченно вздохнул — одной проблемой стало меньше.

— А это кто там так жутко хрипит? — решил для начала узнать я.

— Иванко отходит — без особого сожаления сказала женщина — Бомж местный, можно сказать — достопримечательность. Надоел всем — сил нет, прости господи. Хотя — может и в этот раз выкарабкается, у него как у кошки девять жизней. Какую дрянь только не лакает — и все ему ничего. В худшем случае сюда попадает, пару дней несет всякий бред, а после снова на волю, политуру пить. Но в этот раз переборщил — стеклоомыватель — это не шутки.

— Ыга — сообщил Иванко, видимо услышав свое имя — Ыга!

— Вот и весь его словарный запас — констатировала женщина — Раньше-то побольше был, но в последнее время он совсем отупел. Да угомонись ты, халамидник!

Бомж Иванко хрюкнул, шумно испортил воздух, и снова то ли захрипел, то ли захрапел.

— Эва как — я загрустил, предвидя веселую ночь в соседстве с бомжом Иванко, несущим всякий бред — А никак нельзя сделать так, чтобы или его куда-то увезли, или меня? Я человек широких взглядов, но бомж — этот перебор. У него, наверное, и вши есть.

— А куда? — развела руками женщина — Врач сказал — в реанимацию — значит в реанимацию. Терпи. Я же терплю.

И мне пришлось всю ночь терпеть бомжа Иванко, который и то в самом деле то нес какой-то бессвязный бред, то начинал петь песни, то шумно и затейливо пускал злого духа. И, скажу честно, когда он к рассвету наконец затих, я даже испытал чувство радости — так он меня достал. Это не по-христиански, но, с другой стороны — помести в такие условия служителя церкви и еще неизвестно, что у него со смирением будет. К тому же еще неизвестно — помер он или нет. Главное — тишина настала.

Утро вышло повеселее, чем ночь. Для начала появился главврач больницы, который был со мной очень любезен, возмутился тем, что Иванко, оказавшийся живым, до сих пор тут, а не отправлен пинком за порог больницы и велел перевести меня в отдельную палату, где я с чувством глубокой радости узрел Азова, который держал в руках авоську с апельсинами.

— Раритет — сообщил он мне, показывая плетеное изделие советской промышленности — Давно валялась дома, все не знал, куда девать. А вот — пригодилась.

— Ему пока нельзя апельсины — предупредил его главврач — И твердую пищу в целом. Каши, бульоны…

— Это все ясно — понятливо покивал Азов — Спасибо, доктор. Когда мы его сможем отсюда забрать в Москву?

— Через неделю — поспешно ответил доктор — Или даже того позже. Это же перитонит, это же не шутки! А если швы разойдутся? А если нагноение?

Я икнул — мне такие перспективы были не по душе.

— Не пугайте мне молодого человека — попросил главврача Азов — Я вас понял, мы подумаем. В любом случае, ваше учреждение окажется не в накладе.

— Муниципальная медицина бесплатна — сообщил главврач, снял с носа очки в золоченой оправе и протер их — Хотя бюджет на здравоохранение у нас невелик, увы.

— Увы — поддержал его Азов — Я потом к вам зайду, мы обсудим и этот вопрос, и кое-какие другие.

— Жду — главврач понятливо кивнул, строго глянул на меня и приказал — По возможности не вставать и даже не вертеться, понятно?

— А в уборную? — озадачился я — Мне надо.

Ночью в меня влили пару пузырьков глюкозы внутривенно и сейчас она настойчиво просилась на волю. Глюкоза — не пиво, она действует более агрессивно.

— Утка — порадовал меня врач — Чем плохо?

— Всем плохо — прокряхтел я, ворочаясь и силясь встать — Я в утку не буду. Я стесняюсь. Я лучше у унитаза сдохну.

— Мужик — с гордостью сказал Азов, помогая мне встать и останавливая доктора — Имеет право. Я сам такой же. Тем более что туалет — вон он.

Это да. Платная палата была со своим отхожим местом — и это мне повезло. До общего я мог и не доковылять, слабость была просто невозможная. Пока лежишь — вроде ничего, а как встанешь — так беда. И больно, опять же.

Главврач только головой покачал, да и пошел к себе — ждать Азова, готовить тезисы о жадности районных властей и тяготах бюджетной жизни. И правильно — шанс, он выпадает только раз, надо им пользоваться. Были бы деньги — я бы и от себя подкинул, как-никак они мне жизнь спасли. Но у меня сейчас из имущества только исподнее да авоська с апельсинами.

Азов, сопроводив меня, счастливого и облегченного, после туалета, ушел к главврачу, пообещав скоро вернуться, чтобы поговорить детально. И как только он скрылся за дверью, в нее ввалились мои соратники, в полном составе, да еще и с благообразной старушкой, которая махала руками и кричала:

— Да куда вы все! Нельзя же всей толпой-то!

— Нам можно, мамаша — отбивался от нее Стройников — Можно нам. Мы родные и близкие поко… Выздоравливающего!

— Ну вот — с гордостью показала на меня Шелестова пальцем — А вы все — помрет, помрет. Заметьте, шеф, я одна не причитала и не скидывалась на венок.

— Подойдите ко мне, дети мои — слабым голосом сообщил им я, выпростав одну руку из-под одеяла и изобразив на лице что-то вроде «Он уже не с нами» — Темно в глазах… Все здесь? А где мой верный друг, где Петрович?

— Вон, у окна апельсин чистит, сейчас жрать его будет — пискнула Таша — Проглот строгановский.

Петрович имел глупость сообщить коллегам, что некогда проучился пару лет в Строгановском училище, с тех пор прохода они ему не давали. Петров-Водкин и Сидоров-Селедкин были еще не самые ходовые шутки. Петровичу, впрочем, от этого было не жарко и не холодно.

— Послушай, Петро… — я уже в голове сложил текст и образ, в котором хотел выступить, перестраиваться было трудно — остатки наркоза еще туманили мозги — Эммм… Послушай… Да прекратите вы шнырять по палате, имейте уважение к умирающему!

— Дурак — меня слегка ударила по щеке ладошка Вики, которая уже пристроилась на краю кровати — Слово — материально. Я и так чуть с ума не сошла от страха.

— Это да — подтвердила Шелестова без тени иронии — Вообще не спала, металась по дому, как шаровая молния. Коньяку выпила полбутылки без закуски — и ни в одном глазу.

Это меня тронуло. Я уже заметил красные от недосыпа глаза Вики и морщинки на лбу, которые появлялись у нее в минуты тяжких раздумий и переживаний.

— Нормальная палата — заметил Самошников, обревизировав помещение — Сортир отдельный, смотри-ка. Я вот три года назад ногу сломал — так нас в палате восемь тел лежало. Дело по зиме было, так утром в ней топор можно было вешать — такой был духан.

— А кормят как? — деловито спросила Соловьева — Может, чего приготовить надо? Я привезу, не вопрос.

— Прогиб засчитан — Елена пощелкала пальцами у носа Мариэтты — Эй, тут есть кому харчи возить.

— На себя намекаешь? — окрысилась та немедленно.

— Кстати — как вариант — Шелестова пожала плечами — Мне сюда езды — двадцать минут. Но вообще я о Виктории Евгеньевне говорила. Если ты не забыла, то она нашему шефу не чужой человек.

— Если невтерпеж кого-то покормить — корми меня — предложил Стройников — Почему нет? Я как с подругой расстался, так на быстрорастворимую лапшу сел, и на пиццы. Вкусно, но для желудка вредно. А готовить мне лень. Слууушай, а ты борщ варить умеешь?

Вот такой у нас коллектив. Только непонятно отчего, в горле вдруг комок появился. Ну да, шутки шутят и все такое — только вот они давно должны были в Москву уехать, а вместо этого тут ошиваются. Шутки шутят — а глаза серьезные.

— Лен, прости что я тебе праздник испортил — сказал я Шелестовой — Я не нарочно.

— Да бросьте, шеф — Елена оперлась руками о подоконник — К тому же я предпочитаю другую формулировку. Вы его не испортили, вы сделали его незабываемым. Сколько бы их еще не было, этот мне из памяти точно не стереть.

— Мне тоже — поддержала ее Соловьева — Вы как упали, как вас скрючило! Жуть!

Вот тут я и услышал историю о том, как я на снегу корчился и что дальше было. Я по одному останавливал рассказчиков, пока не добрался до версии Жилина, которая все окончательно расставила по местам. И до того момента, как меня повезли в больницу, и после.

— Нас в дом так и не пустили — сказал он деловито — Ваша охрана. Они сказали, что до прибытия Азова все должны оставаться на своих местах, где были, ничего не трогать и никому не звонить.

— Лерка Волкова обиделась жутко — заметила Шелестова — Она не рассчитывала два часа на морозе в «лабутенах» торчать. Даже из всех своих социальных сетей меня после этого поудаляла. Ее можно понять — хотела пообщаться с журналистами, а вместо жтого сначала мерзнуть пришлось, а потом и вовсе ужас начался. Зато я уговорила охранцов дать нам поесть шашлыков, так что праздник не совсем пропал. Все равно они уже готовы были.

— Отличные были шашлыки — Петрович даже глаза прикрыл, вспоминая — Жаль, что тебя заколдырило не после этого, а до, тебе бы понравилось.

— Все вино виновато — пискнула Таша — На голодный желудок, до со специями. Вот обострение и произошло.

— Потом приехал Азов — не обращая на неё внимания, сказал Вика, беря мою руку в свою — Завел всех в дом и давай по одному опрашивать. Я-то думала он к тебе поедет сразу, хотела ему на хвост упасть, — но не тут-то было. Драконил всех по очереди, по одному в комнату водил. Меня правда не стал терзать, наоборот — к тебе отправил с ребятами. Причем мне до сих пор непонятно — зачем он это делал, если в тот момент уже было известно, что это не яд, а перитонит?

— Раз делал — значит так надо — веско произнес Жилин — Он начальство, ему виднее.

— Харитон Юрьевич, когда вас выпишут-то? — подала голос Ксюша.

— Не знаю — вздохнул я — Надеюсь — скоро.

— Это если рецидивов не будет — со знанием дела произнес Самошников — Тьфу-тьфу-тьфу.

— Какие рецидивы? — взбеленилась Вика — У него что, ангина что ли была? Не язык у тебя, а помело. Шиш тебе, а не премия в этом месяце!

— Чего я сказал-то такого? — испугался Димка — Чего?

— Ладно — решил я прекратить шум и гам — Тихо, я сказал! Стало быть, так. Я тут еще полежу видимо несколько дней, но это не повод пинать балду. Новый выпуск «Вестника» должен выйти в свет как положено, поэтому собирайтесь и валите в Москву. Вик, напишешь заметку от главреда, ну, и дальше по ситуации. Шелестова, на тебе новости и все прочее. Вику не дергай лишний раз.

— Не поняла? — Вика встрепенулась — Вообще-то я тут собираюсь остаться, между прочим.

— На предмет? — даже опешил я — А кто будет работу редакции координировать?

— Ленка — показала Вика на крайне удивленную этими словами Шелестову — У нее получится.

— А чем я хуже? — обиделся Стройников — Я тоже могу.

— Что? — одновременно повернулась к нему Шелестова и Вика — Что ты можешь?

— Не могу — немедленно перестроился Геннадий — Ничего не могу.

— Всем — тихо — скомандовал я — Вика, мне тут лежать всего три дня, я не смертельно больной, так что валите в столицу нашей Родины. Хоть высплюсь в тишине. Лен, тогда Вике во всем помогай, хорошо?

Вика хотя и проявила чудеса дипломатии, но последнюю фразу не одобрила. Внешне это было незаметно, но я-то ее знаю.

— Будет сделано — козырнула Шелестова — А что до материалов — давайте я вам на почту все скину. У меня внизу, в машине, нетбук лежит, я пулей метнусь, принесу. Только чур фотки из папки «Хо-хо» не смотреть, ладно?

— А сеть? — усмехнулся я — Это не Москва, тут «вайфая» нет. Да и врач вряд ли одобрит. Не суть, на самом деле, я так думаю, что через пару дней меня в столицу оттранспортируют, тогда продолжим этот разговор. Но нетбук ты неси. Как там папка называется?

— Добить тебя что ли? — задумчиво произнесла Вика — Труда немного, и в суде потом оправдают — мол, аффект, общая слабость покойного…

— Эй-эй — мне ее взгляд не понравился — Не забывай о расходах на транспортировку тела, а они будут немалые. Вот вернусь домой на следующей неделе…

— Все верно — послышался голос Азова — Так и будет, угадал. Во вторник отправишься домой, с малой скоростью, поутру. Так, детишки, посещение закончено, все из палаты вон. Да и вообще — зима, дни короткие, так что — по машинам и в путь. Шелестова, никаких ему нетбуков, пусть отсыпается. Вика, ты задержись, внизу меня подожди. Со мной поедешь, нам все равно по пути.

— Илья Павлович, может я все-таки останусь? — скривила жалобную рожицу Вика, здраво рассудив, что мой приказ — это здорово, но Азов — высшая инстанция, с которой я даже спорить не буду.

— А ну — брысь! — захлопал в ладоши Азов — Давай-давай-давай!

Моя гвардия с уважением и даже страхом глянула на внешне добродушного Азова, и их как ветром сдуло, только «пока» мне и успели сказать. Петрович даже недоеденный апельсин на тумбочке оставил, что для него было несвойственно. Не в смысле — свинячить, а в смысле — еду оставлять. Нам с ним как-то довелось побывать в одном хозяйстве на уборке корнеплодов, всякое в жизни случается. Так вот еда там была такая, что я в первый же день, задыхаясь от комбижировой вони, сказал окружающим:

— Ек-макарек, в армии лучше кормили!

А ниже этой планки, как вы понимаете, опуститься трудно. Ну, сейчас там говорят, харч как в ресторане, чуть ли не «шведский стол». В мое время все было прозаичней — перловка, метко названная «шрапнелью» или «клейстером», суп из субпродуктов, жилы и мышцы под названием «гуляш» в компании с жидким пюре и компот с песком. Не сахарным, а тем, что на дне мешков с сухофруктами остается. Вот такое незамысловатое меню.

К чему я — при всей своей неизбалованности я тот суп есть не смог. Я — но не Петрович, который все смолотил.

А тут апельсин оставил. Это, знаете ли, симптоматично.

Еще под подушкой я обнаружил пару пачек сигарет и зажигалку — уж не знаю, кто из моих такую заботу обо мне проявил, но непременно выясню. Золотой ведь человек.

Тут, собственно Азов и сказал -

— Нельзя же так.

Ну, и далее по тексту.

— Нет худа без добра — прихватил Азов с тумбочки недоеденный апельсин и отправил дольку в рот — Хоть передохнешь маленько в тишине, правильно ты все сказал. Если только Валяев сюда не доберется, ему Костик небось ужасов порассказал. Я нашего умника в тот же вечер обратно отправил.

— Это да — я затянулся сигаретой, а после помахал рукой, разгоняя дым — Блин, как-то не подумал — не заругают меня за курение?

— Тебя? — Азов хохотнул — Я столько этому лекарю отвалил, что ты теперь можешь тут не то, что курить, а оргии с гетерами устраивать. Хотя от бабушек с швабрами это тебя не спасет конечно, это неконтролируемая стихия, тут только руками закрыться и сказать: «Я в домике».

— Откройте форточку — попросил я его, с трудом встав и затушив сигарету в апельсиновой корке. Я представил себе хрестоматийную тетю Глашу, махающую тряпкой и порядком струхнул — Пусть проветрится.

— Архиверное решение — одобрил Азов, выполнил мою просьбу и вдохнул ворвавшийся в палату морозный воздух — Нет, после московского смога тут дышится просто отменно. Причем от столицы-то отъехали всего-ничего. И — тишина.

— Я дитя мегополиса — ложиться обратно я не стал, так и остался сидеть — Мне там уютнее. Да, вы меня в Москве обратно в больничку определите или…?

— Или — Азов усмехнулся — У нас врачи в здании есть, да и не так все катастрофично, поверь. Тебе же не почку вырезали или сердце шунтировали, здесь штатная, по сути, вещь. Главное тяжести не поднимай и с Викой не шали несколько недель, ну, в активном режиме. И все будет нормально, поверь мне.

— Вот и хорошо — обрадовался я — Не люблю я больницы.

— Да кто их любит? — удивился Азов — Запах этот, карболка вперемешку со столовой, будят ни свет, ни заря, градусник под мышку суют. Понятное дело, что болеть дома лучше. Да и мне спокойнее будет, если ты под приглядом.

— А тут я без него? — немного иронично поинтересовался я.

— Да прямо — фыркнул Азов — Оставлю я тебя одного. Кстати — с этого и начнем.

Он подошел к двери, открыл ее, повертел головой, высунув ее наружу и вернулся ко мне.

— Значит так — негромко произнес он — Смотри. В здании будет двое моих ребят — один на посту, один у палаты. Но это — не все. Если вдруг выйдет такой поворот событий, что они прозевают опасность, то здесь, в больнице есть еще один человек, который тебе поможет. Да ты его знаешь, это Олег. Помнишь, который тебе помог тогда, в том году еще? Вот его сегодня привезут сюда, благо выдумывать хворь не надо, там своя в наличии. Он, правда, на поправку вовсю уже пошел, но все равно еше в больнице лежал, так что тут все чисто, не подкопаешься. Так что в самом пиковом случае можешь на него рассчитывать. Лежит он на этом же этаже, в девятой палате, это в конце коридора, вон там.

И Азов помахал рукой, показывая мне направление.

А мне стало совестно — совсем я про этого человека забыл. Нехорошо, он ведь тогда прикрыл нас с Викой.

— Понял — кивнул я — А так просто мне его навестить будет нельзя, правильно понимаю?

— Да, формально вы незнакомы — подтвердил Азов — Да не переживай, даже если тут не пообщаешься, на что я очень рассчитываю, то в «Радеоне» наговоритесь вдоволь, я его в штат взял. Толковый парень.

— Это да — порадовался за Олега я.

— Еще — Азов засунул руку в карман пиджака и достал из него небольшой пистолет — Вот, держи. Надежная машинка, не чета нынешним. «Браунинг 380», практически коллекционная вещь, его еще в том веке с выпуска сняли, так что вернешь потом. Держи еще обойму запасную. Как пользоваться — показать?

Я принял у него достаточно увесистый, несмотря на небольшие размеры, пистолет и выщелкнул из рукояти обойму.

— «Семь шестьдесят пять» — сообщил я Азову, глянув на патрон — Ну, это нормально. И предохранитель двусторонний. Уважаю бельгийцев.

Я вбил обойму обратно, загнал патрон в ствол и сунул пистолет под подушку. На самом деле оружие я не любил и стать его владельцем никогда не стремился, но в свете последних событий лучше быть с ним, чем без него.

— Ох, Киф — Азов взъерошил мои волосы — Страшный ты позер, нет слов просто. Кстати — разработка-то бельгийская, а вот делали его итальянцы. Видишь, какой он… эээ… Стильный.

— Стильный-то стильный, но вот только что мне делать, если меня с этим стволом «примут»? — уточнил я у него — Разрешения-то нет. Кто его знает, как оно повернуться может? Ношение огнестрельного без разрешения — это статья. Не самая жесткая — но статья.

— Ничего не делай — посерьезнел Азов — Приняли — и приняли, знай проси одно — надо позвонить. Дальше — не твоя забота, понятно? Но я надеюсь, что до такого развития событий вовсе не дойдет, я тебе его дал ну совсем уже для перестраховки. А так — полежишь ты тут еще несколько дней — и все, и в Москву.

— Хорошо бы, если так — не стал с ним спорить я — Звук выстрела громкий?

— Да нет — махнул рукой Азов — Хлопок, не громче. Еще — в обойме тринадцать патронов, учти это. Не семь, не двенадцать, — а тринадцать.

— Больше не меньше — без улыбки заметил я — Но лучше будет, если я вам его через несколько дней просто отдам обратно — и все.

— Я — за — Азов залез в другой карман и достал оттуда мои часы — Держи, это тебе дополнительная гарантия, что так оно все и будет.

— О! — я защелкнул браслет на запястье — А я думал, что они того… Ничего не имею против санитаров, там ребята нормальные, но в приемном разное бывает, мне Соболев из отдела происшествий рассказывал.

— Так и случилось разное — хохотнул Азов — Но потом мы их поискали — и нашли.

— А портки мои и остальная одежда? — поинтересовался я — Может, и ее сюда тоже?

— Одежда твоя в мусорном баке — объяснил мне Азов — Тебя вырвало раза три по дороге, так что Вика как на нее глянула, так на помойку ее и определила. И правильно сделала. Да не волнуйся ты, не голым же мы тебя домой повезем? Когда с Викой за тобой приедем, то привезем все с собой. А тут тебе вон, халат положен. Тем более, что ходить тебе особо некуда. Лежи да телевизор смотри. Днем много чего интересного показывают.

Вышеупомянутый халат висел на спинке койки.

— А телефон? — обеспокоился я — Он где?

— На — снова залез в карман Азов и достал мой коммуникатор — Хорошо, что напомнил. Слушай, старый стал, памяти вообще нет.

Ага, знаю я как памяти у тебя нет.

— Илья Палыч, мне тут ребята рассказали, что вы их маленько потиранили — осторожно спросил я — А зачем? Вы же уже знали, что меня не траванули.

— Я — знал — подтвердил Азов, закрывая форточку — А они — нет. Они вообще думали, что ты уже того. Вика твоя вся серая была, ее единственную трогать не стал, с ребятами в больницу следом отправил, да еще своих храпоидолов наругал за непонятливость.

Вот тоже интересно — все под подозрением, а Вика — нет. Потому что она со мной через снег и град уже прошла или по какой-то другой причине?

— Ага — смекнул я. Даже гадать не нужно — Азов, пользуясь моментом, решил половить засланную рыбку в мутной воде псевдотрагедии. — И как, что-то интересное всплыло?

— Что-то да всплыло — Азов прищурился — Забавно прозвучит — ты, понятное дело, раздолбай, но твое недомогание оказалось для дела очень и очень полезным.

— Илья Палыч, вы же не Дюма-отец, чтобы интригу накручивать — возмутился я — Ну? Чего такого вы узнали?

— Всего-навсего фраза из трех слов, которую услышали два человека. Сначала был только один, что не показатель, но Вика потом мне сказала, что тоже их слышала, она стояла с тем, кто их сказал, рядышком. Естественно, я на них внимание не акцентировал, так что говоривший вряд ли что-то заподозрит, а вот у меня наконец-то пасьянс сходиться начал. Не на косвенных, а на прямых. Нет, был бы это профи — он бы так не обсохатился, но тут-то дилетант, просто хорошо закопавшийся. Настолько хорошо, что я его выловить долго не мог. Не поверишь — даже думал о том, чтобы всю твою редакцию — того.

— Чего того? — захлопал глазами я — Вы это, вы заканчивайте! Нет, если невтерпеж, то можете Соловьеву в расход пустить, мне ее меньше других жалко, а остальных-то зачем?

— Ты обезумел? — тут и Азова проняло — Уволить, в смысле. Ну, кроме Петровича твоего и Ксюши — они появились позже, к ним претензий нет. А вот остальные, елки палки… Прямой укор моему профессионализму, понимаешь. Ведь знаю, что инсайдер есть, а сделать ничего не могу. Вот он минус непрофессионалов — в естественной среде они куда более неуловимы, чем профи. Просто в силу непредсказуемости. Но в какой-то момент минус становится плюсом, особенно в экстренной ситуации. Когда ты на снегу помирать начал, а все орать, тут-то он себя и выдал, сам того не поняв, скорее всего.

— Так что это за слова такие? — я полез под подушку, где у меня потихоньку скапливался джентельменский набор — сигареты, зажигалка и ствол с запасной обоймой. Собственно, за сигаретами я и полез — Ну?

— Нагнетаю, да? — ехидно заулыбался Азов — Слова простые и короткие. «Это не я».

— О как! — я снова защелкал зажигалкой, которая не хотела работать. Азов взял у меня ее из рук и отправил в форточку, которую он снова открыл. После протянул мне свою зажигалку — в дорогущем платиновом чехле.

— Оставь себе — помотал он головой, когда я, прикурив, собрался ему её вернуть — Потом отдашь, когда обратно поедем.

— Отдам — с сомнением произнес я, разглядывая ее — Изящная штука.

— Ну да — Азов улыбался, глядя на меня — Ладно, хорош. Как думаешь, кто? Наверняка у тебя были свои выкладки в голове.

— Были — не стал спорить я — Как не быть.

И это было правдой. Я про крысенка внутри редакции не забывал ни на минуту. И, если совсем уж честно, то меня печалил тот факт, что раньше или позже наша славная компания станет меньше на одного человека, больно хорошо мы сработались.

В результате я вычленил две кандидатуры, которые были наиболее вероятны. Назову ему обе, почему нет?

— Чего замолк? — поторопил меня Азов — Давай, выкладывай.

— Выкладываю — кивнул я и набрал в грудь воздуха, да так, что в боку закололо.

Я выпалил два имени и уставился на безопасника.

— Зрачки покажи — потребовал он, посмотрел мне в глаза — Да нет, вроде не расширены. А несешь бред какой-то. Эти-то каким краем?

Ну, на самом деле Жилина я давно хотел проверить, были у меня кое-какие сомнения по его личности. Только вот не как в «крысе», а совершенно в другом ключе. А вот вторая персоналия… Она меня смущала.

— Нет — наконец сказал Азов — Обознатушки-перепрятушки.

— О как — я почесал затылок и зашипел — заныл свежий шов — А кто же тогда?

— Звягинцева — без всяких «мхатовских» пауз сообщил мне Азов — Наталия. Или Наталья, никогда не видел особой разницы в написании этих имен.

— Да ладно — я очень удивился — Она? Кстати — фамилию ее даже и не помнил. Таша и Таша. Вот ведь. А ошибки нет?

— Слушай, что за штампованные фразы из кинофильмов про шпионов? — поморщился Азов — Конечно погрешность может быть, как без этого? Но вот только эти слова слышали двое, а она утверждает, что подобного не говорила. Точнее — она про это не упоминает, а я восстановил посекундно, кто что говорил и делал, все сходится, кроме этой фразы. И на аффект тут не спишешь. Так что вероятность того, что мы нашли нашего стукачка более чем велика.

— И чего теперь? — невесело спросил я у него — Чего с ней делать будете?

Есть у меня подозрение, что может маленькая, прожорливая и упрямая Таша попасть в подвалы «Радеона». Я там был — невеселое место. Мне еще повезло, что я тогда из них выбрался, но впечатления остались незабываемые.

— А сам-то как думаешь? — усмехнулся Азов — Орлы мои ее тихонько с улицы возьмут, привезут к нам в «Радеон», а там все готово — пустой кабинет, табуретка, привинченная к полу и лампа, которую я буду направлять ей в лицо. Что ты на меня уставился? Ты точно кино пересмотрел. Шутит Илья Павлович, шутит.

— Ну у вас шуточки — проникся я.

— Так у меня и должность — посерьезнел Азов — Ничего мы с ней делать не будем. Зачем? Пусть себе живет как раньше. Другой разговор, что за ней теперь пригляд и присмотр будет по полной программе. Эта Таша — она диктофон на ножках, и не более того, а вот ее связи — это интересно. Авось, и мы чего полезное через нее узнаем. А ты при ней особо не разглагольствуй давай. Ну, если только я тебя об этом отдельно не попрошу и текст необходимый не вручу.

— Да я и до этого подобным не грешил — обиделся я — Чего мне с ней откровенничать? Да и с остальными тоже.

— Вот и хорошо — одобрил Азов — Вот и правильно. Ладно, пойду я, мне еще в Москву ехать. А ты — лежи себе, болей и не забивай себе голову всякой ерундой.

— Ну да — я потер бок — Теперь-то чего уже. Нет, ну как глупо получилось — ехал мяса покушать, вместо этого тут завис. И пищу мне теперь есть только жидкую, вон, даже апельсинку нельзя.

— Это жизнь, Харитоша — Азов потрепал меня по плечу — Бывает. К тому же такая диета — это ненадолго, можешь мне поверить. Через три дня заберем тебя, дома отъешься.

Дома. Я уж не помню, когда в последний раз был именно дома. Я вообще не представляю что там творится.

— Не в курсе — как там мои родители? — задал я Азову вопрос, на который раньше мне все времени не хватало.

— Отдыхают — Азов заулыбался — Не поверишь — но скоро снова выиграют три бесплатные недели. Везет же некоторым!

— Нормальный человек засомневался бы в своей удаче — я представил лицо мамы, которое будет у нее при этой новости — Но не мои. И не россияне в целом. Халява — она и есть халява.

— На то и расчет — поддержал меня Азов — Ну все, бывай.

В этот момент дверь открылась и в палату въехала тележка с кастрюлями и чайниками.

— Обед — зычно сообщила золотозубая женщина в условно-белом халате — Мужчина, вы чего здесь? Посещение с пяти!

— Ухожу-ухожу — заверил ее Азов, повел носом, наклонившись к кастрюле и, глянув на меня с сомнением покачал головой — Странно, вроде не четверг.

— Я есть не хочу — верно понял его я.

— Рыбный суп — почему-то обиделась тетка — С горбушей. И котлета, тоже рыбная, с пюрешкой.

— Мне нельзя — показал я пальцем на пупок — Мне кишки того… Апельсинку хотите?

Я человек смелый, но эту самоходку сразу побаиваться начал.

— Эх, москвичи — тетка цапнула один апельсин с тумбочки — Зажрались!

И, прихватив еще один экзотический плод, покинула палату, покрикивая вслед уходящему Азову -

— Ходят, ходят. А кому-то потом полы мыть!

А я остался один.

Вот ведь как бывает — в обычной жизни мы, бывает, произносим не подумав довольно глупые слова вроде: «Хоть бы в больницу попасть, отоспаться». Вот, я попал — и чего? Больше, чем положено не поспишь. В смысле — отсыпаешься быстро, а потом что делать? Ну, в моем случае хоть телевизор есть — но это тоже не панацея. В результате — скука смертная.

Ладно, еще днем — мне Вика раза три звонила, Зимин объявился, здоровьем поинтересовался, потом еще Валяев нарисовался, рассказал, что Ядвига сначала долго радовалась, узнав, что я вроде как помер, а потом запечалилась, проведав, что это не так.

И за что она меня так не любит? Я же в 1939 в дележке Польше не участвовал, и родственники мои тоже.

А Костику я сам позвонил. Извинился за то, что так вышло с выездом на природу и попросил приглядеть за моим аккаунтом — штрафы за неявку в родимый клан никто не отменял пока. Зла он на меня не держал и обещал все сделать.

А вот ночью все совсем было печально. За окнами — темнота и снег, спать неохота, потому как организм свое получил и больше положенного ему не надо.

Я, постанывая (все-таки больно — и вставать, и ходить) сполз с койки, покурил, открыв форточку и, поняв, что не усну, совсем загрустил.

Было хотел телевизор включить, но в здании больницы стояла тишина, и мне стало как-то не слишком удобно это делать — кто знает, что здесь с акустикой? Включишь его — и примчится ночная сестра, а за ней пяток болящих с костылями, выяснять, кто тут людям спать не дает. Костыль — это страшное оружие, тем более, что коллеги по несчастью меня заранее не любят — их там по восемь в палате лежит, а я, буржуй, один тут обитаю. Чего меня любить?

В результате мне только и осталось, что лежать, глазеть в потолок, щелкать курком пистолета (черт, ну как же приятно держать в руках оружие. Есть в этом что-то сакральное) и думать о всяком разном.

Например — о том, что про Ташу я мог бы и сам догадаться. Это ведь она тогда настаивала на том, чтобы призом в каком-то из конкурсов было посещение «Радеона». Хотя… Чушь это все. Теперь, зная кто она есть, проще всего подогнать под нее воспоминания, превратив их в факты. Была бы не ее месте Соловьева — я бы вменил ей в вину чрезмерную ретивость, расценив ее как желание подобраться поближе к эпицентру событий.

Субъективно это все. Это все равно как искать у себя симптомы заболевания сверяясь с статьями в интернете. Всё найдешь, и даже еще сверх того.

А мне ее жалко. Серьезно. Ну да, по идее она мой недоброжелатель, это так. Но все равно — жалко. Мало ли, как она попала в этот круговорот? Может, выбора у нее не было, загнали в угол, как меня.

Я не склонен к толстовству и вторую щеку подставлять под удар не буду. Я и первую не подставлю, не хватало еще. Но и в роли роковой женщины, Маты Хари московского разлива, эту девочку представить я тоже не мог. И меньше всего хотел, чтобы она попала в такую ситуацию, где с ней все-таки будет общаться Азов или его молодцы.

Впрочем, предупреждать ее ни о чем я не стану, не хватало еще. Тут гуманизм встанет на одну плоскость с моей безопасностью. Второе — важнее.

С Таши мысли перескочили на игру, в которой наверняка происходило много всего разного. Например — Кро скоро начнет рвать и метать. Я же обещал появиться к воскресенью, а по факту — пес его знает, когда теперь возникну.

Да Кролина — это ладно, поссоримся — помиримся. Вот сбор вождей гэльтских кланов — он и вправду не за горами. Помнится, тогда шла речь о полутора неделях, так сколько от того времени осталось? Немного. А если я это дело прозеваю, то квесту конец, без вариантов. Я столько времени на это положил, и вот так все пустить коту под хвост? Жалко. Главное — осталось то всего ничего — народ взбаламутить да в нужном направлении волну его гнева пустить. Ну, и самому половить рыбку в мутной воде.

И самое главное — третья печать. Гора Айх-Марак и то, что меня ожидает на ее вершине. Кстати — вопрос — что меня ожидает на ее вершине? Чего ждать от Повелителя снегов?

А еще — не взять ли мне с собой туда ребят из клана? Почему бы и нет? Ну, в замок Повелителя снегов я их с собой не потащу, а на вершину — запросто. Если там нет какого-нибудь деяния, я очень удивлюсь. Опять же — проверим их в деле. Как там? «Парня в горы тяни, рискни»? Все верно сказал великий поэт, вот там и поглядим, что к чему.

Одно хорошо — хоть в этом направлении надо мной не каплет, нет там временных ограничений. Точнее — они есть, но более щадящие, я и так с опережением графика иду.

Тут мне стало совсем тоскливо, да еще ветер за окнами выть стал. И еще — жалко себя стало. Не очень сильно — но все же. Сложно сказать, в какой конкретно плоскости, скорее — так, вообще. Все люди спят у себя дома, а я валяюсь тут, в больнице, которая вообще невесть где находится. Я же ее даже со стороны не видел — меня сюда беспамятного привезли. Случись чего — даже не знаю куда идти, где тут вокзал. Хотя это, по ходу и не проблема — язык до Киева доведет. Тем более что до такого вряд ли дойдет.

За дверью послышались шаги — кто-то шел по коридору и остановился у моей палаты — в тусклом свете ночных ламп, в щели под дверью, была видна тень от ног этого человека.

Я насторожился, сунул руку под подушку и щелкнул там предохранителем пистолета — чтобы слышно не было.

Человек постоял еще секунд сорок и пошел себе дальше. Может, это один из тех двух бойцов, которые со слов Азова должны охранять мое хворое тельце?

Я вообще-то был уверен, что один из них будет как в кино, сидеть на табуреточке около моей двери и сурово смотреть на проходящих мимо сестричек и пациентов. Но, когда еще днем после посещения туалета, я из любопытства выглянул в коридор, то никого там не увидел. Так сказать — коммунизм. Заходи, кто хочет, убивай меня.

— Вот так с ума и сходят — пробормотал я, поставил оружие на предохранитель, повертелся еще какое-то время и все-таки уснул.

Вообще ничего так не затягивает в рутину, как пребывание в режимных учреждениях — от больниц до армии и исправительно-трудовых колоний. В мирной жизни однообразия тоже хватает, но в ней есть возможность вильнуть в сторону от обыденности. Например — сигануть с парашютом или ни с того, ни с сего уехать в город над вольной Невой или даже в Таджикистан за хлопком. Со мной нечто подобное как-то случилось, между прочим. Нет-нет — не Таджикистан, это даже для меня слишком. А вот в Питер я как-то усвистел, было мне тогда лет семнадцать. Вообще-то я пошел в магазин, за маслом, мама попросила. По дороге встретил приятелей, который задумали устроить тест-драйв машине, купленной недавно одним из них, а именно — прокатиться по трассе «Е-95» до Северной Пальмиры, глянуть на развод мостов, посетить пару пивных заведений и поехать обратно. В машине было еще одно свободное место, и я его занял.

Мама очень была удивлена, когда часа через три я ей сообщил, что здесь, на трассе, масла нет, но, когда я вернусь из Питера, я непременно за ним зайду в наш магазин. Вернулся я только через четыре дня, когда за ним уже сходил батя.

Подобные вещи делают жизнь на воле разнообразнее. А вот в местах, где есть четкий график существования, такое невозможно. Если написано — завтрак в девять утра, то именно в это время, плюс-минус десять минут, тебе дадут тарелку каши, кружку с чаем и два куска хлеба с одним квадратиком росистого масла. И в сторону не вильнешь.

Но и в этом есть свои плюсы — не надо думать, что будет завтра, поскольку завтра будет то же самое, что было сегодня.

Живот болел уже меньше, главврач, который меня осматривал, после того, как меня пропальпировал, выглядел не слишком довольным, что дополнительно убедило меня в том, что дела мои уже неплохи. Это мне выздороветь хочется, а вот ему выгоднее, чтобы я задержался тут подольше. Впрочем — это нормально, тем более, что не похож он на того, кто только о своем кармане думает. Уверен, часть мзды, полученной от Азова, причем большая на нужды больницы пойдет, а не в его карман. Есть такие люди еще, которые за дело радеют, есть, и чем дальше от моего родного города, тем их больше. Уж не знаю, почему так выходит, видимо — в геомагнитных помехах дело. Или еще в чем.

Но это ладно. Так вот и покатился день по заведенному графику. Обход-обед-шарканье тапочек по коридорам — кефир — ужин. Скука — невозможная. Вдобавок у меня телефон сел, а зарядки не оказалось, не оставили мне ее. Я об этом как-то не подумал, а Азов… Тут можно только гадать — случайно так вышло или нарочно. И раздобыть не у кого — сестры только нос воротили, а болящие хмыкали, мол «в такой палате лежишь — и зарядки нет? Ну и дурак». Что до охранников — я их так ни разу и не видел, так что даже послать в близлежащий салон связи было некого. Да и не на что — денег-то у меня тоже не было. Я тут, блин, себя вообще каким-то Робинзоном Крузо начал ощущать. Один, невесть где и даже поговорить не с кем.

Впрочем, уже ночью с последним пунктом вышла накладка. Собеседник нарисовался, причем из тех, которых лучше бы и не видеть, и не слышать.

Не знаю — то ли от того, что отоспался я капитально, то ли от постороннего звука — но я проснулся, когда еле слышно скрипнула дверь в палату. Ну, как проснулся — плавно выплыл из сна.

Будь на моем месте какой-нибудь суперагент — может он успел бы выхватить пистолет из-под подушки и лихо выпутаться из этой истории. Но — я не он, а потому, даже уже осознавая, что пришли по мою душу, сделать ничего не успел. Ну, разве только сунуть руку под подушку.

Следом скрипнул стул — ночной гость явно не собирался меня убивать вот так сразу. Видимо, хотел перед этим поговорить. В том же, что это не охранник я не сомневался — им то какой смысл на меня спящего глазеть?

— Харитон, вы уже проснулись — мягко прозвучал голос визитера — Веки дрожат и дыхание участилось. Давайте не будем тратить время друг друга.

— Вот почему всегда так — я открыл глаза — Снится роскошная грудастая блондинка, проснешься, — а тут не она. И еще — Ерема, здесь ночью посещения запрещены.

— Не успел к урочному часу — доброжелательно сообщил мне пророк — Не сложилось. Снег, знаете ли, заносы и все такое прочее. Но увидеть вас очень хотелось — вот и пришлось татем в ночи побыть. Как ваше самочувствие? Когда я узнал о том, что случилось, я очень опечалился. Хотя это и предсказуемо — вы едите очень много жирной пищи.

— Ем, грешен — не стал спорить я — Так вкусно же.

— Ножом и вилкой копаем мы себе могилу — назидательно сказал Ерема — Воздержанность в еде продлевает жизнь.

— Все болезни — от нервов — не согласился с ним я — И только срамные от удовольствия. Что ем я жирное, что нет — все одно эта перфорация, или как там её, меня бы тюкнула.

— Ну, тут вопрос спорный — Ерема усмехнулся — Да, вот еще что. Передайте Илье Павловичу, что кадры у него не те, что прежде стали. Что один, что второй — никуда не годятся. Реакции нет, того, что за спиной происходит — не видят. Это серьезное упущение. Вот хорошо, что это я пришел — а если бы нет?

Первое — я остался практически без прикрытия. Второе — судя по всему, убивать он меня не собирается. Хотя мне давно это Зимин говорил, что, мол: «неспортивно это и им не нужно»

— Они хоть живы? — полюбопытствовал я.

— Разумеется — кивнул Ерема, кладя ногу на ногу — На что мне их жизни?

Я вынул руку из-под подушки и, охнув, перешел из позиции «лежа» в позицию «сидя». Не потому что поверил ему — я вообще уже никому не верю. Просто лежать смысла не было, что это за беседа — один сидит, другой развалился на кровати, есть в этом что-то декадентское. Да и курить захотелось невозможно. И самое главное — пусть привыкнет к тому, что снова и снова засовываю руку под подушку. Если что-то все-таки пойдет не так — это может сработать.

— Это хорошо — сообщил я ему, щелкая зажигалкой — Ничего, что я курю?

— Пагубная привычка — Ерема, легко поднявшись на ноги, подошел к форточке, и открыл ее — Курение убивает.

— Есть такое — признал я — Но все остальное убивает не менее эффективно — еда, воздух, вода. Век химии.

— В первую очередь убиваю все-таки люди, и только потом — все остальное — Ерема так и остался стоять у окна — Вы очень кстати затронули эту тему, я здесь как раз по этому поводу.

— Ух ты — я сунул руку под подушку, убирая зажигалку — Никак вы решили меня… Мммм… Зачистить?

— Мы? — Ерема негромко засмеялся — Что за причудливые фантазии? Зачем нам это? Напротив, я здесь, чтобы вас предупредить об опасности. И даже помочь вам, если вы того захотите.

— О как — я затянулся сигаретой — Куда уж мне хуже быть может? И потом — вспоминая нашу последнюю встречу, как-то слабо мне в это верится. Помнится, в «Капитале» вы были настроены не столь добродушно, и, если бы не вмешательство не слишком квалифицированных сотрудников Азова, все могло бы кончиться достаточно невесело.

— Марк был примерно наказан за свой проступок — Ерема досадливо дернул подбородком — Все должно было случиться не так. Совершенно не так.

— Как вышло — так вышло — я выпустил кольцо дыма — Чего теперь? Всякое бывает.

— Зато я рад тому, что вы все-таки прислушались к моим словам и это радует мое сердце — Ерема улыбнулся — Перстня с опалом нет — и это правильное решение.

— Так это опал? — удивился я — Вот тебе и раз. Всю дорогу считал, что это агат.

— Опал — покачал головой Ерема — Да и было бы странно, окажись это другой камень. Впрочем, мы ушли от темы нашего разговора.

— Мы к ней ее даже не приближались — заметил я, туша сигарету в свернутом для этой цели бумажном кулечке.

— Харитон, не знаю, потешит это ваше самолюбие или опечалит, но на вас буквально объявлена охота — как-то подозрительно весело сообщил мне Ерема — Настоящая, со всеми атрибутами.

— То есть моя голова стала чем-то вроде приза? — напрягся я — Отрежь ее, отдай таксидермисту и повесь на стену? Я против такого подхода к вопросу.

— Я бы тоже был против — согласился со мной Ерема — Но так оно и есть на самом деле. Нет, никакого приза за нее не назначали — нанят человек с хорошим опытом в выполнении подобных заданий, вы его цель.

— Тоже мне новость — фыркнул я — Его когда еще наняли. Это я и сам знаю.

Более того — мне тогда даже имя его назвали, красивое и классическое. Ромео. Универсал, рукопашник, стрелок и прочая, прочая. Впрочем, это вслух говорить не стоит — молчание золото.

— Да, но вот только вряд ли вы знаете, что заказчик увеличил сумму гонорара и усилил его еще парой человек с не менее впечатляющим послужным списком — вкрадчиво произнес Ерема — Видно, очень он вас не любит. И еще у них есть приказ — не убивать вас без особой команды. Вы заказчику живым нужны зачем-то. Может — для пыток, может — еще для каких целей.

— Вот оно что — меня пробил легкий озноб — А я как раз гадать начал — чего им вопрос проще не решить, с помощью винтовки, оборудованной оптикой. В большинстве случаев именно она ставит точку в подобных случаях.

— Согласен — подтвердил Ерема — Но не в вашем. Ему, этому человеку, что-то от вас надо. Или просто он хочет видеть вашу смерть своими глазами. Насколько я понял, вы ему чем-то помешали, и очень сильно. Может — видели что-то такое, что не должны, может — сорвали какие-то планы. Месть, знаете ли, это двигатель прогресса почище рекламы, люди такое для нее изобретали, что диву даешься.

— Отменная информированность — вкрадчиво сказал я — Ерема, а в загашниках ваших знаний нет часом имени этого заказчика? Если есть — скажите мне его и это будет самый праведный поступок во всей вашей жизни, клянусь небом.

— Опрометчивая клятва — погрозил мне пальцем Ерема.

— Хорошо — я ощущал азарт и боль. Первое — от того, что я в шаге от очень важной информации, второе от швов. Я от возбуждения даже дергаться начал — Вам же тоже от меня что-то надо? Давайте торговаться. Торг в себе ничего порочного не несет, мы же можем найти точки соприкосновения.

— Я бы рад — Ерема развел руки в стороны — Я бы поторговался. Но — не с чем. Имени заказчика у меня нет. И даже предположений о том, кто это может быть — тоже.

— Вот же — расстроился я — А так хорошо все начиналось.

— Сам не рад — посочувствовал мне Ерема — Хотите верьте, хотите нет, но этот партизан мешает нам не меньше чем вам. Есть определенный регламент наших отношений с «Радеоном». Да — мы враги. Да — давние и непримиримые. Это есть факт. Но наша война — это наша война, и нам не нужны те, кто ломает хрупкие паритетные отношения, а человек, о котором мы говорим, именно это и делает. Мои хозяева отдали бы его вам, просто в залог того, что мы непричастны к происходящему. Но — нет. Наш наушник, увы, пропал бесследно, передав только ту информацию, которую я до вас донес. Думаю, он убит. Он узнал о том, что я вам сейчас рассказал, совершенно случайно и мы приказали ему подобраться поближе к этим людям, но ему этого, скорее всего, просто не удалось сделать. Или напротив — удалось, но он чем-то себя выдал.

— Жалко — вздохнул я абсолютно искренне.

А что — и их человека жаль, и того, что он не так уж много узнал жаль. А больше всего жаль себя. Вот накой мне все эти шпионские страсти? Нет, если вернусь в «Радеон» — только в редакцию буду выбираться и все.

Вот только что делать потом, когда я своим хозяевам не слишком буду и нужен? Кто меня защитит от этих таинственных злодеев, которым моя голова нужна в качестве сувенира?

Да это все ладно. Мне что потом, всю жизнь прятаться в четырех стенах? Я не согласен, мне такого не надо. Это вообще не жизнь.

— Есть еще одна вещь — продолжал Ерема — В своем последнем докладе он сообщил, что среди вашего ближайшего окружения есть тот, кто передает им информацию о вас. Проще говоря — рядом с вами доносчик. И, скорее всего, новость о том, что вы лежите в этой больнице уже достигла ушей ваших недоброжелателей. Вы понимаете меня?

Кажется, начинаю понимать. Ох, Ерема, с одной стороны — ты непрост, а с другой — как ребенок. Ну да, ту же Вику ты уже напугал бы до судорог, вот только со мной такие вещи не проходят. Нет, поначалу я проникся, но вот последняя фраза — она лишняя. Это не вишенка на торте, это чернослив в кураге.

— Беда — вздохнул я и обнял себя за плечи руками — И что мне делать?

— Покинуть это здание, и чем быстрее — тем лучше — деловито сказал Ерема — Я на машине. Я отвезу вас туда, куда вы скажете. Домой — значит домой. В «Радеон» — пусть будет «Радеон». Консорциум — честный игрок, и я хочу, чтобы ваш наниматель это знал. Тем более что в свете последних событий у нас образовался перед ним небольшой долг, который нам совершенно не нужен.

Я дернул рукой с часами, вроде как размял плечи, потом ткнул указательным пальцем правой руки в бок и ответил ему -

— Так нельзя мне. Не зажило еще. Врач против будет.

— Какой врач, о чем вы вообще говорите? — проникновенно поинтересовался Ерема — Если вы останетесь здесь еще на один день — вас не будет.

— Ну, это вопрос спорный — не согласился с ним я — Вы меня предупредили, спасибо. Так что я звякну Азову, он усилит охрану. Или пришлет за мной специализированный автомобиль, класса «скорая помощь».

Кстати — вопрос. А почему он сразу этого не сделал? Казалось бы — чего проще? Ну ладно — вчера, все понятно. Наркоз, то, сё. Но сегодня-то что ему помешало это сделать? Красивый реанимобильчик с симпатичной медсестрой решил бы вопрос запросто, мне даже одежду можно было бы не передавать. Однако же я остался тут, у черта на куличиках. Почему?

— Я просто предложил свою помощь — чуть укоризненно посмотрел на меня Ерема — Не более того. Это делается в знак того, что мы вам, конкретно вам — не враги. Совершенно. Да, последняя встреча могла произвести на вас не очень хорошее впечатление, но от случайностей не застрахован никто, согласитесь? Так что Харитон — подумайте еще раз хорошенько — стоит ли отталкивать руку помощи?

Елки-палки, мне все помогают, только потом счет за эту помощь выставляют такой, что лучше бы уж в беде бросали, оно бы мне дешевле обходилось.

То, что этот добряк сейчас меня разводит — это ясно. Вопрос в другом — сколько подлинной информации в его словах? Если хотя бы половина — то дело плохо. Я и в хорошей форме вряд ли одолел бы профессионального наемника, а в нынешней, да еще трех — это вообще утопия. И вероятность того, что пистолет мне поможет, была минимальна. В лучшем случае — застрелю одного из них, остальные из меня тут же решето сделают.

Да и то — не факт, что я смогу выстрелить в человека. Я недавно рассуждал на эту тему, причем так и не пришел тогда с самим собой к окончательному согласию. И не стремлюсь этого делать. Кроме морального аспекта тут есть еще юридический. Одно дело — отмазать меня от гонки по Москве, в которой я правда, тоже пострелять успел, другое — от умышленного убийства, а тут будет именно оно. И что это была самозащита никто не докажет. Человек с левым стволом устроил пальбу в больнице… Да это такое резонансное дело, что никаких денег не хватит меня от него отмазать. Тем более, что у меня их и нет. А станет ли «Радеон» в это дело вписываться, вообще неизвестно.

Так что стрельба — это самый наикрайнейший из вариантов.

Но и ехать с этим хмырем я не хочу. Просто потому что я ему не верю.

Вот нахрена я играл в телефон? Сейчас бы звякнуть Азову, услышать, что часы сработали и сюда уже едут крепкие ребята на черных машинах, после чего вздохнуть спокойно и сходить на дорожку в туалет.

Может — у Еремы телефон попросить? Они тогда сюда еще шустрей поедут.

— Ну, Харитон, что вы решили? — поторопил меня он.

— Я останусь, пожалуй — помолчав, ответил ему я — Знаете, я очень ценю ваше предложение, но все-таки ночью, с практически незнакомым мужчиной… Мама не поймет.

— Юмор — это прекрасно — если Ерема и был разочарован, то он это никак не показал — Но сейчас он не очень к месту. Если вы даже переживете эту ночь, то завтра будет следующая. Вас ведь заберут только послезавтра?

Нет, они все-таки очень хорошо информированная структура. Интересно, откуда дровишки?

— Так ведь стационар — я снова сунул руку под подушку и достал сигареты с зажигалкой — Рекомендации врача и все такое. Да, вот что — ваш долг передо мной лично закрыт и погашен, честно. Я очень ценю подобное отношение к моей персоне.

— Это отрадно слышать — Ерема участливо посмотрел на меня — Харитон, еще раз взываю к вашему благоразумию.

— Все — я щелкнул зажигалкой — Решение принято. Дело даже не в недоверии к вам, дело в том, что те, кому я служу, могут меня просто неверно понять. Как там у классика: «Здесь меня примут плохо, а там посмотрят на это косо». Не уверен, что процитировал верно, и не все обстоит именно так, но в целом… Вы ведь поняли, что я хотел сказать?

— Понял — кивнул Ерема — И все-таки. Подойдите сюда.

Я, охнув, встал с койки и, сунув ноги в шлепанцы, подошел к нему.

— Вон, видите — Ерема показал мне на светло-серый внедорожник, стоящий на аллее, ведущей к выезду с территории больницы — Я все-таки подожду вас пару часов — вдруг вы измените решение? Вы умный человек, Харитон, я это понял еще в нашу первую встречу. Не мудрый, нет, — но далеко не глупый. Вы то, что в народе называют «сметливый» или «себе на уме». Так вот — посидите, подумайте еще.

— Хорошо — согласился с ним я, прикинув то, что через пару часов здесь будет гвардия Азова. Ночь, дороги пустые. Какая пара часов? Раньше — И еще раз — спасибо за заботу.

Ерема потрепал меня по плечу и больше не сказав ни слова, вышел прочь.

— Вот же — пробормотал я, глянув в окно — Приехал, напугал, сон перебил. Нет, что за жизнь, а?

Кстати — насчет сна я как в воду глядел, его как не бывало. Плюс во мне потихоньку росло сомнение — а точно часы сработали? Какой у них интересно радиус действия? А если — небольшой, и сигнал просто не прошел туда, куда должен был? Тогда никто сюда не едет.

Я пару раз попробовал включить телефон — бесполезно, он сел полностью.

Через двадцать минут, практически убедив себя в том, что никто меня спасать не собирается, а значит нечего сидеть и ждать у моря погоды, я снова сунул ноги в тапочки, положил в карман халата пистолет и вышел из палаты.

Вариантов у меня было три. Таки найти кого-то из охранников — у них-то с телефонами, надеюсь, все в порядке? Еще можно было попробовать уломать ночную сестру дать мне позвонить, но этот вариант был из раздела безнадежных, знаю я младший медперсонал. Нет, будь при мне мой бумажник — вопрос решился бы легко, а так…

Ну, и оставался Олег, как последний шанс. Ночь, все спят, пролезу к нему в палату.

Все это было здорово, и, возможно, что какой-то из этих вариантов и оказался бы верным, если бы я, как только вышел из палаты, не увидел в дальнем конце коридора крайне неприятную картину — там крепкий мужчина в черном затаскивал в какую-то каморку, из числа тех, в который хранят ведра, тряпки и швабры чье-то тело. Причем я сразу четко понял — тот, кого сейчас утрамбовывают в небольшое пространство подсобки, это один из тех двух, кого я собирался найти, а именно — мой охранник. Уже — бывший, надо полагать.

Человек в черном был не один, рядом с ним стояла невысокая девушка со светлыми волосами, тоже одетая во все черное, вроде как полувоенную форму. Она увидела меня и, несмотря на темноту коридора и расстояние, я мог поклясться, что она улыбнулась. А после сделала приглашающий жест рукой, вроде: «Иди сюда».

— Щас — пробормотал я, и, плюнув на швы и боль, рванувшую бок, скакнул в сторону, а именно — к открытой двери, которую я сразу приметил, только выйдя из палаты, и несомненно ведущую к лестнице черного хода.

Скорость у меня была, увы, невысока, и на то было несколько причин. Первая — я все-таки еще был хвор. То есть — присутствовала некоторая слабость, страх того, что швы разойдутся и все такое. Вторая — бег в шлепанцах и халате — вещь крайне сомнительная, одно норовит соскользнуть с ноги, второе мешает движению.

Тем не менее, я успел промахнуть два пролета, прежде чем мой слух уловил скрип двери, которую я, выбежав, предусмотрительно толкнул от себя, чтобы она закрылась.

— Стой — в лестничный пролет крикнул какой-то даже веселый голос — Мы тебя убивать не собираемся, просто — поговорим.

Ага, знаем мы таких собеседников. В свое время один мой приятель голову таким образом в одной очень далекой мусульманской стране сложил, в буквальном смысле. Пошел поговорить с бородатыми ребятами в чалмах, засевших в пресс-центре, те тоже звали журналиста на разговор, мол — пообщаемся и отпустим. Не знаю, в какой момент и почему беседа зашла в тупик, но уже после того, когда все закончилось, Сашкино тело, изрезанное до невозможности, нашли в одном из помещений, а голову его выбросили на мостовую, что собственно, и спровоцировало штурм.

С тех пор я не любитель общения в подобных ситуациях. Хотя и тогда я ему не советовал нести слово в массы, особенно если они настроены реакционно.

— Стой! — снова донеслось до меня — По-хорошему просим.

Ай, как плохо, догонят они меня, буквально в затылок дышат.

И я на ходу пару раз выстрелил в лестничный пролет, благо пистолет уже был у меня в руках. Может, и не самый умный поступок, но другого ничего мне в голову не пришло. Да и потом — сомневаюсь я, что это мне повредит.

Черт, я запасную обойму не взял, она так и осталась под подушкой. И не лишней она была бы, и улика, если что. Хотя — у меня все в палате осталось, кроме часов и пистолета.

Выстрелы и вправду были не слишком громкими — но для улицы. В полутемном и тихом здании больницы, да еще и в ограниченном пространстве черного хода они громыхнули ого-го как!

— О как! — донеслось до меня сверху — Вооружен и очень опасен!

— Осторожно, опасный кролик — поддержал его девичий голос.

Я тем временем достиг первого этажа и молился только об одном — чтобы местная техничка была ленивой и нерадивой, а стало быть оставила выход с лестницы открытым.

И она оказалась именно такой. Вот в чем преимущество удаленности от федерального центра — тут раздолбайства больше. В столице с ее обилием спецслужб и постоянном страхом терактов такое невозможно, а здесь — пожалуйста. Живут же люди, а? И другим жить дают.

Я вылетел в двери, они хлопнули за моей спиной, закрываясь. Припереть их было нечем, но я на ходу толкнул банкетку, стоявшую рядом с выходом, и она замечательнейшим образом перегородила проход. Ну да, не препятствие, но секунд двадцать я отыграл.

Выстрелы услышали, до меня откуда-то донеслось несколько голосов, видимо вопрошающих «Это что было?».

Судя по ним, я как раз попал в главный холл, темный по этому времени суток, или в какое-то ответвление от него, и вот здесь за меня начала играть архитектура этого здания.

Можно ругать или хвалить проектировщиков советского времени, но их непростая логика, любовь к дешевому портвейну и тяга к поворотам, переходам и лестницам сыграла мне на руку. Чуть дальше того места, где я выскочил с лестницы черного хода, был поворот, ведущий невесть куда, за ним еще один, потом короткий переход, а дальше я уже и сам бы не нашел обратную дорогу.

Влетая в первый поворот, я услышал грохот банкетки — мои новые друзья сидели у меня на хвосте, следовало ускориться.

Правда потом я ничего не услышал — видно, они рванули к главному выходу.

— Больной, почему не в палате? — я лоб в лоб столкнулся с немолодой женщиной в халате, несущей куда-то металлическую кастрюлю медицинского назначения — Что за беготня ночью?

— По нужде — я обернулся и сделав несколько шагов, встал так, чтобы в случае чего не оказаться на линии огня и посмотрел назад. В темноте перехода никого не было видно, то ли отстали мои друзья, то ли и вправду побежали не туда — Приспичило — сил нет.

— Больной — женщина опустила глаза и увидела у меня в руках пистолет — Это что?

— Боюсь темноты — я таращился в темень перехода — С детства. Все опасаюсь, что Букара придет.

— Кто? — совсем уже растерялась женщина.

— Букара — терпеливо объяснил ей я — Мохнатый, с шестью лапами и рогом на лбу. Выход где?

— Там — показала женщина в том направлении, откуда я пришел.

— Он тут один? — не поверил ей я.

— Главный — да — кивнула она — А так — вон там отдельный выход через кухню, еще пара хозяйственных входов есть.

— Кухня — это хорошо — одобрил я — На ночь ее закрывают? Опечатывают?

— Кладовки — да, а так — нет — пробормотала женщина, видимо, начав думать о том, что я сбежавший преступник.

— Тогда — пошли — по возможности мягко попросил ее я, мое чувство опасности просто вибрировало внутри, сообщая мне, что пора линять из этого коридора — Где там эта ваша кухня?

— Мне надо операционную готовить — робко заикнулась женщина — Это важно!

Я молча сунул ей ствол пистолета в живот. Ну да, некрасиво до невозможности, но ничего другое в голову мне не пришло. Однако — киноштамп.

— Извините — но вот так. И мне не хотелось бы пускать его в ход — проникновенно сказал я ей — Вперед, сестричка, вперед. К выходу, пожалуйста.

Надо заметить, что в кино хитроумная медсестра уже ударила меня этой металлической хреновиной по голове или скальпелем полоснула бы. А эта нет — повернулась и пошла себе. И правильно — в кино это дело снимают в павильоне, где слева столик с закусками стоит, а слева гример сидит. А здесь — небритый мужик в халате и с пистолетом, причем стрельни он — и все. При этом ничего такого он не просит — только выход показать, так что пусть себе идет куда хочет. Потом полиции о нем расскажу — и все.

Так, или приблизительно так, по моему разумению она и размышляла.

Тем временем, похоже, что больница все-таки просыпалась — в здании напротив, том, из которого я так лихо смылся (мы уже были в другом крыле, пройдя через короткий и темный стеклянный переход) местами зажегся свет.

— Тебя ищут? — утвердительно спросила женщина.

— Не-а — покачал я головой — Скорее тех, кто за мной приходил.

— Любопытно было бы узнать, в чем дело, но лучше не надо — подумав, сказала она — Меньше знаешь — дольше живешь, мне девяностых за глаза хватило. Хотя откуда тебе их помнить, я тогда сама еще девчонкой была.

— Так получилось — не знаю отчего, но мне внезапно стало стыдно перед ней — Я не бандит и не преступник, честно. Просто жизнь, она так иногда выворачивает…

— Это не мое дело — сообщила мне женщина, входя в какой-то маленький коридорчик с дверью в его конце — Вот выход.

— На кухню непохоже — заметил я, оглядывая тесный предбанник.

— Так это и не она — женщина открыла какой-то шкаф — Хозяйственный выход. На, держи.

Она покопалась внутри шкафа и протянула мне жуткого вида штаны и ватник.

— Шапки нет, извини. И сапоги кирзовые, ты небось таких не видел даже — немного насмешливо произнесла она.

— Чего это? — мне стало немного обидно — Я в армии был, так что всякое бывало. Это в элитных частях берцы носят, а в стройбате как кирзу таскали, так и таскают.

— Тогда — обувайся — передо мной плюхнулась пара раздолбанных сапог — Давай живее, мне правда надо операционную готовить. И еще — я милиции, если что, все расскажу.

— Только за — я, оглядевшись по сторонам увидел что-то вроде тумбочки и положил на нее пистолет, после начал, шипя от боли в боку, натягивать штаны — Обязательно расскажи, если приедут. Как тебя зовут-то, роднуля?

— Ангелина Ивановна — женщина покачала головой, глядя на мои швы — Ох, застудишь ты болячки свои, на улице-то не май месяц.

— Выбора нет — объяснил ей я, заправляя халат в штаны, какой-никакой, а утеплитель — А портяночки там не завалялись?

— Нет — глянула Ангелина в шкаф — Зато вот, все лучше, чем ничего.

Она мне протянула забавную белую кепку с пластмассовым козырьком и надписью «Таллин-80». Я таких и не видал никогда.

— Значит, мало что замерзну, так еще и ноги собью — опечалился я, обуваясь и натягивая кепку — И еще — хорошо, что тут зеркала нет.

Кстати — а куда я вообще иду?

Самый простой вариант — Ерема и его внедорожник. Пять минут по сугробам — и я в теплом салоне комфортной машины. Вот только — не тянет этот вариант. По ряду причин не тянет. Во-первых — непонятно, куда меня привезут в результате. Может — к зданию «Радеона», а может — в Крылатское, где у них офис. А может вовсе к ближайшему оврагу, где я мирно и тихо проведу остаток этой зимы и половину весны, пока меня не найдут и не включат в сводку происшествий, нежно назвав «подснежником».

И потом — как-то все гладко получилось. Он меня предупредил — за тобой охотятся, и тут же появились люди в черном. И он при этом все еще ждет меня во дворе. Все как по нотам.

Хотя — небесспорно это все, причем далеко. Слишком примитивно выходит, ну совсем для дураков. Это даже не схема, это просто откровения капитана «Очевидность». Так что — может, и совпадение, я видал жизненные извивы почище этого. Не следует забывать о том, что я ребят в черном заметил случайно, не выйди из палаты — взяли бы они меня тепленького. А может — просто расстреляли прямо в кровати.

Не факт, что Ерема при делах. Но и снимать с него подозрение не стоит. Хотя — кто тут не под подозрением, начиная аж с Азова? Почему меня берегли только двое охранников плюс хворый Олег? Почему я тут, почему меня сразу не вывезли в Москву? Почему, почему, почему. Одни «почему» — додумывал я, натягивая ватник и убирая пистолет в его карман.

— На — Ангелина покопалась в кармане и сунула мне несколько сторублевых бумажек — Там калитка есть, маленькая, она проволокой замотана, выйдешь в нее. Оттуда — налево, до указателя, потом бери правее — выйдешь к шоссе. По нему, спиной к указателю, по ходу движения — прямо иди и километра через четыре будет «Путепроводная». Где-то в половине шестого утра через нее электричка до Москвы проходит, два часа — и ты в столице. Или в другую сторону езжай, до Твери, это уж сам решай.

Может — и вправду в другую сторону, до Твери? Оттуда — до Бологово, из него до Окуловки или даже сразу до Малой Вишеры, а там и Питер. В северной столице мне есть у кого приткнуться, хоть бы даже у того же Гарика Липченко, он не откажет мне в приюте и тарелке супа. К тому же у него, если верить его словам, есть «окно» на границе с чухонцами.

Хотя — о чем я. А родители? А Вика? Нет, в Москву, в Москву, по тропе трех сестер. Еще вот этой милой даме надо будет долг отдать.

— Спасибо — убрал я купюры в карман — Скажи — а почему?

— Дура потому что — пожала плечами женщина, поняв, что я имею в виду — Есть у нас такая странная черта, у русских баб — действовать нелогично, не сказать еще откровенней. Жалко тебя стало отчего-то. Видно же — заплутал ты в трех соснах и сам не знаешь, куда дальше идти. Как такого не пожалеть.

Воистину — не понять мне их никогда. Я ей в живот пистолет, а она мне денег на электричку дала. И полиции ничего не скажет, зуб даю. Великая тайна женской души.

Мне очень спросить — нет ли у нее при себе мобильного телефона, но делать я этого не стал. И номера Азова я на память не помню, да и помни я его — не хочу я эту женщину втравливать в наши игры, номер-то ее определится при звонке. Так уж выходит, что все, кто попадают в мою орбиту, становятся фигурами на доске Большой игры, ей я этой судьбы не хочу. Нет, потом, само собой, я деньги ей верну, — но сейчас ни к чему ее светить. Даже с учетом того, что дело нешутейное.

— Верну — пообещал ей я — Слово даю.

— Ну да — усмехнулась она, щелкая допотопным дверным замком — Иди уж.

— Ангелина — остановился я на пороге — Полиции говори, что хочешь, но только ей. И только той, что и вправду полиция, поняла меня? С остальными — ни полслова, очень тебя прошу. Не за себя прошу, за тебя.

— Иди уж — меня подтолкнули в спину — Не видела я тебя, вообще не видела.

И дверь захлопнулась, оставив меня среди темноты, ветра и снега.

Уши у меня замерзли сразу же, поднятый воротник ватника их не защищал совершенно, про странный кепарь я и не говорю вовсе. Хотя это было только начало — вскоре холод принялся за пальцы ног, проник под ватник, защипал ноги. Пальцы рук, заледеневшие при разматывании проволоки на калитке я тоже отогреть уже не мог.

Впрочем, холод — это было не самое главное. Две вещи, которые меня беспокоили больше всего, это — не заплутать бы и что делать с пистолетом?

Первое было самым главным — где тут право, где лево, я даже не представлял и крайне удивился, когда сначала добрел до указателя, а после — и до шоссе. Там я встал по направлению движения и потопал сквозь пургу вперед, прикидывая — выбросить ствол в ближайший сугроб или нет?

По логике — надо было бы. Видок у меня еще тот, как есть — бомж, и если меня менты примут, что вполне вероятно, то отсутствие паспорта и наличие пистолета может оказаться для меня фатальным.

С другой стороны — и пусть примут. Уж телефонный звонок я как-нибудь да выпрошу, а дальше — дело техники. Телефон Азова я не помню, а вот телефон редакции — у меня выжжен в памяти намертво. Только надо чтобы трубку Вике передали и предупредить ее о том, чтобы при свидетелях ни звука не издавала.

И самое главное — пистолет — это хоть какая-то гарантия того, что мне будет чем защитить себя. А так — я вовсе буду вроде черепахи, перевернутой на спину.

Мимо промчалась машина, чуть не смахнув меня в кювет, и я спешно перебежал на противоположную сторону дороги. Тут хоть фары увидишь и отпрыгнуть в сторону успеешь.

За этими мыслями окончательно замерзший я добрался до типичной подмосковной станции. Даже не станции — платформы, до станции это место не дотягивало, на перроне не было уютного строения с лавочкой и с окошком навеки закрытой кассы, на которое я так рассчитывал. Была только сама платформа, пара лавок под открытым небом, несколько фонарей да навесик из разноцветной пластмассы. И — пустота, ни души. Оно и понятно — зима, ночь, откуда тут кому быть. И мне отсвечивать не след, мало ли что?

Я нашел спуск с платформы к приземистому домику с темными окнами, где, видимо, некогда все-таки была касса, но сейчас закрытому намертво. Рядом с ним обнаружился полуразрушенный сарайчик, который хоть как-то защитил меня от ветра.

Интересно, сколько сейчас времени? По моим прикидкам — часа четыре ночи, так что мне тут еще долго куковать. Это летом кое-как можно время определить, зимой же это куда проблематичней сделать, особенно в такую непогоду. Увы, но «Ролекс» мне никак в этом деле помочь не мог — он показывал какое-то странное время, что-то около восьми часов утра, уж не знаю почему. Хотя эти часы изначально могли идти неверно — я ими по прямому назначению сроду не пользовался, даже на экран никогда не глядел.

Я зевнул и тут же ущипнул себя за нос — как бы не заснуть, это верная смерть. Глупо было бы вот так вот откинуть копыта — нелепо и вдруг.

Интересно, а кавалерия уже на подходе? Если часы сработали, то раньше или позже я должен услышать рев моторов. По крайней мере, я хотел бы в это верить.

Но как я не напрягал слух — ничего, кроме свиста ветра слышно не было. Зато минут через двадцать я расслышал звук приближающегося поезда и поспешил на платформу. Увы, увы, но он промчался мимо — это был какой-то товарный состав. Зато на перроне обнаружилась бабуля-божий одуванчик, закутанная в платок так, что наружу торчал только нос с волосатой бородавкой.

— А что, мать — сипло спросил я у нее — Скоро на Москву электричка будет?

— Тоже мне сыночек — неожиданным басом ответила старушка — Ишь, и не холодно тебе, охламону!

— Холодно — жалобно сказал я — Так — когда?

— А вот пить не надо! — погрозила мне бабка рукой в вязаной варежке, при виде которой я впервые в жизни задумался об убийстве с целью грабежа. Эти рукавички даже внешне были невероятно теплыми и уютными — Ишь, даже шапку пропил, в этой стыдобище ходишь.

— Так затем в первопрестольную и еду — на ходу начал импровизировать я — Судьбу менять, к новой жизни возрождаться. В дворники пойду или в ассенизаторы, самое то для начала карьеры. Когда поезд будет?

— Через десять минут — сменила гнев на милость старушка — Ты давай, на месте не стой, а то совсем застынешь. У меня мой вот так же лет тридцать назад как-то с друзьями погулял, а через год — бабах, и все. Никаких мне больше женских радостей через него не было.

Какие мрачные перспективы, хотя и небезосновательные. Руки, уши — это ладно, а вот то, что ноги совсем ледяные стали — не есть хорошо, это и вправду простатит заработать можно. Но в целом — десять минут это ерунда, на фоне того, что уже было. Я побегал по платформе, если это можно так назвать, а после еще раз прогулялся к сарайчику и там припрятал пистолет — хорошо, надежно, под гнилыми досками, теперь в нем у меня особой нужды не было.

При виде же электрички, подплывшей к платформе, я вообще испытал некое подобие катарсиса — там тепло, там сиденья и самое главное — это чудо инженерной мысли повезет меня в Москву! А там — не здесь, там я как-нибудь, да вывернусь. Лишь бы линейные полицейские не докопались по дороге туда. Хотя — откуда им в такую рань взяться, они спят еще.

И правда — контролеры ближе к Москве один раз по вагонам прошлись, ополовинив мой денежный запас, а вот представителей власти я так и не увидел.

В электричке я немного отогрелся, причем уши и щеки я тер ладонями нещадно, опасаясь, что отморозил их. Но и тут вроде как обошлось.

Окончательно я согрелся в метро, там была просто благодать. Лихо и очень быстро проскочив площадь «Трех вокзалов», я нырнул в него и мне стало совсем хорошо. Кто говорит, что в метро душно? Там отлично, особенно промерзшему до костей человеку. Кстати — как же комфортно ездить в метро одетым так, как я. Места у меня было полно, несмотря на самый-рассамый «час пик» — рядом со мной никто не садился, более того — даже никто особо не стоял. Служилый московский люд с урбанической нелюбовью таращился на мою небритую физиономию, разбитые «кирзачи» и драный ватник, а потому не спешил занимать места рядом со мной. Я же, не в состоянии удержаться от того, чтобы над ними поглумиться, то и дело вытирал ладонью нос, крестил рот после чихания, чесал подмышку, а напоследок бодро сказал эталонной офисной леди в очочках и с стильным портфельчиком в наманикюренных пальчиках -

— А и ладная ты девка, как я погляжу! Айда со мной, на тракторе кататься!

Нет, оно того стоило. Давно мне так весело не было. А может — просто включилась защитная реакция психики — ночь была из тех, что входят в анналы.

Самое обидное — полиция до меня докопалась как раз тогда, когда я почти достиг цели. Я уже видел одновременно надоевшее мне до судорог, и в настоящий момент такое родное здание из темного стекла и светлого металла, когда меня похлопали по плечу и раздалось -

— Сержант Кирилюк, московская полиция. Ваши документы, пожалуйста.

— Да ладно — не удержался я, вздохнул и повернулся к совсем еще юному сержанту.

— Документы — требовательно произнес полицейский — Или — пройдемте.

— Есть другое предложение — проигнорировал я скептическую улыбку сержанта, в которой читалось, что человек с таким внешним видом альтернативный способ решения проблем предложить не может — Кое-куда пройти и там я предъявлю вам искомое.

— Это как? — опешил сержант. Такой фразы от чушка в «прохорях» и ватнике он не ожидал — «Кое-куда» — это куда?

— Скажи мне, мил человек, что вон там находится? — ткнул я пальцем в громадину «Радеона», достаточно мрачно выглядящую на фоне рассветного неба.

— Офисное здание — пояснил сержант — Компания там сидит. Большая.

— Вот — покивал я — А я в этой компании работаю. Так что пойдемте туда, и вы в этом убедитесь.

— Ты? — с сомнением сказал сержант и положил руку на кобуру — Пошли-ка лучше в отдел.

— Сержант Кирилюк из московской полиции — мне стало совсем обидно — почти добрался же. К тому же у меня болело все что только можно, очень хотелось лечь и вытянуть ноги. Не хочу в отдел, я есть хочу и теплую ванну — Поверьте, я там работаю. Просто у нас, богатых людей, тараканы в головах — они элитные. По этой причине мы, бесясь с жиру, устраиваем разные забавные пари. Например — съездить вот в таком виде на муниципальном транспорте до Медведкова и обратно. Я — съездил и почти выиграл ящик виски. Давайте не будем портить мне сладкий миг победы.

— Н-да — по лицу сержанта я понял, что именно он думает о зажиточной части населения.

— Скажите, сержант — устало спросил я у него, притоптывая ногами от холода, после теплого метро он показался мне совсем уже нестерпимым — Вы в «Файролл» играете?

— Нет — сурово ответил полицейский — Не люблю игры, с детства.

— Жаль — расстроился я — А то я вам за то, что вы меня сопроводили бы до входа, полгода бесплатной игры подарил бы. Серьезно.

— У меня сестра играет — оживился сержант — А что, вы правда оттуда?

— Правда — я демонстративно глянул на часы — И очень хочу выпить кофе, если честно. Сержант Кирилюк, что вы теряете? Если я окажусь не мной — отведете меня в отдел и отберете часы в качестве компенсации. Если я — это я, то получите прекрасный подарок для сестры на восьмое марта. Пошли?

— Что значит — «отберете»? — насупился юный сержант — Не все такие, какими нас в сериалах показывают. Пошли уже.

По-моему, полицейский на меня обиделся, по крайней мере остаток пути до центрального входа в «Радеон» он молчал.

Тем временем рассвело, судя по всему, девять часов утра уже миновало, а потому в стеклянные двери здания вливались уже не волны, а отдельные финальные брызги офисного люда — те, кто мог себе это позволить по должности и положению, а также опоздавшие, прикидывающие вероятность того, что добрые коллеги на них настучат в отдел по борьбе… Упс. Простите — по работе с персоналом. Присоседились к ним и мы с сержантом, ловя на себе удивленные взгляды клерков.

— Куда? — спросил у меня массивный охранник с незнакомым лицом, умело останавливая меня толчком в грудь около рамки металлоискателя. Двое других, стоящих чуть подальше крепышей в костюмах, мне тоже были незнакомы.

— Туда — кротко ответил ему я и сопроводил слова жестом — Азову позвоните, пожалуйста, скажите — Никифоров сам до дома добрался. Своим ходом.

— Его нет в здании — бесстрастно ответил охранник — Он на выезде.

— Тогда Зимину позвоните. Или заму его — попросил его я — Или Валяеву. Опять же — мобильную связь никто не отменял.

— Освободите проход — потребовал охранник вежливо, но твердо — Выйдите из здания и позвоните ему сами.

— Еще раз прошу — наберите кого-нибудь из названных лиц — потребовал я у него и рявкнул на сморщившую носик девушку, которая тихонько пробормотала «Фу!», обходя меня стороной — Чего, пахнет? Да, душ не принимал, ночь у меня была непростая!

Елки-палки, да что это такое! Ощущение такое, как будто ехал по знакомому и привычному маршруту домой, а приехал невесть куда. Например — в мавзолей Ленина.

— Все, пошли — почему-то покраснел сержант и сказал нахмурившемуся охраннику — Извините.

— И попрошу вас больше в таком виде сюда не являться — посоветовал мне охранник, проявив при этом хоть какие-то эмоции. Я уж подумал, что Азов где-то киборгов раздобыл.

— Он больше не будет — сержант вздохнул — Извините.

Пока они беседовали, я высматривал в холле хоть одно знакомое лицо, и как назло, не было никого — ни Дашки, ни других сколько-то знакомых девушек с ресепшн. И в холле — как шаром покати, никого из тех, кто тогда так мило со мной беседовал на встрече Нового Года.

— Давай — сержант потянул меня за рукав, и я понял — сам он меня бить не будет, но мало мне не покажется. Молодость склонна к самолюбию и не терпит того, что ее ставят в глупое положение — Пошли, экстремал. Будет тебе сегодня веселье и адреналин, поверь.

«Дзинь» — привычно тренькнул сигнал, оповещающий о прибытии внутреннего лифта, я обернулся и сердце скакнуло вверх.

— Маринка! — заорал я, поднимая руку вверх — Вежлева! Мариииин! Меня не пускают внутрь! Это я, Киф! Никифоров, то есть!

— Не ори! — сержант стал пунцовым, а охранник задумчиво посмотрел в сторону лифта — Пошли!

— Марииииин! — издал я сиплый вопль и ухватился руками и ногами за рамку — Спасай!

Банг! — и у меня в глазах вспыхивают искры — меня кто-то стукнул в бок, то ли охранник, то ли милицейский, то ли вообще кто-то из сотрудников, желающих попасть на работу и устраняющих преграду в виде меня.

И цели своей этот некто достиг — я отлепился от рамки и сполз на пол. Кстати — похоже последний вариант был верный, через меня кто-то перешагнул. Ух, узнаю кто!

— Что тут? — звонко простучали по мрамору холла каблучки Вежлевой — А где Никифоров?

— Я тут — задрал я лицо вверх — Блин, что за люди у Азова работают, а? Некоммуникабельные и грубые. Понабрал солдафонов по объявлению, понимаешь!

Охранник было выставил челюсть вперед, но тут же отставил свои кровожадные мысли в сторону, так как Марина Вежлева, не последний человек в иерархии «Радеона», присела на корточки и уставилась на меня.

— Ну, у тебя и видок! — весело сказала она мне — Я ничего не понимаю, честно. Знаю, что какая-то круговерть вокруг тебя была, что ты вроде как чуть не помер, но детали никто не рассказывает. У Зимина с Валяевым не спросишь, а эта твоя селянка от меня как от чумы шарахается. Дикая она у тебя какая-то. А ты — вот он, причем в очень забавном виде. Слушай, ты так пахнешь…

— Да вправду чуть не обделался — зло глянул я на охранника — Вон тот мне прямо в то место саданули, которое три дня назад зашивали, и все по его вине, трудно ему номер набрать. Знаешь, как больно? Я, может, сейчас вообще помирать задумаю, между прочим, у меня там вроде как кровь идет.

Охранник несомненно призадумался, сержант же понял, что я не врал и вроде как намылился скрыться.

— Марин, запиши телефон вон того, в погонах — попросил я ее, держась за бок — Я ему полугодовой аккаунт халявный обещал.

— Да ладно — пробормотал сержант, несомненно матеря себя в душе за то, что вообще меня остановил — Чего уж.

— Эй ты — зло посмотрел я на охранника, к которому приблизились еще двое его коллег, поняв, что происходит что-то внештатное, причем один из них очень недобро смотрел на своего коллегу — Хотя нет, ты, наверное, и писать-то не умеешь. Лучше вот ты, у тебя лицо хоть сколько-то разумное.

— Хамить только не надо — тяжело сказал один из них, постарше остальных — Бывает, у парня сегодня здесь первый день, не обтесался он еще.

— Это ваш недогляд — погрозила ему пальцем Марина — Не надо сразу новичка на такой пост ставить. Опять же — где наставничество? Стоять с ним рядом, передавать опыт.

— Согласен, моя ошибка. Раз виноват — отвечу, но не перед вами, у меня свое руководство есть — невозмутимо сказал старший — Но хамить-то зачем?

— Это да — согласился я с ним — Хамить не надо, и уже сегодня кое-кто из вас в этом убедится. Как и в том, что я злопамятен как хорек и настолько же кровожаден.

— Это правда, он такой, я его знаю — подтвердила Марина и окликнула одного из клерков, который только что вошел в здание и приложил карту к терминалу — Паша, помоги Харитону Юрьевичу дойти вооон до того дивана и возвращайся сюда. Полицейский, оставите свой телефонный номер этому юноше, чуть позже с вами свяжутся по поводу годового аккаунта класса «Премиум», а также бонусного набора игровых предметов.

— Полугодового — пробормотал сержант — Вроде о нем речь шла.

— Это — «Радеон» — одарила его улыбкой Вежлева — Полумеры здесь не приняты, знаете ли.

Молодой человек в дорогом пальто помог мне встать на ноги, я повернулся к полицейскому и подмигнул ему.

— Бывай, сержант Кирилюк из московской полиции — сказал я ему — Привет сестре. Пошли, Паша.

Я как-то совсем обмяк, как будто из меня вынули некий стержень, который не давал мне сломаться за последние часы — ноги были как ватные, да и в висках шумело так, будто я стакан водки маханул натощак.

Кстати — не отказался бы. Замерз я жутко, внутри будто глыба льда застыла.

— Баааа! — к гостевому дивану, на который Паша меня опустил, подошла, цокая длиннющими каблуками ярко-красных туфель еще одна моя старая знакомая. Вот ведь, как нужны были — поди, поищи. А теперь — вон их сколько. Хотя эта не то что мне помогла бы, наоборот — сделала бы все, чтобы максимально насвинячить — Кого я вижу. Ну что, теперь вы наконец показали нам свое истинное лицо. Хотя это…

— Не слишком подходящее слово — устало продолжил я ее фразу — Больше тут подходит слово «харя». Или «рожа»? Неоригинально и избито. Штамп, ясновельможная пани. И потом — да, я люблю национальную одежду, — а это именно она. У вас носят шелковые чулки и яркие ткани с бисером. У нас — ватник и кирзачи. Каждому свое.

— Это очень точно ты сказал! — Ядвига накрутила на палец локон волос — To jest bardzo prawdziwe.

— Пани, это вы меня обматерили или похвалили? — я, кряхтя, привстал и расстегнул ватник — Языкам не учен просто.

— Ядвига Владековна — к нам подошла Вежлева и кивком поприветствовала полячку — Доброе утро.

— Я заверила тебя, что все идет так, как должно — проигнорировала Марину Ядвига и, не прощаясь, удалилась.

— Вот же — Вежлева только усмехнулась, глядя ей вслед — Сколько лет ее знаю — совершенно не меняется. Как сучкой была, так ей и осталась.

— Согласен с тобой — я стянул ватник и охнул от боли.

— Слушай, а ты точно не бомжуешь? — Марина с недоумением смотрела на мой халат, который был под ним и на кепку, вывалившуюся из кармана — Сто одежек — и все без застежек. Ох ты — кровь что ли?

И верно — в месте, где была наложена повязка, появилось небольшое красное пятно.

— Да какой-то поганец меня ногой пнул — я со злобой глянул на охранника, который знай проверял входящих в здание — Надо будет узнать, кто точно и отомстить. Но вообще — охрана у нас та еще. Нет, чужих не пропустят, но и своим, если что, несладко приходится. А если кто-то из них журналиста отбуцкает? Ввек не отмоемся.

— Киф, это сомнительный трюк — Вежлева коснулась моего носа пальцем — Это банально. Если тебе надо его наказать — сделай это сам, хорошо? Нет, я его в труху одной рукой, это не проблема — но ты хоть комбинацию покрасивее разыграй, а то такую банальщину выдал. Это же штамп.

Вот так. Не суди — и не судим будешь.

— Согласен — признал я — Грязненько. Телефон дай, надо Азову позвонить.

— Опоздал — Вежлева кивнула в сторону охранников — Эти уже отзвонились, он едет. Представляешь, у них сегодня первая смена — и сразу так накосорезить! Правда их топить будешь?

— Посмотрим — в тепле меня размотало окончательно — Им бы сразу Плычу позвонить, а они — «его нет в здании».

— О, а вот и медики — Марина помахала кому-то рукой — Все, расслабься, теперь ты в моих надежных руках.

— Всегда об этом мечтал — пробормотал я.

— Ты сейчас конкретно о моих руках или вообще о чем-то подобном? — уточнила Вежлева.

— А можно я тебе потом отвечу? — попросил я ее — У меня сейчас мыслей почти нет, я так вымотался.

Почти не врал — мысли путались, и были как мыши на чердаке — вроде бы они и есть, вон бегают, но фиг поймаешь. А это чего не то сболтнешь — и все, обратно это слово не вернется.

— Ладно — Марина достала телефон — Иди, лечись, а через недельку я жду тебя в гости. И это — без вариантов, ты мне за сегодняшнее должен.

— Какие «гости»? — не понял я, с симпатией глядя на двух женщин в белых халатах, подошедших к нам.

— Я живу на этаж выше тебя — показала Марина на лифт — Номер моей комнаты узнать невеликий труд. Так что — в следующую среду, часиков в восемь заходи на огонек. Надеюсь, ты на цепи у этой своей еще как песик не бегаешь, она тебя ко мне отпустит?

Ну, на этот раз ты банально меня провоцируешь. Или просто она все упрощает применительно к моему состоянию.

— Уууу — женщина-врач ловко заголила мое тело, глянула на повязку с красным пятном и сказала мне — Надо к нам подниматься. Носилки спустить, или…?

— Или — я оперся на подлокотник и встал на ноги.

— Орел — одобрила Вежлева — Смотри, не улети. Анжела, я позвоню через полчасика, спрошу, как чего.

— Хорошо — кивнула докторица и подперла меня плечом.

— Никифоров, я зайду к тебе — обнадежила и меня Вежлева, после чего крикнула девушкам на ресепшн — Ватник Харитона Юрьевича приберите, но не выкидывайте. Может, он ему дорог как память. И кепочку тоже. Когда придет эта… Как ее… Ну, его спутница, ей отдайте, может ей стыдно станет. До чего довела мужика, в чем он ходит, стыдобища!

И, выдав эту тираду, она отправилась к лифтам.

— Спасибо, Марин — повернул я голову в ее сторону, повиснув на плечах докториц.

Она, не поворачиваясь, подняла правую руку и сделала ей некое движение, которое можно было истолковать как угодно — от «да пожалуйста» до «куда ты без меня».

— А теперь — пошли — сказал я девушкам и затопал по мрамору своими кирзачами.

За что я люблю докториц — так это за их накрахмаленные халатики, которые стимулируют полет мужской фантазии безмерно. Немецкая киноиндустрия приучила почти все российское мужское поголовье к мысли о том, что, если под этим халатом что и есть — так это только очень и очень красивое нижнее белье, причем и того там немного. В результате всякий раз каждый из нас, заприметив стройную фигурку в белом халате, сразу же дополняет в своей голове ее образ такими деталями, что узнай данный сотрудник медицинского учреждения об них, то одной клизмой дело бы не закончилось.

Хотя, может все наоборот, они об этом знают, и потому так загадочно улыбаются и понимающе глядят на нас?

Сестрички, которые осматривали меня внизу, без сомнения были чудо как хороши, но куда им было до той дамы, к которой они меня доставили, надо думать, главного врача в «Радеоне». Вот она отвечала всем высоким критериям, которые я только что перечислил. У нее был белоснежный и не очень длинный халат, открывающий стройные ноги, строгое лицо, белокурые волосы и голубые глаза, спрятанные за стеклышками очочков в незамысловатой оправе.

— Красив — окинула она взглядом мою скособоченную и помятую фигуру, а после перевела взгляд на медсестру — Лена, мы начали заниматься благотворительностью?

Мне стало смешно — это уже леший знает что. И здесь та же песня начинается? Неужели внешние признаки могут скрыть мою мощную харизму? Хотя, с другой стороны — чего там скрывать-то? Разве только что цинизм непомерный да сарказм неприкрытый. Кстати!

— Доча — просипел я, напялив на голову кепку, которую прихватил с собой. Ватник — да, оставил на ресепшн, а кепочку захватил — Настоечки бы мне, рябиновой. Или спиртику, на поправку, а? Ну, пожалей дядю.

В таком виде и с пятидневной щетиной я и впрямь тянул на дядю-завсегдатая пивных. А что тут стесняться? Дело к сороковнику, не мальчик уже. Хорошо хоть волосы еще есть на голове, лысым черепом не сверкаю.

— Смешно — сказала она и одарила меня белозубой улыбкой — Вот теперь я вас вспомнила. Я вас видела на встрече Нового года, только с гардеробом вашим там дело обстояло попристойней.

Надо заметить, что в голосе у нее ничего не изменилось и это мне понравилось. Вот что значит, когда человек занимает свое место — ему не надо подлаживаться к фавориту начальства, в надежде что-то для себя отвоевать. Ему и так хорошо.

— Было дело, отмечал здесь веселый праздник — подтвердил я уже нормальным голосом — Что до гардероба — Новый год же, вот и приоделся. А так, в повседневности так, ношу что подвернется.

— Бывает — равнодушно сообщила мне она — Садитесь на кушетку и рассказывайте, что случилось.

— Перитонит — я с сомнением посмотрел на свои сапоги — Может это, разуться?

— Уверены, что это хорошая идея? — в голосе докторицы проскользнула тень иронии, она с сомнением глянула на мою обувь.

Ну да, что там, внутри «кирзачей» мне неизвестно. Но, думается — не лучше, чем снаружи, кабы не хуже.

— И то — поспешно согласился я и, сделав несколько шагов плюхнулся на кушетку, затянутую плотным целлофаном — Перитонит у меня был, по какой конкретно причине — не знаю. Мне не говорили, а я не спрашивал. Нет, там звучали жуткие термины, но я их не запомнил. Вот, короче.

Я заголил бок, демонстрируя повязку с красным пятном.

— А вот сейчас глянем — сообщила мне она, натягивая латексные перчатки — Да, меня зовут Жанна Николаевна.

— Харитон — отозвался я — Можно без отчества, мне одного имени за глаза.

— Да, родители у вас затейники, такое имя своему чаду дать — это сильно — признала Жанна Николаевна, подходя ко мне, пару раз щелкнула чем-то вроде ножниц, срезая бинты и ловко их сняла, так, что я даже не зашипел от боли, хотя и собирался это сделать — У, какая красота. Слушайте, хорошая работа, вам повезло с врачом. И воспаления нет. Но при этом я бы еще пару дней вас подержала в стационаре, во избежание. А еще лучше — деньков пять.

— Меня в той больнице обижали и плохо кормили — вздохнул я — Вот я и выписался.

— Сбежал — уточнила Жанна Николаевна.

— Удалился — скорректировал формулировку я — Так скажем — Элвис покинул здание.

— Своим ходом, в жуткой одежде и в халате на голое тело — тонко улыбнулась она, заметила, что я хочу что-то сказать и быстро произнесла — Я не хочу знать детали, увольте меня от них. Мое дело сделать так, чтобы вы дотянули до встречи с Азовым, ваши похождения несомненно по его ведомству проходят. Так, теперь все в деталях — когда оперировали, сколько пролежали в больнице, какие лекарства употребляли и так далее.

Я более-менее связно описал ей, что помнил, упомянул и о том, что порядком замерз, а напоследок получил ногой в бок от спешащего на работу клерка, леший его забери.

— Прямо авантюрный роман — Жанна Николаевна склонила голову набок, глядя на мой бок — По-другому не скажешь.

— Вот так и живу — я все-таки зашипел — ее холодные пальцы надавили на шов — Ай-ай!

— Не пищим! — строго приказала она — Ничего и не больно, меня не обманешь!

Я хотел было возразить, — но промолчал. С такой дамой спорить не стоит.

— Так, а теперь — укольчик — Жанна Николаевна повернулась к медсестре и отдала ей несколько указаний, в которых фигурировали сложные названия лекарств.

Наверное, мне надо было бы уточнить, что это такое они мне колоть собрались, но, если честно, я так устал и так меня в тепле размотало, что забивать этим себе голову я не хотел. Окажутся эти красивые женщины врачами-вредителями — да и ладно, да и леший с ними. Чему быть — тому не миновать.

Жанна Николаевна постучала ноготком по ампуле, ловко удалила ее наконечник и через пару секунд воткнула иглу в мой бок.

— Вот и славно — шприц упал в подставленный медсестрой Леной лоток — А теперь — мыться, в палату и баиньки.

— Обязательно в палату? — меня и впрямь потянуло в сон — Может, я к себе пойду? Дома и стены помогают.

— А еще можно кошку на улице подобрать и к вашему боку прижать — в тон мне продолжила женщина-врач — Кошки — они всегда больное место на теле человека чуют и исцеляют его. Не спорим и делаем что сказано. Лена, в душ его, а после на перевязку и в палату. И бок старайтесь не мочить. Да — и вещи на дезинфекцию. А еще лучше — в помойку.

— Портки и сапоги не выбрасывайте — сонно попросил я — Мне их на время дали. И кепку тоже. А вот халат — бога ради, его мне не жалко.

Если честно — даже не помню, как после душа меня перебинтовали и отвели в маленький бокс неподалеку от кабинета Жанны Николаевны, я засыпал на ходу. И окончательно отключился, как только голова попала на мягкую подушку с пахнущей свежестью наволочкой.

Впрочем, вволю поспать мне не дали, поскольку, когда под дверью начинается ор, сон имеет привычку прерываться.

— Это леший знает что! — голос Валяева спутать с кем-то было сложно — Нет, Макс, ты представляешь — он всего лишь часть оперативной разработки.

— А так кричать — обязательно? — Азов говорил куда тише, но и его я слышал более чем отчетливо — Может, снизим градус театральности?

— Это не театральность — и то правда, в голосе Валяева и вправду злобы было столько, что меня пробрал озноб — Я понимаю, что у каждого из нас свои цели, но давайте так — дело-то общее, одно на всех. Человек, который лежит за этой дверью нужен нам всем, и поступать так, как это сделали вы — перебор.

— Я делаю свое дело, вы делаете свое — невозмутимо ответил ему Азов — Каждый пользуется тем набором инструментов, которыми располагает. Мне было надо создать ситуацию, в которой я добьюсь своей цели, я ее создал. Вы, по сути, занимаетесь тем же.

— Но при этом мы не рискуем ничьей головой — вступил в разговор Зимин — Илья Павлович, то, что сделали вы, напоминает забивание гвоздей микроскопом.

— С вашей точки зрения — возможно, но не с моей. Тем более что он жив-здоров.

— Не благодаря вам! — заорал Валяев — А только потому что он везучий как не знаю кто!

Почему я даже не удивлен? Нет, мне приходили в голову мысли о том, что как-то это все нелогично — и с охраной, и со всем остальным. Но вот то, что я часть оперативной разработки — это сильно. А если еще проще говорить — я опять поработал подсадной уткой. Или приманкой, что по сути одно и то же. Господи, как надоело-то. Если бы мне кто-то прогарантировал в данный момент, что в Крылатском не будет того же, я бы туда сбежал, честное слово.

— Ничего ему не угрожало, все было под контролем — очень медленно сказал Азов — Там на этаже больных почти не было, сплошь мои люди. Если бы он не развил такую скорость и не проявил такую резвость, то сейчас ужинал бы себе спокойно в своей палате. Киф, ты слышишь меня?

— Слышу — неохотно ответил я — Но лучше бы не слышал.

В душе было пакостно. Нет, то что меня играют я знал с самого начала, но это хоть как-то лакировалось. Теперь же и этим себя никто не утруждал.

Двери палаты распахнулись и в нее вошли все три собеседника.

— Прости, что разбудили — дружелюбно сказал мне Азов — Это вон, Никита разорался.

— Из всех бед эта самая незначительная — буркнул я — На фоне прочего.

— Обиделся — констатировал факт Азов — Ну и зря.

— Не зря — взвился Валяев — Не зря! А если бы до него все-таки добрались?

— До него бы и добрались — покивал Азов — А вот вывести из здания не смогли бы.

— То есть мысли о том, что его попросту пристрелили бы, вам в голову не приходила? — иронично произнес Зимин.

— Ни в коем случае — помотал головой Азов — Зачем? Он им живым нужен был. Ну и потом — у него тоже пистолет был.

— Вот-вот! А если бы он сопротивляться начал? — всплеснул руками Валяев — Или ваши парни замешкались бы? Профессионалу шею человеку свернуть — как вам высморкаться.

— Да-да, и пистолет я бы точно в ход пустил — подлил масла в огонь я.

— Не успел бы, они тебя сонного схомутать должны были — Азов досадливо сморщился — Если бы не этот Иеремия, то и спал бы ты. Нет ведь — приперся за каким-то лешим.

— Иеремия! — аж позеленел Валяев — И этот пес благочестивый там был? И мне про это никто не сказал? Ну, Илья Палыч, ну вы и гад!

— Был — немедленно сообщил ему я — Разговоры со мной разговаривал, с собой звал, а я дурак отказался. Знал бы, какое свинство вокруг творится — точно с ним бы уехал!

— Говори, говори да не заговаривайся — сдвинул брови Азов — Что за выражения?

— А что, я должен вас в обе щеки целовать? — понесло меня по кочкам — Меня там чуть не загасили, я потом по сугробам бегал и в развалинах каких-то как бомж сидел. И, если бы не Марина, меня вообще в здание не пустили бы.

— Охрана работала по протоколу — насупился Азов — Били тебя? Нет. Грубили тебе? Нет. А что до пинка — так Дениску этого, который тебе в бок ботинком заехал, уже жизни поучили как следует. Без насилия, но с душой, потому что думать надо, что делаешь. А ты — «свинство».

— А все равно это оно — упорствовал я — Предупредить могли бы. Мне знаете, как страшно было, когда я этих в черном увидел? Я человеку, между прочим, пистолетом в пузо тыкал, чтобы она меня из больнички вывела.

— Знаешь, что самое забавное в этом? — внезапно засмеялся Зимин — По сути — ты отмщен. Ты же высунулся, они за тобой припустили, а бойцы Азова к этому не готовы были. Они их вязать собирались на выходе из твоей палаты, но не раньше. Ты на черный ход, эти двое — за тобой, ну, а наша доблестная СБ — за ними.

— И? — заинтересовался я, с злорадством отмечая, как мрачнеет лицо Азова.

— Ты-то дилетант, а эти-то двое профи были — тихонько захихикал Валяев, перехватывая инициативу — Понятное дело, их смутила такая активность больных в ночной тиши, не твоя, в смысле, а других, которые за ними бежали.

— Все, все — рыкнул Азов.

— Парня в результате завалили в перестрелке, а девка сбежала — быстро протараторил Валяев — Вот так-то! И теперь кое-кому отвечать за такие дела придется. А уж сколько денег уйдет на то, чтобы все это замять — уууу!

— А если при процессе разбирательств по этому делу ты добавишь от себя пару слов про то, как твоей головой неоправданно рисковали, то вообще неизвестно что из этого выйдет — как-то лениво поговорил Зимин.

— Как неизящно и грубо — лицо Азова скривилось так, будто он гнилой орех раскусил — Максим, от тебя не ожидал. Ну ладно Никита, там все ясно, но ты…

— И зря не ожидали — я спустил ноги с кровати, обнаружил, что на мне нет одежды от слова «совсем» (странно, вроде труселя были) и прикрылся одеялом — Можно подумать, что ваши разработки изысканны и непредсказуемы. Хотя нет — так оно и есть. Я вот по наивности своей думал, что вы сделали все для того, чтобы я был в безопасности, но убедился в обратном, хотя, как выяснилось так оно и было на самом деле.

— Тебе укол какой-нибудь делали? — с уважением глянул на меня Валяев.

— Делали — подтвердил я, кутаясь в одеяло.

— Забористая штука, надо узнать, как называется и нельзя ли ее не колоть, а курить.

— Киф, ты не прав — Азов вздохнул — Да, внешне это все выглядит неприглядно — то ли как мой непрофессионализм, то ли как цинизм в высшей степени, но оба эти суждения неверны и поспешны. Трудно оценить все происходящее, находясь в его эпицентре и не видя всей картины целиком.

— Я не хочу находиться в эпицентре подобных событий — зло сказал ему я — Не хочу! Я устал и от эпицентров, и от событий. Я всего лишь журналист, который ни разу ни герой и не боец, который никогда им не был, и быть не собирается. Не из трусости, а просто потому что ему, то есть мне это не нужно. В свое время мне как сказали? Есть работа, надо выпускать еженедельник и играть в онлайн-игру, за это мы тебе будем платить денежку. Было такое?

— Тон нагловат, но в данной ситуации ты имеешь на это право — заметил Зимин — Да, все так и было.

— Я согласился, а почему нет? — продолжил я — Деньги нормальные, одно дело привычное, другое вроде как несложное. И, заметим — в обоих случаях особых нареканий по моей работе нет. Ведь нет?

— Нет — с готовностью подтвердил Валяев — Правда со Странником заминка, но это не твоя вина — наводку ты дал, а то, что у нас лапти наверху сидят — это наши проблемы.

Ух ты. Они его таки упустили? Надо детали будет узнать.

— Потом началась карусель — я все сильнее взвинчивал себя, понимая, что, может, и зря это делаю — В меня стреляют, меня бьют, меня похищают, я бегаю по ночным дворам как какой-то спецагент, и по сути лишаюсь права жить под крышей дома своего. И при этом раз за разом я становлюсь приманкой для кого-то. Да, мне за это платят и хорошо, но вот какая штука — я деньги во главу угла сроду не ставил, и потом — я не искал работу, связанную с повышенным риском, это не мой профиль. Вопрос — и вот зачем мне это все? Чтобы в один прекрасный день все-таки что-то пошло не так и мне вынесли мозги? В буквальном смысле вынесли, не в переносном.

— По сути своей он прав — Валяев присел рядом со мной — Что, братка, сцепило совсем?

— Ага — ответил я ему, шмыгнув носом — Живу как собака — ни дома, ни одежды, ни покоя. Что покоя — не помню, когда ел в последний раз по-людски. Меня милиция за бомжа принимает, прикинь? Ниже падать некуда уже.

— Н-да — Азов как-то непонятно глянул на меня и вышел из палаты.

После этого взгляда мой запал как-то притух, а в голове промелькнула мысль о том, что, может, и не стоило все это вслух говорить? И таким тоном?

— Не менжуйся — Валяев хотел приобнять меня за плечи, но делать этого не стал — все-таки обнимать голого мужика — это как-то не слишком правильно — Ничего не будет, тем более, что ты все верно сказал. Нет, Макс, ты только подумай — он знал, что там был Иеремия и промолчал об этом. Даже не попытался его остановить, не говоря о том, чтобы меня туда вызвать. Вот же он… Азов!

— Кит, не мели чепухи — Зимин посмотрел на закрытую дверь и достал из кармана телефон — Как он его остановит? Это против правил и может спровоцировать конфликт. Иеремия персона непростая и за ним кое-кто стоит. Он не статист какой-нибудь.

— Никит, а добудь мне какие-никакие портки — попросил я задумавшегося о чем-то своем Валяева — Я курить очень хочу, а здесь нельзя.

— Да, здесь нельзя — обвел глазами помещение Валяев — Жанна не простит. Она — ууух! Кремень!

— Эта леди Кита шесть раз заворачивала с его непристойными предложениями — прикрыв микрофон трубки ладонью, сказал мне Зимин — А на седьмой пообещала ему такую штуку вколоть, что больше никакие женщины будут не нужны. Вот же — нет соединения.

Сдается мне, что он Старика набирал. Смех, да и только — и здесь я тоже фигура в чужой игре, одна радость, что в этот раз хоть не пешка. Хотя, по сути, это ничего не меняет — как меня двигали по полю чужие пальцы, так и будут продолжать это делать.

Но Азов все равно не прав — мог бы и предупредить. Это же совсем другой коленкор получился бы.

— Портки, говоришь — Валяев встал с койки — Ладно, пойду, поищу. Макс, выйдем на пару минут.

Они удалились, а я совсем пригорюнился, поскольку никаких приятных сюрпризов в ближайшее время от судьбы ждать не приходилось. Сижу на больничной койке в чем мать родила, и непонятно что дальше будет.

Дверь распахнулась и в палату вошел… Азов. С пакетом в руке.

— На — отдал он его мне — Одевайся.

В этот момент мне стало не то что не по себе, а откровенно страшно. За «одевайся» запросто может последовать «руки за спину, идем вперед», а потом и того хуже — «идем по коридору, не оглядываемся».

— Илья Павлович — я не спешил брать у него пакет — Я сказал, что думал.

Ну, а что? Теперь как будет, так и будет.

— Знаю. Одевайся — приказал он — Кормить тебя поведу, пока столовая не закрылась. Хоть тут жизнь тебе приятней сделаю.

— Каши, пюре, вареные овощи, можно вареную же рыбу — послышался из коридора голос Жанны Николаевны — Исключить спиртное, мясо, твердые сорта колбас.

— Н-да, неправ был, это не жизнь — Азов покачал головой — Но по этому вопросу ко мне точно не должно быть никаких претензий. Эй вы, двое, вас тоже приглашаю. Пошли, разломим хлеб и поговорим как приличные люди. А то все происходящее мне больше напоминает драку леших в весеннем лесу, а они, судя по сказкам, существа вздорные и на редкость беспардонные.

В столовой «Радеона» я оказался впервые, причем, судя по табличке над входом, где значилось «Столовая? 3», их тут было несколько. Эта, надо полагать, предназначалась для руководящего состава — зал был невелик, окна раздачи не было вовсе, зато были официантки.

— Водочки — попросил у симпатичной кудрявой девушки с накрахмаленной наколкой на голове Азов — Несите сразу графинчик. Макс, не кривись, тут коньяк не к месту. Так. Еще ассорти мясное, солений каких-нибудь, а вон тому, небритому, рыбы принесите, некостистой. Неровен час еще поперхнется, кашлять начнет, швы разойдутся, меня тогда и в этом обвинят. Горячее еще есть?

— Солянка — порадовала нас девушка — Бульон с яйцом. А вот рыбы уже нет, если только тоже ассорти. Отбивные есть, бифштекс с яйцом

— Нет, ассорти не надо — Азов посмотрел на меня — Три солянки и один бульон. И четыре бифштекса.

— И хлебушка — пискнул я — К бульону.

— И хлебушка — милостиво разрешил безопасник — И побыстрее, а то кое-кто вот-вот коньки от голода отбросит.

Ну, я повыступал, теперь пришло время пожинать плоды своей смелости.

Графинчик с водкой, рюмки и хлеб принесли быстрее всего остального.

— Вот тебе хлебушек, а вот пятьдесят грамм — Азов разлил водку на четверых — Да не дергайся ты, от одной стопки ничего страшного не произойдет.

— Мне чего-то кололи — опасливо посмотрел я на рюмку — А если это дело с препаратом несовместимо?

— Узнал я уже, что тебе кололи — отмахнулся безопасник — Пей смело. Или ты настолько мне не доверяешь?

Зимин и Валяев безмолвствовали с каменными лицами.

— Почему не доверяю? — я подхватил емкость — Я вам с первого дня доверяю. Даже после того, как меня похитили — верил. Даже сейчас, после этой сумасшедшей ночи — верю. Вот только вера — это такая штука, которая изначально есть, но со временем, под грузом новых фактов, может стаять, как снег по весне.

— Неплохо сказано — Азов приблизил ко мне свое круглое лицо — Киф, у меня есть дело, которому я служу, и делаю я это так, как считаю нужным. Ты жив?

— Жив — пробормотал я.

— Значит, делаю я его хорошо. Ну да, выглядит это так, что ты все время вроде как сам спасаешься, но смею тебя заверить — если бы не твоя инициативность и уверенность в том, что кроме себя самого больше рассчитывать не на кого, то очень многих вещей тебе удалось бы избежать. Например — нынешней прогулки на морозе и поездки на общественном транспорте. А мы сейчас вели бы беседу с парой очень и очень интересных персонажей, которые непременно поведали бы нам кучу всяких любопытностей. Но нет — ты решил, что тебя все бросили, все оставили, полез в гущу событий и в результате выходит, что я плохой, а ты — униженный и оскорбленный. А самое паршивое — результата ноль. Все — впустую. И ты промерз, и я на бобах.

— Ну, не все — попробовал защититься я — А Таша?

— Что — Таша? — вскинулся Валяев, завертев головой.

Ух ты. Сдается мне, выводами своими Азов ни с кем не поделился. А я только что его сдал. Может — он прав? Может, я только все порчу и всякий раз лезу не туда, куда надо? Так не со зла же?

— Выпьем — Азов поднял рюмку — Результат — нулевой, но мы не в минусе при любых раскладах. Тело одного из этих веселых ребят у нас, а значит, что-то мы да узнаем. Киф — жив и здесь. И еще — мы все должны помнить, что среди нас врагов нет, мы все служим одному делу, просто каждый по-своему и каждый на своем месте. Не будем доставлять радость тем, кто засмеется, узнав о разладе в наших рядах.

— Не знал, Палыч, что ты тосты говорить мастак — удивился Валяев — Вот же.

— Я много чего умею делать, просто не афиширую это — Азов довольно хмыкнул — Все, прозт!

И мы выпили.

Водка ударила в виски, обожгла горло, потолкалась в пустых кишках, и тут принесли закуски и солянку. И бульон, который на фоне янтарно-оранжевой ароматной красотищи смотрелся как бедный родственник.

— На — пододвинул мне свою порцию Азов — Только лимон не ешь, его тебе нельзя.

Из дальнейшей беседы я выпал, активно работая ложкой. Солянка, к слову, была отменная.

— Да налей ты ему еще рюмку — добродушно сказал Валяев, пододвигая мне свою порцию — Под такое дело — и не выпить?

— Поздно — Зимин опрокинул в себя недопитую водку (он опустошал рюмку не целиком, он отпивал из нее только половину) — Надо было сразу вторую наливать.

В двери столовой вошли двое — Жанна Николаевна и Вика.

— Да вон они — доктор показала на меня, Вика несомненно зафиксировала и графин, и рюмки, и, возможно даже солянку — Как я и предполагала — выпивают и закусывают. Чего от них еще ждать?

— Так — Азов подмигнул Валяеву, встал, раскинув руки и полностью закрыл его своей спиной — Викуля, ты как всегда прекрасна!

Валяев с ловкостью иллюзиониста заменил тарелку с солянкой, которая стояла передо мной, на бульон и спрятал в рукав одну рюмку.

— Илья Павлович, ну ведь нельзя же ему! — страдальчески произнесла Вика — Какого лешего? Он же только-только на ноги встал. И да, это отдельный вопрос — почему он здесь? Что вообще происходит? Мне на ресепшн отдали какой-то жуткий ватник, сказали, что мне стыдно должно быть. Киф, ты что, своим ходом приехал? Зачем? Мы же завтра…

— Стоп-стоп — выставил перед собой ладони Азов — Очень много вопросов сразу. Давай последовательно. Почему он здесь? Отвечаю — соскучился наш друг по тебе, да так, что, плюнув на все, похитил ватник у местного сторожа Кузьмы Петровича, да и рванул в столицу, к тебе под бочок. Я все верно говорю, Киф?

— Да, безусловно — зачерпнул я бульона. Он и остывший был ничего, перчененький.

— Бесспорно, поступок безрассудный — присоединился к беседе Зимин, поправив галстук — Но страсть, Виктория Евгеньевна, страсть! Она повелевает мужчинами, она толкает их на истинные безумства!

— Вот помню я в юности, неподалеку от славного города Лилль такое творил! — замахал руками Валяев — Там, правда, дело не только в женщине было, там и вино свое благотворное влияние оказало, но это не так и важно. Ох, помню…

— Это все прекрасно — перебила его Вика — Но почему было бы не позвонить? Где, кстати твой телефон, я тебя набирала раз сто, не меньше, а ты недоступен. Я и в больницу звонила — там какую-то чепуху несут. А если бы шов разошелся? А если бы кровотечение началось? Народ сейчас равнодушный, помирать будешь — не подойдут.

— Что да — то да — иезуитски закивал Зимин — Такое знаете ли безразличие к ближнему своему в людях появилось. Беда, беда.

— Они вам просто заговаривают зубы — сказала Жанна Николаевна — Виктория, кого вы слушаете?

— Мы? — трое функционеров «Радеона» начали переглядываться и делать непонимающие лица — Мы просто решили накормить нашего друга, нашего старину Кифа, который снова с нами…

— И идет спать — уточнила Жанна Николаевна.

— Домой — подытожила Вика.

— Мне нельзя домой — я поймал ложкой яйцо — Мне вон, доктор запретила. Сказала, что болеть надо в положенных для этого местах.

— Можно — милостиво кивнула головой Жанна Николаевна — Виктория внушает мне доверие, к тому же я живу в этом здании и, если что, очень быстро буду у вас.

— Ловко — засмеялся Валяев — Нет, господа, ей я палец в рот не положил бы!

— Бэ — сморщилась Вика — Я бы и сама тебе этого сделать не дала! Кто знает, куда ты его до этого пихал?

Нет, я неправильно живу, я плохо мимикрирую и скверно приспосабливаюсь. Четыре месяца назад Валяев для Вики был небожитель и одна его фамилия, как, впрочем, и фамилия Зимина, наводила на нее священный ужас. А сейчас — общение на «ты» и достаточно демократичные шутки. Вот так надо, а не как я.

— Мы не договорили, но друг друга, надеюсь, поняли? — уточнил у меня Азов — Киф, еще раз — не всем всё надо знать и не всем всё я рассказываю. Но если что-то обещаю, то это делаю. Кстати, Вика может тебе это подтвердить. Да, девочка?

Вика молча кивнула.

— Илья Павлович, у меня просьба есть — прожевав яйцо из бульона, обратился я к Азову — Там, в больнице женщина есть, немолодая такая, Ангелина Ивановна ее зовут. Она операционная сестра или вроде того. Так вот ей вещи надо бы отвезти, в которых я приехал, это она мне их дала. И еще деньги отдать, на проезд я у нее занимал.

— Много занял? — Азов достал из кармана записную книжку, золоченый карандашик и сделал одним в другой какую-то пометку.

— Пять тысяч — не моргнув глазом сказал я, проигнорировав Викино «Ты на лимузине ехал оттуда что ли?» — У меня с собой денег сейчас нет, но я отдам при следующей встрече.

— Это накладные расходы — деловито заметил Зимин — Транспортные.

— Оперативные — проворчал Азов — Его нахождение там производилось под моим патронажем.

— А, тогда ладно — одобрила Вика — Все, пошли уже.

— Ангелина Ивановна — повторил я, глядя на Азова. Мне почему-то было очень важно, чтобы она узнала, что со мной все в порядке.

— Я понял — безопасник разлил водку по рюмкам — Ладно, еще по одной — и разбегаемся. У всех дела. Жанна, не желаешь?

— Не употребляю — доктор засунула руки в карманы халата и удалилась.

— Вика, тебе не предлагаю — Азов посмотрел вслед Жанне Николаевне — Ты бы, кстати, может таблеток каких у нее взяла обезболивающих? Мало ли как оно ночью будет, а у нее препараты от лучших производителей.

— Да? — Вика глянула на меня, погрозила пальцем и побежала за докторицей.

— Вот как-то так — на столе появилась четвертая рюмка, Азов долил в нее остатки водки из графинчика — За то, что мы в одной лодке, которую раскачивать не след!

— Но ты нам должен — тут же уточнил Валяев — Да, ты действовал в рамках компетенции и даже не обсохатился, но с Кифом промахнулся, так что…

— Скажем так — если что, я тебя выслушаю — помолчав пару секунд, сказал Азов — Как и тебя, Макс.

— Идет — Валяев чокнулся с ним рюмкой, Зимин поддержал его — И Кифу ты тоже обязан.

— Вот тут спора нет — Азов был очень серьёзен — Хотя во всем произошедшем он сам больше всего виноват, но да — один раз я закрою глаза на что-то или наоборот — что-то для него сделаю.

— Это тебе не игра — Валяев толкнул меня в плечо — Это уже кое-что. Все, давайте бахнем, а то скоро кифовская горгона придет.

— Бифштексы — официантка поставила перед каждым из нас по тарелке с приличных размеров парующей котлетой, на которой красовался кругляш глазуньи.

— Дело — Валяев закинул в рот водку — Мясо — это хорошо.

— Не пойду никуда — плотоядно ощерился я — Пока не доем. И еще — что там со Странником вышло? Никит, ты вроде что-то по этому поводу говорил? Я же железную наводку дал?

— Да уж, вышло — невесело засмеялся Валяев, поднял руку и пощелкал пальцами — Красавица, мнэээ… Освежи графинчик, будь добра. И пепельницу принеси

— Там все вышло как у Ильи Павловича — Зимин достал из кармана сигареты и золотую зажигалку с причудливым вензелем — Только у него форс-мажор, а нас подвела чрезмерная вера в себя.

— Не томите — я отрезал кусочек бифштекса и прикрыв глаза положил его в рот.

Как же хорошо!

— Мы-то думали, что он убивать этого Раваха будет как ты — долго и упорно — Валяев подцепил сигарету из пачки и щелкнул зажигалкой — А вот и фиг. Он его вообще убивать не стал.

— Это как? — второй кусок бифштекса застыл, не донесенный до рта.

— Вот так. Он выскочил как леший какой-то, не пойми откуда, шарахнул Раваха заклинанием, накинул ему на спину седло…

— Седло? — поразился я.

— Представь себе — Валяев даже хлопнул ладонью о стол — Седло! Причем сильно непростое, явно предмет высшего порядка. Так вот — запрыгнул в это седло, подождал, пока на спину к этому червяку залезут его подручные, все четыре Лорда Смерти, которые тоже непонятно откуда взялись, причем не в данный момент, а вообще — по жизни. Ну, натурально, вся эта дружная компания удобно так устроилась, Странник еще одно заклинание гаркнул, пятками червяка в бока ударил, и они все скрылись под песком. Равах их туда утащил, надо полагать — в свои тоннели, уж не знаю с какой целью. И все — исчез опять Странник, как сгинул. Мы даже сделать ничего не успели.

Вот тебе и раз. Нет, мне радостно, что Странник снова выкрутился, но ситуация и впрямь непонятная.

— Проще говоря — мы снова на бобах — Зимин тоже закурил — Киф, ешь и мой бифштекс, если хочешь, я не голоден.

— Но выпьешь? — уточнил Азов, доброжелательно глядя на запотевший графинчик, который принесла официантка.

— Выпью — кивнул Зимин — Чего не выпить.

— Так что дружище, снова тебе его искать придется — обрадовал меня Валяев.

— Надо — найду — я прикончил бифштекс, глянул в сторону двери и чокнулся рюмкой с остальными — Как только разрешат в игру заходить.

— Да кто тебе это запретит? — удивился Зимин — Это же не дрова разгружать? Лежишь себе — и лежи, капсула ведь. В ней и датчики есть, если что-то будет не так с твоим здоровьем, то она тебя об этом уведомит. У тебя же она последней разработки, там все подобное предусмотрено.

— Тогда ладно — я выпил — Да и надо мне в игру, там дел полно. И в редакцию надо.

— С редакцией повремени — погрозил мне пальцем Азов — До следующей недели.

Я только собрался покурить, как появилась Вика.

— Все, пошли — она сделала вид, что не заметила четвертой рюмки — Я все записала, медикаменты взяла. Пошли-пошли.

— И то — одобрил Азов — Иди, все одно тебя сейчас в сон потянет снова. И — не держи на меня зла.

— Не держу — меня и впрямь маленько развезло — Чего теперь уже?

Уходя, я услышал вопрос Валяева -

— А что там с этой Ташей из его редакции не так?

Жалко, что Вика шла быстро, буквально таща меня за руку за собой, и что ему на это ответил Азов я не услышал.

И все-таки дома болеть лучше, даже если твой дом находится в офисном здании. Нет, совсем уж хорошо болеть у себя дома, но, с другой стороны и здесь тоже ничего так. Особенно если учесть то, что бок уже особо не беспокоит, а в холодильнике полно еды, за которой тебе самому в магазин ходить не надо. Лежи себе, смотри телевизор да книжечки читай. Ну, и для очистки совести просматривай материалы для очередного выпуска «Вестника». Последнее, впрочем, уже стало занятием факультативным — машина налажена, и ее движение не требует особого контроля. Другой вопрос в том, что через некоторое время надо будет непременно сделать что-то эдакое, поскольку эффект новизны — он не бесконечен, и тем, кто читает еженедельник регулярно, в какой-то момент может стать просто скучно по сотому разу узнавать про то, что какой-то клан где-то там опять что-то нашел. Людей надо удивлять, это обязательное условие любой масс-медиа.

Может — сделать интерактивный номер? Выпуск — поход по Файроллу, например.

Или раскидать по всему номеру подсказки, собирая которые игрок попадет в специально написанную для этого локацию? Это вопрос решаемый, попрошу — напишут.

В общем — надо подумать. Хороший медийный проект больше трех лет не работает, это проверено временем. Нам, понятное дело, до трехлетнего срока еще пыхтеть и пыхтеть, но и ровно на мягком месте сидеть не стоит, вкусы публики переменчивы.

На третий день хвори, позавтракав и выкурив сигаретку, я вернулся в комнату и задумчиво прошелся мимо капсулы.

Вообще-то Жанна Николаевна не слишком одобрила то, что я планировал в нее, в смысле — в капсулу — залезть. Про Вику и говорить нечего, только услышав про это, она замахала руками, став похожей на ветряную мельницу, и начала живописать мне разные ужасы, вроде того, что у меня, пока я в игре буду, шов на боку разойдется и я кровью истеку, даже того не заметив. А она останется даже не соломенной вдовой, а вовсе невесть кем.

Я так и не понял, кого ей жальче будет в этой ситуации — меня или себя, но на всякий случай пообещал не торопиться с визитом в Файролл, при этом не оговаривая сроки, в течении которых не стану форсировать события.

С момента этого разговора прошло два дня, и, как по мне, этого вполне достаточно, чтобы счесть данное мной обещание выполненным. Не торопился? Нет. Не форсировал? Ни в коем разе.

А так, по жизни — пора уже. Вот — пора. Тем более, что сегодня уже пятница, а на выходных с визитом в игру все будет сложнее обстряпать. Нет, я конечно могу топнуть ножкой и сказать что-то вроде -

— Кто тута, в доме мужик? Я али ты?

Можно. Но не факт, что воспоследует. Меня убедят, что мужик — я, но с игрой все-таки стоит повременить. Ибо — себя не жалко, меня пожалей. И носиком так — шмыг-шмыг. И в уголках глаз еще слезинки поблескивают. Кто тут не сдастся?

А вот сегодня, прямо сейчас — самое то. Надо только подстраховаться. Где мой телефон?

Телефон мне привезли в тот же день, когда я заявился в здание, к вечеру. Не знаю, как и что там решалось, в больнице, мне не говорили, а я не спрашивал. Точнее — спросил только про ту добрую самаритянку, которая меня из нее вывела, мне ответили, что все в порядке, денежку ей отдали и одежду тоже. Надеюсь, так оно и есть на самом деле. Да и какой смысл им в таких мелочах врать? Тем более, что проверить — так это на самом деле или нет, у меня возможность отсутствует. Нет, гипотетически можно туда поехать, спросить — но это уже паранойя.

И еще одна вещь, которая неотступно вертелась у меня в голове оба дня, после того, как я в спокойной обстановке все взвесил и разложил по полочками — зачем Азову весь этот спектакль?

А что это спектакль — я не сомневался.

Точнее даже не так. Те, кто шел за мной — они были настоящие, не подставные, но почему он довел дело до такого градуса? Что ему мешало прихватить этих двух на входе? Он не полиция, ему сам факт совершения правонарушения не важен, они вон, потом перестрелку и труп замять умудрились, что уж говорить о таких мелочах. Да и сомневаюсь я в том, что он информацию из этих двух стал бы выжимать конституционными путями.

Тогда — зачем? Зачем меня подвергать риску, жертвовать своим человеком на этаже, устраивать пальбу в муниципальном здании? Страшно подумать, что было бы, если какая-нибудь пуля-дура попала в больного или медсестричку, тут уже не откупишься, тут пресса такой вой поднимет, мне ли этого не знать.

Какой в этом смысл? Ведь в первую очередь крайним-то становится он сам? Ему сразу скажут -

— Э, брат Азов, совсем ты мух не ловишь.

И это хорошо, если еще такими словами, а ведь может быть и куда хуже, ясам видел, на что способен обитатель полутемного кабинета на самом верху этой башни. Что за мазохизм такой моральный? Или это тоже конкурс, вроде «Кто лучше других себя поставит в дурацкое положение»?

При этом я точно знаю — нет тут непрофессионализма, про профнепригодность Азова можно даже не думать. Не удержался бы он столько времени на своем месте, будь он пустышкой, не то тут место, и не то у него окружение. Дилетанта, не умеющего просчитывать свои ходы на пять позиций вперед, здесь сожрали бы моментально, не оставив от него даже косточек и пары пуговиц с надписью «for gentleman».

Но тогда — зачем это все?

Я хоть сколько-то внятного ответа не нашел, как ни думал. Может — данных мне не хватало, может — полного видения всей картины, я же все могу оценивать только со своей колокольни, а у нее не такой уж и большой угол обзора. Так, кусочек двора и уголок ворот, вот и все. А может — и понимания личности Азова. Одно мне было ясно — что бы там ни было на самом деле, мое участие в конкретно этой постановке подошло к концу, дальнейшее происходит без меня. И слава Богу.

Плохо только, что вряд ли это мероприятие было последним. Несомненно, Азов это устроил с какой-то своей целью, и ей почти наверняка является упрочение своих позиций в «Радеоне» в целом, и в глазах Старика — непосредственно, тут все к одному сводится. Следовательно, стоит ожидать ответных акций со стороны Валяева и Зимина, и как бы мне снова не получить место статиста, а то и роль второго плана в уже их постановках. Не хотелось бы.

Но все равно — странный какой-то способ забраться на ступеньку повыше. Проиграй, чтобы победить? Нет, мне их не понять.

Да и не надо мне этого делать, с другой-то стороны. У больших людей — большие игры и большие планы, а у меня — свои тихие радости. После того, как помыкаешься в снежно-морозной ночи в кирзачах на голое тело и посидишь в развалинах какого-то сарая, прикидывая — доживешь ты до рассвета или замерзнешь здесь нафиг, то как-то очень начинаешь ценить те вещи, которые делают жизнь комфортной. Впрочем, эта мысль посещала меня и раньше не раз, после некоторых командировок. Просто человек — он такая сволочь, которая сначала ценит то, что есть, но ровно до той поры, пока к этому не привыкает, и не начинает считать, что оно так и должно быть всегда. А потом его жизнь выписывает очередную «мертвую петлю», лишая этих привычных вещей и делая существование дискомфортным. И тогда человек начинает биться головой о стену, а после прикладывать массу усилий, чтобы вернуть потерянное. Он преодолевает и мучается, наконец-то получает утерянное — и через короткий отрезок времени снова перестает это ценить. И добро еще, если речь идет о вещах, у них нет памяти и есть цена. Но иногда подобное переносится на людей, и тут все может быть куда печальней, ведь люди — не вещи, и у каждого есть определенный порог душевной твердости и точка невозврата отношений.

Так вот — к чему я это? А, да.

Я набрал номер Вики, и, выслушав привычное «Проснулся? Покушал? Не болит бок? Не врешь? Нет, серьезно? Таблетку выпил? Еще раз спрашиваю — не болит бок? Температуры нет?» быстро протараторил -

— Я весел и бодр, я готов к свершениям, и в понедельник собираюсь в редакцию.

— Нечего тебе тут пока делать — Вика посопела в трубку — Отлежись.

— Скучно — протянул я, ожидая нужных слов — Я животное общественное, мне социум нужен.

— Ремня тебе надо — предположила она — Вот выпишу маму в Москву — узнаешь, почем фунт лиха, общественное животное.

— Выпиши — не стал спорить я — Тетя Света — чудо что за человек. Будет хоть с кем поговорить.

Этим меня было не напугать. Я давно уже смекнул, что Вика смылась в Москву не только за карьерой, но и подальше от мамы.

— Общения надо? — Вика помолчала и наконец произнесла нужную фразу — Тогда иди в свою игру, там тебе всего будет в достатке. Только ненадолго.

Вот и славно. Нет, я мог бы и не звонить, и проводить эту несложную комбинацию, но!

Вика непременно бы позвонила мне, я бы ей не ответил — а как? Она бы начала нервничать, непременно подняла бы на ноги половину «Радеона», а после вечером просто дулась на меня. И кому от этого было бы хорошо?

Нет, я бы мог просто позвонить и сказать — иду в игру, не волнуйся. И получил бы кучу комментариев вроде «Смотри, шов разойдется», «Никогда ты меня не слушаешь» и прочей бесполезной словесной шелухи.

Зачем расстраивать тех, с кем мы живем? Может, лучше делать так, чтобы и они были довольны, и мы получали желаемое?

Она сейчас гордится собой, поскольку позволила мне сделать то, что я и без нее бы получил. Но она — разрешила, и это тешит ее тщеславие. И пусть ее.

Зато я проведу сегодняшний вечер с девушкой в прекрасном расположении духа. И кто знает, чем этот вечер закончится? При этом это мне ничего не стоило, вот совсем.

Умение идти на компромиссы — великое умение. Жаль, но не все это понимают.

Впрочем, это все софистика. Пойду, гляну — как там, под виртуальным солнцем, дела идут.

Ну, солнца в коридоре замка не было. Все верно, я же тогда, в свой последний заход в игру, напоследок короля посетил, принес ему благую весть о том, что есть компромат на Мак-Праттов. И он мне еще перстенек подкинул, с королевского плеча. Выгодное дело интриги, за них хорошо платят. Надеюсь.

Маленькая фея стояла в центре небольшого кружка и тихонько трепыхала крыльями, рассказывая о своем житье-бытье.

Надо заметить, к своему новому образу существования она подготовилась капитально — на ней был килт (и ей явно было все равно, что эта мужская одежда), беретка, еще какие-то национальные гэльтские прибамбасы вроде пестрых гольфов — и все они были цветов разных кланов. Видно — где что перепало, там то и ухватила. Интересно — в ней проснулся разум, и она сообразила что достаточно дорогие вещи, которые ей достались за время жизни в нашем клане, лучше держать до поры, до времени в сундуке, или она просто оделась соответственно событию? Любая из этих версий имела право на существование.

Как и десять тысяч других, которые тоже могли оказаться верными. Это же Трень-Брень, с ней ни в чем нельзя быть уверенным до конца.

Нет, правда было бы интересно познакомить это чудо с мелким гаденышем Тристаном. Интересно, кто бы кого достал первым?

— Привет — фея заметила, что взгляды сокланов оторвались от нее, и повернулась в мою сторону — Я это…

— Ну да, ну да — я скрестил руки на груди — Кусочек хлебушка себе зарабатываешь честным трудом?

— Не без того — как-то даже обиделась Трень-Брень — Не всем дано быть большими и сильными.

— Тебя как сюда-то занесло? — чуть смягчил я тон — Малышам тут не место.

— Сам ты малыш — надула губы фея — Тебя искала. В замке мне появляться нельзя, ты запретил, а в большом городе вероятность встречи равна нулю. А сюда ты все одно придешь, в этом я уверена была, и вот, видишь — не прогадала. Боялась только разминуться.

— Кхм — мне стало как-то неловко. Сам не знаю — почему.

— Хейген — Слав вздохнул — Это, вроде поняла она все.

— Ну да — поддержал его Лирах — Вон, пять минут уже прошло, а из нас никто ее убить не хочет до сих пор. Это же невиданное дело!

— Да я не для этого — переполошилась Трень-Брень — Мне с ним поговорить надо. А вот так, выпрашивать себе прощение — это не по мне. Я хоть и маленькое существо — но с крыльями, фея высокого полета, самоуважение имею.

— Ее давно надо было из клана шугануть — заметила Кро — И тогда она давно бы уже человеком стала, а после к нам вернулась. Не в смысле — человеком человеком, а в смысле… Эээээ… Ну, вы поняли.

— В целом — поняли — подтвердил я — Так зачем я тебе понадобился, крылатая сказительница?

— Вот и зря ты — фея засопела — Меня с удовольствием слушают — и гэльты, и игроки. Прикинь — меня пару раз за непись приняли и даже пытались у меня квест получить.

— Нубы вечны — философски заметил Снуфф — Даже если они бродят в высокоуровневых локациях. Как можно игрока с НПС перепутать?

— Можно — заверила его фея — Еще как. Ох, видели бы вы их рожи, когда им стало ясно кто я. Такая потеха!

Ну, слава богу. Я-то уж испугался, подумал, что она за ум взялась. Но нет — все та же Трень-Брень. Не иначе как сама НПС притворилась, знаю я ее.

— Так что ты от меня хотела? — перевел я разговор в практическую плоскость — Не обижайся, но время у нас лимитировано.

— Действительно? — удивился Слав — Мы спешим?

— Да — подтвердила мои слова Кро, без особой симпатии глядя на фею.

Несмотря на ее слова, которые она только что произнесла, пожалуй, она была одной из немногих, кого отсутствие феи в пределах замка оставляло безразличным, а может, даже и радовало. Вот не любила она Трень-Брень, причем с тех самых посиделок в Селгаре, где наш клан на самом деле стал кланом. Я это точно знал, хотя вслух Кролина никогда ничего подобного не говорила. Критиковала ее, ругала, даже орала — это было, но не более того. Никаких интриг она не плела и меня против нее специально не настраивала, это следовало признать.

— Мне бы это — тем временем фея заперебирала ножками — Того.

— Пописать? — Сайрин непонимающе посмотрела на нее.

Ей маленькая проказница была в новинку, эльфийка пришла к нам уже после того, как проштрафившуюся фею изгнали из клана. Или вровень с тем, не помню уже. В любом случае — насколько я понял, знала она ее только по устным рассказам, постепенно переходившим в разряд «семейные истории». Ну, это те, которые с удовольствием раз за разом и год за годом рассказывают на торжествах за семейным столом, с каждым разом умиляясь все сильнее. И ничего, что в основе их частенько лежит что-то неприглядное или даже трагическое, вроде нелепого перелома руки или разбитой машины. Рука срослась, машину новую купили — а история осталась. И вспоминать подробности вроде «Ой, я тогда так испугалась!» или «А он как мне в бочину… Еёёё… А я думаю — вот же ты… Тарантас!!!» приятно и трогательно.

Так вот — Сайрин видела Трень-Брень впервые, хотя слышала о ней немало.

— Чего? — подняла на нее глаза фея — Нет, этого не хочу. А ты кто?

— Я? — мне показалось, что сейчас эльфийка засюсюкает и сделает Трень-Брень что-то вроде «Идет коза рогатая» — Я — Сайрин.

— На сайру похоже — заявила фея и скривилась — Никогда ее не любила. Ее, яблочный пирог и заковыристые мужские имена, вроде Ефстафия или Роланда.

— А есть такие имена? Вот ими прямо людей называют? — удивился Снуфф, и я понял, что на самом деле ни черта на самом деле не изменилось — мы общаемся с этим крылатым недоразумением всего каких-то пять минут, а градус бреда в беседе уже зашкаливает.

— Ближе к делу — присел на корточки перед феей я — Чего хотела-то?

— Давай в сторонку отойдем — посерьезнела она — Ребята, вы не обижайтесь, просто разговор конфиденциальный.

— Бывает — добродушно произнес Лирах — Какие обиды?

Он, да и остальные, судя по всему решили, что фея, не смотря на ее роскошную речь о гордости, все-таки надумала попросить меня о том, чтобы вернуться в клан. Я же в этом не был уверен. Во-первых, я немного знал ее, и следовало признать тот факт, что при всей своей субтильности и легкомыслии с самолюбием у Трень-Брень все было в порядке. Во-вторых — больно она была серьезна.

Если бы речь шла о возвращении в родные стены, она бы устроила из этого шоу, с криками, слезами и клятвами, которые никогда не будут выполнены, а тут… Нет, здесь что-то другое.

— Ну? — требовательно спросил я у феи, когда мы отошли в сторону, не без труда отыскав какой-то пустынный закуток.

— Погоди — она осмотрелась, явно убеждаясь в том, что здесь нет нежелательных и не слишком-то видимых свидетелей нашей беседа — Никого. Слушай, тут такое дело…

— Трень, не тяни кота за хвост — попросил я ее — Говори уже что хотела. У нас правда со временем туго.

— Думаешь, это так легко? — как-то даже непривычно зло рявкнула на меня фея — Это шутить просто, а вот сказать, что тебя, в смысле — меня, кое-кто из наших пытался завербовать — не так и легко.

— Завербовать? — смысл слова мне был понятен, как и то, что все-таки сработал мой капкан. Но слово резало слух, оно было из шпионских романов, но никак не из лексикона маленькой феи из фэнтазийной игры.

— Ну да — Трень-Брень пощелкала пальцами — Еще могу назвать это словом «склонить на свою сторону» или «предложила переметнуться в чужой лагерь». У меня словарный запас неплохой, я книжки люблю читать.

«Она». Стало быть — дама. У нас их немного, любопытно знать, о ком речь идет.

— Подробностей хотелось бы — присел на корточки я, поскольку фее было явно неудобно говорить со мной задрав голову вверх, а взлетать она не спешила — И еще — чаще всего говорят — «вражеский лагерь», а ты сказала — «чужой».

— Потому что я не знаю — вражеский он или нет — честно призналась фея — Может — да, может — нет. Я ее послала, да хорошо так, от души, вот какая штука.

Так. Я же просил Вахмурку, чтобы он ее проинструктировал. Хотя я там вроде про посторонних говорил, а не про своих, но думалку-то включать надо.

Нет, правду говорят умные люди — хочешь что-то сделать хорошо — сделай это сам. Хотя, если речь идет о Трень-Брень, то и личное участие не гарантирует успеха, чего уж. Да и потом — а кто без греха? Я и не такие косяки упарывал.

— Знаю, что дура, но так, ты знаешь, противно стало. Ладно бы кто чужой, а вот так, своя — это же свинство — расценила мое молчание по-своему фея.

— Если расценивать твои действия со стороны политической и далеко идущей — то зря ты так — ответил я ей — А если с человеческой — то это достойно уважения, особенно с учетом того, что ты вроде как пострадала от меня, и с полным правом могла захотеть мне насолить.

— Знаешь — помолчав, сказала мне она — Мы, наверное, долго еще можем друг другу всякие приятности говорить. Я скажу: «Да ты самый терпеливый, так что правильно все сделал», ты мне что-то ответишь. Только смысла в этом нет, все уже вышло как вышло, тем более, что я по своей дури сама накосорезила так, что мне потом долго еще стыдно было. Давай я просто тебе имя назову, хорошо? Ты же его сейчас хочешь услышать?

Надо же. Взрослеет девочка, скоро надо будет от нее женихов палками отгонять. Или из рогатки по ним стрелять, стрекозлам летучим.

— Это Тисса — не дожидаясь моего ответа негромко произнесла Трень-Брень — Не ожидал? Вот и я удивилась.

Тисса? Да, этого не ожидал, чего врать. Хотя… Она одна из тех, кто пришел без рекомендации. Впрочем — какая там могла быть рекомендация, кроме меня ее и не знал никто. При этом я и сам ее знал не то, чтобы сильно — всего-ничего того знакомства было — общение в замке Кэннора, когда я только-только в Пограничье попал да поход в лес, чтобы бабку Гоуд прибить. Причем она тогда сбежала в самом начале, поняв, что веселой эту прогулку не назовешь.

А третья встреча как раз в духане Ибрагима состоялась, когда она в клан попросилась. Надо заметить, что особо меня это не удивило и не насторожило. Сейчас — да, сейчас я на эту тему задумался бы, но сейчас я уже та самая пуганая ворона, которая каждого куста боится. А тогда я был куда более беспечен, да и весь этот клан в тот момент воспринимался не более чем лишней головной болью и неким баловством.

Жаль. Вот правда — жаль. И того, что Тисса мне вот такую свинку подложила, и того, что Трень-Брень ее послала. Понять, кто именно ее ко мне в клан запихнул было хорошо. Тут ведь вариантов — масса. И Мюрат, и «Двойные щиты», и Элина… И даже Сайрус, который вроде особо не маячит на горизонте, но несомненно приглядывает за мной.

— Расстроился, да? — Трень-Брень жалостливо посмотрела на меня.

— Есть маленько — не стал скрывать я — Причем из-за всего сразу. И что Тисса не такая, точнее — та еще, и из-за того, что ты ее отшила. И еще из-за того, что понять не могу — чего ей от тебя-то надо было? Ты же вроде как в изгнании, какой от тебя прок? Ничего она тебе по этому поводу не говорила?

Вот жаль, что не Вахмурку или Кро она попробовала обработать, те бы выдали информацию четко и по делу, поскольку перед тем как послать ту же Тиссу, они сначала все у нее узнали бы. А тут…

— Это она объяснила — обрадовалась чему-то фея — Я ведь сначала вовсе не поняла, к чему она гнет. Она мне сказала: «Тебя все равно простят, Хейген — он отходчивый, и к тебе вообще по-особому относится. Но ты-то не забудешь ведь ничего, ты же не из таких? За такое к себе отношение непременно надо ответную гадость делать. Он тебя не стесняется, с собой часто берет, ты на советах ты бываешь, много чего слышишь, видишь, ты ведь для них как предмет мебели, тебя даже не замечают. Если ты не шумишь, конечно. Вот ты и не шуми, а внимательно слушай и запоминай, а после мне то, что запомнила рассказывать будешь. И сразу двух зайцев убьешь одним выстрелом — и козью рожу Хейгену состроишь, и подзаработаешь на этом». Ну, не дословно, понятное дело, но как-то так.

— О как — проникся я — И вправду — вербовка, как есть. А что посулила в качестве оплаты? Только не говори, что не спросила у нее это, не поверю.

— Спросила — потупилась фея — Ну, интересно же. Она мне денежки предложила или предметы, на выбор. Денежки — в реале, настоящие, а предметы здесь, игровые.

Ух ты. Даже так.

— И много денежек? — утончил я.

— Я не знаю — фея подняла на меня глаза — Не стала уточнять, от греха. А вдруг — много, я же тоже человек, могу и соблазниться. А так — не знаешь, и ладно. И про предметы спрашивать не стала, тоже на всякий случай.

Не врет. Вот хоть руку мне руби — не врет. Надо же, как оно бывает в жизни. А я вот не поручился бы за себя в такой ситуации.

— Н-да — я закашлялся — И потом ты ее послала. С криками, без?

— Заразой назвала — распылалась в улыбке Трень-Брень — И на уши ей тарелку с супом надела, я как раз ужинала в харчевне. Ой, она так ругалась, когда лапшу с ушей снимала! Никогда бы не подумала, что это такое забавное зрелище!

— Н-да — проникся я.

— Вот так — фея пошаркала ножкой в кожаном сандалике — Нет, потом-то я сообразила, что поторопилась, но это потом. Когда поразмыслила на досуге.

Аааа! Вот оно что. Просто опоздал Вахмурка с умным советом, видно — запамятовал или еще чего.

— Рассказала — и на душе легче стало — фея и впрямь как будто с плеч гору скинула — А что ты с ней теперь сделаешь? В смысле — с Тиссой?

— А ничего не сделаю — сообщил я фее, на мордашке которой немедленно появилась удивленная гримаска — Зачем?

— Как зачем? — возмутилась Трень-Брень — Она же не с нами… То есть — с вами! Она же мало ли чего натворить еще сможет?

— Говоришь, что много читаешь, а сама прописных истин не знаешь — попенял я ей — В тысяче книжек в таких случаях говорят одно и то же — если известно, что человек соглядатай, то трогать его нельзя. Так что пусть Тисса себе шпионит, мы-то теперь знаем, кто она такая. Вот если мы её разоблачим, то ей будет ни жарко, ни холодно, она портал откроет и смоется. А у нас может появиться и другой шпион, но про него-то мы знать не будем. К тому же она может быть не одна такая, может еще кто есть, и она нас к нему приведет. Хотя — это вряд ли, в клане народу-то с гулькин нос.

— Она напоследок, когда утерлась, говорила мне что все это шутка, мол — первое апреля не за горами — сообщила мне фея — Но видно было, что она расстроилась по поводу того, что не выгорело. И ещё ей, по-моему, стыдно было. Серьезно. Через себя она все это делала, в смысле — через силу. Мне так показалось.

— Ты завтра сделай вид, что ты приняла не веру ее слова о шутке — попросил я ее — Пальчиком погрози и скажи что-то вроде «У, врушка» или что-нибудь подобное. Сама придумаешь. И всячески поддерживай у нее иллюзию в том, что вовсе ты ей не поверила, в смысле вербовки. Это важно.

— Завтра? — не поняла фея.

— Сегодня у тебя концерт тут, я так понял — взял я ее руки в свои — А у нас — дело. А завтра — возвращайся домой, в замок. Будем считать, что ты взялась за ум.

Фея сузила глаза.

— И дело не в том, что ты мне рассказала — поспешно сказал я — И не в том, что ты повела себя так, как повела. Просто без тебя там не так весело жить, и так думаю не только я, а и все остальные. Даже НПС. Даже брат Мих, который летающих существ вообще не дух не переносит.

— Кро так не думает — заметила фея, задумчиво глядя в небо.

— Кро временами вообще не думает — заговорщицким тоном сообщил фее я — Только ты ей про это не говори. Свиток портала есть?

— Есть — Трень-Брень старалась выглядеть равнодушной, но это ей удавалось не полностью.

— И еще — посуровел я — Если ты опять будешь вносить хаоса в нашу жизнь больше чем следует или, что особенно важно, трепать языком на всех углах о наших делах…

— Я не дура — фея тоже посерьезнела — Точнее — не совсем дура. Все я поняла. Правда поняла. И, чтобы тебе было ясно, зла на тебя не держу, потому что ты был прав. Вот так.

— Дай бог — и я зачем-то поцеловал ее в щеку. Не знаю зачем.

— Дурак! — вспыхнула фея, и треща крыльями, взлетела — Это я тебе еще попомню.

Народ встретил меня ухмылками.

— Простил — утвердительно произнесла Кро и посмотрела вслед улетающей фее.

— Простил — подтвердил я и заметил, что от этой новости мои сокланы изрядно повеселели — Ладно, это все прекрасно, но нас ждет интереснейшее место.

— Какое? — поинтересовалась Сайрин.

— А вот увидишь — пообещал ей я, и открыл портал.

— О, вон Айх-Марак — со знанием дела сообщил Лирах, как только выскочил из синего мерцания и огляделся вокруг.

— Деяние открылось — радостно сообщила Сайрин — Ура-ура! Уже удачно сходила! Про чудеса Файролла.

— Как ты до своего уровня доиграла и не открыла «Чудеса»? — удивился Снуфф — Я их уровне на двадцать пятом открыл, когда водопад Семи принцесс увидел.

Речь шла о деянии «Великие чудеса Файролла», коих числом было ровно семь. У меня в активе было два — собственно Айх-Марак и мост Трех королей, у которого я это деяние и получил. А вот про водопад я даже не слышал, хотя, судя по уровню Снуффа на момент получения деяния, добраться до него было не слишком и сложно. Ну, игра она на то и игра — что-то само в руки идет, а за чем-то и побегать надо.

— Да вот так как-то — Сайрин развела руками — Не сложилось. Хейген, а нам туда, на гору?

— Туда никто не ходит — авторитетно сообщил Снуфф — Там делать нечего. На саму вершину просто так фиг заберешься, а риск нарваться у подножия на ледяных чертей или снежных троллей есть, я про это читал.

— Не угадал — я глянул на вершину Айх-Марака, слепяще-белую, с крошечной черной точкой на самом верху, не тем ли самым замком — Нам именно туда.

— К подножию? — уточнил Слав, подобравшись.

— Не-а — безмятежно улыбнулся я и ткнул пальцем в гору — На вершину.

— Да ладно? — Лирах и Снуфф дружно посмотрели на Кролину, та изобразила бровями некое движение, обозначавшее все что угодно, от «Он лидер, ему виднее» до «Бывает, свихнулся».

— Если кому неинтересно — пойму и слова не скажу — искренне сказал я — Даже портал на обратную дорогу дам.

— Нет, просто амуниция нужна ведь — Снуфф снова глянул на гору — Мне рассказывали и, опять же, я читал, что там все по-взрослому — крючья, веревки и так далее. Мы что, прямо вот так полезем?

— Снуфф, ты мне веришь? — напрямую спросил у него я. Прозвучало немного с подначкой, но — куда денешься от нее?

— Верю — без пафоса, очень по-свойски сказал он — Просто не понимаю. Вот такой дотошный я человек.

— Дойдем — поймешь — заверил я его — Ладно, двинулись, время не ждет. До темноты нам надо у подножия быть, места тут и впрямь неспокойные, я-то знаю.

Если честно, у меня вообще мелькнула мысль после слов феи свернуть всю эту экспедицию, все-таки набрать в отряд проверенных временем и делами НПС и с ними наверх рвануть. Не то, чтобы я перестал им всем вот так после рассказа феи доверять, но некое зернышко сомнения на давно удобренную почву упало.

Но потом я рассудил, что даже если среди отряда есть крысюк, то все одно я уже его интерес пробудил. Ну и самое главное — внутрь замка они со мной не войдут, и что там будет происходить — не узнают. А остальное — так, нюансы.

А вообще — одному все-таки проще существовать. И голова ни о ком не болит, и предать тебя никто не может. Вот я один бегал — и никаких забот не знал. Кабы тогда я в этот лес не поперся и с братцем Эбигайл не сдружился, так жил бы сейчас как у Христа за пазухой, без всех этих заморочек.

Хотя и клан — это не самый жуткий вариант. Вот если бы я Легион Света возродил, на что у меня есть полное право — вот где была бы жесть.

Но такое я делать точно не стану, я еще не сошел с ума. Нет, нормальным меня не назовешь, понятное дело, по всем моим поступкам и тут, и там, но и совсем уж идиотом — тоже. Так, полудурок.

Вот как я к себе критично отношусь. А еще говорят, что я плохо критику воспринимаю.

Пока суд да дело, пока я гонял в голове мысли о своей судьбе-злодейке, о том, что надо все-таки на работу выходить, и о том, кому же сливает информацию Тисса, мы потихоньку, двигаясь вверх, достигли начала предгорий.

Лес поредел, появились валуны, сменившиеся после каменными россыпями и стало значительно прохладнее, а после дорога из лесной тропы стала каменной и резко забрала вверх.

— Тихо тут как — Слав повертел головой — Только ветер свистит, а так — ни птиц, ни мелкой живности.

— Не накаркай — суеверно сплюнул три раза Снифф — Ладно еще если снежный тролль вылезет, его-то мы уделаем без проблем, даже парочку. А вот если ледяные черти…

Ледяных чертей я видел только раз, в Рипейских горах, точнее — под ними, и теплых воспоминаний они у меня не оставили. Орда страхолюдных существ, которая растопчет любого, даже не заметив — этого нам не надо.

— А кто тут еще водится? — опасливо спросила Сайрин, поправив лук.

— Да откуда мне знать? — пожал мощными гномьими плечами, закованными в сталь, Снуфф — Я тут не был, так, читал, слухи, опять же, об этом месте ходят, а уши у меня всегда на макушке. Если тролли и ледяные черти есть, то и без феллингов не обошлось, опять же, наверняка тут какие-нибудь снежные духи есть, еще может — орки или гоблины. Горы ведь, как без них.

— Это Файролл, детка — со значением произнесла Кро. Правда, намека, несомненно таящегося в её словах кроме нее самой никто не понял.

Уж не знаю — жил тут тот бестиарий, который нам описал Снуфф, или нет — нам повезло, и до того места, где начинался подъём на Айх-Марак, мы добрались практически без приключений, если не считать одинокого снежного тролля, который на свою косматую голову полез на нас из-за кустов. Ради правды, я даже и мечом махнуть не успел — Сайрин, махнув посохом, ослепила его яркой вспышкой голубоватого света, Кро моментально выпустила несколько стрел, Лирах отрубил левую верхнюю лапу, Снуфф подсек своей секирой нижние конечности, а Слав тролля добил коротким ударом в горло. Все это заняло времени не больше минуты, и после этого я рассудил, что бог с ним, с стукачком. Если он тут и есть, то мои вероятные убытки он мне точно отработает, а после вовсе выкинул эту мысль из головы. Тем более, что их в последнее время вокруг меня вертится столько, что если о них все время думать, то рехнуться можно.

Если всех подозревать и у каждого искать второе дно, то либо параноиком станешь, либо человеконенавистником. А здесь вообще всего лишь игра, так что…

Вел отряд я, не слишком уж боясь заблудиться — у меня был ориентир, красное пятно на карте. Правда, когда мы прошли через пару небольших ущелий, я немного забеспокоился, зная любовь разработчиков к раздаивающимся и растраивающимся проходам — но обошлось, и в результате мы оказались на не очень большом каменном плато, без малейших признаков какой-либо растительности, но зато с огромными валунами и какими-то пирамидками из камней.

На самом деле оно было, наверное, не такое уж и маленькое, но с учетом масштабов горы, нависшей над нами, казалось мизерным. А мы так вовсе были как муравьи, по крайней мере я себя им ощутил.

— Забавно — подошла к одной пирамидок Сайрин — Тут на верхнем камне надпись.

— Чего пишут? — Кро, задрав голову смотрела на вершину, которой отсюда и видно-то не было. Зато были видны облака, в которых она пряталась.

— Мммм — Сайрин нагнулась пониже — «Здесь бахнулся об камни…» Имя неразборчиво написано, видать, стерлось, первая вроде «Д». И вторая часть ника тоже подстерлась, видно только, что какой-то «идер».

— Забавное у человека имечко, а? — подмигнул нам Лирах — Я бы такое себе не хотел.

— И еще он кого-то винит в своем падении — продолжала изучать наскальную живопись Сайрин — Но кого — тоже непонятно. Кто-то его столкнул сверху, судя по всему.

— Ну, с таким ником ожидать другого трудно — Снуфф нагнулся к камню — На что рассчитывать человеку с именем «идер»?

— Забавно — я окинул глазами пирамидки, их было много, не меньше двух сотен — Это, стало быть, в каком-то смысле кладбище? Полез, не воспоследовало, упал, сложил холмик как память об этом. А народ сюда не слишком часто ходит, судя по всему. Там деяния и невесть что еще — и всего пара сотен игроков попробовала попыток штурмануть этот Эверест?

— А может, они просто верхние булыжники меняют? — предположил Слав — Народ больше частью ленив.

— Может — не стал спорить я.

Впрочем, не только эти каменные надгробия говорили о присутствии тут игроков. Скалы, что пониже, пестрили надписями разного цвета, длины и грамотности, так что я был не прав.

Из них можно было узнать, что «Толян из Челябы тут был», и о том, что Марек из Вильнюса пять раз лазил, но все никак Айх-Марак ему не дает добраться доверху (каждая из попыток с истинно прибалтийской аккуратностью была зафиксирована на одной и той же скале, причем с указанием даты), что Саня из Лобни больше в жизни не полезет на эту хренову гору, и, наконец, о том, что «лучше гор могут быть только горы, но конкретно эта может идти в задницу, ибо задолбались».

— А мы как — чужую пирамидку к рукам приберем или свою забабахаем? — спросила у меня Кро.

— А мы пойдем другим путем — ответил я ей, глядя на карту.

Красное пятно было не слишком велико — как раз размером с это плато. И заканчивалось оно в аккурат у подножия горы.

Надо полагать, что площадка для подъема на Айх-Марак была только тут. Ну, и может еще с обратной стороны горы, остальное ее подножие было или ущельями с пропастями, либо густо заросло непролазным лесом. Хотя — кто знает? Я, по крайней мере, проверять не собирался, просто исходил из того, что сам видел тут, в данной местности.

Вот только где тут проход в гору? Судя по всему, штурм вершины все начинали вон там, где громоздились огромные каменные плиты (не мог я подобрать другого слова), валуны всех размеров — от небольших до гигантских, и просто какие-то каменюки. Они были идеальны для того, чтобы по ним карабкаться вперед и вверх, но вряд ли проход внутрь горы был там.

Что в письме Теодора было?«…мы обнаружили тайный ход, ведущий вглубь той горы. Был он надежно спрятан, но не людьми, а самой природой. Камни вокруг него расположились так, что никому и в голову прийти не сможет, что там есть проход, ведущий невесть куда».

Блин, эти камни тут везде расположены так, что мне вообще ничего в голову не приходит.

Хотя… Некоторые глыбы, плиты и валуны здесь скомпонованы таким образом, чтобы те, кто лезет наверх, могли использовать их как стартовую площадку — не все же игрокам жизнь усложнять. Вон, и на горе есть что-то вроде уступчиков, на которых отважный скалолаз может передохнуть, правда, чем выше, тем их меньше. А потом, надо думать, их вовсе не станет, там кончается камень и начинается лед и снег.

Но это забота тех, кто лезет в гору, а мы из тех, кто такими вещами не промышляет.

Итак — вон там, и там, и там — все для удобства игроков. А вон там ничего такого нет, там два огромных валуна, на которые даже не залезешь. И левее расположены два обломка скалы размером с небольшой дом — они к горе не прилегают, с них не стартуешь. Стало быть, надо все такие места как следует обыскать.

Эх, знать бы еще, как этот проход внутрь горы выглядит. Как лаз, как дверь, как… Не знаю… Как дыра в горе.

Кстати — именно как дыра в горе он и выглядел. И прав был Теодор — фиг его просто так углядишь, я бы его и пропустил, кабы не оступился и не плюхнулся своей филейной частью на кучу мелких булыжников, лежащими за тремя причудливо расположенными обломками скал, находящимися почти на самом краю плато. После падения камушки вдруг разъехались подо моим задом в стороны, и я понял, что мои ноги оказались вровень с головой.

— Кто включит камеру — убью! — орал я, пытаясь вылезти из каменной ловушки и судорожно суча руками и ногами — Мамой клянусь!

— И в мыслях не было! — забожился Лирах — Пока ты сам не сказал.

Слав и Снуфф меня вытащили, отряхнули, а после мы сноровисто раскидали булыжники в разные стороны, открыв нашим взорам неширокое отверстие, в которое еще не всякий и протиснуться сможет. Например — я пролезу, а тот же Флоси — уже не факт, с его-то брюхом. И Гунтер в своих железках застрял бы наверняка.

— Это и есть то, что ты нам обещал? — уточнила Кролина, заглядывая в дыру, из которой тянуло холодом — Да?

— Судя по всему — я подобрал небольшой булыжник и кинул его в темноту.

Там почти немедленно стукнуло и камень зацокал, немного прокатившись по твердой поверхности.

— Не колодец — удовлетворенно сказал Слав — Ну и?

— Вот, возьмите — я достал из сумки добротные гэльтские факелы, которые купил в Агбердине, пока ждал ребят — Свет там вряд ли есть.

Наградой мне был уважительный взгляд Кролины. Видимо расту в ее глазах.

— Снуфф, ты первый — я с сомнением посмотрел на широкие плечи гнома — Рост у тебя невелик, но вот комплекция… Если что — мы тебя или подтолкнем, или вытащим.

— Вытащат они — проворчал Снуфф, примериваясь к лазу — Нашли тоже репку из народной сказки!

Опасения оказались напрасны — гном пролез внутрь и бодро оттуда заорал:

— Давайте, тут очень даже мило — тепло и сухо.

По одному мы протиснулись в лаз, последним шел Лирах, и, как только он оказался внутри горы, снаружи что-то громыхнуло и зашуршало.

— Вот и все — бодро заметила Кролина — Двери закрылись.

Разумно. Кстати — очень может быть, что эти двери — они одноразовые, или только для тех, кто вот найдет предмет вроде письма Теодора или что-то подобное.

— Да и шут с ним — махнул я рукой — Обратно все равно не пешком пойдем.

И в этот миг мне подумалось — а если там порталы не работают? Такое запросто может быть — ведь до вершины кто-то, по слухам, добирался? Кто же мешает этим людям туда экскурсии водить, за нескромную плату? Даже если подобное не афишировать, та же Кро про это знала бы. Так что — кто знает.

Но это ладно, главное — туда добраться и там не оплошать, а уж оттуда как-нибудь, да выберемся.

А в горе и впрямь было так, как это описал Снуфф — тепло и сухо. А еще при свете факелом мы обнаружили что-то вроде тропинки, ведущей вглубь. Поскольку других альтернатив у нас не предвиделось, по ней мы и пошли.

— Вроде — свет — минут через десять сказал Лирах, идущий первым — При факелах не поймешь.

Это на самом деле был свет, он шел из то ли трещин, то ли искусно декорированных под них трещин в горе. И освещал он вырубленную в камне лестницу, начало которой было там, где заканчивалась тропинка, а окончание, судя по всему, находилось на вершине горы, и можно было только гадать о том, насколько она длинна.

Равно как и о том, сколько нам по ней идти.

— Офигеть — чуть ли не по слогам сказал Лирах, глядя на это — Бесконечная лестница, а?

— Да уж — поддержала его Сайрин и шагнула на первую ступеньку — Ой! Деяние! Уникальное!

— Да ладно! — Снуфф сиганул за ней на лестницу, чуть не спихнув девушку со ступеньки.

— Не толкайся, дурак — заорала Сайрин — Если из-за тебя я его провалю, то тебе кранты, не прощу!

— Это что же там за деяние такое? — заинтересовалась Кро, подходя к лестнице, Сайрин же резво сиганула на пару ступенек вверх, Снуфф последовал за ней.

Я не стал тянуть и пошел за друзьями.

Минут через сорок энтузиазм поутих — лестница и впрямь казалась бесконечной. Единственным разнообразием было то, что она время от времени выдавала что-то вроде поворота или петли, хотя последние через какое-то время это стало больше пугать, чем радовать. Лестница-то была без перил или чего-то подобного, а ступеньки ее были не такие уж и широкие. Очень, знаете ли, сомнительное удовольствие двигаться по спирали, осознавая, что под тобой пропасть, и схватиться в случае чего, будет не за что.

— Стремно — сквозь зубы прошипела Кро, после очередного серпантина — До чертиков!

— Я вообще высоты боюсь — просипел Снуфф — У меня есть большое желание на четвереньки встать, так оно поустойчивей будет.

Я на это ничего не сказал, поскольку последние минут двадцать боролся с желанием глянуть вниз, при этом отлично осознавая, что делать этого не стоит.

Наверх, впрочем, я тоже не смотрел, чтобы особо не расстраиваться, заранее зная, что конца и края этой лестнице пока не предвидится.

— Так жетоны и уникальные деяния за так не раздают — Лирах сплюнул вниз, он один был бодр, весел и, похоже, совершенно не боялся высоты — А вы как думали?

Мы шли и шли, мерили ногами ступеньку за ступенькой, причем через какое-то время я заметил, что они становятся все уже и уже.

— Если так дело дальше пойдет, то скоро все станет совсем плохо — сообщил нам заметивший то же самое Снуфф — Вы ладно, особенно девочки, а у меня лапищи-то какие!

— Надо было его последним запускать — опасливо сказала Сайрин, идущая следом за гномом — Если он ухнет вниз, как бы нас не зацепил.

— За падение с такой высоты тоже чего-нибудь да дадут — ободрил ее Лирах — Ну, может и не уникальное, но — дадут.

Кстати — да. Где-то среди моих деяний в самом деле что-то подобное значилось. Когда я в компании с братом Михом и Гунтером от рейдового червя удирал и в реку свалился с приличной высоты, то мне чего-то в этом роде выдали. Вспомнил — «Аки птаха». Хотя нет, это не тот случай. Там, мало того, что упасть надо было с приличной высоты, так после этого еще и выжить полагалось. Здесь подобное было не только маловероятно, а попросту невозможно.

Господи, как сто лет назад было. А потом мы еще древний город нашли, первый из трех. Интересно, Странник потом оставшиеся два отыскал? Ясно ведь, что он их ищет, и я даже знаю зачем. Он «Клинок Демиургов» собрать хочет. Вот только неясно, что он ему даст. Ну, ладно, соберет он запчасти, даже скует его заново. И что? Куда он с ним сунется? Как только он заявится в большой игровой мир и начнет этой железякой махать, его тут же срисуют, определят адрес и… И — собственно все. Убить может и не убьют, а аккаунт грохнут точно. Или, что более вероятно, разберут его по винтикам, точнее — по байтикам, чтобы понять, как он работает. Аккаунт, понятное дело, а не Странника. Впрочем, я и за него самого не поручусь, от моих хозяев чего угодно ждать можно.

Так что — пустое это все.

А вот мне такая штука пригодилась бы, я про меч. Хотя — опять же, бодливой корове бог рогов не дает, он, наверное, на такой уровень, что я его даже в руки взять не смогу.

Интересно — а какого уровня сейчас Странник?

Топ-топ. Топ-топ. Ступенька, ступенька, ступенька. Если бы дело было в реальной жизни, я бы уже помер, наверное, от монотонности действия и боли в ногах.

— Ай! — Сайрин криво поставила ногу и оступилась, балансируя на краю ступеньки. При этом руку Снуффа, которую тот ей протянул, она оттолкнула — Не надо, деяние запорешь!

Ох мне эти геймеры. Да и пропади оно пропадом, деяние это. Ты что, если вниз усвистишь, снова по лестнице вверх попрешься?

К тому же не факт, что она вход в это место снова найти сможет, есть у меня серьезное подозрение, что он одноразовый, то есть — под квест сделан. Не обязательно под этот, но без наводки, вроде письма Теодора, сюда не попадешь. Так что — лучше живой и здесь, чем в исподнем в замке, или где там у нее точка сохранения. Тем более что если я прав, то и вещички ее — тю-тю. Как их отсюда забрать потом?

— Скоро как два часа идем — заметил Лирах уже не так жизнерадостно — Это, наверное, самый занудный квест в моей жизни. Причем — это даже не квест, по сути. Командор, ты хоть скажи — что ты там, на вершине, забыл? Интересно же.

— Сам не знаю — отозвался я, сопя — У меня задание, врать не стану — не простое. Хотя и не эпическое, к сожалению. Надо добраться туда, наверх, там будет какой-то замок, куда мне надо войти. А вот что там, в замке — фиг знает.

— Я слышал о каком-то Повелителе снегов, который задает вопросы — поделился со мной Лирах — Если ты на них ответишь, то будет тебе счастье. Мне про это непись рассказывал, когда я в этих местах ошивался.

И мне тоже про такое НПС рассказывал, этот молоденький рыцарь, как его? Джек Ринко? Джон Ринко? Ну, неважно. Ровно то же самое и говорил. Мол — войди в дворец, дойди до тронного зала, ответь на вопросы — и отсыплют тебе всего и много, причем сразу в обе руки.

Но не факт, что в моем случае все будет именно так, точнее — так наверняка не будет. То есть — от вопросов я не застрахован, а вот стандартная награда точно пролетает мимо меня. Здесь отдельный квест, так что от него и плясать придется.

— У вас нет ощущения, что под конец мы уже не идти будем, а как обезьяны по лианам лезть? — спросила Кро, шагающая впереди всех — Ступеньки уже капец какие узкие стали. Снуфф, ты там крепись, ладно?

— Одно хорошо — заметил я — Чем они уже — тем мы к цели ближе.

И я оказался прав. Последние пролеты, завинченные буквально «штопором», мы преодолевали и в самом деле на четвереньках, даже не особо этого стесняясь. А что поделаешь, если ноги, по сути, ставить было особо некуда, выносливость на пределе, да еще и страшновато навернуться вниз на финальной стадии, когда уже видна площадка, на которой лестница кончается?

Когда я шагнул на ровную каменную поверхность не очень большой и достаточно уютной пещеры, то не сразу поверил, что больше не надо карабкаться вверх, равномерно поднимая ноги.

Я подскочил к креслу, которое стояло в аккурат напротив постамента, с которого на меня с интересом смотрел Повелитель снегов, на ходу вынимая меч.

— На твоем месте я бы поторопился — сказал он мне — Время на исходе.

Это да. Время поджимает, плюс я хотел бы еще и бонус получить — те секунды, которые мне с каждой печати падают. Не знаю, какой от них будет прок, но спинным мозгом чую — немалый. Есть у меня одна догадка, но в Файролле в большинстве своем все оказывается не тем, чем кажется сначала.

— Ииии-эххх! — меч врубается в спинку кресла, в разные стороны летят щепки — Ууууххх!

Так и есть! Разрубленную до основания мебель охватывает призрачное сияние. Я угадал, это она — печать. Нет-нет, это не само кресло, она спрятана под ним, потому я и не увидел сразу привычного пульсирующего света. Оно и понятно — ножек-то у этого предмета мебели нет, есть целиковая основа, которая плотно закрывала от меня все, что под ним находится.

Я работал мечом, как дровосек топором — увы, но сдвинуть проклятое кресло с места я не смог, оно как приклеено было, пришлось его по щепочкам разносить.

Печать оказалась невелика размером, хотя все это условности. Тут главное — принцип.

Я еще раз посмотрел на сияющий кругляш, очень контрастно смотрящийся на льдисто-синем ледяном полу, и опустил меч вниз, прямо в его центр.

Нет, с первого раза я её не расколотил, и со второго тоже. Но терпение и труд все перетрут — после четвертого удара по переливающемуся кругу пошли трещины, а после шестого замок Повелителя снегов озарил огненный столб, вырвавшийся из пола и воткнувшийся прямиком в потолок. Я даже дернулся в сторону, испугавшись, что сейчас на меня посыплются составные части крыши замка.

Нет, обошлось, камни на меня не падали и вообще ничего не происходило — сияние и сияние, без разрушений. Спецэффект, проще говоря.

Интересно, а эта красота насквозь крышу пронзает и уходит прямо в небо? Вот, наверное, случайные зрители, если таковые будут, впечатляться! В ночной темноте, на самой высокой вершине Файролла такое файер-шоу происходит! А если его еще кто и снимет, то завтра много разговоров на форуме по этому поводу будет.

— Н-нет, туда мы не п-пойдем — брат Юр неодобрительно посмотрел на галдящее скопление народа — Т-там нас затопчут. М-мы пойдем другим п-путем.

И он целеустремленно двинулся в обход народных масс, причем к нам как-то незаметно присоединилось человек пять в черных балахонах, явно страхующих своего патрона, да и меня заодно.

— Вы обязаны меня пропустить! — донесся до меня пронзительный женский голос — Я — представитель прессы и согласно соответствующему закону имею право присутствовать где хочу.

Любопытно, это что здесь за пресса такая? Здесь я пресса, и другой вроде нет.

А, нет, есть. Причем это была действительно она, пресса, без обмана.

Перед угрюмыми воинами, которые незыблемо стояли на входе в дом бейрона, махала руками, грудастая эльфийка с невероятно растрепанными волосами. Только по ним одним можно было догадаться, кто это такая. А если учесть еще и листок пергамента с золотым стилосом, добросовестно зажатыми в руках, то личность представительницы пятой державы не представляла из себя загадки.

Шутки шутками, — но молодец Соловьева. Выходной, между прочим, а она тут, в гуще событий. Мало того — отследила, все узнала, пришла вовремя, не поленилась. Вот правда — молодец.

Только вот пускать ее внутрь точно не стоит — мне там выступать. Она меня может и не узнает, но вот остальные, особо глазастые. Один раз пронесло, тогда, с пауком, а вот второй — не факт. Если и не узнают, то будут об этом языками мести, а умеющий уши — да услышит. Та же Шелестова расскажет о странном сходстве ее начальника с неким Хегеном свой сестричке, та ухватит знакомый ник и сразу столько странных деталей всплывет. Вот оно мне надо?

Хотя — ее и не пустят. Ну да, так оно и будет.

— Никому ничего мы не обязаны — лениво ответил ей один из гэльтов — Будь ты хоть кто. Это Пограничье, здесь свои законы. Так что — присутствуй отсюда.

— А что такое — «пресса»? — любознательно поинтересовался другой охранник, помоложе и полюбопытней.

— Я буду освещать это событие — немного нервно ответила Мариэтта.

— А, фонарщица — понятливо кивнул молодой — Не, этого точно не надо. Там и так светло, мы не дикари какие, у нас светильники свои есть.

— Дожили — проворчал еще один охранник, сильно немолодой — Девки фонарщиками работают. Куда мы катимся? Нет, неладно что-то стало в Пограничье, неладно. И все это неустройство от клятых Мак-Праттов идет, от них все зло.

— Вы так думаете? — заинтересовалась его словами Мариэтта — Что вы вообще можете сказать по данной ситуации?

Что ей ответил пожилой горец, я так и не узнал — надо было поспешать за братом Юром, который, судя по всему, знал куда идти.

И точно — с обратной стороны дома, где народу ошивалось поменьше, обнаружилась небольшая дверца черного хода, у которой тоже стояли гэльты, причем в компании двух счетоводов брата Юра.

Вот интересно — как он добился того, что его люди охраняют данное мероприятие? С какой радости это вообще происходит, где он — и где кланы Пограничья?

Хотя — о чем я. Брат Юр — он, как мне видится, везде. Везде, где есть его интерес, а тут он присутствует, я ведь и сам занялся этим делом с его подачи.

— Мастер — счетоводы у двери чуть склонили головы, завидев его, пятеро же сопровождающих нас бухгалтерских работников лихо перестроились в полукруг, прикрывая дверь от оживившихся зевак, среди которых раздались возгласы вроде «И здесь пускают. А ты говорил — закрыто» — Почти началось. Тан Хейген, вас тоже ждут.

— Игроков пускают — метнулся крик в толпе — Что за? А мы что — рыжие? Какого? Ники их запомни, потом выясним, с чего им такая честь.

Я, чертыхаясь, нырнул в открывшуюся дверь, за мной проскользнула Трень-Брень, по-моему, немного перепуганная.

— Никого не пускать — негромко скомандовал я счетоводам — Ни одного человека.

Не знаю, возымели мои слова вес или нет, но вроде один из них кивнул.

— Как думаешь — про ники этот полуорк шутил? — нервно спросила у меня фея, пока мы шли куда-то темным и узким коридором.

— Если полуорк — то вряд ли — ответил ей я — У этих ребят с чувством юмора плохо, доводилось мне с ними сталкиваться. Они все зеленые и дикие. И зубы у них наружу.

Коридор кончился, и мы оказались в небольшой комнате, в которой хорошо был слышен гул басовитых голосов — это переговаривались вожди кланов, ждавшие начала мероприятия.

— Д-думаю, сегодня будет интересный день — заметил брат Юр, накидывая на голову капюшон, пришитый к его черному одеянию — Х-хейген, говори решительно, но не аг-грессивно. Т-ты д-должен убедить их в том, что Мак-Пратты зло, именно уб-бедить, иначе все т-труды пойдут псу под х-хвост. Это б-будет обидно. И не махайте ты р-руками как ветряная м-мельница, п-прошу тебя. См-мотрится это смешно, п-поверь мне.

— Да-да-да — поддакнула ему фея, обличительно глядя на меня — А еще ты глаза выпучиваешь, когда орешь, ты тогда на рыбу путассу похож.

— Юная л-леди, вы будете сидеть р-рядом со мной — немного церемонно произнес брат Юр — Н-надеюсь, вы не против?

— Не знаю почему, но мне кажется, что тут мое согласие ничегошеньки не изменит — на редкость рассудительно сказала фея — Так что — не против.

— В-вот и славно — было слышно, что он улыбается. Только слышно — капюшон надежно скрыл его лицо — Вот и догов-ворились.

В большом зале, который в мирное время был пиршественной залой, яблоку было некуда упасть — столько сюда набилось народа. Да, много гельтов в Файролле-то, я даже не предполагал — насколько. И ведь это все вожди, что немаловажно.

Бритые налысо и с пышными шевелюрами, бородатые и татуированные, в фейл-брекенах совершенно невероятных цветов, с огромными мечами — каких их тут только не было. И главное — я почти никого знакомого не видел.

Нет, Лоссарнаха я заметил сразу — он сидел у правой стены, рядом с ним стояли Леннокс Рыжий и мой Кэйл Броунинг, по прозвищу Бедовый, которого я давненько не видел. Он вроде как всю дорогу был где-то на острие войны, в поисках врага рыскал по Пограничью, зарабатывал репутацию среди соплеменникоа. Рядом с ним заметил еще пару знакомых лиц из вождей кланов — но и только.

Хотя вру — вон еще мои знакомцы, сидят у левой стены. Причем — близкие знакомцы, обоих тогда сдуру не добил, о чем до сих пор жалею. Один — Гуард Мак-Пратт, сын старого Макмиллана, которого я так ни разу и не увидел, хоть и воюю с ним черт знает сколько времени. Ошибочка вышла, мы-то думали, что глава клана Мак-Пратт пришлет какого-нибудь второстепенного родственника, из тех, кого не жалко, а он, гад такой, взял и сынульку прислал.

Хотя, насколько я помню, умом этот недоросль не блещет. Его отличительные черты — нахальство и глупость.

Чего не скажешь о втором персонаже, который просто-таки олицетворял мое раздолбайство. Рядом с ним сидел Гвен Мак-Трест — последний представитель уже несуществующего клана и профессиональный наемник, я свел с ним знакомство в тот день, когда принял клан Линдс-Лохен под свою руку.

Он был очень хорошим бойцом — это я хорошо помнил. Если бы не мой «Алый легион», то не видать мне тогда в поединке с ним победы как своих ушей, это уж наверняка.

Опять же — по рассказам судя, он еще и очень неглуп, так что дурь младшего Мак-Пратта уравновешивается его рассудком.

Плюс рядом с этой парочкой топталось еще человек пятнадцать матерых гэльтов — надо думать, представители вассальных кланов.

Ох, чую веселуха будет!

— Гэльты, время — несмотря на возраст и внешнее тщедушие голос Фергуса Мак-Соммерса был зычен и заставил всех замолчать. Он сидел в кресле на небольшом возвышении и, несомненно, был председателем на этом собрании — Больше никого не ждем, сколько можно.

— И то — вставил свое слово пузатый Гуард — Хотя мне вообще непонятно — для чего нас тут собрали? Наш клан в своем праве, все знают закон Пограничья — «Если можешь взять — возьми». Но кое-кто решил, что ему законы не писаны.

Его окружение одобрительно зашумело.

— Кому-кому говорить о попрании законов, так это не тебе, Мак-Пратт — достаточно жестко ответил ему Фергус — Дело в том, что клан твоего отца, который, между прочим, даже не соизволил почтить нас своим присутствием, давно плюнул на все уложения кодекса гэльтов и творит все, что ему заблагорассудится вне всяких законов — и писаных, и неписаных. До какого-то времени мы относили это за счет того, что война есть война. Но то, что вы творите в последнее время — это уже чересчур.

— Что ты имеешь в виду, Мак-Соммерс? — надменно крикнул Гуард — Что конкретно?

— Например то, что вы замарали себя детоубийством — Фергус встал со своего кресла — Ваши люди чуть не убили ребенка, дочь вождя клана Линдс-Лохен.

— Было такое — услышал я голос Трень-Брень, которую брат Юр невесть когда успел утащить в дальний угол залы. Я что-то увлекся рассматриванием почтеннейшей публики и прозевал этот момент — Свидетельствую. Знаете, как больно было? Если бы не один славный рыцарь — каюк бы мне настал.

— Мы убиваем друг друга — так мы мужчины, наша судьба — сражаться и умирать — продолжил Фергус — Но дети? Женщины, если они не взяли в руки меч?

— А потом еще твой человек этой же девке чуть горло не перерезал — добавил один из вождей. А вот его я помнил — он был на том совете вождей, когда фею и вправду чуть не прикончили — Мак-Манн тогда нам много чего сказал, и про вас, и про то, что вы собираетесь делать.

— Мак-Манн волен говорить что угодно — бросил телохранитель Гуарда — Его слова — не слова Мак-Праттов. А девка вовсе не нашей, гэльтской породы — чего ее жалеть?

— Ты, безродный, говори, говори, да не заговаривайся — посоветовал ему еще один мой старый знакомец, Саймон Мак-Анс, по обыкновению дымящий трубкой — Детей никаких резать нельзя, ни наших, ни не наших. Что до этой девки — мы с ее отцом, Линдс-Лохеном, сговорились о том, что она станет женой моего младшего сына, Тэда. Вот и подумай — отдал бы я его за пришлую или нет? Да еще и добавил за нее двадцать овец, пять баранов и десять стальных топоров.

— Продал, папаша? — метнулся крик феи, моментально затихший — брат Юр знал свое дело.

— Ого — уважительно сказал кто-то — Неплохой выкуп. А что девка — хороша? Покажись хоть, а то только орешь.

— С девкой что идет, в приданом? — полюбопытствовал другой вождь — Линдс-Лохены известные голодранцы, с ним много не получишь.

— Девка хороша и нечего на нее глазеть — пыхнул трубкой Мак-Анс — А как матерится — любо-дорого послушать, и бойкая — спасу нет. То, что моему Тэду и надо. А то больно он у меня мягок, тринадцать лет парню — и до сих пор никого не убил.

— Гэльты! — призвал Фергус — Свадьбы и похороны — это прекрасно, но мы здесь не за тем. Есть кому чего сказать по существу вопроса? Ну, как нам дальше тут всем существовать?

И началась говорильня. Вожди, один за другим брали слово и вещали — кто-то винил Мак-Праттов за отход от традиций предков и прочие грехи, кто-то наоборот, говорил о том, что они стремятся к новому, а все эти дедушкины традиции и бабушкины обряды — вчерашний день. Мол — сила в новом мышлении, надо быть созвучным миру вокруг, перенимать передовой опыт и, соответственно, прорубить окно на Запад. И форточку на Юг, на всякий случай. Так что все их поступки — не подлость вовсе, а новая стратегия, которую надо не осуждать, а перенимать.

Что примечательно — по меркам моего мира, того, что за пределами капсулы — так оно и есть. Мак-Пратты действовали и вправду по шаблонам современной войны, причем очень даже умело. Ну да, пакостно — но умело. И цель у них есть, в отличии от того же Лоссарнаха. Увы, но мой венценосный друг таковой не имеет, точнее — она у него не очень-то четко и сформирована. Что-то вроде — надену корону и сохраню традиции. А без мощной идеи, которая поведет за собой народ, много не навоюешь.

А эти — они хоть и гады, но молодцы. У них все четко — взять власть, подмять под себя Пограничье, а после выжать из него все соки. Вот и не стесняются в методах. По идее, мне с ними надо быть, а не с королем-без-короны, мне это не то, что ближе, но понятней, чем борьба за вековые устои.

Забавная шутка жизнь, что не говори.

Тем временем мнения разделились, да и люди в зале тоже — посередине ее оказалось что-то вроде демаркационной линии, справа толпились сторонники моего друга, слева — поклонники новых веяний.

— Так, кто еще не говорил? — обвел глазами помещение Фергус — Трой Мак-Люр, тебе есть что сказать? Нет? Ну, и прах с тобой. Хейген Линдс-Лохен, а ты что в углу жмешься? Во многом все это из-за тебя началось. Будешь что-то говорить?

— Мне всегда есть что сказать — бодро заявил я и двинулся к возвышению, на котором сидел бейрон — Я даже на середину выйду, чтобы все меня видели.

— Больно надо — заявил какой-то жутко волосатый гэльт из окружения Гуарда — Сто лет тебя не видел — и столько же не видеть еще.

— А я рад снова повидаться — сообщил мне Гвен Мак-Трест — И, надеюсь, не в последний раз, у меня должок к тебе есть.

— И у меня! — завопил Гуард и затопал слоновьими ножищами — Проклятый колдун!

— Колдун? — насупил брови бейрон — Это серьезное обвинение, Мак-Пратт. Ты можешь его подтвердить чем-то, кроме слов?

— Это все знают — пропыхтел Гуард — Все!

— Я ни о чем таком не слышал даже — пожал плечами Фергус — Хотя знаком с этим человеком давно. Да и многие присутствующие здесь тоже его знают.

— Серьезное обвинение — сказал один из вождей, выбравших сторону Мак-Праттов, немолодой и крепко сбитый гэльт в невероятно пестром килте — Очень. Гуард, если ты не можешь доказать того, что он в самом деле колдун, то молодой Линдс-Лохен вправе потребовать у тебя поединка за такое оскорбление.

О как. А квеста нет. Странно. Может, надо потребовать поединок?

— И непременно это сделаю — бодро заявил я — Эй, Мак-Пратт, так что с свидетелями?

— Я свидетель — невесело сказал Мак-Трест — Я видел, как он колдовал, он вызвал из небытия тени, которые меня чуть не убили.

— Ты не можешь быть свидетелем — сказало сразу несколько человек — Ты служишь их дому. Слуги не могут быть свидетелями.

— Плюс — ты безродный — добавил все тот же пестрокилтный вождь, видимо прямой и честный мужик, коли вот так своих топит — Твое слово — как ветер над холмами, кто его слушать будет?

— Еще есть кто-то, кто подтвердит слова Гуарда? — поинтересовался Фергус — Нет? Я так и думал. Мак-Пратты, что с них взять?

Толстяк так скрежетнул зубами, что они у него должны были из рта вылететь.

— Вот и славно — произнес я — Тогда сейчас я выступлю, потом, наверное, еще какие-то разговоры будут, а потом я его убью. Ну, чтобы все по порядку было.

— А потом — пойдем и выпьем — потер руки Мак-Анс — Что, гэльты? Война — войной, но это мы еще когда друг другу кишки выпускать будем, а эль-то киснет уже сегодня!

— В принципе — нормально — одобрило общество — Сначала поговорили, потом драка, потом — пьянка. Традиция соблюдена.

Гуард ничего не сказал, как видно помня о том, как я его в прошлый раз препарировал, причем без всякой магии. И это ведь еще тогда, уровней пятнадцать назад. А сейчас ему вообще не жить.

Блин, а если они захотят это дело провести на улице, так сказать — кровопускание на свежем воздухе? Там же народу, как грязи! Вот я долбоящер, чего я на рожон полез?

Ладно, придумается что-то, сейчас другая задача в приоритете, надо дело до конца довести, зря я что ли столько времени на него убил?

Что примечательно — квест на толстяка так и не дали.

— Гэльты — громко сказал я, раскинув руки так, как будто всех их хотел обнять — Родные мои! Могу ли я, новый наследник клана Линдс-Лохен не…

— Давай по существу — перебили меня совершенно бестактно выкрики из зала — Два часа тут сидим, дышать уже нечем. Да и выпить пора.

— Да и холера с вами — решил не тянуть я — Хотел красиво, только вам до порывов души дела нет. О чем я? А, да. Мак-Пратты — твари позорные и предатели. Они Пограничье хотят Западной Марке продать.

— Ха! — оживился Мак-Трест — Что вы там про колдовство говорили? Мол — это оскорбление? Да по сравнению с тем, что сейчас сказал этот наглец, слова молодого Мак-Пратта — просто невинная песенка маленькой девочки. Он целый клан обвинил в измене родине!

Вожди тем временем гудели как разворошенный пчелиный улей, и даже Лоссарнах глядел на меня с недоверием.

— И в самом деле — сказал Фергус у меня за спиной — Как-то это звучит неправдоподобно. Как один клан может продать кому-то все Пограничье?

— Обвинение более тяжкое, чем то, которое было, поэтому сначала с ним буду драться я — гнул свою линию Мак-Трест.

— Эй-эй — помахал рукой я — Может, дадите закончить речь?

— Доказательства — крикнул кто-то один и к нему присоединился добрый десяток голосов — Доказательства! Факты!

— Не вопрос — я сунул руку в сумку, достал оттуда документ, полученный от Джокера, и, повернувшись к бейрону, спросил — Я зачитаю?

— Конечно — одобрил тот мое предложение настороженно и рявкнул — Тишина, гэльты, тишина. Послушаем Линдс-Лохена.

Гуард и Мак-Трест непонимающе переглянулись.

Я откашлялся и зачитал следующий текст:

К моему немалому удивлению в нашу компанию затесался Кэйл Броунинг по прозвищу «Бедовый». Он обнаружился после того, как портал закрылся и на мой резонный вопрос: «Ты что здесь делаешь?», с достоинством ответил:

— Сопровождаю моего вождя. Там все завершилось, король под защитой бейрона Фергуса, а вы куда-то один отправились.

— Чего это один? — возмутилась фея — Ничего и не один, я-то с ним.

— Тем более — Кэйл с сомнением глянул на Трень-Брень — Ваше присутствие только увеличивает список опасностей, которым досточтимый Хейген может подвергнуться.

— Надо бы на тебя обиду затаить — задумчиво произнесла фея — Но не буду. Может ты где-то и прав. Я — девочка-беда.

— Р-редкостная самокритичность — отметил брат Юр — В наше в-время подобное почти не вст-тречается.

— Это не критика — возразила ему фея — Это я себя так рекламирую. Не всем же тихони домашние нужны, правда?

— Я ин-ногда задаюсь вопросом — как-то очень по-свойски обратился ко мне брат Юр — П-почему мы с ними, молодыми, в-вроде как и говорим на одном языке, а понять д-друг друга не мож-жем? В нас т-тут дело или в них? Или п-просто мир изменился до т-такой степени, что с-слова поменяли см-мысл, а нас об эт-том никто не п-предупредил?

— Мир тот же, слова те же — успокоил я его — Просто и мир, и слова, и поступки они меряют по другой шкале ценностей, отличающейся от нашей. Мораль в обществе меняется, понимаешь? Вот за ней — не угнаться, она у нас как сформировалась, так мы с ней и живем. Можно угнаться за модой, можно принять перемены социального строя, даже признать то, что мужики могут ходить, прости господи, к косметологу, и педикюр себе делать. А вот моральные ценности — не изменишь, какие они у тебя есть, с такими и дальше жить. Вот и вся проблема отцов и детей.

— Ты такой умный! — фея, оказывается меня внимательно слушала, мне даже приятно стало — Такой умный! Убивать пора!

Я закашлялся, брать Юр засмеялся, Кэйл положил руку на рукоять меча.

— Не дергайся ты — подмигнула ему фея — Шутка!

— В-вот, мой дорогой м-моралист, и н-незамысловатая р-реакция на твои л-логические выкладки — продолжил негромко смеяться брат Юр — От-трицание отрицания. П-прелесть.

— Я такая — фея вспорхнула в воздух — Может — пойдем уже?

— И то — согласился с ней казначей, а после тихонько спросил у меня — А ч-что такое п-педикюр?

Лео фон Ахенвальда мы нашли в трапезной, где он распекал мордатого повара в белом колпаке и таком же халате.

— Бардак — носилось под сводами помещения эхо от его голоса — Рыцари — не куры, они на пшенке долго не протянут.

— Поставщики подвели — оправдывался повар, тряся щеками, что делало его похожим на шарпея — Подвоза мяса нет. Мне где его брать?

— Не знаю — великий магистр развел руками — Не знаю. Но я этого и не должен знать, для подобного есть ты. Обеспечь. Хоть на охоту ходи. Тебе средства из казны выделяются? Выделяются.

— Истинно т-так — подтвердил брат Юр — Если надо — м-могу показать р-расходные книги.

Повар увидел моего спутника и побелел так, что было непонятно — где кончается голова и начинается колпак.

— Здрасьте, деда Лео — фея спикировала сверху прямо к великому магистру и сочно чмокнула его в щеку.

— Кхм — фон Ахенвальд, как мне показалось, изрядно смутился от подобного проявления чувств, чем доставил фее дополнительную радость — Сердечно рад вас видеть в нашем замке, юная леди. Давненько вы к нам не заглядывали.

— Дела — снова вспорхнула в воздух фея — То одно, то другое. Сначала королю помогала трон завоевывать, потом побиралась, вот и не заходила. То некогда, то не на что.

— Побиралась? — изумился рыцарь, укоризненно посмотрев на меня.

Что он. Даже брат Юр явно изумился услышанному.

— Эээээ — я почувствовал неловкость, чего несомненно и добивалась маленькая шкодница, которую я потом… Пока не знаю, что я с ней сделаю, но придумаю что-нибудь эдакое — Она у нас дауншифтер.

— Кто она у вас? — окончательно потерял связь с реальностью фон Ахенвальд.

— Она хочет все в этой жизни попробовать — немного извратил я суть произнесенного слова — Мол — не все же с золота есть, надо познать то, как другие живут. Так сказать — с вершин на дно, чтобы не возгордиться слишком.

— Это достойное решение — проникся великий магистр — Немногие из детей моих знакомых на такое отважатся.

— А моя — запросто — с ноткой ехидства подтвердил я — Мало того — подумывает предать себе аскезе, чтобы до конца познать истину. Уединиться от общества года на два — на три хочет, в какой-нибудь дальней обители. Кстати — у вас нет таких на примете? Может, здесь какая уединенная башня есть, из неиспользуемых? Я бы ее снял на пару лет.

— У нас нельзя — мы мужской орден — призадумался фон Ахенвальд — Невозможно у нас девицам проживать, по ряду причин. Но я могу написать Клаудии Шрауфенбах, мы с ней давние друзья. Она настоятельница обители «Неумолчных плакальщиц», старейшей в Файролле, она еще при Ушедших богах функционировала. Туда абы кто не попадает, надо иметь веские причины для того, чтобы стать одной из сестер-плакальщиц, но для вашей дочери могут сделать исключение.

— П-прекрасное место — на лице брата Юра заплясала какая-то просто мальчишеская улыбка — П-прекрасное. Я там б-бывал. Находится оно на г-границе Западной и Южной м-марок, между плато Грус-скат и Неспящими б-болотами. Если где и п-познавать самое с-себя — то только т-там.

— Я напишу Клаудии письмо сегодня же — заверил меня фон Ахенвальд — Такие порывы в молодых людях надо поддерживать, причем непременно.

— Ты что творишь, папаша? — взвизгнула фея разъяренно — У меня квест выскочил! Причем — социальный! Отказ не нажимается! Я не хочу идти в болота, пусть даже Неспящие! Не посылай меня туда! Пожалуйста!

— Что у неё в-выскочило? — заинтересовался брат Юр, непонимающе глядя на меня, давящегося от хохота.

— Может, лекаря позвать? — обеспокоился магистр.

Повар ничего говорить не стал говорить, он просто тихонько смылся из залы, здраво рассудив, что сейчас всем не до него.

— Сделай что-нибудь! — бесновалась под сводами помещения фея — Я не хочу в обитель! Я не хочу усмирять плоть! И узнавать тайны затянутых туманами ущелий тоже не хочу! Я с тобой хочу, и с остальными, тут интересней.

Интересно было бы почитать условия этого квеста. Нет, глупенькая она все-таки у меня — ведь явно не из простых это задание, оно из тех, которое только репутационным путем получишь.

— Выводы сделала? — кротко спросил я у нее, дождался исступленного кивка и повернулся к фону Ахенвальду, который совсем перестал понимать, что происходит — Спасибо, великий магистр, но сами видите — какая там обитель? Туда с пониманием собственного отречения от мирского идти надо, и с грузом пережитого. А тут если и есть груз, то в основном недодуманных мыслей и непонятных нормальному человеку желаний.

— Да? — фон Ахенвальд глянул на притихшую фею — Пожалуй. Но если что — я Клаудии напишу, она мне не откажет. Как-никак — двоюродная сестра.

Сверху раздался облегченный вздох — фея отказалась от квеста.

— Ч-что примечательно — привычно невозмутимо заметил брат Юр — С-стоит этому н-непоседливому существу оказаться в н-наших стенах, как т-тут же начинается ш-шум, гам и п-происходят непонятные в-вещи. Полюбуйтесь, м-магистр Лео, как в-вам такой поворот с-событий?

Брат Юр имел в виду повара, который, против моих ожиданий не покинул с концами залу под шумок, воспользовавшись ситуацией, а наоборот — вернулся в нее. Причем не с пустыми руками, а с банкой варенья.

— Это что? — поинтересовался у него фон Ахенвальд.

— Сладкое — застенчиво потупился повар — Я посмотрел — вон, в плаче девчушка заходится. Ну, а варенье при таком деле — первое средство. Я еще по дому это помню.

— На самом деле? — великий магистр глянул на Юра, тот пожал плечами.

Ну, оно и понятно. Один всю жизнь мечом машет, второй — интриги плетет. Откуда им знать, что нужно непоседливым девчонкам. Хотя, как по мне — фее не варенья надо дать, а хорошего ремня.

— А у тебя-то оно откуда? — фон Ахенвальд внимательно посмотрел в глаза повара — Есть же запрет на подобную пищу, он написан триста лет назад. Как там бишь… «… отказ от той еды, которая ведет к слабости людской и греху чревоугодия, от любви распутных дев…» Кхм. Извини, дитя.

— Да ничего — отозвалась фея — А какое варенье, щекастенький?

— Ежевичное — явно труся, ответил повар — Оно, великий магистр… Оно давно у меня стоит. Это мне подарили.

— Н-ну, насчет распутных дев я с-согласен, это т-та еще публика — примирительно сказал брат Юр — Что же д-до еды… Л-ладно в замке, но в ст-транствиях наш-шим парням все равно никто в т-трактирах и к-корчмах специально готовить не б-будет.

— Милейший Юр… — фон Ахенвальд явно был ретроградом и собрался спорить с казначеем, но тот ему такой возможности не дал.

— В-великий магистр, давайте этот с-спор оставим на п-потом — примирительно выставил он перед собой ладони — К-как-нибудь в-вечерком, когда д-дел не будет, сядем и п-побеседуем о том, насколько с-старые догматы ак-ктуальны в настоящее в-время. Сейчас же есть куда б-более животрепещущие т-темы для разговора. Эй, ег-гоза, варенье б-будешь есть?

— Буду — покладисто согласилась фея и спикировала на стол.

— Т-тогда садись на л-лавку, как положено в-воспитанной девице, и т-трапезничай, пока мы п-пойдем и кое-что об-бсудим — строго приказал казначей и фея, как это ни странно, его послушалась.

Повар дал ей банку, которую уже открыл и ложку, извлеченную из кармана фартука.

— С-смотри за ней — наказал ему брат Юр — Если она с-сбежит от тебя и р-разрушит часть з-замка — передо мной от-твечать будешь именно т-ты.

— Пока все не съем — не сбегу — порадовала его фея — Вкусно.

— Б-банка маловата — посетовал брат Юр — Б-боюсь, не успеем мы все обгов-ворить.

— Ничего страшного — успокоил его я — Просто если что-то пойдет не так, то я попрошу великого магистра все же написать письмо…

— Никуда я не убегу — поспешно заверила нас фея — Идите уже. Плюс — вон, Кэйл за мной присмотрит.

Я, если честно, про горца и забыл совсем. Тем не менее он был тут, стоял у стены и с невероятно ошалелым видом взирал на все происходящее.

— Если что — бей ее на взлете — приказал я ему — И это — не шутка.

— Хорошо — кивнул Бедовый — Только у меня рука тяжелая.

— А у нее голова железная — уведомил его я — Спорный вопрос — что крепче, лично я поставлю на голову. Хотя вряд ли она рыпнется, поверь мне. В болото ведь никому не хочется, не так ли?

Фея, уже измазанная вареньем, зашипела как кошка, а я довольно ухмыльнулся.

Нет, сегодня положительно мой день. Я получил безотказное оружие против особо докучливых фей, по крайней мере, на какое-то время.

— Д-дети — это прекрасно — сообщил мне брат Юр, когда мы шли по переходам замка — Но их действия не п-поддаются р-расчетам. Они — алогичны.

— На то они и дети — сообщил я ему избитую истину. А что тут еще скажешь? — Куда мы идем?

— Никуда — фон Ахенвальд открыл дверь, ведущую в какое-то помещение — Уже пришли.

Я, если честно, думал, что мы направимся в тот зал, где я когда-то одному из совета Ордена голову отрубил, но нет — это была небольшая комнатушка со скромной меблировкой — стол, несколько деревянных кресел со спинками — и все. Эдакая средневековая переговорная. Не удивился бы, увидев здесь камин с подвешенным над ним котелком воды и пучками трав, развешенными неподалеку, как аналог кофе-машины.

— Если честно — я рад вас видеть, тан Хейген — Лео фон Ахенвальд сел в одно из кресел и указал мне на место, находящееся напротив него — В нашу последнюю встречу мы расстались не слишком хорошо. Нет, без вражды, без взаимных претензий — но и не так, как мне хотелось бы. Вы друг нашего ордена, человек, не раз на деле, а не на словах доказавший это… Мне было горько думать о том, что та наша беседа может как-то сказаться на нашей дружбе.

Отлично. Того, чего я тогда опасался, то есть падения репутации, то ли не произошло, то ли какие-то события косвенно ее повысили до прежнего уровня. Да это и неважно, главное — орден по-прежнему мне дружественен.

— И даже нелепые сплетни, которые в последнее время связывают с вашим именем не могут повредить нашим отношениям — продолжал тем временем вещать магистр.

— Какие сплетни? — не понял я — Вы о чем?

— Х-ходят слухи, что ты спутался с п-представителями темных с-сил — вместо него ответил брат Юр — Г-говорят, что тебя видели в к-компании какого-то н-некроманта, который п-промышляет тем, что воскрешает м-мертвых и заставляет их себе с-служить. М-мы думаем, что это ложь. Т-ты человек неп-предсказуемый, это так, и з-завихрения у тебя в голове с-случаются такие, что иная м-метель позавидует, но с н-некромантами ты путаться не станешь, я г-готов в эт-том поклясться.

Вот так-так. У меня уровень репутации здесь, наверное, не просто большой, а очень большой. Иначе не говорили бы со мной сейчас так, а мечами в капусту рубили. Или просто даже на порог не пустили.

Вот только вопросов сразу сколько возникло. Нет, с кем меня видели — это ясно, с бароном Сэмади. Но — кто? Игрок или НПС? Когда? И как эта весть донеслась сюда, к фон Ахенвальду?

Как же не ко времени. Мне-то с бароном как раз повстречаться бы, нужен он мне, сильно нужен. Боюсь, без него в грядущем сражении победить будет куда сложнее.

Ладно.

— Это ложь — с достоинством подтвердил я — Разумеется, я более терпим к волшебству, чем рыцари ордена, но некромантия, колдовство, ведьмовство — это не те вещи, которые я стану терпеть. И уж точно не буду водить дружбу с теми, кто их практикует.

— Не сомневался в этом ни минуты — склонил голову великий магистр — Итак — что вас привело ко мне?

Странно, что какая-нибудь пакость не выскочила на экране, вроде: «Внимание! Уведомляем вас, что в том случае, если будет доказана ваша связь с…». Ну, и так далее. Хотя — и без нее ясно, что будет. Нет, детально не скажу, но точно ничего хорошего из этого не выйдет.

— Л-лео, мы только что из П-пограничья — брат Юр сплел пальцы в замок и лукаво прищурился — У них т-там столько в-всего интересного п-происходит.

— Интересного — в Пограничье? — удивился великий магистр — Вот уж не поверю. Мужчины в юбках, кучи овец и холмы — вот и все, что там есть. И все это не вызывает любопытства. Впрочем, был там еще лес… Как же его…

— Каллидонский? — предположил я.

— Именно — щелкнул пальцами фон Ахенвальд — Паршивое место. У меня там пять рыцарей из отряда сгинуло, ведьму мы там одну ловили лет тридцать назад. И парни погибли, и ведьму мы не поймали. Перелесок там неправильный есть, весь в тумане. Вот мы в нем и заблудились, насилу вышли к тому месту, откуда заходили. Вот только выбрались из того тумана не все.

— Надо было веревкой обвязываться — попенял ему я — Как мы.

— Ты там был? — оживился магистр — И что, до ведьмы добрался?

— Л-лео, давай о подвигах и г-героизме поговорим потом? — попросил его брат Юр — Так вот — Пограничье. Ты не пов-веришь, но эти м-мужчины в юбках м-меня приятно удивили. Они т-таки пошли путем п-прогресса, заканчивают с родоплем-менной структурой п-правления и с-собираются короновать од-дного из представителей наиб-более знатных р-родов.

— А вот об этом я что-то слышал — великий магистр потер подбородок — Да не от тебя ли?

— Не ув-верен — ушел от прямого ответа брат Юр — Так в-вот — сложилось так, что я нем-много знаком с п-претендентом на п-престол, а наш друг Хейген и вовсе его н-названный брат.

— Разумеется, это всего лишь случайность? — уточнил великий магистр.

— Бесспорно — заверил его брат Юр — Ж-жизнь вообще штука странная и неп-предсказуемая. В свете эт-того я смею вас з-заверить в том, что Лоссарнах Мак-М-магнус, именно так зовут б-будущего короля Пограничья, изначально л-лоялен к нашему орд-дену. Более т-того — он свел дружбу с его п-представителями. В Пограничье ведь до сих п-пор находятся ост-татки отряда под к-командованием Гунтера ф-фон Рихтера. Да-да, т-того самого отряда, к-который вы некогда прид-дали тану Хейгену для защиты его в-владений. Правда, он из-зрядно поредел с т-тех пор — там идет война. Не об-бъявленая, но от т-того не менее к-кровопролитная. Не все поддерживают ид-деи установления м-монархии, есть те, кому в-выгодней нынешнее полит-тическое состояние Пограничья. В-варварское, так с-сказать.

— Это все бесспорно интересно, убедил — задумчиво сказал фон Ахенвальд — Но, друзья мои, давайте беречь время — и ваше, и мое. Юр, ты же знаешь, я не любитель шарад. Что вам надо? Деньги? Людей? Почему просьба приватна, почему она не вынесена на Совет?

— Людей — не стал чиниться брат Юр — Д-двести мечников, не м-меньше.

— А больше и нет — хмыкнул фон Ахенвальд — Сам знаешь, где сейчас все.

Интересно — а где все? Только спрашивать пока не буду, во избежание. За спрос квест могут подсунуть, а он мне не нужен.

— Но эти двести мечников — они же на лошадках будут? — вкрадчиво поинтересовался я.

Если на лошадках, то хана Мак-Праттам, кого бы они на помощь не призвали. Двести верховых рыцарей — это ураган! Всех к чертям сметут!

— Пеших — разбил мои мечты брат Юр — Увы. Т-тому есть масса причин. П-первое и самое главное — в-ваш друг не согласится на т-то, чтобы его поддержала к-кавалерия. Это слишком не по т-традициям. Увы, он во много ид-деалист, это его самое сл-лабое место. П-полагаю, что п-при этом его противники чин-ниться не станут. В-второе… Хотя, тут достаточно и п-первого.

— Первое, второе и компот — печально пробормотал я — И два кусочка хлеба.

— Вы голодны? — внимательно посмотрел на меня фон Ахенвальд — Скоро обед, буду рад видеть вас за нашим столом. Правда, нынче у нас только каша…

— Да нет, я о другом — вздохнул я — Спасибо вам, великий магистр. И за приглашение, и за рыцарей.

— По последнему пункту я еще решение не принял — уточнил он — И все-таки — почему не через Совет?

— Потому что д-долго — брат Юр хлопнул ладонью по столу — Б-битва уже пройдет, а об-бсуждение — давать или не д-давать воинов — будет еще прод-должаться. В рез-зультате — и не нам, и не им. А так — мы ук-крепляем свои позиции в П-пограничье. А это з-значит держим под контролем две г-границы — Западной и Ю-южной Марок. К-как вам?

— Плюс благому делу поможете — добавил я от себя — Лоссарнах — хороший человек и хороший друг. Он добра людям хочет.

— Б-бывший рубака из «Вольных отрядов» — со значением сказал брат Юр — Н-наш человек.

Было видно, что характеристика, которую моему другу дал казначей, для фон Ахенвальда значит куда больше, чем моя. Впрочем, то, что я сказал звучало как-то по-детски. С другой стороны — что я еще мог придумать? Сказать, что его корона нужна мне для того, чтобы спокойно обделывать свои делишки? Глупо. Да и опять же — в этой области, боюсь, брат Юр снова меня обскачет.

Другое любопытно. Где «Вольные отряды» и где Орден Плачущей богини? В свете последней фразы — видимо, не так далеко друг от друга они расположены, чем мне казалось раньше.

— Двести человек — припечатал ладонь к столу великий магистр — Юр, позаботься о портале и всем остальном.

— За «все ост-тальное» — не б-беспокойтесь — заверил его казначей — Отрядных к-командиров сами назначите, или п-пусть де Бин этим вопросом з-займется?

— Второе — махнул рукой фон Ахенвальд — И вообще — пусть он с ними отправится в Пограничье. Думаю, будущему королю не помешает военный советник со большим опытом. «Вольные отряды» — это прекрасно, но из них выходят воины, а не стратеги.

— Д-дальновидно — кивнул казначей — Н-ну, я так дум-маю, что мы в-все проговорили? Тан, вы довольны р-результатом?

Намек был тонкий, но я его понял с лёту и рассыпался в благодарностях Ордену.

— Пустое, друг мой — остановил мои славословия фон Ахенвальд — Мы всегда готовы прийти на помощь другу и соратнику. Но, надеюсь, в будущем и вы не откажете нам в том случае, если Орден попросит вас об ответной услуге?

Ну да. Дай, чтобы потом получить, все как всегда, даже у рыцарей.

— Разумеется — твердо сказал я — Разумеется, в том случае, если ваша просьба не нанесет урона моей чести. Впрочем, я не сомневаюсь в том, что подобное вообще возможно.

— Ну и славно — великий магистр поднялся из кресла — Пойду, гляну, не разнесла ли ваша дочь замок по камушку. Славная она у вас, тан, признаться, завидую я вам. У нас детей нет, и это единственный минус служения Плачущей богине.

И он покинул комнату.

— Н-ну? — брат Юр прищурил левый глаз — Д-доволен?

— Не без того — расплылся в улыбке я — Плохо, что пешие — но две сотни рыцарей, закованных в железо от головы до пят, да еще и с Чендом де Бином во главе — это сила.

— Не забудь св-вое обещание — погрозил мне пальцем он — И не з-забудь, что с-сам магистр может н-ничего и не попросить, н-но не я.

— Даже не сомневаюсь — мне почему-то стало смешно — Готов работать рычагом влияния на короля. Вам же это надо?

— Б-был шаловливый м-мальчишка — искатель п-приключений — как-то по-отечески посмотрел на меня казначей — П-попал в хорошие руки — и в-вот результат. Это я не п-про короля, это я п-про тебя. Л-ладно, говори, что ты у м-меня узнать хот-тел, я же вижу, что ты к-как меня увидел, так сраз-зу подобрался, как зверь д-дикий перед прыжком.

— Есть такое — обрадовался я тому, что снова просить ничего не надо — Несколько вопросов.

— Ну? — подогнал меня казначей.

— Первое — я загнул палец — Где-то в Эйгене есть колония пикси. Пикси — это такие мерзкие твари, которые…

— Я з-знаю кто такие п-пикси — оборвал меня брат Юр — И про то, где им-менно они об-босновались в Эйгене м-мне тоже известно. Д-дальше.

— Мне надо попасть в эту колонию — быстро сказал я — Но штука в том, что в Эйгене меня… Как бы так сказать…

— Т-ты в розыске — подобрал за меня слова брат Юр — Есть т-такое.

— Ну да — потупился я — Так вот, мне бы понять — за что меня ищут и как мне обойти эту проблему. Ну, и как я сказал — где эту колонию найти? Вы ведь все знаете и можете, по-моему, разумению. Опять же — может, вы рекомендательное письмо Витольду напишете, если самому время не хочется на меня тратить. Я с ним, само собой, знаком, но с бумажкой понадежней будет. Он же небось сейчас высот известных достиг, поди к нему, пробейся.

Тут я немного лукавил, в нынешней ситуации даже знакомство с Витольдом, главным казначеем короны Запада, вряд ли помогло мне увидеться с ним. Сидит-то он в дворце, как я туда попаду? Если только в цепях. А так — может брат Юр это письмо с кем ему перешлет, все мне жить проще станет. Может, я со своим сподвижником по перевороту на нейтральной территории встречусь.

— Н-не то слово, каких в-высот он достиг — брат Юр изобразил на лице невероятную почтительность — В-витольд сейчас очень востребован в Э-эйгене, в-всем он нужен, в-все его знают. Еще бы — он в б-бегах, его п-портреты развешаны по в-всей Зап-падной Марке, из к-которых с-следует, что за его г-голову дают немалые д-деньги и дом в к-королевском квартале.

— О как — опешил я — А договор? Они же с королевой вроде обо всем договорились? И на бумаге все закрепили, я же помню.

— З-закрепили — подтвердил брат Юр — Есть т-такое. Только в-вот она к-королева и всегда м-может договор р-разорвать в одностороннем п-порядке, просто по праву с-сильного. Я ему г-говорил — забирай н-награду и покинь к-королевство, обоснуйся г-где-нибудь на Юге или В-востоке. Но нет, ему в-власть глаза застила, он д-думал, что Анна все забыла и в-все простила, что т-теперь он может творить все, ч-что захочет. А она н-ничего не забыла, с чем-чем, а с п-памятью у нее всегда в-все в порядке было.

Я, если честно, последние слова его не понял. Видимо, он говорил о каких-то более давних делах, чем переворот, который мы устроили. Наверное, речь шла о событиях, связанных с каким-то квестом, которого у меня нет, вроде того, с гороскопом, о котором мне рассказывал Бахрамиус. Думаю, что если сейчас вывернуть разговор по-умному, его даже можно получить, но этого я делать не стану, своих заданий девать некуда.

— В-вот и результат — невесело подытожил казначей — В-витольд обвинен в руководстве заговором, н-направленным на св-вержение королевы Анны с п-престола, объявлен в-врагом короны и з-за его голову объявлена н-награда. Причем с-сразу двух н-номиналов — за ж-живого — больше, за м-мертвого — куда меньше. П-полагаю, Анна хочет сама п-посмотреть, как ему г-голову оттяпают на эш-шафоте.

— С ним все понятно — я-то тут при чем? — жалобно спросил у него я — Со мной-то чего она счеты сводит?

— Т-ты? — посмотрел на меня брат Юр — Т-тебе просто не повезло. Ты од-дин из тех, к-кто был тогда в трон-ном зале и участвовал в р-резне. Причем м-могу тебя порадовать — один из н-немногих, кто до сих п-пор жив. С-собственно и остались-то в ж-живых — ты, я и, в-возможно, Витольд, х-хотя за последнего я не п-поручусь.

— Все ясно — вздохнул я — Не нужны ей люди, которые могут рассказать о том, как было дело на самом деле, как она корону получила. Начали с тех двух дураков-компаньерос, а теперь и остальных под нож кладет.

— Н-нет — помотал головой брат Юр — Д-дело сов-вершенно не в том, что Анна уб-бирает нежелательных с-свидетелей своего в-воцарения, это ей ни к чему, особенно если уч-честь тот ф-факт, что т-трон ее по праву. Т-тут дело в д-другом, у ее п-поступков куда б-более старые п-предпосылки.

Вот почему я мысли не умею читать? Хотя, умей я это делать, то здесь бы не стоял. А так — пойми по лицу девушки, о чем она думает. Это же не настоящее лицо, не живое — это графика, пиксели, чего там еще? Естественно — и жилка на виске не пульсирует, и тревоги в глазах нет. Здесь все ненастоящее. В смысле — лица, руки, ноги, кусты. Фикция. А вот — поступки, мысли и предательство — это все подлинное.

— Фрейя — раздалось с небес — Ты меня простила за тот случай? Ну, хочешь, я тебе с твоими микстурами помогу? Смешаю там чего, или по бутылочкам разолью?

— Сохраните меня все боги! — перепугалась та, и припустила вверх по лестнице, как видно — баррикадировать двери в помещение, которое она отвела под свою лабораторию. Или как это у алхимиков называется?

— Стой! — заорала фея и спикировала вниз, прямо к выходу из замка, чуть не сбив с ног Эбигайл, которая вышла на вечернюю прогулку. Ну, или еще по какой нужде.

— Это ты, маленькое чудовище! — завизжала моя названная сестрица — Я-то уж начала надеяться, что тебя завязали в мешок и продали дикарям с Юга, или просто втихаря удавили! Откуда ты опять взялась тут?

— Тетушка Эбигайл! — обрадовалась Трень-Брень — Давай обнимемся!

— Да чума тебя забери, племянница! — не на шутку завелась будущая королева — Что папаша твой, что ты сама — это же просто напасть какая-то на наш род! Ну ладно, от названного братца хоть какой-то прок есть, но вот от тебя только шум и неустройство одно!

Народ с интересом наблюдал за беседой двух пусть и сомнительных — но родственниц. Причем, когда я понял, какая чушь мне лезет в голову, и что я провожу вполне настоящие родственные параллели между собой, девочкой-феей и нарисованной жительницей компьютерной игры, то немедленно испытал большое желание покинуть этот бедлам, что и тут же сделал. По-английски. Не прощаясь ни с кем. Пусть сами разбираются, честное слово.

— Я вот что думаю — сказала мне, вылезающему из капсулы, Вика, сидящая по обыкновению на диване, на этот раз, правда, не с едой, а с планшетом — Надо нам самое позднее через месяц опять какую-то нестандартную акцию проводить. Мне тут статистику переслали, по посещаемости нашей страницы в сети, так вот там…

И она замолчала, ожидая моего вопроса из разряда — «И?».

Вот всегда меня умиляла эта милая и непосредственная женская черта — в какой-то момент обрывать фразу на полуслове и ждать реакции мужчины-собеседника (именно мужчины, среди представительниц своего вида такие вещи не практикуются, в этом смысла нет). Причем хорошо еще, если ты знаешь, что надо ответить, а если нет?

Вот говорит тебе твоя сожительница:

— Вчера звонила Светка, так вот она, представь себе, с каким-то азербайджанцем спуталась и теперь…

И — тишина. Она молчит, сверлит тебя взглядом контрразведчика и ждет твоей реакции, а ты гадаешь, что — теперь? Теперь она беременна? Теперь она кушает хурму каждый день? Теперь она торгует гвоздиками на соседнем рынке? Теперь она купила себе «Ладу» — «седан» овощного цвета? Что — теперь? И самое главное — кто эта Светка? Я помню двух, с которыми ты меня знакомила, и еще шестерых, которые были до тебя. О какой из них речь идет в данный момент?

А ответ давать надо, иначе будет беда. Будет что-то вроде:

— Ты меня не слушаешь?

Или:

— Тебе нет дела до моих подруг и моей жизни вообще.

А то и совсем уже пиковый вариант:

— Как ты можешь быть таким равнодушным? С кем я живу, господи? Говорила мне мама…

И понеслась.

Впрочем, в моем данном конкретном случае все было проще, я располагал исходными данными.

— Что там? — я привычно уперся руками в поясницу и распрямился.

Ох! Шов-то еще побаливает.

— Падение посещаемости — почему-то с гордостью сообщила мне Вика, и добавила — В наличии.

— Сильное? — изобразил озабоченность я, заранее блокируя возможное развитие беседы в стиле «Это же наше дело, как ты не понимаешь? С нас же спросят».

— Шесть процентов — брови Вики изобразили позицию «домик».

— Фигня — сказал ей я, присел на диван и обнял ее за плечи — Скажи мне, прелестное дитя, какой сейчас месяц?

— Январь — ответила мне она, явно не понимая, куда я гну.

— Верно — похвалил ее я — Отдельно замечу — середина января. А вот поведай мне, пару лет назад в середине января чем ты занималась. Вот прямо в этих числах?

— Училась — немного растерянно ответила мне Вика, после в ее глазах мелькнуло понимание.

— Молодец, сообразила — я поцеловал ее в щеку — И не просто училась, а сессию сдавала. Процентов тридцать нашей целевой аудитории — студенты, которым сейчас не до нашего издания. Да какие тридцать — я так думаю, все сорок, если не больше, их среди игроков больше, чем взрослых дядек и тетек. Игры — играми, а экзамены-экзаменами.

— Ты такой умный — протянула Вика, кладя мне голову на плечо — А я такая дура.

Что-то она сегодня разошлась, бросает ее из плоскости в плоскость. Еще одна старинная уловка, знаю я ее. Хотя все равно приятно, когда тебя умным называют, даже если говорящий так и не думает.

— Это по молодости — решил я не нарушать идиллию и сказать то, что ей будет приятно слышать — Через пару лет наберешься опыта, меня за пояс заткнешь.

— Ты думаешь? — вопрос был задан с такой озабоченностью, что казалось, от правильности ответа зависит дальнейшее существование Вселенной.

— Уверен — не менее важно ответил я — Зуб даю.

— Кстати — да — Вика встала с дивана — Надо бы тебе к стоматологу сходить. И в парикмахерскую.

— Я там полтора месяца назад был — с первым не поспоришь, а вот со вторым — стоило — Я еще не зарос! И потом — зима на дворе, так теплее.

— Ну да — язвительно заметила Вика — Еще бороду отпусти, в ней ведь тоже тепло. Она от морозов защищает.

— Не люблю парикмахерские — искренне сказал ей я — В них неправильные зеркала стоят. Вот дома, в свое зеркало смотришься — и рожа не опухшая, и сам вроде не урод. А в парикмахерской как на себя глянешь — так выть охота.

— Завтра вечером сходишь. Или послезавтра — поставила финальную точку в разговоре Вика и ткнула пальцем в диван — А если нет, то я введу санкции. Какие — сказать, или не надо?

Была у меня хорошая реплика про импортозамещение, но ее в ход пускать было никак нельзя. Ее слова — это остроумие, оно не подвергается рассмотрению в другом ракурсе, а моя шутка всегда может быть принята на правду и потом мне мало не покажется.

— Кормить прекратишь? — предположил я.

— И это тоже — величественно произнесла Вика — Иди, руки мой, ужинать будем.

— А что у нас сегодня? — повел носом я, радуясь уходу от скользких тем.

— Котлеты — порадовал меня ответ, и я потопал в ванную, приговаривая:

— Котлеты — это хорошо!

Но в целом — она права. Надо подумать о каком-то новом интересном для читателей проекте. Не на вот прямо сейчас, а на чуть попозже, на то время, когда как раз сессия кончится. Это должен быть не конкурс, их у нас и так полно, это должна быть качественно новая вещь, выходящая за рамки еженедельника. О! Появилась у меня одна интересная идейка, в принципе, не слишком и оригинальная, но забавная. Почему нет? Финансирование я под нее выбью без проблем, да и кое-кто точно на моей стороне будет, поддержит в этом начинании. Только я пока ее никому озвучивать не буду. Лучше я сделаю по-другому.

— Что, скучали по папке? — наутро я вошел в редакционный кабинет, открыв дверь с ноги — А?

Для усиления эффекта я вытаращил глаза и обвел взглядом присутствующих.

— Харитон Юрьевич! — пискнула Соловьева, изображая радость.

— Напугал, черт такой — проворчал Петрович, погрозив мне кулаком.

— Мофет, еще надо было отлефаться? — спросила Таша, у которой рот был набит чипсами.

Остальные тревожно заулыбались, помалкивая и пытаясь понять — это я шутки шучу или как?

Шелестова же на секунду застыла недвижимо, после раскинула руки как чайка и пала мне на грудь с воплем:

— Бааааатюшка! Жиииивой!

— Балаган — осудила ее Вика, входя в кабинет вслед за мной — Один тут нормальный человек, который правильные вещи говорит, и тот… Таша, сколько раз тебя предупреждать можно — не трескай ты на рабочем месте то, что крошится, пахнет и оставляет масляные следы! Мало того, что потом с туфель это не отскребешь, так неровен час еще тараканы заведутся!

— Она и их сожрет — успокоил Вику Самошников — Не хотел бы я в голодный год с ней на необитаемом острове оказаться.

— Дурак — Таша отставила объемный пакет с чипсами в сторону, напоследок запустив в него свою жменьку — Харитон Юрьевич, так как вы себя чувствуете?

— Живой — тем временем рыдала Шелестова, обнимая меня за шею, причем выглядело это ну очень естественно — Сам ходит! А я-то уж решила, после того, как в больнице вас увидела, что все! А он — живой! Я же как вспомню, как вспомню… Как упал, как это… Желудок-то… Нет, нет сил, пойду…

— Приму триста капель эфирной валерьянки — закончил я ее фразу — Елена, дурака не включай, а? Я хоть и выгляжу дегенератом, но классику читал.

— Не сомневалась — Шелестова отпустила меня и, конечно же, глаза у нее были сухие и на губах у нее была улыбка — Но проверить было необходимо. А вдруг — нет?

— Одна ты у нас умная — язвительно сказала ей Соловьева — Харитон Юрьевич, а я где вчера была! В игре, в смысле!

— И где же ты вчера была? — с интересом спросил ее я, стягивая пуховик.

— В Пограничье — с гордостью ответила она — Там вчера большое собрание вождей кланов было. Война!

— Войнааааа! — дружно заорали гамадрилы и примкнувшая к ним Шелестова.

Судя по всему, эту фразу за сегодняшнее утро они слышали не впервые.

— Бездельники! — сжала кулачки Мариэтта — Сами ничего не делаете, вот и завидуете!

— Кстати — она молодец — ткнул пальцем в сторону Соловьевой я — Насколько я понял, она в свой выходной по игре шастает, материал собирает. Не то, что некоторые. Мэри, потом покажешь, что наработала.

— Согласна с нашим шефом — подала голос Вика — Пока кое-кто на катке глинтвейн пьет, Мариэтта дело делает.

— Какая осведомленность о моей личной жизни — изобразила изящный поклон в сторону Вики Шелестова — Надеюсь, и о том, насколько прекрасно я стою на коньках, вам тоже доложили? Как и о том, какой фурор я произвела вчера на Чистых Прудах?

— Фурор — от слова «фура»? — неожиданно и для меня, и для всех остальных, подала голос Ксюша, видимо решившая встать на сторону своего принципала.

— Кривенькая шутка, прямо скажем — так себе шутка — Елена села на свое место, уперла локти в стол, сложила ладони «мостиком» и опустила на них подбородок — Жаль, жаль, любезный Харитон Юрьевич, что вам противопоказаны физические упражнения. Лед в этом сезоне чудо как хорош. Жалею я тех, кто не ходит на каток.

— А пошли все вместе — неожиданно сказала Таша — Почему нет? Я бы тоже покаталась. Самошников, ты как?

— Можно — Дмитрий пожал плечами — Генаша?

Как выяснилось — у нас все стояли на коньках. Кроме Вики, и еще Петровича, который был идейным противником спорта. И у всех была свободна эта суббота.

— Харитон Юрьевич? — в один голос спросили Шелестова, Таша и Самошников — Может — с нами?

— Человеку живот недавно резали — возмутилась Вика — У вас совесть есть?

В этот момент у меня зазвонил коммуникатор. Номер не определился

— Да? — по возможности беззаботно ответил я.

— Соглашайся — негромко пробубнил мне в ухо голос Азова — Ты тоже идешь на каток, пан спортсмен, на Чистые Пруды. Так и скажи — мол, даже если не покатаюсь, то так постою, на вас посмотрю, порадуюсь. Кофе выпью, с булочкой. Но — с утра, чтобы засветло. Часов на одиннадцать договаривайтесь, не позже.

— Хорошо — даже не стал ничего выяснять я. А что тут выяснять? — Так и сделаем. А потом — в тираж

Азов отключился, и я убрал коммуникатор в карман, озабоченно почесав ухо.

— Кругом бардак — вздохнул я и посмотрел на Вику — О чем мы говорили? А, да, каток. Почему бы и нет? Зима уходит, а мы все в помещениях сидим, света белого не видим.

— Киф — нахмурилась моя избранница, но я, не слушая ее, уже повернулся к Шелестовой

— Лен, где ты каталась? На Чистых? Дело. И добираться удобно, и центр. И красиво там. Народ, я с вами. Вика, не жужжи, если что — я кататься не буду. Вон, глинтвейна вы… Кхм. Хотя нет, глинтвейна я отчего-то больше не хочу, даже не знаю почему. Кофею выпью, он на морозе даже лучше идет.

— Мне тоже каток на Чистых Прудах нравится — Жилин встал со стула и потянулся своим мощным телом — Там иллюминация красивая.

— Да, там вечером супер — подтвердила Таша — Может — часиков в пять?

— Вечером не могу — расстроенно ответил ей я — У нас с Викторией Евгеньевной субботний вечер занят. Учредители, знаете ли, пригласили нас для обсуждения кое-каких вопросов организационного характера. У всех выходной — у нас работа. Вот так и живем.

Сказав это, я замер — занесло меня, она как сейчас удивится этой новости, как вытаращит глаза! Мне даже показалось, что где-то на грани сознания я услышал голос Азова, рявкнувшего:

— Вот засранец!

Но — нет. Вика погрозила мне пальцем и произнесла:

— Про то и речь, господин главный редактор. Вот и стоит ли тащиться в центр Москвы, а потом гадать — опоздаем мы на встречу, не опоздаем?

— Не опоздаем — заверил ее я — Народ, как насчет одиннадцати утра? Думаю, все успеют выспаться?

— Да ради такого дела можно и не ложиться — переглянулись Стройников с Самошниковым — И вправду — уходит зима, а мы так ничего и не замутили.

— Один раз куда-то выбрались — и то — добавил из своего угла Петрович — Нет, Киф, к тебе претензий нет, но факт остается фактом — ты мне должен шашлычок. Или даже два. И «соточку» коньяку. Опять же — даже две.

— Вот уж нет — возмутилась Шелестова — Он-то тут при чем? Будем считать, что там мы все-таки отпразднуем мой день рождения, пусть и запоздало. Все. В одиннадцать у Грибоедова. Черт, опять почти цитата!

— Скорее — каламбур — поправил ее я — Применительно к ситуации.

— В субботу? — произнесла страдальческим голосом Ксюша — Я не знаю… У меня и коньков-то нет.

— Ксю, заканчивай — потребовала Шелестова — Будут тебе коньки. А если не придешь — обижусь, затаю зло, а после устрою тебе все по Гоголю.

— В смысле — «Как поссорились Иван Иванович с Иваном Никифоровичем»? — заинтересовался Петрович.

— В смысле — страшную месть — объяснила ему Шелестова — Буду ей звонить каждое утро в шесть часов, будить и петь тоненьким голоском в трубку какую-нибудь песню про каток. Там — «Догони, догони» или «Веселые коньки». Подберу подходящую, не сомневайтесь. А если телефон отключит — приезжать к ней на квартиру буду и под дверью ее орать. Я такая, я заморочусь.

— Лучше соглашайся — на полном серьезе посоветовал Ксюше я — Она так и поступит.

— Да-да — подтвердила Шелестова и, встав со стула крутанулась на месте — Как же я люблю большими компаниями куда-то выбираться! Это так весело — коллективное бессознательное.

— «Коллективное бессознательное» — это про нас — согласилась Вика.

— Молодец — сказал я ей — Народ, закончили про отдых, поговорим о деле. Вот какая штука — я тут узнал от Виктории Евгеньевны, что у нас упала посещаемость страницы в сети. Незначительно, на шесть процентов, — но упала.

— Ерунда — отмахнулась Шелестова — Сессия же, студенты перестали лодыря гонять и за учебники засели. Скоро вернутся.

Вика чуть слышно скрежетнула зубами. Обидно? Ну, что тут поделаешь.

— И тем не менее — я насупил брови — Ребята, у нас есть две основные задачи — читателю не должно быть скучно, и он все время должен удивляться тому, что ему не скучно. Если этого нет — то мы зря получаем денежку. Потому будет так. Каждый из вас должен придумать что-то качественно новое, что в очередной раз подстегнет интерес читателей, а именно — заставит их обсуждать это новое на форуме, заваливая его комментами. Подчеркну — речь не идет о чем-то долгосрочным, просто о чем-то, что спровоцирует очередной всплеск популярности издания. Я уже такое придумал, теперь очередь за вами. Кто выдаст идею, которую я признаю лучше своей, тот получит сладкую конфету.

— Узнаю старого доброго Кифа — Петрович тихонько засмеялся — И выйдет как тогда с Светкой Волошиной.

— А что было с Волошиной? — заинтересовалась Шелестова.

— Кто такая Волошина? — секундой позже спросила Вика.

— Петрович, не надо грязи — нахмурился я — Идею у Светки тогда спер не я, а Ефремов, и ты это знаешь не хуже, чем я. Да и то — спер — сказано громко. Светка дала ее зародыш — и не более того, а он ее развил, причем будь здоров как. У него вообще светлая башка.

— Знаю-знаю — подтвердил Петрович — Я — знаю. Но все подумали на тебя. А когда все думают на одного человека, то даже зная, что он не при делах, все равно начинаешь как-то в этом сомневаться.

Все навострили уши, Таша даже жевать перестала, как видно им всем было интересно послушать истории из моей молодости, тем более — с грязноватым душком.

— Согласен — решил прекратить я этот спор — Объективно Петрович прав. Не в смысле той истории с Волошиной, а в конкретном данном случае. Я сейчас напишу свою идею на бумажку и отдам ее на хранение Ксюше, как человеку, славящемуся своей честностью и непредвзятостью. Когда подведем итоги — прочтете, что там написано и решим, чья идея лучше.

— А конфета будет правда конфетой? — уточнил Самошников — Или она будет приятно шуршать и на ней будут циферки написаны? И буковки, желательно — нерусские.

— Будут победителю и циферки, и буковки — пообещал я — И еще — отгул на день, когда он сам пожелает.

— А когда итоги подведем? — потерла ладошки Шелестова — Ух, есть у меня одно соображение!

— Да в пятницу и подведем, чего тянуть — ответил я — И сразу — «Титаник» со дна мы поднимать не будем и Эйфелеву башню воровать из города Парижу тоже не станем. Соразмеряй планы и действительность.

— С ее папой она и так может эту башню получить — язвительно заметила Соловьева.

— Зависть — грех — назидательно произнесла Шелестова, которую слова Мэри совершенно не тронули, это было видно. Видимо, привыкла уже к такому — Да и не потянет он финансово Эйфелеву башню-то, надо признать. Вот пирамиду какую, не из главных — это, пожалуй, да. А то и несколько.

— Хорошо быть богатым — протянул Самошников.

— Хочешь быть богатым — не будь ленивым — Вика топнула ножкой — Начинаем работать! Таша, я сейчас тебе эти чипсы скормлю не ректальным путем!

— Не каким путем? — удивилась та, убирая просто-таки бездонный пакет за спину.

— Она их тебе… мнээээ… зондирует — тактично пояснил Петрович — Дитя, послушай умудренного жизнью человека — убери этот харч от греха, вон, Виктория Евгеньевна потихоньку закипать начала. А еще лучше — дай его мне на хранение. Я за ним присмотрю, я для тебя его сберегу.

— О-па — даже подпрыгнул я — Не все мне старое припоминать. А кто таким же макаром тогда две бутылки «Кубанской особой» сберег, которые Самойлов на свой день рождения берег, а? Кто их выпил, пока мы на плэнер добирались?

— Враги — глядя на меня кристально честными глазами ответил Петрович — Враги. Ну, не я же? Хотя били меня, что было — то было. И если мы вспомнили ту лесную вылазку, то стоит упомянуть о некоей Закатовой, с которой ты там же…

— Враги выпили, точно — перебил я его поспешно — Я еще тогда говорил — около тебя какой-то бомж терся, это его рук было дело. И я тебя не бил, между прочим.

— Как интересно жило старшее поколение — Шелестова с неподдельным любопытством слушала нашу беседу — А что такое — «Кубанская особая»? Это какая-то экзотическая выпивка?

— Куда экзотичней — я вспомнил непередаваемый словами бодун, который оставлял после себя вышеупомянутый напиток и в горле пересохло — Не то слово. Да, о старшем поколении. Лен, спасибо, что напомнила.

Нет, я бы вспомнил о Мамонте, вот только, боюсь, по дороге домой. Не та уже память, что раньше, чего греха таить.

— Всегда пожалуйста — мне улыбнулись и подмигнули — О чем речь?

— Киф, ты передовицу будешь писать или мне этим заняться? — из моего кабинета выглянула Вика.

— Буду, но позже — направился к двери — Мне надо кое-куда отойти.

В кабинете Мамонта было непривычно пусто и чисто, как видно, все вещи он уже вывез. Только на столе стояла картонная коробка, в которую мой наставник укладывал какие-то блокноты, записные книжки и канцелярские товары, вроде дыроколов и степлеров. Последнее принадлежало не ему и забиралось не из жадности или скупости, а исключительно по старинной народной традиции — уходишь — уноси все, что гвоздями не прибито. Ну, и за что потом бубну не выбьют. Если мне придется уходить как ему, то я тоже все утащу. Пустячок, — а приятно. И будет что вспомнить.

Кстати, Мамонт еще скромничает. Мне рассказывали об одном кренделе, который даже рыбок из офисного аквариума выловил. А другой решил утащить две коробки бумаги, уж не знаю, накой она ему нужна была. Все бы ничего — но коробки тяжелые, в каждой по пять пачек все-таки. Так у него грыжа вылезла, причем он даже из здания выйти не успел.

— Это ты — Мамонт явно не ждал гостей — Я-то гадаю — кого черти принесли? Наши все как крысы по углам разбежались, хоть бы одна сволочь заглянула, попрощалась. Хотя, если честно — кое-кто зашел. Целых два человека, ты третий. А остальные уже списали меня со счетов, сидят, гадают кто следующим главным редактором будет.

— Интересный вопрос — я присел на гостевой стул — А кто будет? Неизвестно?

— Понятия не имею — просипел Мамонт, утрамбовывая в коробку бювар — Даже не интересно. Но я бы поставил на тебя.

— На меня? — абсолютно неподдельно удивился я — С какого перепуга?

— Ты любимчик собственников — пояснил тот без малейшей иронии — Я не знаю, что там у вас и как, но при этом я давно живу на свете и кое-что в этой жизни понимаю. Тебе достаточно просто сказать о том, что ты хочешь быть главредом — и завтра ты будешь сидеть в этом кресле.

— Ну, вы меня прямо демонизируете — засмеялся я.

— Хорошее слово — Мамонт плюхнулся в кресло и тоже хохотнул, правда, как-то невесело — Поверь мне, так и будет. Ты думаешь, я не знаю того, что им дела до нашей газеты нет? Они купили ее походя, между делом. Знаешь, как в магазине кофе «три в одном» покупают. «У меня сдачи нет, возьмите вон, пакетик». Вот тут ровно то же самое. И чего им не отдать тебе это место? Никифоров, пора взрослеть. Вроде умный мужик, мир повидал, в «горячих» точках был, даже про проституток пару раз писал — а все думать не хочешь.

Ну, а что, все правильно он сказал. И про газету, и про меня. Если бы я головой думал, а не другим местом, то еще прошлой осенью бы от одного предложения отказался.

Хотя — о чем я? Эти ребята все-равно меня достали бы. Не в смысле — вывели из себя, а заставили бы согласиться на то, чтобы я им служил. Без вариантов.

— Давайте по-другому поступим — мне почему-то стало очень грустно. С Мамонтом отсюда уходила не только приличная куча канцелярской чепухи, с ним уходила эпоха — Давайте я с ними поговорю о том, чтобы вы остались.

— Зачем? — Мамонт нахмурился — Не надо с ними ни о чем говорить. Никифоров, я сам отсюда сваливаю, доброй волей. Меня никто не увольнял, я добровольно, без принуждения написал заявление об уходе.

— Но зачем? — не понял его я — Для чего? Если над вами не каплет, то стоит ли…

— Стоит, Никифоров, стоит — Мамонт начал выдвигать ящики стола, проверяя — не завалялось ли там чего полезного — Не хочу я, чтобы меня в какой-то момент турнули. Взбредет твоим хозяевам тебе приятное сделать, даже без твоего на то желания — и отправлюсь я за порог. Нет, лучше я сам, как полагается, с гордо поднятой головой. Тем более не на улицу ухожу, специалисты вроде меня без работы не остаются.

— Нашли что-то? — порадовался я за него.

— А как же — он нашел в одном из ящиков ручку, пощелкал ей и бросил в коробку — Газета, поменьше нашей, но зато там и служба не в пример спокойнее. «Новости Юго-Запада». Буду о высадке деревьев рапортовать, о встречах с депутатами. Хорошее место, чтобы встретить старость, так сказать.

Н-да, видно не так уж ты и нужен в мире печати, если в районную газетенку идешь.

— Семен Ильич — решил еще раз попытаться его уговорить я — Подумайте все-таки, а? Я с ними поговорю, никто вас не снимет и за порог не отправит, слово даю.

— Все — массивная ладонь привычно бахнула по столешнице — Сказано тебе — время пришло уходить. Не нуди!

— Плохо — негромко сказал я — Без вас здесь все будет не так.

— Не будет так, как при мне — будет как-то по-другому — изрек одно из своих (а может и чужих, заигранных) мудрых изречений он — Ты всяко не пропадешь, больно изворотлив. Не подумай, это я не критикую тебя, наоборот — хвалю. Времена сейчас такие, что по-другому нельзя. А если припрет, в чем я крепко сомневаюсь, но все-таки — если станет туго — приходи, устрою тебя корреспондентом у себя. Будешь школьные концерты освещать и про культурные мероприятия на открытых площадках писать. Ты хоть и алкаш, каких поискать, да и балбес порядочный, но парень неплохой. Не совсем ты сволочь, не то, что все остальные. Хотя я сам виноват в том, что в последние годы у нас тут, в редакции, нормальных людей не осталось почти.

— Да ладно вам — не согласился я с ним — А Петрова? А Севостьянов? Они ведь заходили, да? Так что зря вы.

— Да это я так — потер глаза ладонью Мамонт — Ладно, попрощался с наставником? Ну и вали к себе, до шести вечера — это мой кабинет. Расселся тут, понимаешь, как у себя дома.

— Спасибо вам, Семен Ильич — встав, протянул ему руку я — За науку, за то, что не дали скатиться в алкогольную пропасть, за… Да за все.

— Иди уже — он тоже встал и сцапал своей лапищей мою ладонь — И вот что. С хозяевами своими будь осторожен. Я ничего конкретного про них тебе сказать не могу, но нутром чую — что-то в них не то. Не знаю, что, не могу объяснить, просто чую. И про место корреспондента я не шутил, если что — звони.

Я потряс его руку и, больше не говоря ничего вышел из кабинета. А что говорить? Все уже сказано. Вот только внутри стало очень пусто, причем неожиданно для меня. Просто есть вещи, которые кажутся незыблемыми, они не могут менять своего места в пространстве. Волга впадает в Каспийское море, солнце встает на востоке, «пифагоровы штаны» во все стороны равны. Где-то между солнцем и штанами в моей картине мироздания был Мамонт, который всегда сидел в своем кабинете, рычал, орал, брызгал слюной и забирал себе львиную долю гонорара за «джинсу». Он был — а теперь его нет. И я почему-то ощутил себя ребенком, которого мама поставила в магазине в очередь, а сама ушла за макаронами, которые забыла положить в тележку. Я точно знаю, что без него не пропаду и бояться нечего, но при этом ощущаю невероятную незащищенность перед этим миром. Понятное дело, что это секундное ощущение, что так на новость реагирует моя психика, и это нормально. И все-таки, все-таки… С другой стороны — можно ему позавидовать. Он ведь и впрямь ушел сам, красиво, если это можно так назвать. Да и из истории газеты он никуда не денется. Уже через неделю-другую он станет «Мамонтом, который ушел», через год превратится в «был тут шеф, по прозвищу Мамонт», а лет через пять, если кто-то из нынешних сотрудников еще будет здесь работать достигнет высоты под названием «Да вы, молодые, жизни не нюхали, Мамонта не застали. Вот где была жесть!».

Не отказался бы я от такой славы, только это вряд ли, харизмой не вышел, мелковат, жидковат. Меня забудут через пару дней, и максимум, на который я могу рассчитывать это: «Никифоров, которого за какие-то заслуги на „Вестник“ поставили. И еще вопрос, каким место он этот пост заработал».

Вот так про меня скажут. Досадно, но так и будет.

Настроение совсем испортилось, я через силу написал передовицу, вяло поковырял вилкой обеденные котлеты, которые захватила с собой Вика, сказал Мэри, что ее репортаж о вчерашнем событии гляну завтра и, плюнув на все, начал рыться в сети. А чего еще делать?

Кстати — про колонию пикси на форумах игры ничего не было. Точнее — упоминалось, что в канализации под Эйгеном чего только нет — и бандитские гнезда, и зарытые сокровища, и квестов набрать немало можно, но конкретики — ноль. Так что вся надежда на брата Юра.

К слову — а не сходить ли мне в Эйген сегодня? А почему нет? Главное, чтобы брат Герц уже получил от своего руководителя информацию о местонахождении этой злосчастной колонии. Зря я брату Юру вчера сказал «днями». Надо было — «завтра».

Плюс — неплохо бы повидаться с бароном, не стоит эту встречу откладывать в долгий ящик. Только место надо найти получше, поукромней. Вот таскался я к нему на кладбище — и получил результат — кто-то меня срисовал.

Нет уж, сегодня я буду умнее. Есть такое место, где нас ни одна собака не увидит, хорошее место. Я свитка не пожалею, точнее — даже двух, но зашифруюсь как следует.

Собственно, по прибытии домой я сообщил Вике, что про парикмахерскую помню, но ненадолго залезу в капсулу, ибо — надо, полюбовался глазами, декоративно закатываемыми под лоб и отправился в Файролл.

Против моих ожиданий в замке стояла тишина — фея не чудачила, не искрила, не орала и не гоняла безобидных НПС. Ее вообще не наблюдалось в поле зрения. Может, тоже сессию сдает? Ну, и дай ей бог!

Зато обнаружился Назир, он вынырнул из какого-то замкового поворота и привычно пристроился за моей спиной, когда я направлялся к покоям счетоводов.

— Ты где был? — спросил я у него на ходу — Я уж удивляться начал, подумал, что тебя отозвали обратно в замок Атарин.

— Дела были — коротко ответил мне ассасин и погладил гладко выбритый череп, на котором еще недавно находились черные волосы.

— Понятно — кивнул я — А прическу чего поменял?

— Обрили — совсем уж хмуро произнес Назир, по его виду было понятно, что ответов на последующие вопросы я не получу.

Ну, обрили и обрили. Бывает. Но — хорошо, что он вернулся, не знаю, как и что, но в том же Эйгене он лишним не будет.

Брат Херц, только завидев меня, тоже не стал распыляться на лишние речи, коротко сказав:

— Все знаю, меня предупредили. Брат Мих отведет вас куда надо.

Опять удачно — к брату Миху я привык. Правда, в последние разы он откровенно был не рад нашим совместным похождениями, но, с другой стороны — планида у него такая.

— Скажи мне, Хейген — задушевно спросил меня он, когда мы направились обратно к выходу — Ну вот почему ты не можешь жить как все остальные люди? Все тебя тянет в подземелья, в канализацию, в гиблые места?

— Не знаю — соврал я — Видно, так на роду написано.

— Так это на твоем роду — вздохнул брат Мих — Мы-то с Назиром тут причем?

Выйдя из замка, я уже было хотел достать свиток портала, но не успел — меня опередил хриплый крик:

— А я?

По лестнице к нам бежал Флоси, привычно помятый и с всклокоченной бородой.

— Ярл, а я? — возмущенно проорал мне в лицо он, приблизившись и икнул — Эту мелкую горластую стервозину, которая мне спать своими визгами мне не дает, сюда приволок…

— Думай, что и про кого говоришь — тихо прошипел ему брат Мих.

— Извини — дочку, стало быть, в замок доставил, сам смылся, а мы отдувайся? — поправился Флоси — Она славная девчушка, но… Ярл, возьми меня с собой, а?

Ну, где два — там и три. Компания пестрая, но может, оно и к лучшему? Стража будет смотреть на них и может не заметить меня. Или наоборот — их заметит, и я в глаза брошусь? Да ладно, пусть идет. Кто знает, какое задание будет после рассказа пикси?

— А вы куда собрались? — и снова мне не удалось извлечь из сумки свиток. Невесть откуда нарисовался Гунтер и с обидой посмотрел в мою сторону — Хейген, почему меня не позвал с собой.

— В Эйген мы — пояснил брат Мих, не дав мне даже вставить слово — По делам. Но тебе лучше с нами не ходить.

— Отчего это? — совсем обиделся рыцарь — Что со мной не так.

— Под землю мы полезем — объяснил ему я.

— В подземелье? — омрачилось лицо фон Рихтера — Подземелья я не люблю. Я как в них попаду, так потом приходится доспех чинить.

— Бери ниже — хохотнул брат Мих — В городские сточные канавы, те, что под городом.

— Тот случай, когда даже за Герцогом идти не надо — помолчав секунд пять, ответил рыцарь — Я все равно с вами.

Ну, с нами — так с нами. Все те же, все там же. Вот только место назначения новое.

— Свиток дай — требовательно протянул руку брат Мих — Я куда надо нас перенесу, чтобы по городу не бродить. Тебе, насколько я знаю, там светиться не стоит?

Назир навострил уши, а у Гунтера от удивления вытянулось лицо.

— Все потом — сказал я им — Брат Мих, давай, пока наш отряд еще больше не стал.

Вспыхнул портал, первым в него шагнул счетовод, потом Назир, и только потом — я.

Брат Мих знал свое дело — из портала мы вышли в каком-то узеньком пустынном переулке.

— Не шумим — укоризненно посмотрел счетовод на громыхнувшего доспехом Гунтера — Не в наших этих интересах.

— Мне нечего скрывать и не от кого скрываться — с достоинством произнес фон Рихтер — Как и всем вам, друзья мои.

— Нуууу… — отвел глаза в сторону Флоси, который, может, перед властями Эйгена грехов и не имел, но в целом за свою жизнь пошалил немало.

Назир же просто ухмыльнулся — быть невидимым являлось его профессией, про это знал как он, так и любые стражники любого города в пределах Раттермарка. Знали, и заранее его не любили.

— Тебе — да — согласился с рыцарем брат Мих — Чего не скажешь о нашем друге Хейгене.

— Что? — изумился фон Рихтер — Как?

— Вот так — прошипел я — В розыске я, в бегах. Дело мне тут шьют, фраерок.

Последнего слова мой кристально чистый помыслами приятель не понял, но общий смысл сказанного уловил.

— Это ошибка — переварив услышанное с горячностью сказал он — Ошибка, я уверен. Надо пойти к королеве и все с ней выяснить. Наш орден имеет перед ней заслуги, и…

— Вот накой мы его взяли, а? — страдальчески спросил у меня брат Мих — Сам спалится, и нас спалит. Ему хоть бы хны, а нам и головы могут отрубить, за помощь беглому преступнику.

— Я готов взойти на эшафот вместе с вами — насупился Гунтер — А если туда меня не пустят, то перерезать себе горло у его подножия, но не думаю, что такое возможно вообще. Не в смысле перерезания горла, а… Запутался. Так вот — лэрд Хейген честнейший и благороднейший…

— Где вход в канализацию? — даже не стал дослушивать его я — Мих, давай уже под землю уйдем и там договорим, а?

— Ох ты, так мы в канализацию полезем? — замотал бородищей Флоси и заулыбался — Она же мне как дом родной! Если честно — соскучился я по своей профессии.

— Кто бы сомневался — неожиданно для всех подал голос Назир — Я в этом с самого начала был уверен. В смысле — откуда ты вылез.

— И правильно делал — подтвердил я — Где я по-твоему такое чудо раскопал?

— Верный вопрос не «где», а «зачем»? — уточнил брат Мих, вертя головой — Ага, вон он. Ну-ка, Флоси, пошли со мной

Он выглянул из переулка, осмотрелся, после пересек неширокую мостовую, и остановился у дома, находящегося с противоположной ее стороны.

— Давай — наклонившись, брат Мих подцепил крышку совсем неприметного люка, закрывающего, надо думать, вход в искомую канализацию — Назир, не спи! Давай, смотри по сторонам, если что — знак подай!

— Да иду — пробормотал ассасин, перебегая дорогу.

— Быстро — просипел брат Мих, вертя головой — Давайте!

— Может — все-таки к королеве? — неуверенно спросил Гунтер, которому явно не хотелось лезть под землю.

— Поступай как знаешь — буркнул я — Только давай так — если ты к ней и пойдешь, то не раньше, чем часа через два-три. И еще — про меня не упоминай в разговоре с ней, не надо.

— А о чем же мне тогда с королевой говорить? — изумился рыцарь — Я же за тебя просить собирался?

— О природе и погоде — посоветовал я ему, перебежал через мостовую и сиганул в лаз.

Про то, что там могло быть глубоко, я как-то даже не подумал. Впрочем — обошлось — упал я на что-то мягкое, вроде как солому.

— Уффф — на меня упал Флоси, судя по запаху, за ним, громыхая железом, спустился фон Рихтер, в котором таки победили дружеские чувства, следом мягко спрыгнул Назир,

Последним к нам присоединился брат Мих.

— Все, быстренько-быстренько — пробормотал он, глядя вверх, на солнечное пятно, которое было видно в отверстие. Крышку так же, как она лежала, он обратно класть не стал, а просто прикрыл ей лаз — Незачем тут светиться.

И он припустил по узкому коридору, который обнаружился рядом с тем местом, где мы стояли.

В отличии от подземелий тут было достаточно светло и ничем таким не пахло. Не исключено, что это была еще и не сама канализация, а, так скажем, ее преддверие.

— Ты хоть знаешь, куда нам идти? — на ходу спросил я у брата Миха.

— Более-менее — ответил мне тот — Карту мне показали, я ее запомнил. Вот тут налево надо.

Мы повернули, и оказались в еще одном коридоре, уже более широком, стены которого поросли мохом, и ведущим под уклон.

— Внимательно по сторонам глядим — посоветовал всем брат Мих, переходя с бега на шаг — Я так понял, что здесь всякое разное водится. Да и бандюки местные здесь обитают, логова у них тут.

Собственно, именно бандюки и стали первыми представителями местного общества, с которыми мы столкнулись.

Коридор, по которому мы шагали кончился, выведя нас в небольшое помещение вроде залы, с круглым вонючим озерцом посередине. Около этого водоема с неприятно-изумрудной водой, суетились семь-восемь оборванцев, набивая мешки чем-то вроде водорослей.

Заметили мы друг друга почти одновременно — спасибо Гунтеру, чьи латы громко лязгнули при входе в залу.

— Атас! — заорал один из оборванцев, доставая длиннющий ножик — Охранцы!

— Нет-нет — попробовал успокоить их я, не имея ни малейшего желания устраивать смертоубийства. Городская черта, как-никак, мало ли какие штрафы могут на меня наложить за это дело? — Мы не законники, просто идем по своим делам.

— Все одно убьем вас! — рыкнул высокий клошар с кудлатой черной бородой — Это наше озеро, и мы в нем травку-синюшку собираем.

— Аааа! — понимающе кивнул брат Мих — Травка-синюшка!

Больше он ничего сказать не успел — оборванцы накинулись на нас, махая «свиноколами» и короткими тесаками.

Дурачье, что здесь скажешь. Все, что они успели сделать — это немного поорать и добежать до нас. На этом для них все закончилось — не на тех они напали. Сильно не на тех.

— Собственной персоной — не стал скрывать я, поражаясь тому, что даже здесь бродят люди, которые меня знают — Мы знакомы?

В отличие от своего собеседника, я его голос не узнал и теперь гадал — с кем меня свела судьба в этом забытом всеми богами месте? И чем эта встреча кончится?

— Не сказал бы, что накоротке, но да — человек в черном подошел ко мне поближе и скинул с головы капюшон.

— Мастер Витольд — охнул я, увидев на самом деле знакомое мне лицо — Вот же! А мы только-только с братом Юром вас вспоминали!

— Надеюсь — тихим, незлобивым словом? — засмеялся он — Старину Юра, надеюсь, потешило мое падение с высот горних?

— Да нет — то ли расстроил, то ли порадовал я его — Напротив, он мне показался даже немного расстроенным этим фактом. Вы же с ним друзья, насколько я понимаю, причем давние.

— Знаешь, Хейген, в этой жизни все так запутаться может, что не сразу и поймешь — то ли ты с человеком дружишь так же, как и в юности, то ли он тебя ненавидит, делая вид, что ты ему дорог и только ждет момента, чтобы свести с тобой счеты. Как говорила одна моя юная… Эээээ… Сотрудница — все сложно.

Он оглянулся на своих людей, подал им какой-то знак и те убрали мечи в ножны. Мои спутники сделали то же самое даже без моей подсказки.

— Побеседуем? — предложил Витольд и сделал несколько шагов в сторону, явно не желая, чтобы его и мои люди слышали на разговор. Я счел это разумным и последовал за ним

— Брат Юр не такой — с уверенностью сказал ему я, когда мы остановились — Он если захочет человека на фарш пустить — так и пустит, без особых реверансов.

— Ну-ну — Витольд похлопал меня по плечу — Блажен, кто верует. Я вот тоже думал, что мы с Анной поняли друг друга, однако ошибся. Ничего эта стерва не забыла, ничего не простила. Почти двадцать лет прошло, а она все помнит. Больше того — чужие грехи на меня перенесла. Понятное дело — все, кто тогда в это дело были замешаны давно уже померли, остались в живых только я да Юр. Ну и она, с этим своим малахольным наследником. Юр как всегда не при делах, про наследника вообще говорить не имеет смысла, тем более что он в ту лихую ночь у нее еще в животе был. Кто крайний? Витольд, кто же еще!

Вами выполнено задание «Отменная пакость»

Награды за выполнение задания:

3000 опыта;

+ 3 единицы к репутации с обитателями колонии пикси в городе Эйгене;

Примечание.

Рассказ старого Торча вы сможете выслушать после того, как вернетесь в колонию пикси, что находится в канализации города Эйгена, тогда же вы получите следующий квест цепочки.

Я вышел из комнаты и приложил указательный палец правой руки к губам:

— Тссссс! Спит он.

— Точно спит? — с подозрением спросил у меня Ремус — Ты его — не того?

— Сам ты «того»! — возмутился я — Я старость в любом виде уважаю. Даже в виде пикси.

— Сволочи вы все-таки, человеки — заметил Ремус — Мы вот тебе помогли, приняли как своего, а ты… Нет, чтобы хоть денежку дать. Нет-нет, помогли мы от чистого сердца. Но есть же понятие благотворительности?

— Вымогатель — я вложил в его лапку пять золотых — Вон, Жужелке конфет купи что ли.

— Сладкое вредно — деловито заявил Ремус, убирая деньги в карман желто-оранжевых штанов — От сладкого у нее хоботок слипнется. Фляк, проводи их туда, куда они пожелают. И, люди — вы нас не видели, мы вас не видели. Идет?

— Идет — согласился с ним я — Жужелка, у меня к тебе просьба.

— Ага — она подлетела ко мне поближе.

— Так ты не забудь передать Тириону привет от Хейгена, хорошо? — доверительно прошептал ей я.

— Кому? — вытаращила глаза она.

— Тириону — усмехнулся я — Который клетчатые штаны носит и везде фантики от конфет разбрасывает.

— А, этому — малышка повертела головой — не греет ли кто уши — Передам. Если увижу. Знаешь, ты очень даже ничего для человека. Скажу даже так — из тебя бы вышел неплохой пикси.

— Что да — то да — сразу же согласился с ней я — Мне вообще близок ваш стиль жизни.

Фляку мы порядком надоели, тем более что на его фразы типа: «Пока долетишь — крылья сотрешь» и «Дорога длинная, притомишься лететь» брат Мих сурово сказал:

— Денег не получишь. Считай, что мы с тобой твоей бестолковой жизнью рассчитались, скотина такая. А если ты против — вон тот рыцарь так до конца и не поверил до сих пор, что ты не демон. Да, Гунтер?

— Ахрррр! — фон Рихтер скрежетнул зубами и бамкнул себя в стальной нагрудник стальной же рукавицей.

Нет, все-таки добротная броня — это вещь. Когда я уже восьмидесятый уровень возьму, а? Вещички есть, уровня нет. И Кро, зараза такая, ведь мне эти самые вещички так и не отдала. Нет, в следующий раз надо ее просто-таки за горло брать, что ли? Ведь это мои законные трофеи. Ну да, трофеи. Хоть и не с боя взятые, но все равно честно заработанные.

Кстати — о честно заработанном. Чуть не запамятовал о перстеньке, что мне от господина бывшего главного казначея перепал.

Я встал с кресла и застенчиво пошаркал ножкой.

— Ты чего? — удивился Сэмади.

— Жду, когда какой-то из твоих зомби заиграет на скрипке, на небесах звезды сложатся в слова «Выходи за меня», а ты из цилиндра достанешь букет цветов и коробочку с кольцом — объяснил я ему — После таких слов ты просто обязан это сделать. Как честный повелитель мертвых.

— Знаешь, люди обычно боятся меня — Сэмади задумчиво побарабанил длинными пальцами по подлокотнику кресла — А я начинаю бояться тебя. Вывод — ты не человек.

— Я отец Трень-Брень — внутренне содрогнувшись от смысла произнесенного, поведал ему я — Ты всерьез думаешь, что после общения с ней во мне осталось что-то человеческое? Что ты!

Еще раз глянув на Сэмади, который на самом деле был если не смущен, то удивлен-то уж точно, я снова сел в кресло.

— Ты так больше не шути — попросил меня он — Не надо.

— Так и ты не подставляйся — посоветовал ему я — У нас тут дела ведутся просто — нагнулся в терме за мылом — и все.

— Я не моюсь, мне не надо — ухмыльнулся Сэмади — Я же порождение богов, ко мне грязь не липнет.

— Какая блистательная чушь — возразил ему я — Моё личное общение с этой публикой однозначно убедило меня в обратном. Это же пациенты лечебно-принудительного профилактория в чистом виде.

— А что такое профилакторий? — любознательно поинтересовался Сэмади.

— Да есть такое место — повертел я пальцами в воздухе — Там богов, героев и полководцев снова нормальными людьми делают. По возможности.

— Что меня всегда в тебе восхищает, белый братец, так это то, что языком ты мелешь без остановки, но при этом ответа на простой, по сути, вопрос так и не дал — язвительно сообщил мне Барон — Так как насчет прогулки? Заметь, мой болтливый друг, я даже не требую заключения сделки или подписания договора. Ты составишь мне компанию, а я решу твою текущую проблему с неугомонным Оэсом — и все довольны.

— Прямо сейчас гулять пойдем? — поинтересовался я — Просто я сегодня устал как собака, а что ждать от сего променада мне неизвестно. В прошлый раз мы тоже вроде как на относительно безобидную прогулку отправились, в заброшенный город, а в результате по подземельям бегали.

Тут я приврал, поскольку от посещения оазиса с звучным названием Аль-Альбейн сразу ничего хорошего не ждал.

— Просто — прогулка — притопнул ногой Сэмади — А время выбирай сам, тут я тебя не неволю. Но пока мы не сходим туда, куда мне нужно, Оэс будет творить свои черные обряды.

— Что за обряды? — взволновался я.

— Разные — посмотрел на небо Сэмади — В основном по призванию силы из загробного мира. Есть такие заклинания, которые на время усиливают живых, передавая им мощь и неуязвимость мертвых.

Я так и знал! Вот же сволочь этот Оэс! В другой ситуации добыть бы доказательства этой волшбы да сдать его старейшинам гэльтов, вот только нынче смысла в этом ноль. Все и так знают что на Мак-Праттах клейма некуда ставить.

— Заметим, луна-то прибывает — потыкал пальцем в желтый блин ночного светила Сэмади — Как полнолуние грянет, так заклятие его в силу войдет и будет действовать до нарождения нового месяца. Очень сильная волшба, даже для чародея, вернувшегося из-за покрова Смерти. Я когда про это узнал, даже в такое не поверил сначала.

— И здорово это дело усиливает воинов? — хмуро спросил у него я — Опять же — ты про неуязвимость говорил?

— Здорово — Барон забросил в рот орешек — А ты как думал? Что до неуязвимости — воинам, испившим зелья, поднесенного им Оэсом, сталь будет вообще не страшна. Когда его действие кончится, они, понятное дело, умрут от ран, полученных в боях, но он им это, само собой, не говорит. Их после такого заклятия только что на куски рубить останется, другого способа нет.

Блин! А если он это зелье еще и «Двойным щитам» поднесет?

— Ладно — Сэмади встал с кресла и огладил ладонями свой щегольской сюртук, черный, с золотой нитью — Раз ты устал, отложим прогулку на потом.

— Не отложим — остановил его я — Твоя взяла.

— Не понимаю, о чем ты — пожал плечами Барон — Мы с тобой связаны одной веревочкой, братец. Я уважаю твои желания, ты уважаешь мои просьбы. Мы даже не друзья, мы и в самом деле почти родня. Я люблю твою дочь, как свою. Ты просто еще очень многого не понимаешь, Хейген из Тронье, потому что многого не видишь и многого не знаешь. Но это ничего, это не страшно. Придет время — и все встанет на свои места.

Бла-бла-бла. Снова загадки без отгадок. Даже расспрашивать не буду, прав он — придет время — ответы появятся. Если квест не выдали — значит, не сюжетный это момент, а проходной. Или он потом бахнет, но тогда я о нем потом и подумаю.

Но вообще — это нечестно. Уверен, что системное сообщение о том, что учудил годи в компании Мак-Праттов появилось бы либо в аккурат перед началом сражения, либо прямо во время его.

Опять же — а если бы вонючка Гуард налакался этой дряни? Шиш бы я тогда его без скиллов прикончил, заразу такую. А примени я их, то сразу все начали бы орать: «Да он колдун»! И все летит в тартарары.

Одно хорошо — предупрежден, значит вооружен. Более того — я могу все это остановить, вот только как же никуда идти не хочется. И Кро сквернословить будет. Нет, можно было бы ей сообщение отправить, но она ведь сразу начнет: «А куда?», «А зачем?» «А давай я с тобой?». Нет уж, лучше пусть меня потом побьет.

И Седая Ведьма тоже меня ждет, а это уже куда серьезней.

Но с этими двумя я договорюсь и потом, а вот Оэса надо стреножить сейчас.

Самое забавное — веры-то Барону тоже у меня нет. С него станется и приврать, он в достижении цели в средствах не стесняется, мне ли его не знать. Но ведь может быть и так, что он не врет?

— А идти далеко? — глянул я в сторону темной стены леса — Ночь. Темно. Страшно.

— Ну да — Сэмади вытянул свои длинные ноги-ходули — Есть такое. Знаешь, ночь мое время, но тоже иногда в иных местах испытывается некий дискомфорт. Но здесь все будет исключительно пристойно, даю тебе слово. И времени это займет совсем немного. Так, легкая пешая прогулка — не более того.

— Пошли — обреченно сказал я — Как я могу отказать другу, не сказать — брату? К тому же мы, дети Тигалийского Архипелага, должны держаться вместе, нас ведь тут, на континенте очень и очень мало. Не сказать — почти совсем нет.

— Архипелаг, Архипелаг — мечтательно прикрыл глаза Барон — Пляска мертвых в рассветных лучах солнца, шум пальм и плеск волн, дождливый полумрак острова Проклятых… Знаешь, иногда я очень скучаю по всему этому и даже жалею, что променял тамошние маленькие радости на местные большие пакости. Но, как правило, недолго. Здесь ведь тоже очень и очень интересно. Ладно, ты готов?

— Всегда готов — встал я с кресла — Как Гагарин и Титов.

— А кто это? — Сэмади ссыпал недоеденные орешки в карман своего одеяния.

— Люди — пожал плечами я — Только эти люди были боги.

— Люди, как боги? — фыркнул Сэмади — Неплохое название для баллады какого-нибудь менестреля. Кстати, из менестрелей получаются отличные слуги, они, в отличие от купцов, дворян и воинов, даже со сгнившими мозгами проявляют хоть какую-то фантазию при выполнении поручений. Забавно, да? Один тут даже недавно умудрился сделать подобие плота и все мычал что-то про то, что этот плот — он плод его фантазии, и он не так уж и плох.

Интересно, накой ляд тебе понадобился плот? Куда это ты плавал?

— Пошли уже — попросил я его — Тебе после променада хорошо будет, ты потом в склеп и спать, а мне еще как блошке по песику бегать, делать так, чтобы всем было хорошо.

— Золотой ты человек — умилился Сэмади — Все о людях думаешь. Не бережешь ты себя, отдыхать-то тоже надо!

Он щелкнул пальцами левой руки, опустив правую в карман сюртука, и перед нами открылся портал, причем был он фиолетового цвета и не круглый, как всегда, а, скорее, вертикальный, похожий на разрез в ткани бытия.

Ну что, каждый охотник желает знать, где сидит фазан. Подождем других цветов спектра.

— Слушай — я остановился и показал на зомби, которые все еще столбиками стояли там, где им указал Барон — А эти как же? Тут Север, прибьют их сразу же, как заметят.

— Ну, стало быть, судьба у них такая — равнодушно сказал барон — Хотя, если ты хочешь…

Он щелкнул пальцами, и зомби затопали в сторону леса.

— Если не забуду — вернусь за ними — пообещал мне Барон — Я же говорю — золотой ты человек. Давай, давай, пошли. Знаешь сколько силы эта штука жрет?

Пройдя через портал, я попал в лес. Точнее — прямиком на лесную тропинку. Вокруг высились мачтовые сосны, и темнота вокруг была такая, что хоть глаз коли.

Я открыл карту и понял — здесь я не бывал раньше никогда, даже рядом не стоял. Пошерудив пальцем, мне все-таки удалось определить свое местонахождение — занесло меня здорово левее степи Ай-Тинг, которая начиналась в аккурат за Грускатом, и до мест мне знакомых было отсюда топать и топать. До Крисны, например, своим ходом отсюда было с месяц пути, если не больше. Однако.

— Это плоскогорье Иешшу — пояснил мне Барон, машущий зачем-то руками — Место не слишком приятное, в основном из-за своих обитателей, но для нас с тобой вполне безопасное. Местные жители уважают меня и не тронут того, кто пришел сюда в моей компании. Да?

Из-за сосен послышался звук, который более всего напомнил мне скрип гнилых зубов, которые трутся друг о друга.

— Я с ним — поспешно сказал я и юркнул за спину Сэмади.

Оказывается, Барон руками махал неспроста — из-за сосен вылетело целое облако светлячков, из которых он шустро слепил что-то вроде фонаря, который повис в воздухе метрах в двух от земли.

— Я-то и в темноте вижу отлично, в отличие от тебя — пояснил мне мой спутник — Но о тебя я все-таки решил проявить трогательную заботу. Ну, пошли?

— Пошли — с готовностью отозвался я. Мне это плоскогорье активно не нравилось.

Светящийся шар двинулся вперед, за ним зашагали и мы.

— Эта тропа — единственный условно-безопасный путь через Вейнардский лес — голосом гида объяснял мне Сэмади — Хотя очень условно, что греха таить. Как мне объяснил один местный обитатель, некогда здесь не было никаких сосен, а было здесь поле. И вот на нем, на этом поле, очень-очень давно, сошлись в битве две больших армии. Даже не большие, а огромные. Одну вел в бой невероятно сильный чародей, который собирался установить в Раттермарке свой новый порядок, а вторую возглавил… Как ты думаешь, кто?

— Даже не знаю — мне было сильно не по себе, за соснами я видел тени, которые сопровождали нас, передвигаясь, кто на двух, а кто и на четырех лапах — Этот предводитель кричал что-то вроде «Фрииидооомм»? Если да, то его звали Роб Рой.

— Не угадал — Сэмади щелкнул меня по носу и сказал что-то вроде «Пунь»! — Его звали Витариус. Ничего имя не говорит?

— Витариус? — насторожился я — В девичестве этот Виториус не носил несколько сокращенной версии своего имени?

— Носил — обрадовался моей догадливости Барон — Верно. Его звали Витар. И это единственный раз в истории Файролла, когда бог принял участие в битве смертных. Точнее, сражался он с ними не раз, но так, в спортивно-оздоровительных целях, а вот в сражении, определяющим как дальше будет жить континент, он поучаствовал только единожды. Но даже и это не самое главное.

Барон зажмурился, будто какой вкусняшки откусил.

— Эва как — протянул я, зная его любовь к театральным эффектам — Умеешь удивить. Так что — главное?

Тем временем мы вышли на небольшую поляну, где тропа, по которой мы шли, раздвоилась. Одна ее часть уходила направо, другая, соответственно — налево.

— Направо пойдешь — женату быть — задумчиво сказал я.

— Женату? — Барон сморщился — Да ну, самому себя в рабство продавать, это мазохизм какой-то. Мы с тобой лучше налево пойдем.

— Тогда — богату быть — отозвался я — Так у нас, в Тронье говорят. А если прямо пойти…

— Прямо дороги нет — Барон постучал мне согнутым пальцем по лбу — Там лес. А насчет богату быть — тут все верно, если не жениться, то деньги точно целы будут.

— Да ну тебя — рассердился я — Сам байки травишь из истории Файролла, а мои этнографические изыски оценить не хочешь.

— Не хочу — Барон и вправду направился налево — Что такого нового вы в Тронье придумать можете, чего у других нет? Я все эти байки и сказки сто раз слышал уже, они во всех уголках мира ничем, по сути, не отличаются. Лучше запомни вот это место. Оно называется «Зеленая развилка».

Зачем ему это? Загадочный он какой-то сегодня. Но место — запомню.

Далее дорога пошла по редколесью, миновала широкий ручей, даже скорее — небольшую речушку с перекинутым над ней мостиком, и минут через пятнадцать привела нас на небольшую поляну.

— Вот мы и пришли — Барон встал в центре этой поляны и раскинул руки в стороны — Смотри, братец, какая красота кругом!

Как по мне — все то же, что и везде. Поляна как поляна, небольшая, круглая, правда, почему-то совсем лысая, даже травы здесь нет. Над ней — звездное небо, вокруг — березы да елки, сосны давно кончились, как и не было их.

— Здесь — прекрасно — Барон как будто пил воздух, он дышал глубоко и часто — Вот только нельзя мне здесь долго находиться.

— Почему? — заинтересовался я.

— Я же не дорассказал тебе историю о давних днях — словно не услышал он меня — Так вот, маленький братец, битва была страшная, из тех, что я так люблю. Кровь лилась рекой, павшие даже не молили о пощаде, поскольку их затаптывали те, кто еще стоял на ногах. Люди, эльфы, гномы, орки, тролли, гноллы — все они смешались в кучу, и каждый из них уже даже не разбирал, кого именно он разит своим оружием — друга или врага. Но как это обычно и бывает, уж не знаю почему, светлые рати все-таки одержали верх. Чародей со своими наиболее приближенными прислужниками попытался скрыться, вот только — не успел. Сил у него осталось мало, не умеют люди их рассчитывать. И вот на этом самом месте Витариус его настиг и убил.

— Какая неприятная история — без особого сочувствия к незадачливому чародею сказал я — С другой стороны — на что он рассчитывал? Витар все-таки бог, у них другой калибр, не наш, не людской.

— И, тем не менее, этот чародей сумел достичь успеха в одном — Барон сделал несколько шагов, немного наклонился и его глаза, в которых плескался мрак вечной ночи окзались напротив моих — Он смог ранить Витариуса. Брат мой, это не просто поляна в лесу. Эта земля помнит вкус крови бога, поэтому здесь пустота и тишина. Здесь никогда ничего не вырастет. Здесь нет червей и жуков. На деревьях вокруг нет птичьих гнезд, а лесные жители огибают ее седьмой дорогой. Здесь нет ничего и никого — и никогда не будет. И если какой-то путник надумает здесь переночевать, то рассвета он не встретит. Даже дух его растворится в этой земле.

— О как — я снова огляделся — Веселое место. Слушай, Барон, а эти боги — они точно были светлые? По слухам — вроде как да, но последствия от их кровопускания такие, что не всякое проклятие столько дел натворит. Нет, Чемош там, или Тиамат — с ними все ясно. Но Витар-то — он же вроде из добрых богов был?

— Боги не бывают добрыми и злыми — Барон скривил рот в усмешке — Вы, люди, сами придумываете себе сказки про то, что одни из них несут свет, другие — тьму. На самом деле богам вообще плевать на то, каковы будут последствия от их поступков и что они принесут людям. Боги любят только самих себя и их основная цель — служение самим себе. Вы для богов — служители, развлекатели и пища. Те же из вас, кто верит в то, что благие поступки и слепая вера принесут им благосклонность небес — просто глупцы. Вас там никто не слышит, поскольку там на вас всем плевать! Скажи, ты обращаешь внимание на муравьев? Ну, вот так, просто, если только не сел задницей на муравейник? Нет? Вот вы для богов — муравьи. Если не мешаете — можете ползать. А если мешаете — то вас сожгут. Или палкой ваш муравейник разворошат, просто так, забавы ради. И уж точно их не будут заботить судьбы и мысли каких-то букашек, которые вертятся под ногами.

— Жесть — я еще раз оглядел поляну. Странно, и опять никакого системного сообщения. А где деяние, где побасенка из прошлого? — Слушай, а зачем ты меня сюда привел-то?

— Я хочу, чтобы ты задумался о том, кто вернется в этот мир — очень тихо и серьезно произнес Сэмади — Нет-нет, не для того, чтобы ты передумал. Я сам не дам тебе этого сделать, у тебя передо мной долг — и я его стребую в полной мере. Но при этом я хочу, чтобы ты очень четко осознавал, что ждет в первую очередь тебя самого.

— Это я и без тебя знал — ковырнул землю носком сапога я — Довелось пообщаться с одной богиней. Даже в проекции такая зараза, аж скулы сводит.

— Ты про Месмерту? — уточнил Сэмади — Да, та еще паскуда, клейма ставить негде. Хотя она по сравнению с другими еще ничего.

Земля под ногами ощутимо колыхнулась

— Что мне в тебе нравится, Хейген — так это то, что ты плевать хотел на все уложения, традиции и даже правила приличия — сказала мне Седая Ведьма сразу же как я вошел в дверь — Женщина тебя ждет, одна, ночью — но ты опаздываешь, причем надолго. В дверь принято стучать, особенно к женщине же заходя — но ты и этим себя не утруждаешь. Заметь, я тебя не упрекаю. Я твоей маргинальностью где-то даже восхищаюсь. Знаешь, как девочка-подросток из семьи рафинированных интеллигентов восхищается брутальным хулиганом из соседнего подъезда.

Я цыкнул зубом, прошелся по комнате гоголем, сморкнулся в тряпку, закрывавшую какую-то карту, и процедил сквозь зубы:

— А чё стучать? Может, ты тут голая стоишь, так я бы и заценил сразу.

— Импровизация — пять — три раза хлопнула в ладоши Седая Ведьма — Я знала, что ты в ней силен. Но с «голой» — это перебор.

— Да? — опечалился я — А мне показалось — самое то. Вы женщина интересная, в самом, так сказать, соку…

— И этот прогиб засчитан — Седая Ведьма похлопала меня по плечу — Ладно, садись за стол. Вон печенюшки стоят. Я такой человек: сказала — сделала.

— Еда — это прекрасно — плюхнулся на стул я — Это белки, жиры и углеводы. Слушайте, а где ваш мохноногий приятель?

— Радий? — уточнила Ведьма — Да кто его знает, он уже часа два как из игры вышел. А он тебе нужен?

— Да нет. Просто наши последние разговоры только при нем проходили, вот я и поинтересовался.

— То были разговоры о делах — Седая Ведьма достала из ящика стола две чашки, судя по их внешнему виду — сильно не простые — А тут ты просто ко мне в гости зашел. Я ведь не ошибаюсь?

Вот же зараза. Скажи я «да» — и какие потом разговоры о делах? Скажи я «нет» — и моя позиция сразу проседает, я становлюсь просителем, а не равноправным собеседником. Нет-нет, я по сути он и есть, но пока это не оглашено официально, мы с ней паритетны.

Нет, слабоват я пока в коленках против Седой Ведьмы в ряде моментов. Но это ничего, я быстро учусь.

— Чаёк! — потер я ладони — Очень горячего хочется, у нас же в Пограничье зима, холода. Этот тут у вас не пойми что, а у нас там все как полагается! Снег, мороз, медведи по улицам ходят.

— Прямо медведи? — восхитилась Ведьма, протягивая мне чашку.

— Прямо они. Причем с балалайками — я принял посуду и залюбовался на тонкую работу.

Собственно, так оно и вышло.

— Киф, привет — голос Азова был деловит — Ты когда обратно собираешься выдвигаться? В смысле — из редакции в «Радеон».

— Часа через два — ответил я — А, да. Мое почтение, Илья Палыч.

— Как подъезжать будешь — позвони мне — приказал мне он — И лучше всего — поторопись.

— Что-то случилось? — напрягся я — Какие-то новые напасти на нашу голову?

— И да, и нет — было слышно, что Азов едет в лифте — Короче — ты мне нужен тут. Давай, заканчивай дела, и — в путь.

Больше он мне ничего не сказал, просто повесив трубку. Я же говорил — никакой оригинальности. Наверняка опять какие-то идеи и планы, которые мне либо не понятны, либо ведут к тому, что я снова и снова буду терпеть холод, боль и страх. Хоть бы раз вышло так, чтобы без всего этого обошлось.

Прозвучит парадоксально — но мой мир в последнее время стал прозаичен и предсказуем. Я опускаюсь все ниже и ниже, будто иду по некоей спирали, ведомый своими хозяевами, пространства и разнообразия по сторонам все меньше и меньше, а опасностей и соблазнов все больше и больше.

Впрочем, насчет отсутствия разнообразия я погорячился, поскольку буквально минутой позже хлопнула входная дверь и послышался высокий манерный голос:

— Приветики всем!

Кто-то — то ли Стройников, то ли Самошников — присвистнул, Ксюша ойкнула, а Петрович отчетливо произнес:

— Фига себе!

— А что такого? Что за реакция, я не понимаю? — произнес все тот же неизвестный мне голос.

Дверь моего кабинета приоткрылась, в нее заглянула Шелестова и азартно прошептала:

— Шеф, идите сюда! Это надо видеть своими глазами, такое к нам не каждый день заходит! Даже Викуся… То есть — Виктория Евгеньевна… Так вот — даже она в ауте!

Уж не знаю, что такое к нам пожаловало, но пропустить это я не мог и тут же встал из-за стола, затушив сигарету в пепельнице.

И вправду — это следовало увидеть.

В центре кабинета стоял… Или стояло? Даже не знаю, как верно охарактеризовать существо, почтившее нас визитом.

Оно вроде бы как принадлежало к мужскому полу, но при этом одето было так, как никто из прямоходящих, числящих себя в сильной части человечества, одеваться не стал бы. По крайней мере из тех, кого знаю я лично, а я повидал и многое, и многих. Бог с ним, с оранжевым укороченным пальто и салатовым шарфом, но портки-то где? Вместо них было что-то, более напоминавшее то ли юбку, то ли шаровары. Плюс остроносые лакированные сапожки на каблуке. Венчал же это великолепие головной убор, который можно было бы назвать «котелком» если бы у него были менее широкие поля и в него не было воткнуто какое-то ярко-оранжевое с прозеленью перо.

Про макияж, сережки и все прочее я даже упоминать не хочу. Оно имело место быть, но упоминать — не хочу.

Оно смотрело на нас, мы смотрели на него. И только Таша смотрела на буррито, которое было у нее в руках. Видимо, она гадала — то, что перед ней стоит, оно на самом деле есть, или ей просто подложили галлюциноген в этот мексиканско-армянский харч?

— Ээээ — выдавил из себя я — А вы — кто?

— Или что? — тут же добавила Шелестова.

— Или откуда? — неожиданно включился в беседу Петрович — Из какой звездной системы? Это я на всякий случай спрашиваю, есть у меня в планах один комикс, на космическую тематику. Я вашу планету в нем героев заставил бы огибать стороной. Хотя… Может — наоборот. Им же надо страдать и преодолевать? Они же порядочные герои, не какие-нибудь скользкие приспособленцы.

— Вот что за однобокий подход? — возмутилось существо, вознеся к небу, которое было скрыто от него потолком, свои ухоженные руки — Всегда одно и то же! Это просто оскорбительно.

— Вы так и не ответили на вопрос — поторопил его я — Кто вы? Исразу — к нам вы зачем пожаловали? Может — просто дверью ошиблись? Хотя, если честно, даже предположить не могу, что вы вообще забыли на нашем этаже. Нет, один из ваших у нас есть, он кассиром у нас служит, тот еще… Финансист, прости господи. Если и не по половому признаку, то морально — точно. Но он хоть и из ваших, но уже вряд ли проявляет какую-либо прыть, просто в силу возраста.

— Он, скажем так, теперь уже пассивный финансист — уточнила Шелестова.

— Градус бреда нарастал — наконец отмерла Вика.

— Согласен с вами, милочка — милостиво согласился с ней необычный посетитель и изобразил руками нечто вроде дрыганья — Я — Максимилиан Серебряный!

— А, ну теперь все понятно! — закивала Шелестова с глубокомысленным видом.

— Действительно? — удивился я, посмотрев на нее.

— Это сарказм! — пояснила она — Шеф?

И она скопировала жест визитера, состроив возмущенную рожицу.

— И что тебе, Максимилиан Серебряный, от нас надо? — Вика уперла руки в бока — Сразу скажу — мы ни в какую секту записываться не будем.

— Какую секту? — удивился этот чудик — Я пришел спасти вас! Вы же гибнете!

— Мне страшно — подала голос Ксюша.

— Мне тоже — успокоил ее Стройников — Оно стоит в двух шагах от меня. А если оно кусается? Представляешь, что может случиться, если оно укусит меня за шею? Я же могу стать таким же! Димон, если такое случится — пообещай убить меня!

— Не вопрос — откликнулся Самошников — Только, чур, я тогда твой мотоцикл заберу себе на память. Буду на нем гонять и тебя вспоминать.

— Боже, какие вы зашоренные! — Максимилиан, покачивая бедрами, сделал несколько шагов в моем направлении. Вика дернулась так, как будто хотела меня закрыть своим телом — Я пришел спасать ваше дело! Разве вы не видите сами, что ваш еженедельник, ваш «Вестник Файролла» — он гибнет!

— В самом деле? — удивился Петрович — Вот не знал!

Мне полегчало — все потихоньку вставало на свои места. Очередной городской сумасшедший. Такие типы, бывало, захаживали в редакцию. Не так часто, как распространители билетов, кричащие чуть ли не в коридорах: «Мы хотим пригласить вас в театр» или дедки, которые махали клюками и доводили до нашего сведения, что: «Развалили страну, демократы проклятые», но — захаживали. Их даже охрана не останавливала, с интересом потом глядя на лица сотрудников. Практически — реалити-шоу.

— Ну конечно же! — с придыханием сообщил ему Серебряный, меняя, к моей радости, свое направление. Петрович, судя по всему, показался ему более перспективным собеседником — Разве вы не чувствуете этот запах? Запах гнильцы, которая окутала все ваше коллективное творчество.

— Это не от творчества пахнет — Мариэтта показала пальцем на Ташу — Это у Звягинцевой в столе сухарики в незакрытом пакете плесенью покрываются. Я вообще поражаюсь — куда в нее лезет? Сама маленькая, а ест за троих! И везде у нее пища лежит недокушанная! Скоро не то, что плесень — тараканы поползут.

— Тараканов я тоже боюсь — пискнула Ксюша — Даже больше, чем вот этого!

— А вот тут я тебя спасу — успокоил ее Стройников — Даже если меня таракан укусит, я в него не превращусь.

— Ты чего, дурак? Тараканы не кусаются — чувства юмора у Мариэтты так не прорезалось.

— Люди! Люди! — чуть ли не взвыл Максимилиан — Какие тараканы? Вы меня слышите! Ваше творчество гибнет! Люди его не читают! Они говорят, что это… О боже, я даже не могу произнести этого слова!

— Я бы сказал «гениально», но, видимо, это не то слово — предположил Стройников.

— Скучно? — подала голос Таша

— Неконкурентоспособно? — отметилась и Вика.

— Шлямбур? — высказала свою версию и Шелестова.

— А при чем тут шлямбур? — изумился я причудливости хода её мысли.

— Не знаю — пожала плечами она — Слово красивое, как-то услышала его, вот и запомнила. Кстати, никто не знает, что это такое?

— Это — графомания — пугающим шепотом сообщил нам Максимилиан — Представляете! Мне это сказало уже три человека! Три!

— Так шлямбур — это другое название графомании? — изумилась Елена — Ну надо же!

— Как жить теперь? — приложила руки к щекам Вика — Боже! Боже!

— Надо яду будет достать — деловито сказал Стройников Самошникову — И то — как после такого жить? Ксю, ты с нами? Третьей самоубиваться будешь? Или предпочтешь по старинке — ванна, бритва и ты голенькая, бледненькая и красивая лежишь в багряной воде?

— Дурак! — щеки Ксюши заалели.

— Но я вам помогу — Максимилиан гордо подбоченился — Я знаю, что делать!

— Ну-ну — заинтересовался я, жестом приказывая всем замолчать. Мне было правда интересно.

— Мы поменяем лицо нашего издания — махал руками Серебряный — Кому нужны эти описания квестов, кому нужны все эти викторины! Нет! Эпатаж — вот что нас спасет! Мы шокируем публику откровениями!

— Просто из любопытства — покашляла в кулак Вика — Какого толка будут эти откровения?

— Игрок и монстр — раздвинул руки, как бы обозначая заголовок Максимилиан — Не убийца и жертва, а два сердца, нашедших друг друга. Любовь и смерть! Как вам? Думаю, разработчики пойдут нам навстречу. А ведь монстр может еще и родить от игрока, виртуально, разумеется! И это только одна из моих идей! Вот еще…

— Не надо больше! — попросила его Таша — Пока — хватит!

— Если б я имел коня — это был бы номер — пробормотал Стройников.

— Если б конь имел меня — я б, наверно, помер — поддержал его Самошников.

— И все же! — визитер разошелся, от него пошел запах пота, его не перебивала даже дорогая парфюмерия — Можно организовать марафон любви игроков. Пусть они пройдут парадом по улицам главных городов Файролла. Пусть они будут голые!

— Мне уже не страшно — порадовала нас Ксюша — Теперь мне жутко! Я в эту игру в жизни не пойду больше, лучше пусть меня уволят!

— Звонить? — Вика уже держала телефон в руке — Тут ведь явная клиника.

— Скажите, Максимилиан — я с интересом смотрел на изрядно вспотевшего спасителя «Вестника Файролла» — Так откуда вы приехали?

— Из Петербурга — насупился он — Там меня не поняли. И это — странно! Я — Серебряный! Серебряный, слышите меня? Серебряного не поняли на родине серебряного века поэзии!

— Действительно — безобразие — посочувствовал я ему.

— Да — его искусно оттененные глаза наполнились слезами — Они не слышали мою душу. А вы? Вы слышите ее?

— Еще как — заверил его я — А еще я слышу шаги в коридоре. Это идет наш сотрудник, и в этом ваша серьезная проблема.

— Отчего? — удивился Максимилиан.

— Да как вам сказать? — я сочувственно похлопал глазами — Он в ВДВ служил, а там к тонким душевным материям отдельных мужчин относятся без понимания. Более того — с предубеждением.

— Бежать тебе надо, косатик! — поняла, о чем идет речь Елена и моментально включилась в игру — Не пожалеет ведь он тебя! Зашибет — и идеи твои прогрессивные, на других не похожие, слушать не станет.

— И правильно сделает! — даже не подумала подыграть нам Вика — Да за такие идеи убивать и надо!

Надо заметить, что шаги в коридоре и впрямь были, причем такие, тяжелые. Уж даже и не знаю, кто там так топал, может — мои охранники? В последнее время они оставались внизу, в машине, у дверей кабинета больше не отирались. Уж не знаю почему.

Максимилиан тревожно заозирался, недобро поглядывая на Вику.

Тем временем шаги смолкли, остановившись у нашей двери.

— Интрига — причмокнул Петрович — Задался день!

— Это Командор — обреченно произнесла Ксюша — По крайней мере, я всегда это представляла себе именно так.

— В залог прощенья мирный поцелуй! — немедленно отреагировал Стройников, поворачиваясь к ней и сложив губы «гузкой» — Один, холодный, мирный!

— Дурак! — сообщила ему Ксюша, но таким тоном, что я бы на месте Геннадия призадумался о том, что Пушкин сработал.

Дверь распахнулась и за ней мы увидели… Спину. Причем не просто «спину», а спину Жилина, он открыл дверь ногой, поскольку руки у него были заняты бутылью с водой, для кулера.

— Беги, Максимушка — по-отечески напутствовал Петрович совсем уже опешившего нашего спасителя — Он ведь такие бутыли каждый день таскает, пешком, по лестнице. Силу свою преумножает.

— А это чего такое тут? — сказал тем временем багроволицый Серега, поворачиваясь и меряя взглядом с головы до ног Максимилиана — Что за кунсткамера?

Мне всегда было непонятно, что делать с вот такими визитерами, как этот Серебряный. С одной стороны — гнать их, конечно, надо в шею, чтобы работать не мешали. С другой — человек ведь от чистого сердца помощь предлагает. А что он вот такой — так это не вина его, а беда. Нет, посмеяться над ним — это святое, но при этом выпроводить его надо так, чтобы ему не слишком обидно было. Ну, и еще так, чтобы он больше никогда не возвращался, поскольку идеи у него и впрямь жуткие. Плюс — половая ориентация у него для нас не сильно подходящая.

И еще — охране на посту фитиля вкрутить. Я понимаю — они там поржали. А если бы он и вправду кусаться полез?

— Серега, не смей! — заорал я Жилину, одновременно с этим подмигивая ему — Не вздумай калечить этого представителя нетрадиционной молодежи!

— Зашибууууу! — верно понял меня Жилин, вздымая над головой бутыль с водой — Ой, зашибу! Ой, что здесь сейчас будет! Девки, зажмуривайтесь, сейчас этого здесь расплескает по всему помещению!

— Беги, Максимка! Беги, тебе говорят! — неожиданно басом рявкнул Петрович — Мы его задержим!

Я подскочил к Сереге, который так и держал на вытянутых вверх руках баллон с водой и строил страшные рожи совсем уже опешившему Максимилиану.

— Бегите! — проорал ему и я — Он у нас главный, мы на него работаем. Не поймет он ваших прогрессивных идей, так что уж будем жить, как жили, будем тут помаленьку догнивать. А вы идите, ищите себя. Идите — им не возвращайтесь!

— Не надо, Сереженькааааа! — в голос завыла Шелестова — Не надо, касатииииик! Посадют ведь тебя, как есть посадют! Снова!

— Уууууу! — Серега еще ногами затопал, и это было последней каплей для Максимилиана Серебряного.

Он скользнул за дверь, каблуки его сапожек выбили дробь из коридорного пола и стихли в районе лестницы.

— Ни тебе «спасибо», ни тебе — «до свидания» — Петрович покачал головой — Что за человек? А мы ведь ему жизнь спасли.

— Что у вас тут за дурдом? — Сергей опустил баллон с водой на пол — Это кто такой был?

— Гений из Петербурга — пояснил я ему и захохотал — Истинный знаток современной культуры.

Остальных тоже как прорвало — смех не стихал еше с минуты две.

— Ну вот — Шелестова, отсмеявшись, вытерла слезинки из уголков глаз — Зачем сказали, что он из Питера был? У меня другая версия была. Я бы Сереге сказала, что он из Ташиного ящика вылез, что он зародился в плесени, среди объедков. Зародился, эволюционировал, и потребовал себе место в нашем коллективе. И Ташу все норовил «мамой» назвать.

— Вот видишь — Мариэтта обличительно глянула на малышку, которая все-таки решила прикончить свое буррито — Не я одна эта заметила!

— У меня иногда возникает ощущение, что ты не человек, а комар — не выдержала Таша, дожевывая снедь — Нудишь, нудишь…

Она рывком выдернула из стола верхний ящик и отправила его содержимое в корзину.

Чего там только не было — сухарики, фантики от конфет, коробочки с леденцами, несколько «чупа-чупсов», сушеные финики, пакетики с салфетками из любимого мной «КФС».

— Ребята, еще раз такое увижу — буду раз в квартал проверять у всех ящики столов — сообщила Вика, наблюдавшая за этим с брезгливым выражением лица — Или даже раз в месяц. Без обид. Ну, нельзя же так? И вправду тут до тараканов недалеко.

Она ткнула пальчиком в сторону ташиного мусорного ведра.

Соловьева сидела гордая, с высоко поднятой головой. Это был ее день. Впрочем, я бы на ее месте насторожился — уж больно многообещающими взглядами обменялись Таша, Шелестова и гамадрилы.

— Неудивительно, что ходят тут всякие — Вика глянула на дверь — И потом говорят, что, мол, гнильцой тянет. Так и тянет! В полном смысле этого слова. А вообще я сегодня с охраной поговорю — чего они сюда кого попало пускают? Даже нет. Я с Азовым поговорю. В конце концов — наша редакция, вся газета и даже это здание — собственность «Радеона». Так чего же они свою собственность не охраняют, почему тут таскаются всякие Серебряные? Что за бардак?

А что, она права. Кстати — полагаю, что просто пока руки до нашего здания у Азова не дошли. Но если Вика расскажет ему о нынешнем приключении, то ветеранам-прапорщикам из ЧОПА, что сидят внизу и неустанно разгадывают кроссворды, больше тут не служить.

И мне их как-то даже не жалко. Ну правда — надо же головой думать, пропуская такое чудо? Даже если это делать из юмористических побуждений.

А если бы он просто оделся вот так, по-идиотски? Ну да, с виду — обычный пассивный гомосексуалист, а по сути — наемник-убийца. Посмотрел бы на нас, остроумных, достал бы ствол с глушителем и через пару минут мы все были бы неживые. Я — как основная цель, а остальные — за компанию.

И все-таки — почему Азов снял охрану с дверей?

Впрочем — гадать не буду. Просто возьму и спрошу про это у него сам. Благо — все одно он меня ждет для очередной беседы. Правда, боюсь, как обычно ни к чему не ведущей.

И снова я ошибся, как видно — день у меня сегодня такой.

Позвонил я ему уже подъезжая к зданию, которое из-за разгулявшейся метели даже толком видно не было. Даже при нынешних бесснежных и теплых зимах в Москве ещё случаются вот эдакие метели, когда снег и ветер окружают тебя со всех сторон, полностью скрывая от взгляда белый свет.

Пока бежал от машины до здания — всего каких-то пятьдесят метров, мне все уши снегом занесло.

— Синие московские метели — бормотал под нос себе я, отряхиваясь в около проходной — Все это красиво, когда ты на подобное в окно смотришь!

На посту была до боли в боку знакомая мне смена.

— Вот пропуск — сунул я им под нос карточку — Я — это я.

— Да уж не перепутаем теперь — отвел в сторону глаза тот самый охранник — Проходите.

— Харитон Юрьевич — сразу же после того, как я вошел в холл, ко мне подошел незнакомый мне молодой человек в сером костюме и при галстуке — А я вас жду.

— С целью? — почему-то в этот момент я пожалел, что так и не купил наплечную кобуру для «Кольта», который мне подарила Шелестова. Ну да, он всего лишь пугач пневматический, но все-таки.

— Илья Павлович велел — задушевно, не сказать — сердечно объяснил мне молодой человек — Проследуйте за мной.

Ну вот, а я грешил на обыденность. А тут вон — что-то новое.

Молодой человек мягко, но при этом достаточно цепко ухватил меня за локоть и повлек за собой, ко входу во внутренние помещения. Не к лифтам, ведущим в центральное офисное здание, а именно в сторону жилого комплекса.

— Вот и славно. Мне бы домой зайти, пальто снять — сообщил я ему — На улице в нем в самый раз, в вот в помещениях — жарко.

— Ничего страшного — успокоил меня молодой человек — Там жарко не будет, так что не волнуйтесь.

Это он хорошо сказал. Где — «там»? Одно понятно — не дома.

Это мысль я додумывал, лихо взмахивая рукой с часами. Ну нафиг эти игры. Если он свой — то хуже не будет, я вроде как бдю и молодец. А если нет — то хоть из здания меня уволочь не дадут.

Молодой человек заметил мое телодвижение и улыбнулся.

— Да не волнуйтесь вы, Харитон Юрьевич. Я на самом деле свой. А что про часы не забыли — так это вы молодец.

— Спасибо на добром слове — буркнул я.

Он подвел меня к лифту, который как раз раскрылся, отодвинул мордатого сотрудника «Радеона», который его и вызывал, корректно так отодвинул, перед этим отпустив мой локоть. Сотрудник (явно нерядовой, другие тут не ходят) было, начал возмущаться, но молодой человек как-то особо на него посмотрел и тот затих.

— Заходим, Харитон Юрьевич — сказал он мне, придерживая двери — Нас ждут.

Я шагнул в кабину, которая тотчас за мной закрыла двери.

Против моих ожиданий молодой человек не стал нажимать на кнопку этажа сразу. Он достал из кармана небольшую связку ключей, выбрал один из них — короткий и толстый, вставил его в отверстие на панели с номерами этажей и повернул.

Там что-то щелкнуло и нижняя, ничем не занятая часть панели, тихонько шурша, отошла в сторону, открыв моему взгляду практически аналог верхней, только здесь цифры, обозначающие этажи начинались со знака «минус». Однако! Здесь девять этажей под землей. Офигеть. А, нет. Восемь. Там вон, на самом верху написано «-1. Парковка», она за этаж, наверное, не считается. А может и считается.

— Шпионские страсти — сообщил я своему спутнику, почесав нос.

— Можно было бы и на спецлифте доехать, но до него идти дольше — пояснил мне он и нажал цифру «-7».

Ехали мы недолго и вскоре двери, зашипев, открылись, явив мне до боли знакомую картину.

А я ведь тут был. Ну, или на подобном этаже был. Узкий коридор с однообразными закрытыми дверями без табличек, причем какие-то из них были даже без ручек, ковры на полу, те, которые гасят любой звук, и тусклые лампы на потолке.

У меня заболела почка — я вспомнил, как меня в одном из этих кабинетов метелил веселый и жизнерадостный охранник Володя и его не менее дружелюбный коллега. Как там его? Саша. Он тогда еще в штаны напустил, когда его Вика чуть не пристрелила.

А старшим у них был некто Лебедянский, он тогда успел ноги сделать. Со всей этой суетой я про него и забыл совсем.

— Скажите — обратился я было к своему спутнику, имени которого я так до сих пор и не знал — Вы случайно не знаете — Лебедянского-то нашли?

Не знаю почему, но у меня появилась уверенность в том, что, во-первых, этот молодой человек действительно работает на Азова, во-вторых — это не очень-то и простой сотрудник. Надо думать, что он из молодых, да из ранних, так что может знать.

— Нашли — подтверждая мои предположения, сообщил мне он, шагая впереди меня по узкому коридору — В канале имени Москвы, разбухшего от воды и порядком объеденного рыбами. Его в районе Яхромы нашли, там насосная станция, льда нет. Судя по всему, недолго он побегать успел. Впрочем, повезло ему, легко умер, от пули в затылок. Если бы мы его сами схомутали, то так легко ему бы не отделаться.

— А вас как зовут? — спросил у него я — Нехорошо получается — вы мое имя знаете, я ваше — нет.

— Стас — юноша остановился, повернулся ко мне и протянул руку — Стас Ватутин.

— Ватутин — я пожал его крепкую ладонь — Знакомая фамилия.

— Вы знакомы с моим старшим братом — пояснил мне Стас — Он тоже здесь работает.

Ну да, точно. Как раз в тот день, когда меня били и возили в милицию, я и видел его, Ватутина-старшего. Он этих двух гавриков ко мне на очную ставку доставлял.

— Пришли — Стас остановился около одной из десятков безликих серых дверей и постучал в нее костяшками пальцев.

Она немедленно открылась, и я увидел Азова — без пиджака, с ослабленным узлом галстука и с сигаретой в зубах. Типажности добавляла наплечная кобура, из которой виднелась рукоять пистолета немалых размеров и, надо думать, такого же калибра. Я в оружии не спец, но это явно была непростая машинка, возможно даже сделанная на заказ.

— О, Киф — Азов протянул мне руку, одновременно с этим выходя в коридор и прикрывая дверь — Наконец-то. Заждались мы тебя, дружище. Сигарету?

Он запустил руку в карман штанов и достал оттуда помятую пачку «Лаки Страйк».

— А тут курить-то можно? — я повертел головой — Пепельниц нет, ковры кругом. Не наругают нас?

— Это мой этаж, дружище Киф — и Азов, непривычно бодрый, не сказать — веселый, хлопнул меня по плечу — Здесь мои владения и только я тут решаю, что тут и как. Так что кури смело.

Я вытянул сигарету из пачки, Азов щелкнул зажигалкой.

— Ну? — он глянул на Стаса.

— Часы использовал — бесстрастно ответил тот — А все остальное делал неправильно.

— Что же ты? — укоризненно сказал мне Азов — Ай-яй-яй!

— Чего опять не так? — возмутился я, плюнув на условности и стряхивая пепел на ковер.

— Почти все не так — Азов ухватил меня за ухо — Почему куда-то пошел с незнакомым человеком? Почему мне не позвонил и не уточнил — посылал я кого-то тебя встречать или нет? Почему не остался в холле, где есть люди и охрана? Когда взрослеть и умнеть будем?

— Кто подставил кролика Роджера? — в тон ему проорал я — Как закалялась сталь?

Ухо Азов отпустил. Кстати — больно было, его пальцами гвозди забивать можно.

— Тьфу на тебя, Никифоров — сообщил он мне — Сам подставляешься постоянно, а потом на меня все шишки валятся. Нет, в моем хозяйстве тоже сквозит, что греха таить, но ты — это вовсе стихийное бедствие.

— Я специально так поступил — затянулся я сигаретой и завертел головой. Пепел — пеплом, но чинарик на пол бросать не хотелось — Если бы Стас был вражиной, мы бы его на живца поймали.

— Так себе версия — прищурился Азов — Ну очень так себе. Даже на версию не тянет, так, попытка. Еще пробовать будешь?

Ватутин тем временем открыл дверь, ведущую в кабинет, соседствующий с тем, откуда вышел Азов и принес оттуда пепельницу.

— Оправдываться или лажать? — уточнил я, поглаживая ухо и туша сигарету.

— Второе — неизбежно, ты все равно где-то непременно проколешься — печально вздохнул Илья Павлович — На другое я уже и не надеюсь. Оправдание по сегодняшнему случаю, разумеется.

— Нет, не будет — рубанул воздух ладонью я — Ладно, согласен, обсохатился. Ругайте.

— Киф, это не игры — посерьезнел Азов — Это не «казаки-разбойники» в старом московском дворе. Твоя судьба и жизнь находятся в зоне интересов сразу нескольких сторон в одной очень запутанной партии. Ты одновременно и приз, и добыча, и мишень. Все сразу. И если ты не станешь хоть минимально беречь свою бедовую головушку, то я однажды опоздаю насовсем. Меня уже несколько раз переиграли, поскольку я не всесилен. Тебе пока везет, но долго ли твоя удача будет с тобой?

— Ну, вот, не командный я игрок — даже не стал оправдываться я — Привычка у меня такая — сам влип, сам выбираюсь, не надеясь ни на кого. Я привык так жить, понимаете, Илья Палыч? Мозги — не лампочка, их сразу не выключишь, мне нужно время. Я приноровлюсь, слово даю.

— У тебя нет времени — очень спокойно сказал Азов — Причем давно. Что до твоих обещаний и всего остального… У меня на это все есть простой ответ. Я бы даже сказал — интерактив. Вот, смотри.

Он распахнул дверь кабинета и в его глубине я у видел сидящего на железном кресле довольно странной формы мужчину, с очень бледным лицом, крепкого и коротко стриженого. Что примечательно — к этому креслу он был прикован наручниками, то есть находился он здесь, как минимум, не по доброй воле.

— Знаешь, кто это? — показал мне на него Азов.

— Нет — вгляделся в лицо человека я и уверенно повторил — Нет, никогда его не видел.

— Это, Киф, смертушка твоя — и Азов приобнял меня за плечи.

— Да ладно? — вот теперь мне стало на самом деле очень и очень интересно — это кто же такой?

Впрочем, я уже догадался, и эту догадку секундой позже подтвердил Азов.

— Ромео — легко, будто танцуя он приблизился к мужчине — Как мне жаль, что ты Ромео!

— Извини — мужчина криво улыбнулся, глядя на безопасника «Радеона» — Не могу я тебя женою сделать, я не по этой части. Но вообще — меня с этой шуткой уже замучили. Что, во всей пьесе, других цитат нет?

— Я догадывался — поведал задушевно ему Азов — Но Киф у нас натура творческая, вот я и решил представить тебя ему вот эдак, с литературным подтекстом.

— Киф у вас натура везучая — мужчина уставился на меня — Я ведь сразу предлагал решить дело просто. Снайперская винтовка, крыша дома напротив твоей квартиры, дождаться, пока ты не надумаешь покурить на балкончике — и никаких проблем не было бы. И меня здесь не было бы сейчас. Но нет, не дали. И что в результате? Сначала тебя спрятали здесь, а теперь и я тут оказался.

— Я даже не знаю, что сказать — снова потрогал я горящее ухо — Как профессионал, я вас понимаю, но как человек, о котором, собственно, идет речь — только рад тому, что вы с работодателем не нашли общего языка.

— На самом деле я тебе услугу оказывал — мужчина сплюнул на пол, слюна была с примесью красного, как видно — крови — Сам рассуди — если мне не дали убить тебя просто и легко, значит у тех, кто мне платит, есть какие-то другие планы, и по ним тебе так легко не отделаться.

— Илья Палыч, вот скажи мне — я повернулся к безопаснику, который стоя за спиной Ромео, опирался одной рукой на спинку железного кресла — Почему меня все хотят убить? Понять бы — с чего? Может, я видел, чего такое, что тому причиной служит или прочел что-то? Я ведь даже сам не знаю, что я такое знаю!

— Может — согласился со мной Азов — Мы же об этом уже говорили. А может дело не в этом, может просто ты кому-то мешаешь. Но скорее всего — что-то ты и впрямь ведаешь, вот только, как ты верно заметил, сам не ведаешь что. И вот этот что-то знает. Но не говорит. Например, он знает, что за бумаги ты должен был подписать.

— Не понимаю, о каких бумагах идет речь — равнодушно произнес Ромео — Моя задача была — доставить вот этого человека в то место, которое мне назовут. Он должен был быть жив и невредим настолько, насколько это возможно. По крайней мере он должен был находиться в памяти, а также у него должен был быть цел позвоночник и правая рука.

— А? — я подумал, что ослышался — При чем тут позвоночник? Рука — понятно, но позвоночник?

— Там — пояснил Стас — вас пытать?

Вот тут меня тряхануло. Пытать — это уже совсем перебор. Не хочу я, чтобы меня пытали.

Раньше на меня просто охотились, это было неприятно, страшно и достаточно дискомфортно. А вот сейчас до меня отчетливо донесся запах паленого волоса, крови и дерьма — и это уже был очень и очень неприятный запах.

— Именно — подтвердил Ромео — Мой наниматель очень вас не любит. Скажу по секрету — даже если бы вы все подписали, он все равно бы вас непременно помучал вволю. Да еще бы и растянул бы это удовольствие на недельку-другую. Так что я для вас благодетель. Пуля в лоб — это очень гуманный способ ухода из жизни в вашем случае.

— Благодетель — повторил я — А кто наниматель, я так понимаю, вы мне не скажете?

— Конечно не скажу — подтвердил Ромео — Как и им. Профессиональная этика. Ну, и личное упрямство, как без этого.

— Есть такое — подтвердил Азов — Молчит как рыба, прости за банальность. Уж мы и так, и эдак — не хочет говорить.

— Но вы же наемник — я присел на корточки напротив прикованного человека, который с иронией смотрел на меня — Вы работаете за деньги. У «Радеона» есть деньги. Много, много денег. Просто назовите сумму.

Мне таких полномочий никто не давал, но нутро мне подсказывало, что в этом вопросе никто препонов мне ставить не будет.

— Пустое — Азов цокнул языком — Мы с ним уже три дня общаемся, все перепробовали. Ну, кроме совсем уж радикальных мер. Нет, за ними дело не встало бы, поверь мне, но хочется этого красавца сохранить в товарном виде. Старик не любит этого, а может сложиться так, что он сам захочет пообщаться с ним. Вряд ли, конечно, но — кто знает.

— Да и не даст это результата — я поморщился — Видал я таких, как он. Ромео, ты же вроде во «Французском Легионе» служил, я ничего не путаю?

— Было дело — охотно подтвердил прикованный мужчина.

— Ну вот — я вздохнул — С легионерами я не общался, врать не буду, зато брал интервью у нескольких наемников из «Диких гусей», когда с Сербии был. Это не люди, это кремни. Нет, среди них тоже всякие попадаются, но в большинстве своем они такие. Не думаю, что легионеры от них сильно отличаются.

— Отличаются — сказал Ватутин — «Дикие гуси» в основном профессиональных военных вербуют, а в «Легион» кого только не берут.

— Хорошо — я поднялся на ноги — Только вот этот — из таких, упертых. Но есть ведь и другие методы? Скажем так — фармакологические. Скополамин, например, про него даже я знаю. Подозреваю, что наука на этом деле не остановилась, есть и другие средства той же направленности.

— А потом меня спрашивают — за что я не люблю людей? — саркастично сказал Ромео — И вот за что вас любить? Я с ним как с человеком — беседую, пытался от смерти страшной и болезненной спасти, а он химией меня пичкать хочет.

— Слушай, твой вариант моего спасения тоже не лучший — повернулся я к нему — Ну да, быстро умереть лучше, чем медленно и мучительно, только вот меня больше устраивает развитие событий, где я вовсе не умираю. А оно возможно в том случае, если ты перестанешь молчать и расскажешь нам, кто тебя нанял. Илья Павлович найдет этого человека, а дальше все будет очень хорошо.

— Ты так думаешь? — лукаво прищурил левый глаз Ромео — И что будет дальше?

— И Элли возвратится с Тотошкою домой — ответил ему я и глянул на Азова — Так что насчет моей идеи?

— Она вторична — Азов усмехнулся — Кололи. Хороший препарат кололи. Он смеется как идиот и бормочет всякую ересь на пяти языках. Мы эти записи даже психологам показывали — бессвязный бред — и только. А частить нельзя, он в овощ превратиться может.

— Могу — подтвердил Ромео — А меня, возможно, еще некоему Старику показывать возможно придется.

— Нашел чему радоваться — сообщил ему я — Ты в этой связи находишься в том же положении, что и я в случае с тобой. Этот застенок — аналог пули в лоб, понял? Радуется он. Знал бы ты, что тебя ждет — сейчас бы все рассказал. И лучше расскажи, тебе это дешевле выйдет. И сейчас уже я тебе услугу оказываю этим советом, так что мы квиты.

— Эй-эй — Азов положил мне руку на плечо — Тебя заносит, дружище.

— Ну да — я глубоко вздохнул — Илья Палыч, ну если вы все перепробовали, то зачем меня сюда позвали?

— Чтобы ты на вот этого красавца поглядел — Азов в короткой прическе Ромео каким-то образом нашел волосы, за которые можно было уцепиться и резко рванул за них, поднимая его лицо вверх — Это он Алексея убил. И тебя убил бы. Поверь, Киф, в лицо своей смерти посмотреть всегда полезно. Как минимум для того, чтобы понять, насколько ты неуверенно стоишь на этой Земле. Даже если ты думаешь, что ты все контролируешь, и тебе подвластно все, что только можно — это не так. У судьбы всегда есть та соломинка, которая переломит твою спину.

— А еще? — я был уверен, что это не все.

— А ещё? — Азов задрал голову сузившего от боли глаза Ромео еще выше и теперь его щека касалась щеки наемника — А еще я хочу, чтобы ты осознал. Он — здесь. И тот, кто его нанял, возможно про это знает или догадывается. Может быть и нет, но скорее всего — да. Какие из этого выводы?

— Твою мать! — как я сразу-то об этом не подумал.

— Верно — Азов широко улыбнулся — Он не знает, как долго Ромео будет молчать, а значит — ускорится. Если до того он хотел тебя помучить, то теперь, возможно, захочет просто убить.

— Я против — мое мнение по данному вопросу за последние несколько месяцев не поменялось.

— И я против. Зачем нам твой труп? Нас за него ругать будут — поддержал меня Азов — И вон, Ватутин тоже вряд ли выступает «за».

— Натурально — подтвердил Стас — Я — против. Ромео, а ты как?

— Воздержусь — неожиданно сказал тот — Мне за него пока сумму целиком не перечислили, только аванс. Да я против этого дрища ничего лично и не имею, если говорить честно. Я вообще-то человек широких взглядов, я против людей на самом деле ничего не имею. Просто он — моя работа. Кто-то свеклу выращивает, кто-то оладьи печет, а я вот…

— Стоп-стоп — остановил я его — Если бы мне платили по рублю за каждый раз, когда я выслушиваю подобные речи, я бы давно себе мотороллер уже на эти деньги купил.

— Можно подумать, что твоя последняя фраза сильно оригинальна! — по-моему, обиделся Ромео — Такой же киношный штамп.

— А зачем тебе мотороллер? — Азов потер подбородок.

— Забыли — я помахал руками практически в стиле «Vogue» — Илья Палыч, я уже привык жить в состоянии «на грани», но сейчас вы меня совсем испугали. А когда я боюсь, то у меня сразу возникает много вопросов.

— Задавай — разрешил мне Азов.

— Первый — я показал ему указательный палец — Вот вы этого красавца уже не первый день мытарите, так?

— Есть такое — признал Азов.

— Стало быть к малоутешительному выводу относительно моей судьбинушки пришли не вчера — я развивал свою мысль дальше — И тем не менее — сняли охрану со здания редакции, открыв туда доступ всем желающим прострелить мне голову. Вопрос!

Я снова пошевелил пальцем

— С какого ляда это было сделано? — понятливо продолжил мою мысль Азов.

— Бинго — хлопнул в ладоши я.

— В самом деле — нелогично — поддержал меня Ромео — Молодой человек, а вы не рассматривали возможность того, что он играет не на вашей стороне? А что? Скажем — дали ему денежку и сказали: «Охрану сними и обеспеченная старость у тебя в кармане». Такое часто бывает, поверьте профессионалу. Я и сам такие штуки проворачивал, через подставных лиц, правда.

— Надо давно тебя позвать было — заметил Азов, одобрительно глянув на меня — Вон он при тебе каким разговорчивым стал.

Отвечать я ему не стал, вместо этого задумчиво на него посмотрел. Самое забавное, что Ромео, по сути, был прав.

Мне некогда Азова аттестовали как суперпрофи, но я за все это время ничего подобного ведь ни разу так и не увидел. Я до сих пор жив — это верно, но его заслуг в этом особо нет. На поприще моего спасения отметились все и всё — случайности, совпадения, посторонние люди, даже я сам — но только не тот, кто должен был это делать, то есть — он. Даже хваленые часы, про которые мне весь мозг Азов просверлил — и те меня подвели в результате.

Один раз — случайность, два — совпадения, три — закономерность. А их ведь было поболе, этих оплошностей, осечек и провалов. Куда не ткни — пробоина, прореха или просто дыра.

Эк меня на синонимы пробило. Это нервное. И еще — чебуреков захотелось, тоже верный признак того, что я в душевном раздрае.

Собственно, в заслуги Азову можно было занести только покойного Алексея, не имеющий ко мне отношения трюк с Стариком, когда он лихо сберег свою шею да вот, захват Ромео. И то еще неизвестно, кто тут сработал. Может, родственник Зимина по имени Эдвард? Он хоть мне и не нравился, но при этом и правда знал, как делать свое дело.

— Неприятно ты как-то молчишь — Азов потряс меня за плечо — Киф? Ты заснул что ли? Стоя, как боевая лошадь?

— Не сплю, не сплю — ответил ему я — Бодрствую.

— Вот так и теряют друзей — сообщил Ватутину Азов — Какой-то пустозвон напраслину возвел — и все хорошее, что было между людьми, сразу же забыто. А ведь этот Ромео убить тебя хотел. Киф, ты это не забыл?

— Да вы что такое говорите? — по возможности широко распахнув глаза, я уставился на безопасника — Неужто я его послушаю?

— А как же! — довольно крякнул Ромео — Уже послушал. Нет, парень, в покер тебе играть садиться нельзя, у тебя все на лице написано. Кстати — это уже второй мой тебе хороший совет за последние пять минут. Не забудь добра, которое я тебе сделал.

— Не забуду — отозвался я — Обещаю. Даже больше скажу — сразу же добро добром и верну. Стас.

— Да? — отозвался Ватутин.

— Мне почему-то кажется, что его именно ты будешь убивать — проникновенно обратился я к нему — Личная просьба. Если не сложно — ты, когда его исполнять будешь, выстрели ему в голову. Ну, так, чтобы он сразу умер, чтобы не мучался. Чего его мытарить?

— Сейчас прямо заплачу — Ромео пошмыгал носом — Ох, и душевный ты человек, Харитон Никифоров.

— Сызмальства такой — в моем голосе было достаточно достоинства.

Азов расхохотался.

— Вы знаете, если бы Брехт был жив, то непременно про нас написал бы пьесу — внезапно заявил он — И назвал бы «Сплошь негодяи в доме». Нет, в «Трехгрошевой опере» у него тоже не было ни одного положительного героя, но мы это бессмертное творение заткнули за пояс.

— Было уже такое название — расстроил я его — И потом — не такие уж мы и негодяи.

— Да-да — поддержал меня Ромео — И нечего разговор переводить на другие темы. Что, верный пес? Сдал ты этого бедолагу Кифа, сдал, я-то знаю, что это так! Я бы даже сказал — отдал на заклание!

— Нет, положительно, надо почаще приводить Кифа на мой этаж — радостно сообщил Ватутину Азов — Какой благотворный эффект, а!

Как он нанес удар Ромео, я даже не заметил, это было молниеносное смазанное движение. Вот убийца скалится — и вот он уже выплевывает осколки зубов на пол и харкает кровью.

— Так нельзя же? — вытаращил глаза я — Ну, портить его фасад. Старик не поймет!

Впрочем — оно и к лучшему. А если получится — я еще и своих умозаключений добавлю. Если и не Старику — т- Зимину точно. Или нет. Лучше даже Валяеву, у них давняя с Азовым любовь.

— Если очень хочется — то можно даже то, чего нельзя — заметил Азов — Вот тебе говорили — нельзя никого к себе приближать из сотрудников «Радеона», да? Ну, кроме узкого круга лиц, допущенных к информации о тебе. И что, ты меня послушал?

— Чего-то не помню я такого запрета — буркнул я.

— Было-было — Азов изобразил ногами нечто вроде чечетки — Ты просто забыл. И нарушил этот мой запрет. Кто свел дружбу с некоей Анжеликой Колокольниковой, сотрудницей гостиничного крыла? Ладно бы — амурную, на то этот персонал и существует. Но — нет, ты пообещал ей карьерную поддержку за определенные услуги, то есть, по факту, присвоил ей ранг доверенного лица. А это — очень самонадеянный шаг.

Я молчал — сказать в ответ мне было нечего. Запрета я такого не помнил, но это было и не столь важно — мое слово против его ни при каких условиях не плясало.

— И что мне теперь с этой Ликой делать? — продолжал препарировать меня Азов — По-хорошему — надо бы ее привести на этот этаж, да поговорить с ней как следует, — а не засланная ли она к нам? Так сказать — не агент ли она влияния? Опять же — ты мне толкуешь про то, что я тебе не охраняю. Милый мой Киф, охрана — это не только хватание за пистолет и палец, приставленный к микрофону в ухе. Охрана — это отсечение потенциальных опасностей. Где у тебя животик тогда заболел? В загородном доме, одной из владелиц которого является некая Елена Шелестова, по стечению обстоятельств являющаяся лицом, имеющим постоянный прямой доступ к тебе. И по-хорошему, по правильному, мне надо было бы ее с пристрастием допросить. Ну да, сюда её не привезешь, но вот в казенный дом — запросто, благо формальный повод для этого всегда найти можно. Да не в какой-нибудь третьеразрядный казенный дом, а в тот, что стоит на Мясницкой, в самом её начале. И даже папа ее помочь ей не смог бы — его слово против нашего не потянет. У него есть связи, нет спора, но связи одно — а родство — другое. И кто знает, сколько времени она там провела бы — может день, а может — и год. Выяснение истины — процесс не только неблагодарный, но и очень, очень длительный.

Шах и мат. Воистину — не буди лихо, пока оно тихо. Не знаю, брал ли он меня сейчас «на пушку», но проверять я это не стану. А если — нет? И попадут эти две девочки под раздачу.

Мое дело — табак, это я осознал довольно давно и уже к этой мысли как-то даже привык. Возможно, я утащу с собой и Вику — но это ее выбор. Не сомневаюсь, что и она тоже все давно поняла и, если хотела бы уйти, — уже ушла бы.

Но этих двух я с собой тащить не хочу. Если ТАМ что-то есть, то и без них одна из чаш весов будет куда как тяжела, ибо жил я грешно. И дополнительно ее нагружать я не желаю.

— И это еще не все — Азов назидательно поднял указательный палец — Можно вспомнить и про…

— Можно — я сложил ладони в жест «простите» — Но не нужно. Я все понял.

— Все ли? — уточнил Азов — Точно?

— Все — подтвердил я — Просто я дилетант, оценить всех тонкостей вашего охранного ремесла не могу. Правильно вы все делаете. Если меня кто спросит — так и скажу.

Раздался кхекающий звук — это смеялся Ромео, безобразно кривя свой окровавленный рот и разбрызгивая вокруг багровые сгустки слюны.

— Просто ты молодой ишшо — меня потрепали по плечу и мне подмигнули — И еще… Ты видишь только часть картины вокруг себя. Маленькую и незначительную часть. Я вижу куда больше — но тоже далеко не все. Есть тот, кто видит почти все — но это совсем другой уровень восприятия, нам до него не дотянуться.

Вот это я не понял к чему сказано было, но кивнул — мол, да. Так оно и есть на самом деле.

— Ты наверняка думаешь, что жив только благодаря своей везучести и ушлости? — продолжал Азов — Нет, не без того, но на самом деле факторов во всем этом было куда как больше, просто ты про них не знаешь. Я знал каждый твой шаг, ну, или почти каждый. Да и сейчас знаю. Люди — рабы привычек, и ты не исключение. И вот этот весельчак — тоже. Ведь вроде куда как умен, а уж насколько сноровист! После того, как его повязали, я двоих ребят в морг отправил, троих — в реанимацию. А что его погубило? Привычка.

— Прямо уф и погубило? — прошепелявил Ромео — Знафит — фсё?

— Молчи, убивец — приказал ему Азов и снова повернулся ко мне — Привычка у него — не оставлять в живых тех, кто его видел. А та парочка, что из больницы, его в лицо знала. Если ты помнишь — парня тогда еще, в больнице положили, а вот девка сбежала. Но — ненадолго и недалеко, на финской границе мы ее прихватили. И вот этому красавцу подставили. Красиво сработали, технично.

— Крифо и косо — поморщился Ромео.

— Вот не надо — Азов погрозил ему пальцем — Если бы ты чего почуял — не сунулся бы в тот дом. Так что все было сделано как надо, и мы тебя, шустрого, таки поймали. Хотя, признаюсь, ты в своем деле — орел. Представляешь, Киф — девке-то он горло успел располосовать. Я так и не понял — когда он это успел сделать? Вроде мы сразу его приняли, как он в дом зашел. Скажи, родной, как это у тебя так ловко получилось, а? Или — это не твоих рук дело? Как специалист специалисту скажи. Ну, вот не люблю я, когда чего-то не знаю

— И не узнаеф! — развеселился Ромео — Умный ты умный, а дуфак!

На этот раз его ударил Ватутин, в живот, да так, что я даже услышал, как у Ромео селезенка екнула.

Нет, не дотянет он до встречи со Стариком, никак не дотянет.

— Так что, мы поняли друг друга? — спросил у меня Азов, опуская мне свои широки ладони на плечи.

— Между нами никогда не было недопониманий — посмотрел ему в глаза я — И все мои друзья — и мальчики, и девочки, всегда видят в вас опору и защиту, которая их никогда в обиду не даст, и сама не обидит.

— Так оно и есть на самом деле — подтвердил Азов без улыбки — Да, вот еще что… Если Колокольниковой надо будет протекцию оказать, то скажи мне об этом. СБ «Радеона» всегда с радостью помогает перспективным сотрудникам в вопросах их продвижения по карьерной лестнице. И еще одна мелочь, для тебя, скорее всего, приятная. Некая Дарья, рыженькая такая, переведена с ресепшен во внутреннюю службу обслуживания офисных этажей. Ты ее в холле больше не увидишь.

— Вот за это — большое человеческое спасибо — я потряс руку Азова.

— Но по офисному зданию — не мотайся без нужды — посоветовал он мне — Убрать ее совсем я не могу. Есть вещи, которые даже я не в состоянии сделать.

Да кто эта Дарья такая-то? Впрочем — какая разница. Я на офисных этажах не бываю, кроме самых верхних, а в то, что когда-то мне перепадет большой кабинет на одном из них, у меня давно веры нет. Да и с самого начала особо ее не было.

— Мне чего-то так стыдно стало — поведал я Азову — Каких-то глупостей я наговорил.

— Вот видишь, Стас — Азов повернулся к своему сотруднику — Я же тебе говорил — он более чем здравомыслящий человек. Не будет у тебя с ним проблем, причем — никаких.

Ватутин согласно кивнул.

— Вот сейчас не очень понятно было — тактично произнес я.

— Отныне ты — забота Стаса — обхяснил мне Азов — Я потому его к тебе и послал. И вообще сюда тебя позвал. Хотел, чтобы ты с ним познакомился в неформальной обстановке. Опять же — на мои владения поглядел.

Ромео снова закхекал, а я все понял.

Прав Азов — я вижу ровно столько, сколько мне дают увидеть. В данном случае — после этих слов я увидел всю картину целиком. Мне просто снова указали на мое место. Вот так — ненавязчиво, наглядно и с юморком.

— Стас теперь твоя тень — Азов постучал Ватутину по груди кулаком — Он тебя сбережет и защитит. Если уж не он — то никто. Но и ты соответствуй. Слушай его, во всем старайся помочь, не выкидывай эти свои фортеля. Думаю, на этот раз я до тебя достучался?

— Не то слово — заверил я его — Все понял, все сделаю.

— И помни о том, что обещал — очень тихо и, если честно, очень страшно произнес Азов — Слово сказано и услышано.

— Будет — кивнул я, полностью уверившись в том, что мне еще свезло. Он меня мог бы и куда более эффективно в бараний рог согнуть.

Вот только что мне еще интересно — это настоящий Ромео или липовый? Теперь я уже ни в чем не уверен.

— Ну, коли все понял — так и ступай — отпустил меня Азов — А вот, с нашим другом ещё побеседую. Побеседую — и пойду дантиста вызывать. Будем ему новые челюсти делать, а то ведь он даже есть не сможет. Что мне ему — собственноручно кашу варить? Стас, проводи моего друга до его номера.

Если честно — покойный Алексей мне нравился больше Ватутина. Он не был занудой, а этот — был.

— Киф, вам следует выполнять все мои указания должно и своевременно — как комар зудел он мне над ухом, когда мы шли коридором обратно к лифту.

— Буду — пообещал я ему с чистым сердцем.

— Мало мне это сказать, надо выполнять то, что вам предписано — Ватутин говорил монотонно, от этого меня даже на ходу потянуло в сон — Сколько раз вам было сказано, что обо всем необычном, нестандартном и неожиданном надо докладывать сразу же?

— Много раз — заинтересовался я. А куда это он гнет?

— Так чего же вы не рассказали Илье Павловичу и мне о том визитере, что сегодня посетил ваш офис? — надо же, в голосе Стаса появилась то ли ирония, то ли даже сарказм.

— Вы про то чудило, которое сегодня притащилось спасать наше издание? — уточнил я — Да чего о нем рассказывать-то? Ну, забрел клоун, мало что ли таких по издательствам шляется? И все через одного — или великие знатоки литературы, коим нет равных или непризнанные гении.

Что-то мне сдается — не просто так к нам этот Максимилиан на огонек заглянул.

— А если бы это был коллега Ромео? — предсказуемо спросил у меня Ватутин — Если он пришел на первичный осмотр предполагаемого места убийства? Прикидывает, где вас лучше отработать — в редакции, на выходе из нее, у «Радеона». А вся эта попугайность — прикрытие, не более. Это азы — все видят упаковку, но никто не вспомнит, что в ней было. Ни лица, ни роста, ни примет. Только то, что шарф зеленый, и то, что на нем были сапоги с каблуками.

— Подставной — обвинительно произнес я — Не доверяете!

— Не доверяю — подтвердил Ватутин — Вы сами создаете себе проблемы, а после вините во всем нас. Выполняй же вы то, что вам предписано — и хлопот у всех было бы меньше.

— И в больницу я тоже из-за этого угодил? — не удержался я.

— Нет, больница — это не прогнозируется — и не подумал обидеться Ватутин — Да, сразу — этот Серебряный был не подставной. Точнее — не совсем подставной. Он и в самом деле такой — и по ориентации, и по не слишком высокой крепости ума. Вы очень точно заметили — по факту это «городской сумасшедший». Типаж оказался подходящий, мы его только немного подтолкнули в вашем направлении, вот и все. Сказали, что ваш журнал станет его рупором в мир, что только он сможет спасти его, что люди в цифровом пространстве ждут мессию, которым он является… Все, как всегда. А потом я стал ждать — догадаетесь вы вызвать работников службы безопасности или нет.

— Не вызвал — признал я.

— Хуже того — вы об этом происшествии даже не упомянули — обличительно добил меня Ватутин — Вы про него просто забыли. А ведь все чаще всего решают детали и мелочи. Из них составляется общая картина.

Ну да, он зануда. Но зануда, которая знает, что делать. Парадоксально — но мне стало как-то спокойнее.

— Ничего — Ватутин вошел в кабину лифта, я следом за ним — Мы еще побеседуем и с вами, и с Викторией Евгеньевной о том, как правильно себя вести в тех или иных ситуациях. Если уж мне вас поручили — будем добиваться порядка во всех вопросах.

Он повернул лифт и нажал на кнопку с номером моего этажа.

Надо заметить, что по дороге наверх случилось забавное происшествие, заставившее меня призадуматься.

Доехав до первого этажа, кабина остановилась, и с легким «пшшш» открыла двери, за которыми обнаружились две дамы средних лет, в дорогих деловых костюмах и изящных очочках, которые нынче в тренде.

Увидев Ватутина, который изобразил что-то вроде улыбки и поняв, что мы не приехали сверху вниз, а, напротив — едем наверх они как-то смутились и дружно замахали руками, приговаривая:

— Езжайте-езжайте, мы на следующем!

А еще я услышал парный облегченный вздох, когда двери закрылись.

Вот интересно — это они Стаса так испугались, или самого факта того, откуда мы на первый этаж поднялись?

Он довел меня до моего номера, и у двери сообщил:

— Итак — никакой самодеятельности, беспечности и самоуверенности. Договорились?

В принципе я это уже столько раз слышал за последние полгода, что, применив мое недавнее сравнение, можно было бы не мотороллер купить, а даже мотоцикл, но послушно кивнул и подтвердил:

— Яволь.

— В субботу у вас каток — невозмутимо продолжил Ватутин — Ведите себя естественно, ничего не бойтесь, отдыхайте, катайтесь, пейте глинтвейн.

— Глинтвейн не хочу — потер я пальто в районе бока, ощутив, что все-таки я здорово вспотел. То ли от эмоций, то ли еще почему — Ну его совсем.

— Пейте кофе — разрешил Ватутин — С булочкой. Но если я появлюсь и скажу, что вам пора уходить — чтобы не было никаких: «Ну можно еще немножко покататься?». Собираетесь и покидаете каток. Это ясно?

— Предельно — у меня в душе колыхнулись какие-то смутные ассоциации со службой в армии. Ишь, как он за меня взялся, как когда-то сержант Полетаев.

Интересно, за проколы он мне в грудину будет бить?

— Еще раз — никакой самодеятельности — предупредил меня Стас — И все пройдет хорошо.

— Ваши бы слова… — я открыл дверь и приветливо пригласил его — Может — кофейку?

— Благодарю — отказался тот — Уже пил сегодня.

И он направился по коридору в сторону лифта.

— На нет и суда нет — пробормотал себе под нос я и вошел в номер.

Вика еще не приехала, но это было и не удивительно — номер ушел в печать, она всегда контролировала этот процесс до конца. А вот мне в последнее время этого делать не доводилось, что немного печалило — так и квалификацию можно растерять.

Помыкавшись по комнатам, я плюнул на все и полез в капсулу — раньше туда залезу — раньше все дела закончу. Хотя — о чем я? Поди их, закончи, коли одно подходит к концу — еще три новых вылезает наружу.

— Заявился — сразу же после входа в игру меня взяли за края кирасы маленькие, но крепкие девичьи руки — Скотина такая!

— Я все-таки твой лидер! — возразил Кролине я — Проявляй уважение!

— Да я парней на свидании больше пяти минут не жду! — продолжала возмущаться та — И если такое случается — сразу их номера из телефона стираю!

— Я в парни тебе уже не гожусь — я задергался, пытаясь освободиться — Я тебе в дядюшки гожусь, ко мне запросы должны быть другие!

— Так его! — донеслось сверху, из башенного окна-бойницы — Правильно!

А, сестрица голос подала! Змеюка подколодная…

— Я его жду! — меня трясли как мешок — А он где-то шляется!

— Они женаты? — спросила у Сайрин, с интересом глядящей на происходящее, незнакомая мне девушка-магичка — В смысле — в реале? Чего она его так?

— Начинаю думать, что да — глубокомысленно ответила та — Иначе — чего она его так мутузит?

— Дуры! — отпустила меня Кро — Просто я очень злая на него.

— Бывает — переглянулись девушки, убеждаясь в своем предположении.

— Все, шоу окончено — рыкнул я на собравшуюся вокруг нас небольшую толпу — Что, дел ни у кого нет?

— Сессия сдана, каникулы — пожала плечами Сайрин, посмотрела на меня, на Кро и сказала — Но мы чего-нибудь придумаем. Пошли-ка отсюда, от греха.

И народ брызгами растекся по двору. Странные у меня сокланы — все время ошиваются в крепости. А квесты? Кач? Фарм? Им правда заняться нечем, что ли? Вот бы мне так!

Еще — а кто эта девушка-магичка? Она-то откуда взялась? Небось опять Кро притащила.

— Хочешь, я на него сверху что-нибудь сброшу? — спросила Эбигайл — Но только, чур, если я его случайно прибью — виновата будешь ты!

— Спасибо, не надо — ответила ей Кро и снова посмотрела на меня — И? Ты хоть как-то обоснуй вчерашнюю выходку.

— Все плохо — бодро улыбнулся я, убедившись, что любопытствующие разошлись — Подробности будешь слушать?

— Очень интригующий поворот — съязвила Кролина — Умеешь заинтересовать. И что именно плохо?

— Я же сказал — все — ее непонятливость меня удивила — Реально — все. По крайней мере — пока. Сейчас кое-кому напишу, может ситуация станет чуть получше.

— Я говорила тебе о том, что ненавижу тебя иногда? — уточнила Кролина.

— По-моему — да — без особой уверенность произнес я, подходя к почтовому ящику — Хотя — не знаю.

— Можешь считать, что сказала — Кролина проследовала со мной и оперлась локтем на столб с ящиком — Кому пишешь?

— Старому другу — я подумал пару секунд и исправился — Точнее — старому знакомцу, про дружбу здесь — лишнее. По сути, он наша последняя надежда на победу. Ну, из тех, которые не приведут клан к долгам или зависимости. Если он откажет — то придется нам искать варягов на свою голову.

— А Ведьма? — Кролина помрачнела — Отказалась?

— Нет — я открыл форму письма — Но выставила такие условия, что лучше бы «да». Я на многое готов, но продавать себя и клан в рабство — это все-таки перебор.

— Прямо вот так, жестко? — Кролина прикусила губу — Удивил.

— Сам в шоке — я невесело улыбнулся — Погоди секунду, я письмо напишу.

— Повоевать желания нет? — сразу взял быка за рога я.

— Вот второй плюс от общения с тобой — назидательно произнес Гедрон — Заранее известно, что ты предложишь. Слушай, у тебя никаких проблем нет? Ну, там, в реальной жизни?

— В смысле? — насторожился я.

Хороший такой вопрос. Многозначительный.

— Просто все твои обращения ко мне всегда сводятся к одному — повоевать. То с пауком, то с призраками. Агрессивный ты какой-то, все время кого-то убить норовишь — Старый с сочувствием посмотрел на меня — Все у тебя какой-то вечный бой. Теперь с кем?

— Теперь… — я понял, что мои опасения были бессмысленны. Он просто беспокоился о моем душевном состоянии — Теперь с жителями Пограничья, точнее — с определенной их частью. Там, видишь ли, началось что-то вроде гражданской войны…

— Знаю-знаю — покивал Гедрон — Все знаю. И про воскресную битву я тоже уже слышал. Туда много народу собирается из моих знакомых, в качестве зрителей, разумеется. Да и из моих ребят многие собираются пойти на это дело поглядеть

— А ты можешь там оказаться в качестве непосредственного участника — порадовал его я — И люди твои тоже. Сколько их у тебя сейчас, кстати?

— Восемь сотен бойцов выставлю без особых проблем — не без гордости сказал Гедрон — Не то, что раньше, но мы восстанавливаем свои позиции.

— Ого — проникся я — И что твоим ребятам стоять в стороне?

— Да мне одна птичка на хвосте принесла новость, что кое-кто из достаточно влиятельных кланов оказывает поддержку одной из сторон — продолжил Гедрон — Ты про это знаешь?

Знать бы, что это за птичка такая. И где она своим хвостиком трясет — в клане «Щитов» или у меня.

— Знаю — даже не стал юлить я — Это «Двойные щиты», и мой клан с ними не на одной стороне.

— Смело — Гедрон откинулся на спинку стула — Хотя и безрассудно. Ты наживёшь себе серьезного врага, причем в любом случае.

К нам подошла официантка Ануш.

— Добрый вечер — начала было она, но Гедрон ее оборвал

— Вот тебе, милая, золотой за беспокойство — сказал он ей — Нам ничего не надо, мы с моим другом просто посидим и побеседуем.

— Совсем-совсем ничего? — удивилась Ануш.

— Совсем — подтвердил я — Отцу привет. Кстати, что-то его не видно.

— Ушел к седельщику Халилу — поджала губы Ануш — Он вчера ему в шеш-беш пять монет проиграл, говорит, что пока обратно их не получит, не вернется. А я тут бегай одна!

И девушка нас покинула, виляя бедрами.

— Симпатичная — заметил Гедрон — Слушай, а тебя с ними неплохо репутация прокачана.

— С чего ты взял? — опешил я.

— Шеш-беш — осуждающе посмотрел на меня он — Это явно скрытый квест. Если бы ты продолжил диалог, то она сказала бы тебе — заметь, не мне, именно тебе — где живет этот самый Халил и попросила бы сходить туда и убедить ее папашу вернуться в семью. Ну, или сюда. А там ты бы смог выполнить этот квест или поиграть в нарды, на выбор. Это азы.

— Устал очень, вот и не сообразил — вздохнул я — Хлопотная у меня жизнь. Вот и с Седой Ведьмой, возвращаясь к нашему разговору — как уж сложилось — так сложилось.

— Ладно — по тону Старого было совершенно непонятно, что он думает по этому поводу — А кто еще с тобой? Ну, не с одними же НПС ты идешь в бой?

— Практически с одними — на лице Гедрона появилась непонятная улыбка после этих слов — Кроме короля Пограничья и верных ему людей, за моей спиной только «Сыны Тараниса» будут. И все. Впрочем, надеюсь, что еще ты со своими людьми меня поддержишь. Если вы примете нашу сторону, то мы точно победим.

— Вот прямо «точно-точно»? — с легкой иронией спросил Гедрон.

— А у нас будет выбор? — усмехнулся я — Патриа э муэрте.

— Ну да, ну да — лидер «Диких Сердец» задумчиво побарабанил по столешнице — Ты говори, говори, чего замолчал?

— Надо полагать о том, какие выгоды это принесет твоему клану? — уточнил я — Да особо никаких, чего врать.

— Да, менеджером по продажам я бы тебя не взял — произнес Гедрон.

— А смысл врать? — пожал плечами я — Я могу назвать тебе только две вещи, которые гарантированно твой клан получит. Первая — землю в Пограничье, под строительство замка.

— У меня уже есть новый замок — напомнил мне Гедрон — На Севере.

— Есть — согласился с ним я — Только Север этот у черта на рогах, а замок ваш — он и того дальше. Здесь же — Пограничье. Там — Запад, там — Юг. Центр континента. И, прошу заметить, больше в этих землях никто из игроков не поселится. Только вы, я и Глен из «Сынов Тараниса». То есть те, к кому благоволит король. Кстати, в случае, если кто-то вновь осадит твой замок, то ты получишь военную поддержку всего Пограничья. НПС впрягутся за тебя и твоих людей. Такого больше нет нигде.

— Аргумент — признал Гедрон — А вторая вещь?

— Не сочти за популизм — я помялся — Но это возможность заявить о себе. Ты сам сказал — зрителей будет дофига. И все увидят, что «Дикие Сердца» снова на коне и не боятся никого, даже такую махину, как «Двойные щиты». Паук не дал умереть твоему клану, эта битва вернет ему утраченные позиции окончательно.

— Не то, чтобы ты меня брал на «слабо», но привкус этого есть — отметил Гедрон — А что же Седая Ведьма? Я ведь знаю, что ты с ней хороводишься? Да не смущайся, я уверен, что сначала ты пошел к ней.

— Он захотела за помощь слишком много — объяснил ему я — Да и не смущаюсь я особо. Ну да, дружны мы с ней. Хотя теперь, наверное, надо добавлять «были». Как мне кажется, она не очень любят, когда ей отказывают.

— Она никогда не позволит личному взять верх надо общественно-клановым — немного насмешливо сказал мне Гедрон — Хотя память у нее хорошая. Так что если ты ей отказал в грубой форме, то зря это сделал, раньше или позже, когда ты будешь уже им не слишком нужен она с тобой поквитается. Уж кто-кто, а я это знаю хорошо. А что, сильно много хотела?

— Ну, как тебе сказать? — я задумчиво закатил глаза под лоб — Мммм… Все. И еще немного сверх того.

— Странно — удивился лидер «Диких Сердец» — Последнее она обычно не забирает. Знаешь, я так думаю, что уже завтра она тебе напишет письмо, в котором гонорар за помощь «Гончих» будет немного снижен.

— Если ты ответишь мне согласием, то я напишу ей о том, что крайне признателен, но у меня есть друзья, которые не столь корыстолюбивы — я склонил голову к плечу, испытующе глядя на собеседника — Мне все равно из материального тебе нечего предложить, Старый. У меня нет столько добра, которым я бы мог оплатить помощь твоего клана. Все, что мог — уже поставил на кон.

— Не все — по лицу Гедрона по-прежнему невозможно было понять, что он думает — Не все.

— Ну, я не знаю тогда — уже совершенно натурально растерялся я.

— Ты не предложил мне свою дружбу — ошарашил меня Старый — Знаешь, в этой игре я видел много разных людей. И хороших, и плохих, и глупых, и алчных. Ты, наверное, самый странный из тех, кого я видел. Везучим тебя назвать сложно, из того, что мне про тебя известно, я усвоил одно — ты влипаешь в истории, которые вряд ли тебе приносят материальную пользу. Более того — ты и сам за ней не гонишься, вот какая штука. Тот реагент, который в свое время послужил оплатой за моих бойцов, стоил куда дороже, чем их услуги, но ты его отдал мне, даже не думая. Причем если бы я даже не послал потом разницу в деньгах, то ты даже не затаил бы на меня зла, поскольку, скорее всего, про это даже не вспомнил. Ты не гонишься за славой и властью, поскольку только полный идиот мог бы возглавить клан, подобный твоему. Самому влезть в «социалку» — это уму непостижимо! Но ты — влез. Я давно гадаю, кто такой Хейген — самый странный в игре нуб или просто человек, который знает чуть больше, чем все остальные игроки? Я даже пытался пробить тебя в реале — и мне это не удалось сделать. Более того — мне это чуть не вышло боком.

О как. А мне никто ничего не рассказал про это. Хотя и могли бы.

— Да я… — но Гедрон прервал меня взмахом руки.

— Так вот — продолжил он — Я не знаю, кто ты, игрок Хейген, а натура у меня любознательная и загадок не терпящая.

— Слушай — все-таки вставил слово я — Поверь — нечего мне тебе рассказывать по сути. Просто жизнь — она как веревка, понимаешь? Так, бывает, свивается — то ли в кнут превратится, то ли в лестницу в небо, то ли вовсе в петлю. Вот и меня — закрутило по ней.

— Слова — коротко произнес Гедрон — Это все — слова. Но вот что — я не буду от тебя требовать, чтобы ты рассказал мне, кто ты и куда идешь. Это твоя жизнь и твой путь. Если будет потом желание пооткровенничать — хорошо, нет — значит нет. Для меня это не главное, у меня другой интерес.

— Сказано красиво — поняв, что это конец фразы, осторожно продолжил беседу я — «Потом» — это когда?

— Потом — это потом — усмехнулся Гедрон — После того, как мы побываем в долине Карби.

То, что он решил ко мне присоединиться — прекрасно. Но вот только цена так и не была озвучена.

— Подвоха нет — возникало ощущение, что Старый видел меня насквозь. Что за день такой сегодня? И в реальной жизни мне в покер не советуют играть, и здесь я какой-то предсказуемый стал — Мой клан придет тебе на помощь. Более того — мы готовы заключить с тобой союз. Даже так — мы обязательно должны заключить союз.

— И все-таки — я положил ладони на стол — У всего есть цена, Гедрон. Даже у дружбы.

— Есть — подтвердил тот — Есть. И моя цена проста, причем она тебе по карману. Проще говоря — мы свое заберем сами. Нас вполне устраивает то, что мы будем где-то рядом с тобой, и когда ты дойдешь до своей цели, то мы этот момент не пропустим. Я не знаю, к чему ты так упорно идешь, но мне это нужно. Вот моя цена. Разумеется, все остальное, о чем шла речь, тоже наше — земля под замок, дружба короля Пограничья, воинская поддержка, в случае чего. Ты же там поблизости где-то обосновался со своим обществом инвалидов?

— Кланом — поправил его я.

— Ну да — кланом — согласился Гедрон — Вот и славно, значит — никуда ты от него не денешься. И вот еще что — нам причитается семьдесят пять процентов от той добычи, что нам перепадет в битве.

— Пятьдесят! — возмутился я — Имей совесть!

— По остальным пунктам, стало быть, претензий нет? — лукаво прищурился Гедрон.

— Ой-ой, ловок — фыркнул я — Поймал! Ладно, будь по-твоему. Я тебе сразу говорю — нет никакой цели! Ну да, есть кое-какие крученые квесты, из необычных — но не из тех, которые можно назвать вот прямо такими-такими. Я тебе сразу говорю, прямо сейчас, на дальних подступах — нечем мне тебя удивить будет.

И ничего я не вру. Что мне ему, кусок богини потом отдавать? Филейную, так сказать, часть? Или там — левую руку?

А с учетом того, насколько у Месмерты скверный характер, то их долей вообще могут стать только серьезные неприятности, поскольку я-то после ее возвращения из игры свалю, а они — останутся.

С другой стороны, каждый человек сам кузнец своего счастья. Хочется Гедрону, чтобы было так — пусть будет. Мне не жалко. Мне это только на пользу.

— Прости — не верю — мягко, но при этом все так же непреклонно сказал Старый — Седрик Секира человек очень непростой, и если он вокруг тебя танцы с бубном устроил, то это уже вызывает массу подозрений и вопросов. Мы с ним знакомы давно, и не только в игре, я знаю, чего он хочет, он как-то мне про это проговорился. Мы с ним тогда одну сделку обмывали, и… Неважно. Так вот — последний месяц мой друг Секира безмятежно счастлив. С чего бы это?

— Человек познал дзэн? — предположил я.

— Возможно — Гедрон рассмеялся — Но, скорее всего, он тебя на чем-то подловил, он мастер таких вещей. Он и меня один раз здорово с одним тендером прокинул, на «шагах». А цель его, я повторюсь, мне известна. Та, что в игре.

— Я же сказал — хорошо — мне эта беседа не нравилась все больше, Гедрон явно пытался меня дожать — Договорились. Если мне чего обломится, то вас я точно не забуду.

Может, мне «Легион Света» создать и вон, Гедрону его подарить? И пусть себе играется, дитятко малое. Хочется ему экзотики — дам я ему этой экзотики.

— И еще одно — и вот тут я по тону понял, что меня ждет какая-то пакость. Я же говорю — ровно все быть не может — Седая Ведьма. Союз со мной автоматически отменяет союз с ней.

— Само собой — немного покривив душой, сказал я — Мне бы такое и в голову не пришло.

Да фиг. Вы мне все пригодитесь, мне надо короля на престол возвести, и чем быстрее, тем лучше и тем клан обезопасить. Плюс еще этот квест с годи. Вот как же он некстати, а!

Впрочем, о чем он не будет знать, то ему не повредит. Просто надо будет работать чуть потоньше и потише.

— Слово? — Гедрон протянул мне руку.

— Слово — подтвердил я, пожимая ее — Но при этом общаться с ней я не прекращу, не обессудь. Ты мне не жена, она не любовница. И вообще — никакого контроля и диктата, у нас союз равноправный. Да, вы больше, вы сильнее, вы вообще нас выручаете сильно, но это ничего не значит. У нас курсы параллельные, но каждый сам по себе.

— Последняя формулировка не совсем хороша — заметил Гедрон — Параллельный курс подразумевает то, что маршрут один, так что это общая дорога, по ней идут рядом и вместе, не каждый сам по себе.

— Но при этом каждый вправе выбирать, когда ему свернуть с этого пути — я не отпускал его ладонь — Так что все правильно я сказал. Дорога-то одна, да пути могут быть разные. Но при этом я свое слово сдержу, не волнуйся. Если мне чего перепадет, то и ты этого полной ложкой черпнешь.

— Конечно, сдержишь — Гедрон был очень серьёзен — Я никогда не делаю необдуманных инвестиций.

Долгов у меня уже где-то на пароход. Одним больше, одним меньше. Тем более что как инвестиция я очень, очень невыгоден.

— Повторюсь — я добавил в голос серьезности — Никакого контроля за мной, никаких «Я хочу знать, куда ты ходишь». И еще — никаких мохноногих соглядатаев. Не обижайся, но если я твоего гаврика хитроумного прищучу, то бить его будут долго и с душой.

Речь шла о полурослике Мато, его приближенном, который меня очень не любил и даже как-то раз решил проследить за тем, куда я пойду.

— Идет — Гедрон повертел головой и громко сказал — Номер Девятнадцатый, можно вас попросить подойти к нам?

Вот тут я удивился и неслабо. Что же у них за привычка такая — все фиксировать с помощью администрации?

— Не идет — опечалился Гедрон — Позови ты, а то у меня скоро рука затечет.

Рукопожатие мы так и не разняли.

— Номер Девятнадцатый — пробубнил я — Нам бы сделку зафиксировать.

До боли знакомая фигура в костюме и с чемоданчиком появилась по обыкновению из стены.

— К вашим услугам — сообщил Номер Девятнадцатый.

— Вот как интересно выходит — Гедрон явно иронизировал — Я его позвал — хоть бы хны. Ты покликал — и на тебе, он тут как тут. И, заметь — что в тот, что в этот раз ты зовешь не рандомного администратора, а конкретного. Ко всем приходят Номера, которые бог на душу положит, а у тебя есть свой, персональный. Я это еще тогда, в подземельях своего старого замка сообразил и тебя на заметку взял.

Ого. А вот об этом я даже и не подумал. Это сколько же времени я у Гедрона на крючке?

— Да ладно — он наконец отпустил мою руку — Еще раз — я не знаю, кто ты и что, но хочу быть рядом с тобой, потому что именно в этом месте раньше или позже будет очень интересно. Интереснее, чем где либо в Файролле.

— Вы будете заключать сделку с помощью администрации? — поинтересовался Номер Девятнадцатый.

— Нет — громко сказал Гедрон — Мы верим друг другу на слово.

— Тогда с игрового счета того, кто меня призвал, будет списан штраф в сумме пятьсот золотых монет — равнодушно сообщил нам Номер Девятнадцатый — За ложный вызов. Всего хорошего.

И он скрылся в стене.

— Ну, тут извини — пожал плечами Гедрон — Не знал. Хочешь — возмещу?

— Да ладно — расстроенно буркнул я — Чего уж.

В сумке брякнуло — видимо, она полегчала на пятьсот монет.

— В добыче сочтемся — Гедрон покачался на стуле — Ну, чего ждешь? Кидай союз.

— Жесткая фраза — я даже головой повертел — У Горбачева спер?

— Понятно — Гедрон глубоко вздохнул — Сам союза никогда не заключал и где форма лежит — не знаешь.

— Нууууу… — затянул было я, но замолчал. Чего говорить, если за меня уже все сделали.

— Ты знаешь, я тебя уже немного боюсь — сообщил мне Костик, с которым я встретился внизу, в холле. Дарьи теперь там не было, так что это место стало безопасным — Серьезно.

— Чего так? — даже как-то расстроился я — Вроде я нестрашный.

— Я как с тобой поговорю, так все какая-то гадость случается — помолчав, ответил Костик — И вот еще что. Тогда, в коридоре я маленько погорячился. Ну, ты понял, наверное, о чем речь?

Понял, не дурак. Это когда он пытался за грудки меня брать и, брызгая слюной, объяснял, чьи в лесу шишки.

Интересно, это он сам дозрел до извинений или ему подсказал кто-то, что надо это сделать?

— Да забудь — великодушно сказал я — Тем более, что мои тогдашние слова — они в силе. Костик, игра — это твоя полянка, на которой стоит коровка с толстым-толстым выменем. И именно ты ее доишь.

— Ты дурак? — Костик завертел головой — Ничего я не дою. То есть — никого. То есть… Я вообще не понимаю, о чем ты.

Эва как. Всполошился наш умник. Я вообще-то пошутить хотел, а не в яблочко попасть. Неужто и у него рыльце в пушку?

Нет, нет на свете честных людей, нет хороших. Прав Азов — все мы персонажи «Трехгоршевой оперы». И я тоже.

Но теперь у меня снова появилась дилемма — слить его или нет? Право слово, я тоже начинаю его бояться, он все время заставляет меня принимать скользкие решения.

— Чего замолчал? — опасливо спросил у меня Костик.

— Думаю — предельно честно ответил ему я.

— Бросай ты это безнадежное дело — посоветовал мне он — У нас вон один так думал, думал, тоже в одну точку смотрел. А потом бац — и сердечный приступ.

Это он мне угрожает что ли?

— Я не к тому, ты чего? — немедленно пояснил Костик, заметив мой потяжелевший — Это к тому, что… Слушай, чего тебе нужно? Давай уже говори — и разбегаемся, у меня нервы не казенные.

И, согласившись с ним, я изложил ему свою просьбу.

— Ого — почесал затылок Костик — Нет, технически это решается на раз-два. Но тут санкция сверху нужна. Ты с Валяевым говорил?

— Кость, вопрос плевый — пристыдил я его — Твоих полномочий — за глаза.

— Не скажи — умник снял очки и протер их — Если бы был замес рыл в двадцать-сорок — тогда да. И то — если НПС. А тут масштаб сражения какой? Причем в нем участвуют и игроки, учти это особо. Опять же — зрителей будет сколько.

Он многозначительно глянул на меня и потыкал указательным пальцем вверх -

— И не только там, но и здесь смотреть будут. А ты мне предлагаешь такое самому провернуть.

— Нет? — уточнил я у него и сунул руку в карман.

— Нет — подтвердил Костик — Утрясай и согласовывай с нашими вождями. Санкционируют такую штуку — не вопрос, будет тебе счастье. Нет — значит нет.

Я кивнул и набрал номер Валяева.

— Киф — ответил он после первого же гудка — Давно не слышались. Ты как — просто потрещать или опять по делу?

— Привет — ответил ему я — По делу.

— Экий ты поганец — искренне расстроился тот — Все-таки изменил тебя «Радеон», изменил, деловым ты стал. А когда-то ведь просто так звонил, и даже захаживал в гости. Посидеть, выпить, покушать.

— Если бы ты не вешал на меня столько задач, то и занималась бы наша дружная компания только названными тобой приятными вещами — обернул горькую правду жизни в фантик шутки я.

— Просто ты нерационально распределяешь время — пояснил мне Валяев — Не умеешь расставлять приоритеты. Есть время для работы, для войны, для любви и для застолья. Вот я, например… Хотя да, я тоже не умею его распределять. Ладно, чего тебе надобно, друже?

— Твоего «одобрямса» в одном деле — не медля ни секунды ответил я — Если конкретнее — надо кое-что провернуть в воскресной битве. Ну, той, что…

— В какой — понятно — чуть посуровел голос Валяева — Сразу говорю — ослаблять и усиливать стороны не буду, даже не проси. Тут все по-честному будет, победит тот, кто на момент сражения окажется в лучшей форме. Ну, и правильную стратегию выберет. Проще говоря — дракона, ребята, я вам не дам.

— А у тебя есть дракон? — заинтересовался я — Серьезно? Это тот, который последний, Великий? То есть — это не сказка?

Дракона я хочу, с драконом жить станет намного веселее.

— Это фигуральное выражение, Никифоров! — опешил от моего напора Валяев — Дракон — залог победы, с ним любой дурак победит.

— Понятно — немного опечалился я — То есть дракона у тебя нет. А совесть — есть?

— И совести нет — начал закипать Валяев — Я ее когда-то на золотой пенни сменял, это были хорошие деньги.

— Ну, хоть дружеские чувства ты ко мне испытываешь? — продолжал изводить его вопросами я.

— Ты меня пугаешь — помолчав, сказал он.

— Вот видишь — Костик ткнул в меня пальцем, как видно, расслышав последние слова Валяева — Не я один тебя боюсь. От тебя скоро люди будут шарахаться.

— Это мой Константин там, что ли, с тобой? — Валяев посопел в трубку — Вы где сейчас вообще?

— В холле, внизу — ответил я — Присоединяйся, третьим будешь.

— Лучше вы ко мне — Валяев чем-то звякнул. Хотя — почем «чем-то»? Ясно, чем — Состав тот же выйдет. Даже не так. Самый тот состав будет, так вернее.

— Не-не — отказался я — Знаю я тебя. Мне завтра еще много дел надо перелопатить, а если мы в твоем кабинете зависнем, то на них можно надпись «Пропито» ставить.

— Я же говорю — расстроенно шмыгнул носом Валяев — Другим ты стал, Киф. А все почему? Отдалился ты от дядюшки Никиты, у тебя теперь другие друзья.

Тон последних слов порядком напомнил мне Азова. Его он, собственно, и имел в виду, особо этого не скрывая.

— Я со всеми дружу — решил не развивать я опасную тему, тем более, что последние сомнения о приватности бесед и тайне переговоров, у меня рухнули сегодня. На «минус» седьмом этаже — Так что зря ты. Ну чего, спустишься к нам?

— Идти куда-то… Не знаю даже — вздохнул Валяев — Лениво.

— Можем по телефону — с готовностью предложил я — Так вот, чего я хочу-то…

— Иду — оборвал меня тот — Тиран. Деспот. Надо твою родословную проверить. Ты, наверное, из колена достойнейшего дона Эстебана происходишь, вот прямо его замашки! Прямо вот копия!

И повесил трубку.

— Идет — сказал я Костику, который выжидающе глазел на меня — Слушай, Костян, а ты чего в субботу делаешь?

— То же, что и всегда — удивился умник — Тут буду. Мало ли у меня дел?

— Мало — не стал миндальничать я — Путных и субботних — мало. Это — выходной, в него надо отдыхать. Айда со мной на каток! Точнее — с нами. Весело будет!

— Знаешь, в прошлый раз ты говорил то же самое — помолчав, ответил Костик — Не скажу, что мне было сильно весело, когда ты на снег повалился и тебя винтом скрутило.

— Бывает — развел руками я — Годы уже не те, здоровье тоже не то. Подводит вот иногда. И потом — там мы за город ездили, а тут — центр Москвы. Не понравится — поймал машину, сел и уехал. И все!

— Не знаю, не знаю — как-то занервничал Костик — А кто будет?

— Все наши будут — хлопнул его по плечу я — Я с Викой, мои обормоты из редакции, Петрович. Мариэтта тоже будет.

Для усиления эффекта я ему даже подмигнул.

Накой он мне там — я не знал. Но — почему бы и нет, пусть будет. В конце концов — может он все-таки найдет счастье с нашей прыщавой Незабудкой?

Вот же какой себе псевдоним Соловьева взяла. Та заметка — это ее рук дело.

Да, вот еще что — надо у Валяева спросить, кто это такой шустрый у меня. Кто добрался до Вежлевой и склонил ее к интервью? Нет, идея неплохая, но почему в обход меня? Причем это не Вика, она Марину терпеть не может с того самого дня, как та ее расхристанную на лестнице дачи Зимина увидела.

— Мариэтта? — Костик потоптался на месте — Ну да. А Елена там будет? Та, у которой день рождения тогда был?

— Как без нее такое обойдется — я с иронией взглянул на собеседника — Баааа! Никак ты на Шелестову глаз положил?

— Да — как-то так просто и бесхитростно ответил Костик, что мне и шутить-то расхотелось — В ней столько всего, в смысле — решительности, обаяния, красоты, что можно с ума сойти. Когда ты тогда на снег свалился и помирать затеял, между прочим только она одна что-то делала. И еще этот парень плечистый, пожалуй. Все стоят, рты открыв, твоя Вика голосит, я, если честно, тоже опешил. А она сразу «скорую» вызвала, за охраной сбегала, воды притащила и на здоровяка этого наорала. Он просто тебе кулаком в грудь так саданул, что мне страшно стало. Я даже подумал, что он тебя добить хочет. И в больницу в «скорой» она с тобой поехала, а не Вика, та совсем как-то расклеилась, бормотала что-то вроде «Я на это смотреть не могу».

О как. Это новости. Странно, что никто из редакции про это не упомянул. И Вика ни словом не обмолвилась.

— А ты не знал, что так было? — верно истолковал мое молчание Костик — Узнаю стиль Азова.

— При чем тут Азов? — совсем уже запутался я.

— Так именно Азов потом всех опрашивал — кто что видел — пояснил мне он — Как обычно — хмыкал, делал в блокноте какие-то пометки. Не удивлюсь, если он после каждому дал указания, что тебе говорить. Кроме меня, конечно. Я человек Валяева, и он это знает.

— Но в результате ты мне рассказал, что как было — я потер лоб — Какой тогда в этом смысл?

— Не знаю — пожал плечами Костик — Знаешь, строго между нами, скажу тебе так — никто никогда не понимает, какую именно сеть плетет Азов, и даже — есть ли она вообще. Очень часто его действия кажутся вовсе абсурдными, но!

Он поднял указательный палец вверх.

— Но? — поторопил я его. Мне хотелось услышать то, что он скажет до того момента, как к нам присоединится Валяев, при нем этот субтильный гений сразу замолчит.

— Но я никогда не слышал о том, чтобы кто-то смог его свалить или что он не добился поставленной перед собой цели — понизив голос, произнес Костик — Была одна история, лет пять назад, часть работников основного офиса тогда еще во Флоренции находилась, не в России. Один сотрудник «Радеона», неважно какой, по какой-то причине решил насолить Илье Павловичу. То ли хотел прыгнуть на пару ступеней вверх, то ли головокружение от успехов у него случилось — я не знаю. И начал он под Азова копать. Тот обо всем узнал, но при этом делать вроде как ничего не стал. Знай, своими обычными делами занимается и в ус не дует. Крутит какие-то свои оперативные комбинации, над которыми все посмеиваются, результатов явных, как обычно, от них всего-ничего. И вдруг через пару месяцев, как раз, когда этот человек, было, собрался идти наверх, выясняется, что сразу три из этих непонятных никому и не связанных между собой комбинаций, выявили утечку служебной информации. Серьезнейшую утечку. И следы каждой из них привели к кому?

— Даже боюсь предположить — усмехнулся я.

— Ну да — заулыбался Костик — Вот как он так сделал? И доказательства были железные, не фабрикованные. Сотрудника того… Эээээ… Изъяли из обращения, скажем так. А Азова Старик при всех поблагодарил. Вот так.

— Скажи, Костян — я помедлил и все-таки спросил — А человечек этот, из обращения изъятый, он под чьим началом служил? Всем мы — чьи-то тут.

— Он работал в смежном со мной отделе — помедлив, как и я, сказал Костик.

Значит — Валяева был человек. Вот и причина их взаимной нелюбви. Хотя — скорее всего одна из причин, не думаю, что это противостояние началось всего-то четыре года назад.

— И ты не совсем прав — Костик вытянул длинную шею, глянув в сторону ресепшен — Мы тут не «чьи-то». Мы все работаем на Старика, он альфа и омега нашего существования. Правда, он каждому априори дал право выбрать, в чью свиту… Ну, или команду, ты хочешь войти, это да. Тебе бы тоже пора определиться, а то гоняют тебя все, кому не лень. Что же до Азова — все что он делает, всегда не то, чем кажется. Или наоборот то, но выглядящее как полная ахинея, в которую невозможно поверить. Путано я сказал?

— Путано — кивнул я — Но предельно ясно. Мне, по крайней мере, точно. Спасибо тебе.

— Мы квиты — деловито сказал он — Ты меня не слил, а в должниках я ходить не люблю.

Воистину — тут все не то, чем кажется. Или — то?

— Услуга за услугу — поманил я его к себе — Не связывайся с Шелестовой. Пустое дело. Об нее и Валяев зубы обломал.

— А ты? — недоверчиво прищурился Костик.

— Я? — мне стало смешно — Даже не думал о таком развитии событий. Мне мой рассудок еще дорог, а с такой, как она, его лишишься непременно. Она же слова в простоте не скажет и постоянно будет гнаться за новыми эмоциями и приключениями, они суть ее жизни. И тому, кто окажется рядом с ней, придется участвовать в этой гонке — или покинуть команду мечты. Мне таких развлечений не надо, времена, когда мне можно было позвонить в три часа ночи и спросить: «Поедешь в Узбекистан за хлопком прямо сейчас?» уже прошли. У меня есть Вика, она почти не храпит, у нее мягкая грудь и она славно варит борщ. Этих трех добродетелей уже достаточно для того, чтобы занести ее в мой личный зал почета и уважения, в раздел «Потенциальные супруги» под табличку «А почему бы и нет?».

— Да? — Костик почесал за ухом — Ты, наверное, прав. И Мариэтта — она славная. Правда, в отличии от твоей Вики, груди у нее совсем нет…

— Барышня во французском стиле — подмигнул я ему — Сейчас такое модно. Ты же юный, тебе надо подругу стильную, модную, чтобы это… По молодежному все!

— Юный — поскреб щетину Костик — Скажешь тоже. Да и она давно не девочка

— А вот тут я бы не спешил с выводами — погрозил я ему пальцем — Такие вещи проверяют эмпирическим путем. Ну, ты идешь со мной в субботу?

— Иду — обреченно сказал Костик и попросил меня — Только ты там глинтвейн не пей. Не надо!

— Что «не надо» — поморщился я — Сам не хочу!

— Привет, браты! — Валяев, невесть откуда взявшийся и подкравшийся к нам со спины, буквально повис на наших плечах — О чем речь?

— О глинтвейне — ответил ему я.

— Глинтвейн — хорошо, особенно по зиме — одобрил тот — Главное не мудрить. Мой опыт показывает, что чем дешевле вино для него брать, тем лучше он получается. Нет, есть идиоты, которые используют выдержанные марочные вина, но я не таков. Ну — и специи. Вот лично я…

— Мы о том, что я не буду его пить — перебил я его — Последние события как-то отбили у меня охоту к этому напитку.

— Да? — опечалился Валяев — Впрочем, это твое дело. Чего звал?

— Сразу несколько вопросов есть — я убрал улыбку с лица, чтобы показать серьезность момента — Производственных.

— Ну, пошли тогда хоть сядем — Валяев повертел головой — А то стоим тут как три тополя на Плющихе.

Это было разумно, и мы переместились на диванчики, те, что предназначены для ожидающих посетителей здания.

— Начинай — разрешил Валяев, после того как вытянул ноги и сложил руки на животе — Только не монотонно, а то меня в сон потянет.

— Не-не — заверил его я, и изложил свою первую и самую главную просьбу.

— Эва как — Валяев поджал губы — Ну, логика этого действа мне понятна. Но ты уверен, что тебе это поможет. Нет, технически это несложно и не противоречит правилам, уложениям и соглашениям. По крайней мере к администрации претензий точно не будет, такие вещи предусмотрены в хреновой туче пунктов, которые кроме юристов и вон, Костика, никто никогда не читал. Но ты себя не перехитришь? Они ведь поди уже знают, что ты договорился с Гедроном.

— Даже если не знают, то точно узнают — заверил его я — На то и расчет.

— Хорошо — Валяев посмотрел на Костика — Дай команду Ричарду, пусть сделает так, как хочет наш с тобой друг.

— Ага — кивнул тот и уточнил — А остальные наши не будут против? Ставки-то они делают вовсю.

— Не будут — заверил его Валяев — Ставки идут на результат. Мы здесь наоборот, как гаранты выступаем, делаем все предельно честно, так что недовольных быть не должно. Впрочем… Костик, пусть все думают, что это мы сами так сделали, про то, что это просьба Кифа, говорить никому не надо. И вообще — до боя про это никто не должен знать. Предупреди Ричарда об этих моих словах. Если будет утечка — разбираться не стану, всем веселую жизнь устрою.

— И ему? — показал на меня Костик.

— А ему это в последнюю очередь выгодно — объяснил Валяев — Так что спрос только с вас двоих будет.

— И так всегда — печально произнес в никуда Костик.

— Давай дальше — Валяев почесался и глянул на меня — Что у тебя еще?

— Поединок перед боем — доложил я — Мне там надо с одним пузанком схватиться на глазах у почтеннейшей публики.

— Вот тут извини — Валяев скорбно поджал губы — Поединок — это святое. И потом — на него отдельные ставки делают, так что — сам-сам-сам.

— Да я не о том — замахал руками я и поинтересовался — А на кого больше ставят?

— По-разному — уклончиво ответил Валяев — Но мы с Маринкой поставили на тебя. Кстати — ты бы ее уже с ней что-то решал, очень она на тебя зла. Только и слышу от нее «Киф такой» да «Киф сякой». А ставит при этом на тебя.

— С чего это она на меня зла? — удивился я — Вроде я ей не свинячил.

— Ты меня разочаровываешь — даже привстал Валяев — Ты же ее тогда поужинал, но не покрыл, а красивые и властные женщины такое не забывают. По факту ты её оскорбил. Может, у тебя бы и не выгорело ничего, но при этом она должна была тебе отказать, тогда формальности были бы соблюдены. Мало того — ты ей даже ни разу не позвонил и не зашел, просто так, без повода, чтобы сказать какую-нибудь милую глупость, вроде «Как ты прекрасна сегодня», то есть не дал понять, что ты все-таки у ее ног. Естественно, ее это злит. Она под твою голову уже место на стене приготовила, табличку с двумя датами — знакомства и завоевания, а ты от нее бегаешь. Так что ты хотел? Смотри, месть — вообще штука неприятная, а месть разозленной женщины — это кошмар что такое.

— Да тьфу на тебя! — я поежился — Такой хороший вечер был. Вот накой ты мне это сказал? Я теперь мозги себе забивать этим буду.

— Так пойди — и сделай то, что следует — мотнул в сторону служебных лифтов Валяев — Делов-то? Она точно сейчас у себя. И мозги можно будет ничем не забивать, ты ей потом станешь неинтересен. Но отношения она с тобой при этом сохранит, они даже еще лучше станут. Поверь мне, это ее стиль.

— Да? — призадумался я, глядя в сторону лифтов — Может, ты и прав.

— Я всегда прав — удовлетворенно проурчал Валяев — Ладно, что ты там про поединок хотел мне сказать?

— Ты понимаешь, на эту битву непременно кто-нибудь из редакции притащится посмотреть — объяснил ему я — А то и не один человек. В толпе-то меня не разглядишь, но вот в поединке один на один — запросто. Я же тогда, при регистрации, облик свой не менял. Понимаешь?

— Костик, к шлему его забрало приделай — подумав секунду, сказал Валяев — Но такое, чтобы оно обзор не закрывало. Ты же шлем носишь?

— Ношу — подтвердил я — Правда, в скрытом режиме. Ну, он как бы есть по характеристикам, но его как бы нет.

— Спасибо, что объяснил — поблагодарил он меня — А то я не знал, что такое «скрытый режим». Ничего, разок так его поносишь.

— Вариант — согласился я — Хотя… Слушай, а там не может начаться карусель, типа, «На бой в одной рубахе, чтобы боги радовались». Гэльты же, народ дикий?

— А это мне в голову не пришло — Валяев перевел взгляд на Костика, тот, подумав, состроил гримаску вроде «Да фиг его знает» — Давай так. Кость, на всякий случай подготовь скрипт, который не даст сделать путный скриншот во время поединка. Чтобы они смазанные вышли в районе обоих фигур. Ну, типа — все в движении было. Узнают, не узнают — дело десятое, главное — документов не останется. А там потом отбрехаешься или отшутишься. В конце концов — рявкнешь. Да и в целом — не та это проблема.

Ну да, проблема вроде бы и не та, вот только «чуйку» мне куда девать? А она мне четко говорит — жди проблем, если мер не примешь.

«Чуйке» я доверяю, как и любой человек моей профессии, без этого никак. В нашем деле проинтуичить развитие событий зачастую равняется понятию «прикрыть свой зад». Вот, например, Олежка Севастьянов не прислушался к «чуйке» прошлой весной — и ему череп водопроводной трубой проломили. Он тогда подпольное казино накрыл и награду от МВД получил, целую почетную грамоту, так мы ее обмыли, как полагается. И очень он потом домой идти не хотел, причем я ему тогда сказал, что это неспроста, и предложил поехать в караоке. Но он — отказался, и в результате загремел в «Склиф». А всего-то надо было поверить своему чутью. Ведь всегда его слушал, а тут — на тебе.

Вот и моя «чуйка» твердит сейчас: «Хозяин, надо подстраховаться». Значит — неспроста это.

— Придумаем что-нибудь — пообещал Костик.

— Если он так говорит — то волноваться не о чем — Валяев благодушно посмотрел на меня — А вообще-то я не понимаю — с чего такой ажиотаж? Обычный замес, таких по Раттермарку каждый день не по одному бывает. Ну, может не такому, поменьше, но тем не менее. Здесь же просто шоу какое-то получается. Народу в эту долину собирается столько, что мы ее даже увеличили малость в размерах, а то не поместятся все.

— Не знаю — признался ему я — Сам удивлен. Больше скажу — моя бы воля, все прошло бы тихо и спокойно, как в прошлый раз. Встретились, помахали железками, выяснили, кто сильнее — и разбежались.

— Любит народ зрелища — предположил Костик — Хотя в последнее время их везде немало. Война на пороге.

— С этого места поподробнее — заинтересовался я и получил щелчок по носу от Валяева.

— Много будешь знать — плохо будешь спать — назидательно произнес он — Мимо тебя это дело не пройдет. Скажи мне лучше — ты Странника этого непутевого не встречал? Вы же как ниточка с иголочкой.

— Нет — мне не надо было даже врать — Не довелось.

— Жаль — вздохнул Валяев — Но ничего, как начнется — так он все равно из своей захоронки вылезет, никуда не денется. Выпить хочу. Может, все-таки пойдем, по маленькой бахнем?

— Никит, без обид, но мне завтра еще столько всего переделать надо — прижал я руки к груди — Кабы по маленькой — то не было бы проблем. Но мы же пузырь раздавим в итоге, не меньше.

— И что? — Валяев сморщил нос — Самое то. А потом пошел бы к той же Маринке и ее того. После коньяка — самое то. И нет проблем. Или еще лучше — давай ее позовем третьей, я просто в нужное время вас покину. Я буду сегодня Фальстаф.

В моем профессиональном мире это называют «агрессивной рекламой». Просто так Валяев никого и ничего рекламировать не будет, значит, есть у него свой интерес. Следовательно, надо пока погодить с этим шагом. Радуйся, Вика, я сегодня тебе не изменю.

Другое плохо — не спросишь у него, кто с Вежлевой договаривался об интервью. Он это, скорее всего знает, но сейчас для такого вопроса не время и не место.

— Нет — для убедительности я даже помахал рукой, повторив знаменитый плакатный моцартовский жест «С Сальери не пью» — Уж извини.

— Была бы честь предложена — и не подумал обижаться он — Ну, если у тебя все…

— Не все — остановил я его — Есть и третье желание.

— Я слушаю его, о назойливый и пренебрегающий моей компанией, обнаглевший отрок — витиевато ответил мне Валяев, сложил руки у груди и поклонился — Причем имей в виду — если твой хитроумный мозг выдаст какую-нибудь пустяковую дребедень, то я спилю тебе черепную коробку и съем его столовой ложкой.

— Бэ! — не выдержал Костик, как видно представивший себе эту картину.

— И тебе бы не пить — робко предложил я — Знаешь, это дело такое. Больно у тебя фантазии причудливые.

— Излагай — потребовал Валяев.

— Дядь Никита, отпусти Костяна с нами в субботу на конках кататься — изменив голос до фальцета сказал я ему — А чо? Там все наши будут.

— Тебе самому это надо? — с сомнением спросил Валяев у Костика, увидел его кивок и сказал — Валите. Но чтобы в девять были дома.

Он погрозил нам пальцем и направился к стойке ресепшен.

— Я с ним тоже пить боюсь — сказал мне Костик и доверительно прошептал — Знаешь, я как-то с ним три дня выпивал, это в Гамбурге было. Так на третью ночь ко мне пришло одиннадцать белок, и они начали просить у меня орешков. С тех пор я с ним в подобном не участвую. И вовсе стараюсь не употреблять спиртного.

Я понял, что на сегодня мне рассказов и откровений хватит, договорился с ним о созвоне и поспешил домой.

Человек я последовательный. Ну, в большинстве случаев. И если я занял выжидательную позицию в одном вопросе, то и остальные, пусть даже с ним не связанные, я тоже решил отложить на потом. Вот пройдет битва — и тогда займусь основными делами, а именно — рвану на плато Фоим. Вещует мне сердце, что там дел будет немало. Как минимум — туда сначала добраться надо. Опять же — надо для себя решить — брать ли с собой кого или нет. И если брать, то кого — НПС или клановых подтянуть? Нет, с кондачка тут решать не след, тем более, что время у меня есть

Да и более горящий вопрос есть. Годи Талиен. Вот здесь тянуть нельзя, часики-то тикают, так что им и займемся.

Но прежде я залез в почтовый ящик, причем, чего врать — с легким опасением.

Время идет, ситуация меняется, и кто знает, какое решение примет Глен? А это — две сотни бойцов, между прочим.

Но — нет. Он остался верен союзническому долгу и подтвердил свое участие в сегодняшней встрече. Все-таки есть в этой игре люди, на которых можно опереться. Пусть даже я сам не такой, но все равно — приятно.

Порадовавшись этому и подмигнув Трень-Брень, которая занималась важнейшим делом, а именно — взлетев на приличную высоту, дразнила Флоси, рассказывая ему о том, какие виды пива она вчера видела в Селгаре, я отправился к королю.

Тот сидел в тронной зале и о чем-то беседовал с Эбигайл. Лица у обоих были… А вот так прямо и не скажу. То ли встревоженные, то ли — радостные, не поймешь. Впрочем, увидев меня один смутился, вторая насупилась.

— Мое почтение родне — помахал я им рукой — И действительной, и потенциальной.

Эта парочка обменялась взглядами.

— Хейген — откашлявшись, поднялся с кресла Лоссарнах.

Я не понимаю, чего он на трон не садится. Хороший трон, его ему гномы мои клановые притащили откуда-то. Он в каком-то квесте одному из их лидеров, Манияксу, как трофей достался, вот они, преследуя репутационные цели, его королю и преподнесли.

А тот уперся, мол — пока я не король, пока вон, на стульчике посижу. Что за человек?

— Ну что — я потер руки — Нынче у нас гости, как и было сказано. Глен, ты его должен помнить, и еще один очень достойный вождь, который готов выступить на нашей стороне, по имени Гедрон Старый.

— Западное имя — заметил Лоссарнах — Мне оно незнакомо, я ничего об этом человеке не слышал.

— Да и ладно — пожал плечами я — Зато я про него много чего знаю. Более того — у меня с ним заключен военный союз, а значит — он имеет право поддержать нас в битве. По закону.

— Не нравится мне это — поморщился Лоссарнах — Как-то это неправильно.

— За ним стоит восемьсот человек — веско произнес я — Мечников, лучников и… И он сам. Поверь, этот человек даже в одиночку стоит двух десятков.

Я хотел упомянуть магов — и не стал, ни к чему это.

— Хороший человек — неожиданно поддержала меня Эбигайл — Я слышала о нем, он смелый и честный воин.

А, понятно. Она сейчас даже меня поддержать готова, лишь бы не потерять шанс надеть на себя корону.

Хотя, может, и нет. Может она просто влюбилась в короля. Кто знает, что у НПС в голове?

Король ласково улыбнулся, глядя на свою избранницу. Он, безусловно, все понял.

— Я и не собираюсь отказываться от его помощи — сообщил он нам — Тем более, что этого достойного воина рекомендует Хейген, которому я доверяю даже больше, чем себе самому.

Эбигайл бросила на меня короткий взгляд, в котором читалось: «Надо же. И от тебя польза бывает, а не только вред».

— Сестричка — ласково сказал я ей и взял ее руку в свою ладонь — У меня есть к тебе просьба.

— Все что угодно — как мне показалось, она опешила.

Все-таки добрый я — это страшная сила. Правду говорят — с людьми помягче надо.

— К нам прибудут гости — продолжил я — Глен со своим советником, Гедрон тоже будет не один, с ним, скорее всего, пожалует два-три человека. Их надо будет встретить, накормить… Ну, ты же понимаешь? В таком деле без женского участия и пригляда никак. А кому такое можно поручить? Ну, не моим же валькириям, у них под это руки не заточены. Проще говоря — нужна хозяйка.

За дверью раздался некий звук, вроде как в пол ударила маленькая ножка, обутая в сапожок с каблуком.

— Все будет так, как надо — Эбигайл по шажочку, по шажочку стала смещаться к двери — Разумеется, сделаю все, что полагается.

Она очень ловко подскочила к двери и с лихим «Ээээх!», ударила в нее ногой.

Дверь с грохотом растворилась, оттуда послышался звук, который можно было бы описать как «Шмяк», и вопль -

— Вы чего!!!!!

— Твоя порода — с глубоким удовлетворением заметила Эбигайл, подбоченившись и глядя на Трень-Брень, сидящую у противоположной от двери стены и потирающую лоб — Дали боги племянницу. Тебя не учили, что подслушивать нехорошо?

— Нет — ответила та, глядя на нее снизу вверх — Не учили.

— Хотя — о чем я — Эбигайл повернулась ко мне — Каков отец — такова и дочь.

— В чем же дело? — удивился я — Забирай ее сейчас с собой и перевоспитывай. Пускай порежет мясо, потаскает тарелки, что вы там еще делать будете?

— Нет — послышалось из коридора — Только не «труды»! Они мне в школе настоелозили!

— Давай-давай — подал голос король — Нам тебя скоро замуж выдавать. И что мы скажем отцу того, кто попросит твоей руки? Что ты умеешь только нос во все дырки совать и шкодить по мелочам? Мы же тебя не за пастуха отдадим.

Этот аргумент феечку добил окончательно, и она позволила Эбигайл увести себя в неизвестном направлении, причем та крепко ухватила ее за крыло. И правильно сделала — с Трень-Брень станется смыться, даже из-под присмотра.

— Слушай, а Верховный годи прибыл? — спросил я у короля, присаживаясь на краешек стола — Ты говорил, что он должен пожаловать в замок.

— Прибыл — судя по тону, почтения к представителю веры король не испытывал — Выпросил у меня покои в левом крыле, десять человек охраны, сидит в них и трясется. Одна мысль о том, что через пару дней ему надо со мной отправляться в долину Карби его до истерики доводит.

— Вроде боевой дедок-то? — удивился я — Он же ого-го как на Мак-Пратта орал тогда?

— Орал — король усмехнулся — Когда думал, что сила на его стороне. А как услышал слухи о том, что за Мак-Праттами стоит кое-кто помощнее, чем он сам, так сразу перепугался.

— И кто? — заранее зная ответ, спросил я.

Молодцы Мак-Пратты, грамотный и своевременный информационный вброс зачастую дает поразительные результаты. Хотя — может, и не Мак-Пратты молодцы. Там у них советчики наверняка есть, это они молодцы.

— Говорят — тень годи Талиена — помрачнел Лоссаранах — Того самого.

— Враки — уверенно произнес я — Я тебе говорю — враки. Не спрашивай, откуда я это знаю, но дело обстоит именно так. Его нам бояться не надо, в долине никакого Талиена не будет.

— Да я и не боялся — пожал плечами король — Был бы он из мяса и костей — тогда да, жуткий был бы противник. А тень — она и есть тень. Время теней — ночь, хотя я их в темноте не боюсь. А днем, со сталью в руках и среди своих друзей — что мне какой то призрак?

— Вот это правильно — я хлопнул его по плечу — Где, говоришь, дедушка остановился? В левом крыле? Пойду с ним потолкую, успокою. Все-таки служитель культа, люди должны видеть, что вера — она с нами. И ее духовный лидер должен источать уверенность и спокойствие, а не трястись.

— Хорошо — король встал с кресла и потянулся — Как думаешь, мне твоих друзей встретить там, внизу, на лестнице или здесь, в зале?

— Да какая разница? — я мыслями уже был не здесь — Там народ такой, что им до соблюдения обычаев и прочей мишуры дела нет. Они придут обсуждать сражение. Так что — как хочешь.

— Тогда на лестнице — обрадовался король — И ты тогда туда подходи.

— Ага — пообещал ему я и направился к выходу.

К годи попал я сильно не сразу, из чего мне стало ясно, что Лоссарнах прав — боялся он не на шутку. Тщедушное тельце хранителя традиций охраняло пять горцев и еще с десяток служителей культа, причем все эти люди дотошно пытались у меня узнать — что за дело у меня такое к достойнейшему Готсарду?

— Личное — устало объяснил я очередному прыщавому юнцу, с узким и унылым лицом — Мне надо у него узнать, как пройти к музею Ленина.

— Куда? — опешил юноша.

— Вот — назидательно произнес я, отодвигая его со своего пути — Ты этого не знаешь. А он — знает, ибо мудрость Готсарда сравнима только с его смелостью.

Судя по выражению лица юного служителя горской веры, в смелость своего патрона он не слишком верил. А может — и в мудрость тоже.

Спустя десять минут я все-таки достиг дверей, за которыми скрылся от гнева своего предшественника наш оплот веры и постучал в них.

— Я беседую с богами — раздался из-за нее дребезжащий старческий голос — Меня нельзя тревожить. Изыдите.

— Боги за нас — я стукнул ногой в дверь — По любому. Я это наверняка знаю, так же как и то, что они давным-давно покинули этот мир. Да, достойнейший Готсард, не знаю, в курсе вы или нет, но даже упоминание о подобных сущностях в ряде мест — верный путь на костер.

— Мы не «ряд мест» — Готсард, по-моему, обиделся — В наших краях свобода вероисповедания. Хочешь — верь в богов, хочешь — так по холмам бегай, только на себя надеясь. У нас тут все по-простому.

Этот теософский спор мне начал надоедать, и я замолотил кулаками в дверь, попутно объясняя годи свою точку зрения на происходящее.

— Я из последних, и в этом ваша проблема! Открывайте, а то сейчас я скажу королю, что вы не оплот веры и его первый помощник в управлении будущим королевством, а просто… Чего?

Последнее было адресовано к подбежавшим ко мне служителям культа. Воины-горцы, хорошо зная кто я такой, в это дело не лезли и только опасливо вертели головой, как видно уже будучи наслышанными о том, что мое непутевое чадо с крылышками вернулось в замок.

— Он же тебе в отцы годится — неуверенно попробовал увещевать меня один из соратников Готсарда — А то и в деды, а ты в дверь молотишь? Слушай, воин — ну разговаривает человек с высшими силами — так стоит ли ему мешать?

— Папаша — достаточно вежливо ответил я ему — Я уважаю и вашу веру, и его возраст, но мне надо кое-что узнать у почтеннейшего годи. Кое-что про одного пакостного дядьку по имени Оэс.

— Ох! — раздалось и с этой стороны двери, и с той.

— Ну вот, перепугались — расстроился я — А это я ведь только начал. Заметим — если я продолжу рассказывать о своих делах, то вас всех вообще карачун хватит. Годи, открывай, поговорим, да я дальше по своим делам пойду и до послезавтра мы не увидимся. Наверное.

— Почему до послезавтра? — уточнил Готсард из-за двери.

— Послезавтра утром у нас мероприятие, если ты не забыл — побарабанил пальцами по двери я — Мы все там будем.

— Ну, не знаю — задумчиво сказал годи и натужно покашлял — Вообще-то мне нездоровится. Простыл я, наверное. Да, простыл. Куда я хворый пойду?

— А у меня такие слова есть, что ты мигом выздороветь сможешь — душевно произнес я — И своей лихой отвагой на короля впечатление произвести. Ну что, мне их при всех говорить или один на один пообщаемся?

За дверью помолчали, посопели, и она скрипнула, открываясь.

— Другое дело — я тут же шагнул в комнату, отодвинув с дороги тщедушного старичка и закашлялся — духан в помещении был еще тот. Судя по всему, он на самом деле здорово боялся предстоящего мероприятия.

— Ритуалы проводил — потупился годи и почему-то прикрыл мягкое место ладонями — Там разные ингредиенты использовать приходится — сера там, травки разные…

— Понимаю — я старался дышать ртом — Ритуалы — это не шутка. Уффф…

— Служение богам не терпит сентиментальности и брезгливости — лицо Готсарда стало возвышенно-серьезным — Так что — терпи, воин. Ладно, говори, что тебе надо?

— Историческая справка нужна — решил не затягивать я — Как Оэс умер?

— Вообще-то такие вещи абы с кем обсуждать не след — напустил на себя серьезность годи — Это наше внутреннее, цеховое дело.

— Согласен — старичку следовало дать возможность обозначить свою значимость, я это понимал — Но мне это рассказать можно, я все-таки названый брат короля.

— Да? — засомневался Готсард, глядя на меня — Нет, я видел, что ты рядом с ним стоял, да и слухи кое-какие до меня доходили, что он и впрямь сошелся накоротке с каким-то прохо… Эээээ… Выходцем с Запада.

— Все так и есть. Мы братья по оружию — подтвердил я — Мало того — скоро моя сестра станет его женой.

— Обложил ты его как волка — не без уважения сообщил мне Готсард.

— Не без того — скромность тут была излишней, этот служитель культа, похоже, тоже был еще тот прохиндей, по достоинству оценивший мои труды — Так что только вам решать — дружим мы или нет.

— Умирал Оэс скверно — без перехода начал рассказ Готсард — Под конец характер у него совсем испортился, скажу тебе так. Хотя — куда уж хуже? По крайней мере, я его запомнил злобным и на редкость мстительным, а потому я предпочел оказаться в дальних селениях, где жить не слишком весело и иногда даже голодно. Но это ладно, лишь бы пореже его видеть. Да таких как я было немало, близ него остались только совсем рисковые люди, вроде Талиена. Хотя эта сволочь была не лучше своего учителя, а со временем могла стать еще хуже. Врать не буду, когда узнал, что его убили, то очень радовался. Как по мне — это вообще благодеяние для Пограничья. Кстати — Талиен, как я думаю, и был одним из тех, кто прикончил Оэса.

— «Одним из»? — удивился я — Так это что, было коллективное мероприятие?

— Да — неохотно признал Готсард — Я потом связал воедино разные рассказы и пришел к этому выводу. Так бывает — несколько поступков разных людей, задуманных по отдельности, вдруг сходятся в одном времени и в одной точке. Оэса отравил не только Талиен. В тот день ему дали яд еще несколько его приближенных, что, возможно, и привело к тому, что проклятый старик таки отправился к богам… Или еще куда. Жалко, что не навсегда.

— Ух ты — восхитился я — Дружный у вас коллектив.

Правда, ухмыляться я быстро перестал — можно подумать, у меня лучше. Да, ради правды, любой коллектив, даже самый дружный, чуть поглубже копни — и такое на свет полезет, что хоть стой, хоть падай. И люди, дружно кричащие: «мы команда» и «мы одно целое», в результате окажутся террариумом, в котором все дружно поедают друг друга, умело маскируя это под взаимопомощь.

Хотя у меня в редакции все-таки получше. Нет, Вика и Соловьева живут по вышеуказанным законам, но все остальные вроде бы пока нет. Хотя — это до поры, до времени, просто у нас в штатном расписании не появилось еще деление на категории, уровни, ступени и прочие нюансы, при которых одни получают чуть больше денег, а другие чуть меньше. Плюс непосредственных начальников пока всего два и те живут вместе — это снимает ряд вопросов.

— Какой есть — Готсард явно не разделял мой юмористический взгляд на жизнь.

— Ладно, не суть — я заметил, что старик начал замыкаться в себе и решил перейти поближе к делу — Что с телом было дальше?

— Сожгли — с удивлением глянул на меня годи — Что с ним еще делать? Не забор же им подпирать? Тем более, что Оэса и мертвого все боялись. Так что тело еще остыть не успело, а его уже на поленницу втащили и маслом полили, чтобы горел поярче и побыстрее.

— Так — я немного опешил. Это что же, мне придется угли костра, который отгорел бог весть сколько лет назад, разыскивать, что ли? — И?

— Что — «и»? — Готсард исподлобья глянул на меня — Сгорел он. Кости, что после этого остались, в мешок собрали и на старое кладбище Каррок отвезли.

— Старое кладбище? — оживился я — Что за кладбище?